Жанр: Любовные романы
Позови меня, любовь
... в такой ванне после потрясений последних часов было огромным
удовольствием.
Потом, когда мыться пошла Элен, Белла рассмотрела спальню и была сражена
видом огромной резной кровати под пологом. Пухлые перины, кружевные простыни
и бежевое вышитое покрывало. Поодаль от внушительной постели на кресле-
качалке Белла увидела несколько кукол с фарфоровыми личиками — надо
полагать, детские реликвии Элен. Белые шторы с херувимами и букетами цветов
были приоткрыты, и I спальню проникал свежий ночной ветерок. На блестящем
паркете лежали белые коврики. Это была прелестная комната.
Белла присела возле резного туалетного столика из красного дерева, взяла
оправленную в серебро щетку для волос и стала расчесываться. Из зеркала на
нее смотрела растерянная молодая женщина конца двадцатого века на фоне
спальни конца века предыдущего льняной, пахнущей лавандой ночной сорочке до
пят. А может, это все-таки сон, подумалось Белле. Может быть, если она
сейчас заснет, то проснется как ни в чем бывало в уютном и безопасном доме
бабушки? Ах, бабушка, бабушка, вдруг пронзило ее отчаяние. Должно быть, она
уже извелась, думая о загадочной судьбе внучки. А что, если бабушка лежит
при смерти, когда Белла находится на расстоянии целого Столетия от нее!
Вся во власти мучительных размышлений, девушка задула лампу, пересекла
освещенную луной комнату, ступила на скамеечку и забралась на высокую
перелину, в которой тут же утонула. Однако чувство комфорта, посетившее ее
на недолгое время в ванной, уже не возвращалось. Телу было уютно, а душе —
нет. Обхватив руками подушку, Белла ощущала себя одинокой, маленькой,
потерянной. Невзирая на усталость, она не заснула мгновенно, как ожидала. В
спальне было слишком душно, да и мысли мучили ее. Она смирилась с тем, что
придется долго лежать без сна.
Вскоре Белла услышала, как отодвигается сетка от комаров и с другой стороны
широченной кровати укладывается Элен.
Не прошло и пяти минут, как в спальне воцарилась тишина, только ровное
дыхание Элен да надоедливый писк множества комаров нарушали ее. Не
доносилось ни одного из тех звуков, которых следовало ожидать в этот час в
Новом Орлеане 1996 года: ни урчания мусороуборочных машин, ни шума
автомобилей, ни полицейских сирен! Тишина, как в деревне. Нет, цокот копыт
по булыжной мостовой. И далекий перестук колес последнего трамвая.
Итак, она точно в 1896 году, куда какая-то неизвестная сила переместила ее
четвертого июля. Все, что произошло с Беллой, было удивительно, необъяснимо.
Но и то, что она нашла в лице Элен прекрасного друга, было тоже удивительно
и приятно. Однако не случится ли так, что она никогда не вернется в родной
1996 год? И что, если она больше не увидит бабушку?
Белла инстинктивно чувствовала, что ее путешествие во времени как-то связано
с происками Жака Лефевра — недаром же он так настойчиво подманивал ее в
образе призрака, а теперь в образе мужчины из плоти и крови норовит
очаровать и соблазнить. Но сегодня вечером его интерес к ней носил интерес
самца к самке. Ничего романтического. Что касается его жизни в целом, то
Белла уже видела достаточно, чтобы понять, по какой опасной дорожке он идет.
Это путь саморазрушения. Возможно, некоей силой ей назначена миссия спасти
его от самого себя, а в равной степени — и от неизвестного, который желает
смерти любвеобильному певцу. Вспомнив Жака в компании разбитных хористок,
Белла со вздохом решила, что перевоспитать такого ловеласа — задача не из
легких.
Тем более она сама явно находится под воздействием его чар... Белла
содрогнулась от воспоминаний о своей слабости. Даже бесплотным призраком,
Жак Лефевр был магнитом для нее. А уж живой мог, похоже, веревки из нее
вить. Одно его присутствие гипнотизировало девушку, от его короткого и почти
небрежного поцелуя она чуть не лишилась чувств. Какой из нее боец за его
возвращение на путь праведный, если он ее мигом обезоруживает? Так зачем же
она здесь? Зачем судьба унесла ее прочь от бабушки, которой отчаянно нужна
поддержка любимицы в последние месяцы, а может быть, и недели жизни? И если
Белла умудрится спасти Жака, не потеряет ли она при этом свою душу? Или
насмешливый рок перенес ее сюда, чтобы удовлетворить последнее желание
смертника, которому предрешено быть казненным на сцене театра во время
представления
Калейдоскопа
?
