Жанр: Любовные романы
Червонный король
...выиграл проект в стиле модерн. — Я невольно
поморщилась.
— Кажется, вы не любите модерн?
— Да, слишком претенциозен. А все современные нуворишские стилизации
под модерн отдают дурновкусием, на мой взгляд, — нашла нужным уточнить
я: кто знает, вдруг Марта успела за эти два года, что мы не виделись,
изменить свое отношение к нынешнему модерну. — Но в жюри заседал
Маршан, ему-то как раз и понравился мой довольно авангардный, но очень
простой проект.
— Во вкусе Маршану не откажешь.
— Спасибо. И он пригласил меня переоформить помещение одного из
филиалов его галереи, а потом оказалось, что на самом деле ему нужен проект
помещения для его основной экспозиции.
— Неужели Маршан так сразу и предложил вам работать на него?
— Я и сама не верила в свою удачу, когда Маршан прямо на следующий день
после моего возвращения из Люксембурга в Париж позвонил мне и сказал, что
заказал на вечер утку в
Ля Тур д'Аржен
, чтобы поговорить в неофициальной
обстановке. Но в тот день я не могла...
— Вы отказали во встрече Маршану?!
— Ну да. В тот день был день рождения моего отца, и мы пошли в
Ля Тур
д'Аржен
на следующий день. К тому же я взяла у матери фамильные серьги и
колье, чтобы выступить перед Маршаном во всем блеске.
— Потрясающе, Софи! Как легко вы говорите:
Мы пошли туда на следующий день
,
мы с Маршаном
!
— Да нет же, Марта. Мы пошли с Анри, это как раз были первые дни нашего
романа.
Я невольно замолчала, потому что на меня, словно прорвав плотину, хлынули
воспоминания, картинками замелькав где-то на сетчатке глаз. Я видела все так
отчетливо, что если бы мои глаза обладали способностями кинопроекторов, то
они могли бы до мельчайших подробностей воспроизвести все на гладкой стене
кухни.
— Софи, можно, действие моей очередной
лав стори
начнется под голубым
небом среди люксембургских учебных пособий по ландшафтному дизайну? Скажем,
на поросшей причудливым мхом мраморной скамье под аркой, увитой розами,
сидит прелестная юная героиня и, приоткрыв чувственный ротик, меланхолично
набрасывает что-то на листке изящного блокнотика из веленевой бумаги
карандашиком в серебряной, потемневшей от времени филигранной оправе. И тут
на дорожке из золотого песка появляется он, блестящий и элегантный, как...
— ..Концертный саксофон! Марта, пожалуйста, не смешите меня! Это вовсе
не ваш стиль и не ваши герои, к тому же я далеко не юная и уж совсем не
меланхолическая особа!
— А он?
— Анри, конечно, достаточно элегантен, и замшелые скамьи, и розовые
арки, и дорожки из золотого песка, все, конечно, летом в Люксембурге
так!.. — Я чуть не умирала от смеха. — Но, Марта, мы с ним
познакомились в декабре, на вокзале у билетной кассы. Причем в тот момент,
когда единственный, наверное, на весь Люксембург воришка попытался залезть в
мою сумочку, а Анри схватил его за руку.
— Героический поступок!
— Еще бы! Анри не стал звать полицейского, а, пожалев, бедолагу,
вытащил из кармана пачку денег и протянул ему сотенную бумажку!
Марта поперхнулась дымом и закашлялась.
— Сотенную бумажку из пачки? Он что, носит в кармане наличные? Кто он?
Мультимиллионер? Восточный принц? Ненормальный русский?
— Это Виктор — ненормальный русский, —
ни с того ни с сего
подарил мне кольцо и серьги
, чуть не слетело с моего языка. — Анри
вполне нормален. Он агент по недвижимости и частенько умудряется брать свой
гонорар наличными, чтобы поменьше платить налоги. Он считает, что лучше
отдать деньги непосредственно тому, кто в них нуждается, как этот нищий
воришка, а не в казну.
— Маршан тоже платит вам наличными? — осторожно спросила Марта.
— Нет, конечно, я предпочитаю не играть в игры с налоговым инспектором.
Мой отец — юрист, он очень серьезно относится к французским законам.
