Жанр: Любовные романы
И нет преград...
...очти черных глазах. Она внимательно вглядывалась в эти глаза, но не
находила там отражения души. Между тем мужчина приблизился к Сэму, и она,
сдержав дрожь, встала рядом со своим
мужем
.
Мужчина обернулся к толпе.
— Все, ребята, концерт окончен!
Завсегдатаи салуна начали переговариваться между собой, возобновив игру, а
мужчина сосредоточил свое внимание на Сэме и Энни.
— Привет, соседи, — протянул он ласково, но с угрозой, и кивнул на
револьвер Сэма. — Мы вас чем-то обидели, незнакомец?
Сэм с достоинством расправил плечи.
— С кем я говорю?
— Меня зовут Ройс Роуди. Вы устроили скандал в моем салуне.
Сэм окинул Роуди суровым взглядом.
— Простите, мистер Роуди, но в этом салуне столько дыр, что здесь
вполне можно разводить птиц. Я не собираюсь разрушать ваше имущество, но мне
надо донести слово Божье до этих исчадий ада.
Ройс Роуди ухмыльнулся и взглянул на Сэма с невольным восхищением.
— Вы христианский проповедник? Сэм обнял Энни за плечи.
— Я преподобный Лемюэль Профет, а это моя супруга Ребекка.
Роуди покосился на Энни, и она с тревогой заметила, как на его лице медленно
проступила хмурая подозрительность.
— Мы с вами встречались раньше, мэм?
Сердце Энни часто забилось, но ей удалось сохранить внешнюю невозмутимость.
— Едва ли, — сухо отозвалась она.
Роуди пожал плечами, потом обратился к Сэму:
— Что привело вас в наши края?
Сэм с готовностью ответил на заданный вопрос:
— Мы приехали сюда, дабы проповедовать Евангелие старателям в горах,
гуртовщикам на ранчо, фермерам в полях и даже язычникам-индейцам в прериях.
Роуди явно заинтересовался.
— Вы проповедуете христианство?
— Моя миссия — спасать души безбожников.
Роуди обернулся к сидевшему неподалеку гуртовщику.
— Давненько мы не видали в наших краях проповедников, а, Джед?
— Истинно так, босс, — ответил Джед, прихлебывая виски.
— Скажите мне, мистер Роуди, разве вы не хотите спастись? —
вопросил Сэм.
Роуди сузил глаза, в его голосе зазвучали раздраженные нотки:
— А с чего вы взяли, что я не был крещен? Сэм всплеснул руками.
— Во всем городке нет ни единой церкви, к тому же вы содержите притон —
скопище пороков.
— А может, я таким образом помогаю Господу? — высказал
предположение Роуди, криво усмехнувшись.
— Давая пристанище проституткам, пьяницам и картежникам?
Роуди запрокинул голову и расхохотался.
— Послушайте, преподобный отец, язычники не могут спастись до тех пор,
пока они не вкусят греха. А я им в этом помогаю, только и всего.
— Тогда вы, наверное, не будете возражать, если я вернусь завтра и буду
здесь проповедовать Евангелие? — не растерялся Сэм.
Роуди заколебался.
— Вы предоставляете людям все виды сатанинских искушений, —
продолжал Сэм властным тоном. — Надеюсь, вы не станете отнимать у этих
несчастных грешников шанс попасть в рай?
Оглядев море
грешников
, Роуди усмехнулся.
— А знаешь, священник, ты мне нравишься! Ты очень забавный малый.
— Тогда позвольте мне завтра просветить вас на моих проповедях.
Роуди махнул рукой в знак согласия.
— Черт возьми, проповедник, я не возражаю, если ты будешь читать свои
проповеди до полудня, пока двери моего салуна закрыты. Может быть, я и сам
приду тебя послушать. Это должно быть интересно.
Желваки, ходившие на скулах Сэма, выдавали его раздражение, но он энергично
пожал Ройсу руку.
— Итак, мы договорились, мистер Роуди. Позвольте мне сделать небольшое
объявление?
— Ради Бога!
Сэм решительно прошагал сквозь толпу к маленькой сцене. Полуголые танцовщицы
бросились врассыпную задолго до того, как он поднялся на возвышение и
обратил к залу свое суровое лицо.
— Братья и сестры, слушайте мой призыв! Голоса в зале несколько утихли.
Подняв Библию, Сэм провозгласил:
— В Священном Писании сказано, что грешникам не избежать проклятия ада.