— — Жак, почему ты не хочешь танцевать со мной? — спрашивала
Кристал, обиженно надув губки. Был третий час ночи. Жак Лефевр сидел в
обитом бархатом кресле в роскошном будуаре танцевального заведения мадам
Жюли — эвфемизм, обозначавший попросту бордель. После завершения бала-
маскарада в опере Жак затащил Кристал и Козетту в это веселое местечко,
которое в отличие от Французской оперы на ночь не закрывалось.
Жак потягивал мятный джулеп. Над ним сияла огнями хрустальная люстра, а
неподалеку на огромном персидском ковре мужчины кружились в вальсе под
эротичные медленные звуки рояля с неряшливо одетыми и без меры накрашенными
девицами. По углам большого зала на диванах и диванчиках сидели парочки,
целовались и обнимались.
Кристал призывно наклонялась к тенору, протягивая ему руку: идем же
танцевать! Половина пуговиц на ее блузке была расстегнута, глаза блестели от
алкоголя, светлые волосы растрепались — словом, олицетворение падшей
женщины.
Однако Жак, как ни странно, не реагировал на ее чары.
— Не сейчас, крошка! — Он потрепал ее по руке. — Наверняка
найдется уйма мужчин, которые почтут за честь повальсировать с тобой. —
Он кивком показал на дальний конец зала. — Вон твоя кузина Козетта — у
нее с поиском кавалеров никакой заминки.
Кристал нашла глазами кузину, которая кружилась в танце с молодым красавцем
креолом. Но Кристал не хотела сдаваться.
Я в этот вертеп пришла ради тебя, — сердито заявила она. — И
думала, что вернемся вместе. — Женщина многозначительно
улыбнулась. — Ты же знаешь, я умею доставлять удовольствие.
И опять Жак остался равнодушен к ее заигрыванию.
— Извини, — произнес он, виновато улыбаясь, — но время
позднее. Сегодня был изнурительный спектакль, и вообще мне нужно о многом
подумать...
Хорошенькое личико Кристал исказила насмешливая гримаса.
— Подумать?.. Хочешь сказать, что твоя голова занята наглой шлюшкой,
которая выскочила на сцену, а потом повисла у тебя на шее?
В глазах Жака блеснул зловещий огонек.
— Ты имеешь в виду Беллу? Она мне на шею не вешалась. Да и шлюхой я бы
не стал ее называть.
— Ах, ты бы не стал... А я называю!
Жак был явно раздражен этим выпадом. Чтобы воздать Кристал по заслугам, он
поднял стакан, словно желая сказать тост.
— Знаешь по собственному опыту? — в растяжку произнес он.
— О-о! — Кристал в бешенстве покинула его.
Глядя ей вслед, Жак тихо рассмеялся. Он вел себя не лучшим образом, но ему
до смерти надоели женщины, которые сами прыгают в постель. Будь здесь, в
этом зале, та девушка, что прервала его арию сегодня вечером, он бы
покружился с Кристал в вальсе — лишь бы позлить Беллу, заставить ее
ревновать. Он удивлялся своей вялости и рефлексии: обычно он не пропускал ни
одной легкой победы, ни одного даже сомнительного удовольствия.
Жак вздохнул с облегчением, когда один кавалер из клуба подошел к Кристал и
пригласил ее танцевать. По залу полились звуки душещипательной песни
Твои
очи голубые
, и Жак улыбнулся, вспомнив о соблазнительной красавице, которую
повстречал несколько часов назад, — прелестной голубоглазой брюнетке
Белле!.. Он живо представил себе, как будет обладать ею. Откуда она взялась,
откуда появилась так внезапно на сцене, будто соткалась из воздуха как
призрак!
Призрак... От одного этого слова холодок вдруг пробежал по его спине. Да,
Белла явилась ему так, как может явиться только привидение. Мгновение назад
он пел арию тореадора и между ним и замершей публикой не было ничего — он
может поклясться, потому что смотрел прямо в зал! И вот в следующий миг
явилась она, в комичном костюме, ослепительно красивая, с глазами, подобными
сапфирам.