— А к проделкам Анри?
— Во-первых, папа ничего не знает об этом, а во-вторых, Анри — канадец.
Он из Торонто.
Но отцу он понравился, как и мне, с первого взгляда. Между прочим,
единственный случай за всю мою жизнь, чтобы папа пришел в восторг от моего
кавалера.
— Значит, любовь с первого взгляда?
— Не знаю. Просто, когда мы приехали в Париж, Анри предложил перекусить
где-нибудь вместе, а потом мы как-то сразу оказались у меня дома и в
постели...
Я растерянно взглянула на Марту: вдруг она начнет проводить параллели между
ситуациями с Анри и с Виктором? Но она благожелательно улыбнулась.
— И у вас все сразу получилось совершенно замечательно?
Я с облегчением вздохнула.
— Да.
— Интим, конечно, очень важен, но, по-моему, для брака нужно кое-что
еще. Скажем, общие интересы, взаимопонимание...
— Вот именно! Взаимопонимание! Видите ли, я тогда тоже мучилась над
одним проектом, а после интима с Анри ко мне сразу пришла отличная идея по
поводу того заказа. И Анри по собственной инициативе отправился за шоколадом
и апельсинами для меня, а потом руками выжал из них сок. У него потрясающие
руки!
Кроме него, никто не умеет выжимать сок вручную, не пролив ни капли мимо!
— То есть все дело в соке?
— Да нет же! Понимаете, все другие мужчины обычно обижались и сбегали.
Мужчины не выносят, когда у женщины есть что-то, что для нее дороже их
драгоценных ласк и интима. — Марта показала глазами на наброски. Я
кивнула. — Вы же сами сказали, что Виктор обидится, раз я не нашла
нужным поинтересоваться, что он там писал. — Я подумала, видела бы
Марта, как безобразно вел себя Виктор сегодня ночью, когда голым поскакал к
своему любимому компьютеру, но произнести вслух постеснялась. —
Конечно, творчеством должны заниматься только они!
— Мы с Жюлем оба занимаемся творчеством.
Жюль гордится моими романами.
— Вот именно, Марта. Анри тоже гордится мною, он не ревнует меня к
моему творчеству.
Он не такой, как все.
И мы дружно выпили за Анри и Жюля, не-таких-как-все.
— Так вот, когда утром мне позвонил Маршан и предложил полакомиться
уткой, Анри услышал, в какой ресторан он пригласил меня, и сказал, что туда
положено являться в вечерних туалетах, а украшения можно взять напрокат. А я
сказала, что у нас в семье есть украшения, вот эти серьги, кольцо, — я
показала все Марте, она с интересом смотрела и кивала. Как приятно
рассказывать, когда тебя слушают с таким интересом! — И еще колье,
тогда все было у мамы дома, кроме кольца, она его давно отдала мне, потому
что оно перестало налезать ей на палец. Но Анри придется идти вместе со мной
в качестве эскорта, и брать напрокат мы будем не украшения, а смокинг. Тут
выяснилось, что смокинг уже лежит в чемодане Анри. Нам было очень весело, и
мы вместе пошли к моим родителям, и я подарила отцу булавку для галстука,
которую заранее заказала для него у ювелира.
Это уникальная булавка, я сама придумала ее, такой второй нет на свете...
— И что же? Что дальше? Вы говорили, что Анри понравился вашему отцу с
первого взгляда. Софи, сделать вам еще кофе?
— А у вас нет апельсинового сока или хотя бы шоколада?
Скорее всего, это наглость — требовать сок и шоколад у клиентки, но я с
трудом удерживала себя, чтобы не сказать Марте, что сейчас эта булавка у
Виктора, она-то и послужила причиной нашего знакомства.
— Сок есть, правда, фабричного изготовления.
Марта достала из холодильника пакет, отрезала уголок ножницами, поставила
пакет на стол и отвернулась к полке, наверное, чтобы взять стакан или чашку,
но я уже была не в состоянии соблюдать церемонии, схватила пакет и начала
жадно пить прямо из него.
— Значит, канадец Анри торгует недвижимостью в Европе?
На мой варварский способ утоления жажды деликатная Марта не отреагировала
никак, но чашку мне поставила и опять закурила. Я закурила тоже.