Он выдержал драматическую паузу.
— Аминь, преподобный отец! — крикнул кто-то. Послышались отдельные смешки. Сэм продолжал:
— Только через спасение вы сумеете очиститься. Грядет Судный день. Он
наступит прежде, чем вы об этом узнаете, братья и сестры. Все, кто хочет
избежать гнева Господнего, приходите сюда завтра утром, к одиннадцати часам,
чтобы послушать слово Божье.
На этот раз в толпе раздались жидкие хлопки. Сэм спрыгнул со сцены, подошел
к Энни и за руку вывел ее из салуна.
Глава 29
— Фу! — выдохнула Энни, когда они с Сэмом оказались на
улице. — Я уже думала, мы не уйдем оттуда живыми!
— Ничего страшного, — сказал он, подсаживая ее в кабриолет.
Энни закатила глаза.
— Ничего страшного? Ты нагло вломился в салун, перевернул столы и
провозгласил, что все вокруг будут гореть в аду! Неужели ты думаешь, что эта
банда еретиков скажет тебе спасибо?
Подпрыгнув, Сэм сел рядом с ней и весело усмехнулся.
— Мало того, я дрожала как осиновый лист — боялась, что Ройс Роуди заметит мое сходство с Рози.
Услышав эти слова, Сэм нахмурился.
— Да, в первый момент он был ошарашен, но, по-моему, пронесло.
— Просто невероятно! Ты так беспечно ко всему относишься!
Он проговорил строгим тоном:
— Я вовсе не так беспечен, Энни, как ты думаешь. Я очень за тебя
волнуюсь. Но раз уж мы затеяли этот маскарад, приходится идти на риск.
— Пожалуй, ты прав... — Она помолчала. — Как ты думаешь, почему
Роуди разрешил тебе завтра проповедовать?
Сэм натянул поводья, останавливая лошадей перед гостиницей.
— Толком не знаю, но я слышал, будто он неравнодушен к священникам. Мне
кажется, ему что-то от них надо.
Энни кивнула.
— Я думаю, он нашел тебя забавным, но когда ты ему наскучишь, он
пристрелит нас обоих.
— Он пристрелит тебя только через мой труп!
Что вполне
вероятно
, — мрачно подумала Энни. Взяв свою Библию, Сэм выбрался из
кабриолета и помог выйти Энни.
— Идем, милая, возьмем номер.
Она с сомнением оглядела маленькую обшарпанную гостиницу с облупившейся
краской и поникшей петунией на подоконниках.
— А если у них нет номеров?
Он подмигнул ей, сунул Библию под мышку и достал из багажного отделения
кабриолета две их сумки.
— Тогда поспрашиваем в салуне. Может быть, у одной из девушек-танцовщиц найдется лишняя койка.
— Ты просто невыносим!
С сумками в руках Сэм поднялся следом за Энни по просевшим ступенькам
мрачного здания в стиле греческого возрождения. На его стук вышла дородная
женщина лет тридцати с красным, блестящим от пота лицом. Ее каштановые
волосы были собраны в пучок, из которого выбилось множество мокрых прядей.
На ней было темно-синее суконное платье и грязный кухонный фартук.
— Чем могу служить, сэр? — тихо спросила она, переводя взгляд с
гостей на их багаж.
— Добрый вечер, мэм. — Сэм поправил Библию так, чтобы женщина это
заметила. — Я преподобный Лемюэль Трофет, а это моя жена, сестра
Ребекка. Пока мы будем здесь жить, я организую серию христианских проповедей
для местных жителей. Надеюсь, у вас найдется для нас комната?
Женщина тихо ойкнула и сложила руки перед собой.
— Священник! О Господи, мы не видели в наших краях священников с тех
самых пор, как Вонючка Джон застрелил одного миссионера. — Заметив, что
гости побледнели, женщина засмеялась и махнула рукой. — Не бойтесь.
Вонючка был непроходимым пьяницей, но, слава Богу, прошлой весной он поел
несвежей свинины и откинул копыта.
Натянуто улыбнувшись, Сэм вежливо сказал:
— В таком случае мы с женой очень рады, что приехали сюда.
— Да, но вот незадача: наша гостиница переполнена, — виновато
вздохнула женщина.
— Для нас не найдется номера? — расстроилась Энни. Хозяйка
гостиницы задумалась, потом расплылась в улыбке.