Жак улыбнулся этому воспоминанию. Никогда ни одна женщина не производила на
него такого впечатления, он даже прервал арию. Но красота дерзкой незнакомки
сразила его — и он замолчал. Затем девушка убежала за кулисы как испуганная
лань. И это заинтриговало его еще больше. А когда он заговорил с ней, она не
стала извиняться за то, что чуть не сорвала ему спектакль, не стала
благодарить за великодушное прощение и предложение работать в театре. Нет,
она молча поедала его глазами, словно видела перед собой призрака! И потом
холодно отклонила его предложение пойти на бал.
Он насмешливо фыркнул. Да, странная девушка, тут не поспоришь. Но в то же
время живая, одухотворенная и таинственная. Жак терялся в догадках. Емуне
терпелось поскорее узнать ее поближе.
Завтрашней встречи в театре он ждал всей душой.
Чем заинтересовать ее, как растопить ее холодность? Машинально, равнодушным
взглядом следя за вальсирующей Кристал, которая сердито поглядывала на него
через плечо партнера, Жак думал о том, что есть способ возбудить страсть.
Есть! Опытный мужчина найдет, как покорить сердце женщины....
Повторяющийся стук медленно вывел Беллу из сна. Она открыла глаза и
посмотрела сквозь прозрачную сетку от комаров в сторону она. Там ветер
постукивал неплотно прикрытыми ставнями.
С легким стоном девушка присела на постели и в ужасе огляделась. От
натертого паркета шло тихое мерцание, мягкие блики света лежали на резной
мебели из красного дерева, играли на хрустальных подвесках старинной
балтиморской газовой лампы над туалетным столиком.
Итак, это был не сон. Она проснулась в том же месте, стало быть,
действительно очутилась в девятнадцатом веке! И похоже, застряла здесь
навсегда.
Ее взгляд упал на большой фигурный подсвечник с часами.
— О нет! — встревоженно воскликнула она. — Неужели так
поздно!
— Белла, что случилось? — сонно спросила Элен.
Белла повернулась к хозяйке квартиры, которая сидела на перине и зевала.
— Ах, прости, Элен, я не хотела будить тебя. Просто... просто уже
полдесятого, а прослушивание назначено на десять. Боже, я опаздываю!
Глаза Элен тоже округлились, она быстро сбросила одеяло и спрыгнула с
высокой кровати.
— Да, черт возьми, времени в обрез. Давай быстро!
— Что ты, что ты, Элен! — всполошилась Белла. — Тебе не надо
торопиться. отсыпайся.
— Я помогу тебе поскорее собраться, — решительно заявила Элен.
Девушки заметались по квартире. Элен проворно нашла чистое белье для Беллы,
принесла чулки, пояс и вчерашние полусапожки на пуговичках, а также
миленькое желтое канифасовое платье. Затем приготовила кофе со сливками.
Белла тем временем быстро умылась, оделась и на бегу позавтракала — съела
полпирожка, запив его несколькими глотками кофе.
Элен, все еще в ночной сорочке, проводила подругу до двери и без особых
церемоний нахлобучила ей на голову вчерашнюю соломенную шляпу с лентой.
— Дорогу найдешь?
Белла поправила шляпу перед зеркалом и уверенно кивнула:
— Конечно.
Элен сунула ей в руку монету.
— Вот. Это на обед.
Белла посмотрела на серебряный доллар в своей руке. — Не надо. Ты и так
столько сделала для меня! — Чепуха! Я не дам тебе помереть с
голоду! — сказала Элен и шутливо вытолкала Беллу за дверь. — А
теперь беги в театр и постарайся произвести наилучшее впечатление на Этьена
Равеля. Убеждена, он тебя непременно примет в хор. Будет замечательно, и мы
окажемся в одной гримерной!
Белла улыбнулась, вспоминая Дикси, с которой делила гримерную.
— Да, это было бы замечательно...
— Увидимся на репетиции после обеда.
— Спасибо, Элен, ты — прелесть! — воскликнула Белла, быстро обняла
гостеприимную подругу и устремилась по галерее к лестнице.