— Да, родители были в восторге от Анри. Между прочим, Анри всегда носит
с собой фотоаппарат, чтобы тут же фотографировать особняки и виллы клиентов.
Он считает, что его дилетантские снимки вызывают у потенциальных покупателей
больше симпатии и доверия, чем работы профессиональных фотографов. Анри с
удовольствием сфотографировал все наше семейство и рассуждал о ценах на
недвижимость, о правах наследников и обо всем таком. Папа сказал, что Анри
достойный супруг, а не то, что мой первый, Норбер, разгильдяй, как все
художники.
— Значит, вашему папеньке понравились юридические познания Анри?
— Естественно. Мой папа — владелец
Гранд Жюст
.
— Августен Ванве — ваш отец? Это же огромная юридическая фирма!
— Ну да, я — его единственная дочь. Отец страшно консервативен,
например, в его фирме работают только мужчины, и, между прочим, на
официальные торжества сотрудники приглашаются в ресторан без семей. Но папа
очень любит меня, и — я, конечно, понимаю, чего это ему стоило, — он
смирился с тем, что я выбрала специальность дизайнера, а также побывала в
одном официальном браке и в бессчетных гражданских, подумала я, но вслух не
сказала. — И именно о таком зяте, как Анри, он мечтал всю жизнь.
— Что же за человек ваш Анри? — Марта не то иронично, не то с
серьезным интересом покачала головой. — Сумел понравиться самому
беспристрастному мэтру Ванве!
— Между прочим, Анри и на Маршана тоже произвел самое благоприятное
впечатление. И, надо сказать, это было очень удачно, что в ресторан я пришла
не одна, ведь Маршан явился с будущей мадам Маршан.
— С этой, как ее, Жаннет Рюш? — хмыкнула Марта.
— Ну да, хороша бы я была, явись я одна! — По-моему, о супруге
Маршана Марта была того же мнения, что и я. — Не знаю, что бы я делала
тогда без Анри.
Марта понимающе повела бровями, я приободрилась.
— Маршан заговорил о перепланировке квартиры; ему бы очень хотелось,
чтобы кабинет по контрасту со всем домом был оформлен в: духе викторианской
эпохи, но с парижским шармом.
Кстати, мсье Маршан, — сказал Анри, именно так выглядит гостиная в
доме родителей Софи. — И вытащил фотографии. — Взгляните, какой
стильный интерьер
. Это было так уместно!
Хотя, по совести сказать, никто никогда специально не разрабатывал интерьер
родительской квартиры.
Марта кивнула.
— Маршан очень заинтересовался фотографиями, сразу же очень точно сумел
датировать некоторые предметы мебели, и особенно пристально разглядывал один
снимок, где я была сфотографирована в наших фамильных украшениях на фоне
горки с папиными серебряными чашками и плошками.
Марта повела бровью. Похоже, я все-таки сболтнула лишнего!
— Знаете, забавно, но, когда мы показывали Маршану фотографии, — я
решила отвлечь внимание мадам Рейно ничего не значащими подробностями той
встречи, — к Анри вдруг подошли двое мужчин — один мелкий, очень
неприятный, а второй — крупный и довольно добродушный, он кивнул нам всем, а
мелкий надменно бросил Анри: дескать, папаша ждет должок. Анри извинился и
представил нам обоих как сотрудников его клиента мистера Папаш из Нью-Йорка,
которому он никак не подберет виллу в Ницце. Мы потом так смеялись над
фамилией клиента!
— Разве ваш отец, мэтр Ванве, тоже коллекционер? Я никогда не слышала
об этом, — с опозданием, но все же спросила Марта, однако я была уже
готова к такому вопросу.
— Нет. Это просто наследственные вещи. Дело в том, что наш предок много
столетий назад возглавлял парижскую гильдию серебряных дел мастеров, и какие-
то образцы и не выкупленные заказчиками вещи дожили до наших дней, как,
скажем сервиз Марии-Антуанетты...
Все-таки проболталась! — спохватилась я, но было уже поздно.
— Так ведь, Софи, по вашим словам, сервиз Марии-Антуанетты у Виктора?
— Да. Сервиз был похищен полтора года назад.