— Вы можете занять комнату моего брата на чердаке. Дик уехал искать
золото. Я уверена, что он не стал бы возражать, ведь вы делаете богоугодное
дело.
Сэм снял шляпу.
— Мы вам очень признательны, мэм.
Дородная женщина отступила назад и широко распахнула дверь.
— Простите мне мою неучтивость! Проходите, пожалуйста. Меня зовут Долли
Дамбл, и для меня высокая честь — принимать вас в моей гостинице.
Сэм взял багаж и вместе с Энни шагнул в пустой, но тщательно выметенный
центральный вестибюль. Долетавший из задней части дома заманчивый запах
жареной курицы заставил Энни слегка расслабиться.
— Ваша комната там, наверху, — показала Долли.
Следом за ней они прошли гостиную с креслами-качалками и черным диваном,
после чего преодолели два лестничных пролета. Взбираясь по третьему витку
узких спиральных ступенек, ведущих на чердак, Долли пыхтела и отдувалась.
— Прошу прощения за то, что вам придется жить так высоко, но Дик любит
уединение.
— Ничего, мэм, мы тоже его любим, — заверил ее Сэм. Энни метнула
на него укоризненный взгляд, но шутник лишь усмехнулся.
Долли провела их в унылую, но просторную чердачную комнату с железной
двуспальной кроватью, строгим туалетным столиком и пузатым кленовым бюро.
Солнечный свет, лившийся в окна, мягко подсвечивал своими лучами небольшой
стол и два стула с деревянными спинками.
Несмотря на аскетизм обстановки, постельное белье и занавески, как заметила
Энни, были очень чистыми — так же, как и не застеленный пол. В одном углу
были свалены кучей вещи, явно принадлежавшие старателю, брату Долли: стопка
линялых рубашек и брюк из грубой бумажной ткани, ржавый ковш для промывки
горной породы, испачканная песком лопата и корзина с дешевыми бульварными
романами.
Поставив на пол сумки, Сэм с одобрительной улыбкой оглядел комнату.
— Это нам вполне подойдет, мэм, — сказал он, обращаясь к Долли, и
достал бумажник. — Сколько я вам должен?
Она махнула пухлой рукой.
— Нет, сэр, я не возьму деньги у священника. Вы будете заниматься
миссионерской деятельностью, а я предоставлю вам и вашей жене бесплатный
номер и стол. Это мой христианский долг.
— Вы очень добры, мэм, — отозвался Сэм. — Я уверен, что
вездесущий Господь это отметит.
Долли открыла окно и выглянула вниз. Там, на улице, стояли их лошади и
кабриолет.
— Но если вы дадите мне четыре цента, я велю своему помощнику Заку
отвезти ваш экипаж на конюшню и позаботиться о лошадях.
Сэм сунул руку в карман и протянул Долли две монетки.
— Большое спасибо, мэм, — поблагодарил он хозяйку гостиницы.
Она с улыбкой приняла деньги.
— Это мы должны сказать вам спасибо за то, что вы приехали к нам в
Роудивилл, преподобный отец. Предупреждаю вас, это Богом забытое место.
Энни еле сдержала улыбку, увидев, как Сэм сунул большие пальцы в карманы
своего жилета и с важным видом кивнул.
— Вот поэтому-то мы с супругой и приехали сюда, дабы воззвать к
роудивиллским грешникам.
— Да хранит вас Господь, преподобный отец. Знаете, мы с Диком раньше
жили в Сентрал-Сити и посещали методистскую церковь Святого Иакова. —
Она тяжело вздохнула. — Я играла на пианино добрым людям, и теперь мне
этого очень недостает.
Сэм и Энни многозначительно переглянулись, и Сэм спросил:
— Мэм, а вы не могли бы сыграть для нас на завтрашней проповеди?
Она опять сложила перед собой руки.
— С большим удовольствием! Где вы будете проповедовать?
— В
Роуди-Руст
, — вступила в разговор Энни. Женщина схватилась
за голову.
— В салуне?!
Сэм сделал суровое лицо.
— Мы должны воззвать к грешникам в их притоне, разве не так, сестра
Долли?
— Конечно. — Она улыбнулась. — Не беспокойтесь, преподобный
отец, я приду туда пораньше и захвачу сборник гимнов. Может быть, кое-кто из
завсегдатаев притона Ройса Роуди раскается в своих злодеяниях, слушая игру
Долли Дамбл.