Сбегая во внутренний дворик Нижней Понталбы, девушка вдыхала упоительные
ароматы цветов в горшках в продолговатых ящиках. На бегу Белла улыбнулась
молодой паре, завтракавшей на кованом столике среди зелени во внутреннем
дворике с фонтаном в центре. Выйдя на улицу, Белла под звон колоколов собора
святого Людовика поспешила к Ройал-стрит. Она шла мимо многочисленных
торговцев, открывавших свои магазинчики. Среди прохожих девушка с удивлением
увидела продавца дров на растопку — у негра на спине была вязанка дров, а на
поводке перед ним шествовал небольшой аллигатор, чуть побольше болонки.
Белла описала дугу, лишь бы не проходить близко от зеленой зубастой твари.
На углу улицы Святой Анны и Ройал-стрит дул порывистый ветер, так что Белле
пришлось остановиться и придержать шляпу. Ройал-стрит была намного
оживленнее, и девушка ахнула от представшего перед ней зрелища. По тротуарам
мимо еще закрытых магазинчиков двигались толпы бизнесменов в скромных
одинаковых темных костюмах и котелках — все спешили по своим утренним делам.
Домашние хозяйки с корзинками и в сопровождении детишек направлялись в
сторону Французского рынка. Среди толпы проворно сновали пестро разодетые
продавщицы рисовых пончиков, держа свой горячий товар на голове и выкрикивая
на испанском:
Вкусные пончики, вкусные пончики!
Многочисленные продавцы
зелени и цветов катили свои тележки во всех направлениях. На тележках
побольше везли товары покрупнее — вплоть до мебели. Все вокруг кипело и
бурлило.
Парад конных повозок был не менее занимателен. Сперва Белла увидела повозку
мясника, которую преследовали исступленно лающие собаки. Затем появилась
ярко раскрашенная повозка молочника; тот продавал сливки и сыры. Потом
показался элегантный экипаж с несколькими монахинями и священником, вслед за
которым, громко звеня, появился трамвай сент-луисского маршрута. Впечатление
довершал наконный полицейский, степенно плывущий поверх толпы.
Белла только успевала поворачивать голову. Она так целый день и поглазела,
если бы не прослушивание. Вспомнив о театре, девушка спохватилась и
торопливо зашагала дальше.
Ее электронные часики остались в будущем, но и без них она чувствовала, что
опаздывает. Последний отрезок пути пришлось почти бежать, невзирая на
противные тесные полусапожки. Наконец Белла достигла колоннады
Сент-Чарлз-
опера
и помчалась по мраморным ступенькам вверх. Тут ее окликнула
темнокожая торговка сладостями, и Белла на ходу вежливо отказалась от
шоколадных конфет.
Парадная дверь оказалась открыта, чему Белла несказанно обрадовалась — у нее
не было лишних пяти минут, чтобы обежать театр и зайти со служебного входа.
Вконец запыхавшись, она влетела в зрительный С кресла в первом ряду поднялся
Этьен Равель, который молча достал из жилетного кармана золотые часы, со
щелчком отбросил их крышку и многозначительно взглянул на циферблат.
Белла остановилась перед ним и на последнем дыхании кокетливо выдохнула:
— Доброе утро, мистер Равель. Надеюсь, я не опоздала?
— Опоздали, опоздали, — проворчал он. — На целых десять
минут. Будьте добры занять свое место, а не то я окончательно потеряю
терпение и укажу вам на дверь! Мистер Разберри уже целую вечность ждет вас
за роялем.
— Спасибо.
Белла побежала на сцену, по пути скорчив страшную рожу, которая
предназначалась оставшемуся позади директору.
— Мисс де ла Роза! — окликнул ее Этьен.
— Белла остановилась и повернулась к нему.
— Да, сэр?
— Что вы собираетесь петь?
— Белла ни секунды не колебалась:
— Может, арию Розины?
— Отлично.
Белла быстро взбежала на сцену и заняла свое место в центре. Сделав
несколько глубоких вдохов и более или менее приведя в порядок дыхание, она
кивнула аккомпаниатору — немолодому негру с добрым лицом.Пока звучало
вступление, Белла постаралась собраться и успокоиться. Конечно, пробоваться
в хор при таких условиях — после пробежки по городу — не очень-то разумно,
однако выбирать не приходилось.