— То есть тогда, когда вы познакомились с Анри и Маршаном?
— Чуть позже. Мы тогда вместе с моими родителями и Маршанами встречали
новый год в Швейцарских Альпах.
— С Маршанами?
— Да. Мсье Маршан очень заинтересовался серебряными изделиями за моей
спиной на той фотографии, но я сразу сказала, что отец никогда ничего не
продаст. Он даже сфотографировать для альбома, посвященного шестисотлетию
гильдии, разрешил только тот самый сервиз Марии-Антуанетты.
— Который сейчас у Виктора?
— Да.
— И поэтому вы остались у Виктора?
— Да. — Я вздохнула. — Я в полной растерянности, мадам Рейно,
то есть Марта!
— А сам Виктор вам совершенно безразличен?
— Какое это имеет значение?!
— Уверяю вас, дорогая Софи, Виктор не мог украсть сервиз. Полтора года
назад как раз в декабре и январе вся съемочная группа моего Жюля находилась
во Французской Гвиане, там они снимали раскопки одного индейского города..,
как же он называется? Я ведь тоже ездила с ними...
— Марта, но у Виктора и все остальные пропавшие вещи. Они, конечно,
пустяки по сравнение с сервизом, но все равно все у него. Серьги моей
матери, галстучная булавка моего папы и мое кольцо. Вот это, — я
протянула ей свою руку. — Виктор сам надел мне его на палец, когда
щенок изгрыз мою сумку и все, что в ней было. А вечером подарил серьги...
— Значит, есть надежда, что со временем Виктор подарит вам и
остальное? — Она ласково погладила мою руку с кольцом.
— Нет, конечно. — Я пожала плечами.
— Я вспомнила! — вдруг обрадованно изрекла Марта. — Город
называется Шелгваукана! Там было полно золота! И Виктор ничего не украл, он
вообще не может украсть, он может только подарить. Уверяю вас, только
подарить! Он уже подарил вам кольцо и серьги, а ваш Анри дарил вам
украшения?
— Это мое кольцо и мамины серьги, их бы и так вернули, если бы я сразу
заявила на Виктора в полицию. Не верите, можете поднять старые газеты, все
взахлеб писали о ловком ограблении самого владельца
Гранд Жюст
. — Я
машинально потянулась к пакету с соком. — А Анри вообще не любит
побрякушки, зато он собственными руками выжимает для меня сок из апельсинов,
когда мне плохо!
— Мог бы подарить вам соковыжималку...
— Из соковыжималки мне не помогает!
Как нарочно, пакет почему-то выскользнул у меня из рук, плюхнулся на
наброски, и они сразу же сделались желтыми и липкими.
— Извините, Марта, просто мне и сейчас плохо.
— Когда мне плохо, — она вернула пакет в вертикальное положение и
принялась осторожно промокать мои наброски белоснежным льняным
полотенцем, — я вспоминаю о том, что было, когда мне было хорошо. Когда
вам было хорошо по-настоящему?
— В Альпах. Правда, там я потеряла это кольцо, но все равно тогда мне
было очень-очень хорошо...
Глава 17, в которой Марта не имела дел с Законом
Вот что значит быть честным налогоплательщиком и не иметь никаких дел с
Законом, думала Марта. Знаешь о непоколебимом мэтре Ванве лишь понаслышке и
даже не предполагаешь, что интерьер твоей квартиры, вплоть до санузла, тебе
спланировала его единственная и горячо любимая дочь.
Какой сюжет для Жюля! Парижская гильдия мастеров серебряных дел! Кто бы мог
подумать, что в поисках дизайнера по интерьеру я выберу среди газетных
объявлений именно предложение дочки мэтра Ванве...
Нет, конечно, не сразу, Марта обошла тогда не меньше двух десятков
мастерских, чтобы найти толкового, но недорогого специалиста. Жюль ведь и
слышать не хотел ни о каком дизайнере.
Зачем тратить деньги на какие-то проекты, да и на ремонты вообще, когда
можно жить и так, лишь бы у каждого была своя комната.
О домашнем уюте у этих французов весьма своеобразные представления, не то что у нас дома, в Бельгии.