— Мы рассчитываем на вас, мэм, — сказал Сэм. Долли кивнула.
— Буду ждать с нетерпением! Если хотите поужинать, спускайтесь на кухню
к пяти часам. Или вы устали? Тогда я могу принести вам поднос наверх.
Сэм лукаво взглянул на Энни, потом обратился к Долли:
— Мы будем вам премного благодарны, если вы принесете нам ужин сюда,
мэм. Видите ли, мне еще нужно поработать над текстом проповеди.
Долли всплеснула руками.
— Ох, какая же я бестолковая! Я отвлекаю вас от изучения Библии,
преподобный отец. Ну что ж, ровно в пять часов я принесу вам ужин.
— Большое спасибо, мэм.
Довольная Долли вышла, шурша пышными юбками. Стянув с рук перчатки, Энни
бросила их на туалетный столик и обернулась к Сэму.
—
Поработать над текстом проповеди!
— Она закатила глаза. — Как
не стыдно обманывать бедную женщину? Выпросил у нее бесплатный номер и стол,
не говоря уже о подносе с ужином!
Сэм засмеялся, потом подошел к Энни и крепко ее обнял.
—
Бедная женщина
переживает свои лучшие деньки, и ты это знаешь.
— Да, я согласна, но меня гложет совесть, ведь мы ее обманули! И потом
я боялась, что она упадет в обморок после восхождения на третий этаж.
— Ты можешь предложить что-то другое, милая? Священник и его супруга
должны остановиться в приличном месте.
— Ты прав. Но поднос с ужином — это уже перебор. Нам надо спуститься
вниз, смешаться с остальными постояльцами и попытаться узнать как можно
больше о Рози...
— Всему свое время, милая. Надеюсь, завтрак подадут не слишком поздно,
тогда и пообщаемся с другими постояльцами.
— А что мы будем делать сейчас?
Глаза Сэма блеснули. Он погладил Энни по спине и кивнул на кровать. Голос
его стал хрипловатым:
— Тебе не кажется, милая, что эта постель выглядит весьма заманчиво? К
тому же мы вот уже почти восемь часов не занимались любовью.
— Сэм! — возмутилась Энни, но сердце ее забилось от
предвкушения. — Нас услышат внизу!
— Не услышат. — Он усмехнулся и снял с нее очки в роговой
оправе. — А если даже и услышат, то припишут это нашему религиозному
рвению.
— Нет, ты просто невыносим!
Впрочем, когда Сэм принялся развязывать ленточки на ее черной шелковой
шляпке, Энни засмеялась. Он нагнулся и припал теплыми губами к ее шее.
— К тому же у тебя такой чопорный вид, что меня так и подмывает тебя
немного измять.
— Сказать по правде, мне и самой до смерти хочется снять этот
корсет, — призналась она со стоном.
— С удовольствием вам помогу, мэм. — Сэм уложил ее на мягкую
перину и лег рядом, заглянув ей в глаза. — Знаешь, что мне во всем этом
нравится, Энни?
— Что?
Он поднес ее левую руку к губам и благоговейно поцеловал палец с обручальным
кольцом.
— Делать вид, будто ты моя жена.
— О, Сэм! — Она ласково обвила руками его шею. Он медленно вынимал
шпильки из ее волос.
— Иногда мне бывает так страшно...
— Отчего? Я думала, ты ничего не боишься.
— Я боюсь тебя потерять, — признался он. — И еще меня немного
пугает, что я сам в тебе потерялся.
Она удивленно взглянула на него.
— Значит, у тебя по-прежнему есть выбор. А я уже обречена.
Его лицо сделалось бесконечно нежным. Он пробормотал имя Энни и приник
губами к ее губам.
Не прерывая поцелуя, он ласкал ее волосы. Мгновение спустя его нетерпеливые
пальцы начали расстегивать многочисленные пуговки на ее лифе. Она села,
облегченно вздохнув, когда он развязал корсет, потом игриво ущипнула Сэма и
расстегнула его жилет и рубашку, чтобы поцеловать завитки темных волос на
его крепком торсе. Он отвел в сторону ее лиф и прошелся губами по округлой
нежной груди. Энни содрогнулась от удовольствия. Ее соски затвердели. Токи
желания пронзили тело Энни, задержавшись в самых недрах ее естества. Она
выгнула спину от восторга.
Пальцы Сэма скользнули ей под юбки, а она тем временем опустила руки и
принялась ласкать его напряженный символ желания, с удовлетворением услышав
его мучительный стон.