Взяв не слишком уверенно первые ноты, она вдруг запела спокойно и смело —
почувствовала, что справится. Ведь глупо совершить путешествие на сто лет
назад, чтобы сесть в лужу на пробном прослушивании. За последние пятнадцать
— двадцать часов она такого натерпелась, что выйти на сцену и пропеть перед
одним сердитым коротышкой казалось пустяком. Инстинкт подсказывал ей, что
если ее перенесли в прошлое, дабы она помогла Жаку Лефевру, то нужно любой
ценой попасть в труппу, иначе ей просто несправиться с задачей, которую
поставили неведомые силы. В сущности, забавно снова пробоваться в хор под ту
же музыку из
Севильского цирюльника
. Получится ли у нее и на этот раз?
Завершив очередной трудный пассаж чистым, хотя и слабоватым голосом, она
покосилась на Этьена Равеля. К ее удивлению, он на нее не смотрел, а
попыхивал сигарой, лениво таращился в потолок и был полностью поглощен тем,
что пускал вверх аккуратные колечки дыма. Несколько разочарованная, девушка
допела арию до конца, однако панике, слава Богу, не поддалась. Смущенно
застыв в середине сцены, Белла наблюдала за Этьеном, который встал и
задумчиво взъерошил свои темные волосы. — Недурственно, леди,
недурственно, — буркнул он усталым, капризным голосом. — Вы
приняты в хор. Ваше сопрано технически весьма совершенно, однако голосу не
хватает уверенности. — Такие отзывы мне слышать не впервой, — со
скрытой насмешкой отозвалась Белла. — Вам повезло, что у нас как раз
сейчас открылась вакансия, — продолжал мистер Равель. — Да и Жак
Лефевр, похоже, взял над вами опеку. Так или иначe, сегодня после обеда
попрошу присутствовать на репетиции, мы начинаем готовить представление под
названием
Калейдоскоп
.
Белла почувствовала, как холодок пробежал по спине. — И когда же
премьера? — осведомилась она. — Через три недели — двадцать пятого
июля. Постановка будет идти на протяжении всего августа.
— Августа... — повторила Белла.
О Господи! Ведь Жака убили именно на одном из августовских представлений!
Голова шла кругом от мысли, что у нее остался всего месяц на спасение
несчастного Жака Лефевра... если предположить, что некие загадочные силы
оставят ее здесь до той поры.
— Идемте в мой кабинет, — продолжал Равель, — там вы получите
клавир. Затем свободны до часа дня. Надеюсь, на этот раз вы изволите прийти
вовремя!
— Непременно, мистер Равель, — ответила Белла, спускаясь со
сцены. — Я буду вовремя. Спасибо вам.
К удивлению девушки, Равель при этих ее словах расхохотался.
— Милочка, — сказал он, — я прекрасно знаю Жака Лефевра и
потому вряд ли заслужил благодарность, ибо услуга моя скорее всего окажется
медвежьей.
Через несколько минут Белла вышла из здания оперы. Итак, ее приняли в
труппу, что бы это ни означало для ее будущего. Предупреждение Этьена Равеля
было свежо в памяти; и верно, место хористки при таких обстоятельствах
достаточно сомнительное благо.
Спустившись по ступеням и оказавшись на оживленной улице, Белла сообразила,
что у нее в запасе целых три часа. Можно, конечно, вернуться в квартиру
Элен... Однако перед репетицией ее подруге не помешает хорошо отдохнуть. Да
и было бы весьма интересно получше изучить Новый Орлеан 1896 года.
Мимо проходила продавщица пончиков. Из ее корзинки шел соблазнительный
запах. Белла вспомнила, что со вчерашнего дня ничего не ела, если не считать
двух глотков кофе и кусочка пирожка за завтраком. Наверно, темнокожая
продавщица заметила ее голодный взгляд, потому что остановилась и широко
улыбнулась.
— Мадемуазель желает отведать пончиков? — спросила она с заметным
французским акцентом.
— Да, с удовольствием, — ответила Белла. Вынув из кармана
серебряный доллар, она задумалась: а сколько же стоит пончик? Ну, наверное,
не слишком дорого, если одного доллара должно хватить на целый ленч.
Протянув доллар торговке, девушка спросила:
— У вас найдется сдача?
— Да.