Марта усмехнулась, вспоминая свою тогдашнюю дипломатию вокруг ремонта только
что купленной квартиры. Да, тогда все ее помыслы были сосредоточены
исключительно вокруг долгожданной недвижимости, она даже бросила писать на
какое-то время, что уж говорить о том, чтобы интересоваться происхождением и
родственными связями своего дизайнера. Главное, что Софи Норбер
действительно понравилась ей с первого взгляда, едва лишь Марта переступила
порог ее просторной, тщательно продуманной, по-фламандски чистенькой, даже
немного холодновато-пустой от этого квартирки-ателье.
Софи поняла Марту с полуслова и с таким рвением взялась за дело, словно это
была ее собственная квартира или же Марта пообещала сверхъестественный
гонорар. А на самом деле Марта заплатила ей сущие пустяки и даже не подумала
о том, чтобы в благодарность порекомендовать Софи кому-нибудь из своих
знакомых. Впрочем, Марте и не хотелось, чтобы ее знакомые знали о том, что
она пользовалась услугами никому не известного дизайнера. Статус супругов
Рейно требовал или дорогущего именитого дизайнера, или вообще никакого —
дескать, столь изысканным вкусом обладают популярный телепродюсер и не менее
популярная романистка. И тут на тебе, вдруг выясняется, что эта Софи Норбер
работает на самого Маршана! А уж о ее родственных связях и говорить
нечего...
Ладно, Марта остановила поток своих мыслей, сейчас не это главное. Главное в
том, что, когда они сегодня утром с Жюлем просмотрели кассету с интервью
Маршана, которую ни свет ни заря принесла Сиси и полчаса извинялась, что не
смогла сделать этого накануне вечером из-за внезапно заболевшей дочки, Марта
сразу поняла, что перепланировкой дома Маршана занимается знакомая ей Софи
Норбер, и тут же под предлогом осмотра несуществующего загородного дома и
договорилась о встрече. В тот момент Марта еще не знала, зачем конкретно ей
это надо, но интуиция, как всегда, не подвела.
Выходило, что Сиси, как и предполагала Марта, наврала про больную дочку,
ведь на самом деле эти предатели, первыми разнюхав о замыслах Маршана
продать Пикассо, попытались скрыть эти замыслы от Жюля и прискакали всей
толпой, естественно, к Виктору, они же без него — пустое место. Но Виктор —
молодчина, наверняка дал им понять, что не предаст Жюля; вот Сиси утром и
приволокла кассету, а ведь они могли бы и сговориться. Дескать, на съемках
вышел брак, интервью нужно переснять, а пока суд да дело — подсунуть Маршану
свой проектик.
Конечно, Маршан не идиот, чтобы польститься на съемку сериала про колдунов,
но кто же его знает? Тем более что совершенно случайно Виктор познакомился с
Софи, которая занимается перепланировкой дома Маршана. Заручившись ее
поддержкой, а Маршан, судя по всему, доверяет Софи, если уже полтора года
сотрудничает с ней, они очень бы даже могли склонить его на свою сторону...
Стоп, а действительно, случайно ли Виктор познакомился с Софи?
Все-таки скорее всего действительно случайно.
Вернее познакомилась она из-за этой пропавшей булавки. А потом всплыл
сервиз, потом серьги... Совершенно ясно, что к этой истории Маршан имеет
самое непосредственное отношение. Недаром он заинтересовался тогда в
ресторане фотографией с сервизом. Неужели Маршан организовал похищение и
продал краденое? Нет! Кто угодно, только не Маршан. А его женушка?..
Но, как бы то ни было, ситуация Виктора — дрянь. Особенно с учетом того, что
он недавно занимал у Жюля кругленькую сумму на приобретение этого самого
сервиза... Подумать страшно, что будет с репутацией Жюля и его съемочной
группы, если только все дойдет до папеньки Софи, непоколебимого мэтра Ванве!
А Маршан, даже если он каким-то боком здесь замешан, а замешан он таки
бесспорно, все равно выйдет сухим из воды. Тем более на фоне этой его
грандиозной акции с продажей картины Пикассо...
Мысли пока еще бессистемно роились у Марты в голове. Она размышляла и
слушала рассказ Софи. Она умела делать это одновременно.