— Что, не терпится, ковбой? — поддразнила она.
— Да. Мне хочется насладиться каждым дюймом твоего тела.
Вскоре он сделал именно то, что хотел, — сорвал с Энни всю одежду и
стал возбуждать ее руками и губами, медленно скользя поцелуями по ее бедрам,
длинным ногам, животу и груди. Потом она лихорадочно раздела его самого.
Сэм заставил ее сесть на него сверху.
— Как было бы хорошо, если бы ты всегда была со мной, —
пробормотал он. — Я хочу любить тебя под солнцем и смотреть в твои
голубые глаза, ловя каждое движение твоей души.
— А разве сейчас... ты этого не видишь? — прошептала она. Он
улыбнулся и вошел в нее мощным толчком, притянув к себе ее губы. Энни
вскрикнула от острого наслаждения.
По счастью, Сэм быстро закрыл ей рот поцелуем, иначе их точно услышали бы
внизу.
Намного позже Энни неожиданно проснулась, услышав стук в дверь.
— Преподобный Профет! — послышался голос запыхавшейся Долли
Дамбл. — Я принесла вам поднос с ужином! Можно войти?
— Сэм! — В панике зашептала Энни, толкнув лежащего рядом голого
любовника. — Сделай что-нибудь, а не то она сейчас войдет!
Сэм тряхнул головой и открыл глаза. Великолепный в своей наготе, он
невозмутимо взглянул на нее.
— Сэм! — прошипела она в отчаянии. Он закрыл ей рот ладонью и
крикнул:
— Сестра Долли, поставьте, пожалуйста, поднос у двери. Мы с сестрой
Ребеккой погрузились в молитву. Я возьму еду, как только мы закончим.
— Конечно, преподобный отец, — ответила Долли. — Простите,
что помешала вам общаться с Господом.
Как только Энни услышала, что хозяйка гостиницы тяжкой поступью отходит от
двери, она снова толкнула Сэма.
— Наглый обманщик!
Погрузились в молитву!
Сказал бы лучше
погрузились во грех
.
Он усмехнулся и поднялся с постели.
— Прекрати ворчать, женщина, или я научу тебя, как должна вести себя
послушная супруга.
— Я тебе не супруга!
Он обернулся и посмотрел ей в глаза.
— Хочешь, я это исправлю?
Энни в немом восхищении окинула взглядом его фигуру.
— Я могу, — добавил он.
Она понимала, что он говорит это серьезно. Сердце Энни стучало так сильно,
что она с трудом различала его слова. Сэм попытался обратить все в шутку.
— Ну вот ты и замолчала. И слава Богу. А то мне уже надоели твои
жалобы.
Энни запустила в него подушкой.
Сэм поймал мягкий метательный снаряд и с ухмылкой отправил его обратно,
потом взял обе сумки и поставил их на кровать. Открыв свою, он достал
костюм, купленный в Джорджтауне, надел его, после чего извлек из сумки Энни
ночную рубашку и бросил ее своей строптивой спутнице.
— Оденься, женщина, а я принесу наш ужин.
Она натянула рубашку и мечтательно посмотрела на своего спутника.
— Знаешь что, Сэм?
— Что?
Энни подалась вперед и обняла руками колени.
— Пожалуй, мне вовсе не стоит жаловаться на судьбу.
Поблагодарив Энни улыбкой, он прошагал к двери и вернулся с подносом, на
котором стояли две полные тарелки и стаканы с чаем. При виде восхитительного
куриного фрикасе рот Энни наполнился слюной.
— Какой божественный запах! — воскликнула она. Сэм поставил поднос
на столик у окна.
— Иди сюда, женщина. Я страшно хочу есть!
Энни с некоторым смущением заняла свое место за столиком, сев напротив Сэма.
Только что в постели они заступили за некую черту, позволив себе отдаться во
власть фантазий. Все вокруг считали их супружеской парой, и это придавало их
близости особую пикантность.
Пригрозив
Энни свадьбой, Сэм взволновал ее
еще больше. И сейчас она любовалась его красивыми чертами и густыми темными
волосами, позолоченными прощальными лучами закатного солнца. Сможет ли она
когда-нибудь отпустить от себя этого человека?
Проглотив комок в горле, она взяла вилку и начала есть. Фрикасе было нежным
и очень вкусным, так же как и картофельное пюре, зеленые бобы и домашний
хлеб. Чай, сдобренный свежими побегами мяты, оказался крепким и ароматным.