Через несколько мгновений Белла продолжила свой путь — с горстью мелочи в
кармане и ароматным горячим пончиком в руке. Дошла до Французского рынка,
который оказался просто рядом хлипких торговыx палаток, ничего общего с
суперсовременным открытым рынком, куда она ходила за покупками в конце
двадцатого века. На большом торговом дворе мясники разделывали туши на
глазах у многочисленных покупателей. Оживленные, шумные разговоры велись на
причудливой смеси английского, французского и испанского — сказывалась
близость Мексики и все еще не забытые французские корни большей части
местного населения. Одни продавцы потрясали в воздухе рыбинами, другие
торговали живой птицей. Тут же многочисленные мошенники продавали снадобья
из водорослей и кровоочистительные средства. Индейцы предлагали яркие
вязаные ковры, а мальчишки чистили обувь. В другой части рынка, удаленной от
рыбных и мясных рядов, благоухали свежесрезанные цветы и свежеиспеченные
хлебные и кондитерские изделия. Впрочем, неприятные запахи мяса и рыбы
долетали и сюда.
Белла бродила между торговыми рядами, улыбаясь пожилым женщинам, которые
навязывали ей шали с бахромой. Купила пару бананов у торговца фруктами,
жевала на ходу и рассматривала то одно, то другое: здесь многоцветные
лоскутные ковры, там прелестные туфельки в ларьке обувщика и во многих
местах прикрепленные к скату крыш над торговыми рядами эстампы Карриера и
Айвза.
Наконец соблазнительный запах кофе увлек ее в
Кафе дю Монд
, где она так
часто бывала. Белла села за столик и заказала официанту в белом переднике
кофе со сливками и пирожное. Попивая отменный кофе и лакомясь пирожным,
девушка наблюдала, как молодая парочка за соседним столом флиртует,
объясняясь на французском.
На стуле рядом лежал забытый номер газеты. Она взяла ее —
Нью-Орлеанс
геральд
от 5 июля 1896 года. Пролистав газету, Белла улыбнулась, прочитав в
передовице яростные фразы, бичующие упадок морали в Новом Орлеане:
...игорный бизнес и проституция достигли воистину неслыханного размера, а
власти предпочитают закрывать глаза на творящиеся безобразия...
На другой
странице ее внимание задержала реклама чудодейственного универсального
лечебного средства бабушки Мак-Керди, которое годилось на все случаи жизни —
и от диареи поможет, и бородавки выведет. А в отделе мод, Белла нашла
рисунок девушки, которой впоследствии суждено было войти в историю под
названием
Гибсоновская девушка
— полногрудая, с тонкой талией и пышной
прической. Образ чистой, цельной, симпатичной девушки, созданный нью-
йоркским художником-иллюстратором Чарлзом Гибсоном. На шее девушки в газете
была черная бархотка, неимоверно узкое в талии вечернее платье с открытыми
плечами, а подпись гласила:
В заведении Фогеля вы найдете новейшие нью-
йоркские фасоны...
Еще Беллу позабавили объявления о кулачных боях в барах на набережной и
велосипедных гонках в ярмарочном павильоне. Было и несколько заметок,
относящихся к культурной жизни города. На Канал-стрит в ближайшую субботу
состоится парад новомодных джазовых оркестров, а в понедельник вечером в
Фестиваль-
холле
пройдет песенный конкурс на немецком языке. В разделе
общенациональных новостей писали о том, как победа суфражисток в штате Юта
дала новый импульс движению за женские избирательные права во всех концах
Соединенных Штатов. Белла невольно улыбнулась, глядя на карикатуру, которая
изображала знаменитую журналистку Нелли Блай в гондоле воздушного шара
вместе с Жюлем Верном. Рядом была статья, где жестоко критиковали нынешнего
президента Кливленда за тесные связи с крупными банкирами, а также взахлеб
хвалили Мак-Кинли, кандидата в президенты от республиканской партии,
который,
вне всякого сомнения, победит на выборах и посрамит наглого
выскочку Уильяма Дженнингса Брайана
.
Белла уже хотела отложить газеты, когда ее взгляд упал на заголовок короткой
заметки
Будут ли Блумы петь в Новом Орлеане?
. Заинтригованная, девушка
прочитала:
В самом начале своего американского турне европейская оперная сенсация
последнего времени Морис и Андреа Блумы первым же концертом сразили наповал
искушенную нью-йоркскую публику, которая теперь благоговейно распростерлась
у их ног. Арии Верди и Пуччини были испол...
Закладка в соц.сетях