Сэм взглянул на ее сосредоточенное лицо.
— Почему ты так серьезна, милая? О чем ты думаешь?
— Просто наслаждаюсь мгновением. Я думаю, что это самая вкусная еда,
какую я пробовала с тех пор, как ты меня похитил, охотник за головами.
— Вот погоди, я свожу тебя в ресторан отеля
Виндзор
, — объявил
он. — Там отлично кормят. Ты будешь есть бифштексы и омаров с
тончайшего фарфора, пить шампанское из хрустальных бокалов, сидеть в
окружении люстр из граненого стекла и зеркал с бриллиантовым напылением.
— Звучит многообещающе, — откликнулась Энни, но в ее голосе
сквозила грусть. — Ты приглашаешь меня туда?
Сэм сжал ее руку.
— Я бы очень хотел, милая. Как ты думаешь, что мы будем делать, когда
закончится вся эта заварушка?
Она тяжка вздохнула.
— Ты имеешь в виду — когда мы найдем мою прапрабабушку и как-то изменим
ее жизнь?
— Вот именно.
Энни выглянула в окно. По вечерней улице с грохотом катил фермерский фургон.
— Наверное, я попытаюсь вернуться в настоящее. Поеду на юг и посмотрю,
не перенесет ли меня тот же самый дьявольский ветер обратно. Я оставила
позади уйму проблем. К тому же я беспокоюсь о брате.
— Ты не хочешь остаться? — разочарованно протянул он.
— А ты хочешь, чтобы я осталась? Он нежно погладил ее по щеке.
— Неужели ты думаешь, мне не нравится, когда ты рядом, милая?
— Да нет, я чувствую, что тебе это нравится. — Она еще раз
судорожно вздохнула. — Но знаешь, Сэм, я никогда не стану
милой
женушкой
, которая сидит дома, пока ее муж куролесит. Если бы я могла
разделить с тобой твою жизнь...
— Этого никогда не будет, Энни, — мрачно изрек он. — Хватит и
того, что я волнуюсь за тебя сейчас, во время нашего маскарада. Но когда я
ищу преступников — убийц и насильников, словом, негодяев, которые, не
задумываясь, перережут человеку горло, — держать тебя рядом слишком
опасно.
— А что, если я каким-то образом смогу вернуться в свою прежнюю
жизнь? — спросила она. — Ты пойдешь туда со мной?
Сэм долго обдумывал ее вопрос, потом медленно покачал головой.
— Моя жизнь здесь.
Энни не смогла скрыть своего разочарования.
— Эту жизнь ты сам себе выбрал. Но кто сказал, что ты не можешь жить
по-другому?
— А кто сказал, что ты этого не можешь? — задал он встречный
вопрос.
Энни замолчала. Сэм прав. Она хочет, чтобы он изменил свою жизнь, но при
этом не желает менять свою. Наконец она сказала:
— Сэм, в нашем будущем слишком много неопределенности. Наверное, нам
остается лишь одно — наслаждаться отпущенными мгновениями.
— Ну что ж, коли так, милая... — босая нога Сэма нащупала под столом ее
ногу, — ешь поскорей, ибо я не настроен долго ждать.
Весело засмеявшись, Энни швырнула в него салфетку.
— Сэм Ноубл, ты ненасытен! Не забудь, что после наших упражнений в
постели тебе еще предстоит поработать над завтрашней проповедью.
Сэм вдруг посерьезнел, встал и поцеловал ей руку.
— Запомни, милая: то, что между нами происходит, — это не грех.
Мне кажется, все наши чувства ниспосланы нам небесными ангелами.
Энни растаяла.
— Наверное, ты прав... — пробормотала она и перегнулась через столик,
чтобы принять его поцелуй.
Позже, когда Энни уснула, Сэм сел, за стол с карандашом в руке и начал
делать наброски своей проповеди.
Завтра ему предстояло сыграть великую роль священника. Он вспомнил дни своей
юности и проповеди деда — пламенные речи, произносимые громким басом,
дискуссии на вечные темы добра и зла.
Сэм считал себя человеком праведным. Да, он не посещал церковь каждое
воскресенье, но те ценности, о которых он слышал от деда, впечатались в его
сознание. Он хотел быть хорошим.
А кроме того, он хотел Энни. Хотел создать с ней семью, завест
...Закладка в соц.сетях