От Софи она узнала много нового и интересного. Например, такой замечательный
факт из жизни мэтра Ванве, что Рождество он проводит обычно дома в Париже с
женой и дочерью, а Новый год — традиционно встречает вдвоем с супругой в
одном и том же крошечном отеле в Альпах.
— Мои родители познакомились, катаясь на лыжах в Альпах. В этом году у
них будет юбилей, а мне исполнится тридцать следующей осенью, — нашла
нужным уточнить я. — И буквально на следующее утро зарегистрировались в
мэрии ближайшего городка, больше похожего на горную деревушку. В общем-то
они сделали это скорее из эпатажа перед своими компаниями. Говорят, в начале
семидесятых к браку относились подчеркнуто несерьезно, вот они и решили
пожениться, то ли чтобы повеселить друзей, то ли наперекор модной тогда
теории свободной любви, то ли просто по легкомыслию.
— Мне трудно представить легкомысленным мэтра Ванве, —
дипломатично сказала Марта.
— Мне тоже, — призналась я. — Хотя мама отличается
безмятежностью до сих пор. Но самое смешное, что этот легкомысленный брак
оказался очень прочным, они ни разу не пожалели о нем, а, напротив, ежегодно
ездят туда, и мама говорит, что первая брачная ночь повторяется снова и
снова.
— У вас такие доверительные отношения с матерью?
— Да, папа даже иногда ревнует. Сам виноват, все время торчит в
конторе. И в тот день он тоже позвонил маме и сказал, что приедет сразу к
отходу поезда. Мама, естественно, позвонила мне. Дело в том, что она
совершенно не в состоянии уложить вещи. Они же едут на неделю, а она наберет
на месяц, причем совершенно спокойно забудет лыжные костюмы, зато папин
смокинг и парочку вечерних платьев прихватит обязательно. Ну, и мы с Анри
поехали помочь ей собраться. Он как раз только что вернулся в Париж после
очередной удачной сделки, и у него была настоящая куча денег!
— Наличных?
Я кивнула.
— Естественно. Не поверите, целый кейс, как в кино. И он не захотел
оставлять его у меня дома, а прихватил с собой. Как выяснилось, очень мудро.
— То есть?
— Подождите, Марта. Все по порядку. Приезжаем мы к моей маме, а у нее
одежда, обувь, белье, косметика, украшения, ну все раскидано по квартире. В
общем-то я другого и не ожидала, но Анри очень смутился. Мы оставили его в
покое. Он сидел в гостиной, а я только подтаскивала ему упакованные сумки,
мама абсолютно не желала прислушаться к моим разумным доводам и намеревалась
увезти с собой чуть ли не весь гардероб. Я отлично помню, как она долго
перебирала папины галстуки, а потом приколола к одному из них ту самую
подаренную мною галстучную булавку. Я сказала, что в Альпах папе она совсем
ни к чему, как и два костюма, и смокинг, от которых мне все-таки удалось ее
отговорить, но мама демонстративно засунула галстук с булавкой в готовую
сумку и сама отнесла ее к остальным, скопившимся в гостиной возле горки.
— В гостиной сидел Анри?
— Да, конечно. Но я тайком от мамы вытащила галстук с булавкой из сумки
и сунула булавку в горку к серебряным вещам. Лучше бы я этого не делала,
может быть, булавка бы и не пропала.
— Неужели Анри?..
— Что вы! Анри обнаружил эти самые серьги на стеклянной полочке в
ванной и позвал меня, чтобы их убрать, он даже не осмеливался прикоснуться к
ним!
— Вы их тоже положили в горку?
— Конечно, в ту же мисочку, что и булавку.
Горка битком набита серебром: миска в миске, кубок в кубке. Она у нас вместо
сейфа — к ней подведена сигнализация, которую мы всегда включаем, когда
уходим из квартиры. Никому же не придет в голову, что стеклянный шкафчик под
сигнализацией! Причем даже если отключить основную систему, но два раза не
нажать на особую кнопочку, все зазвенит, стоит лишь дотронуться до горки! Мы
с Анри дважды проверили сигнализацию, прежде чем везти маму на вокзал. Он
сам настоял на этом. Анри очень щепетилен. Собственно говоря, мы и поехали
следом за моими родителями в Альпы из-за этой его щепетильности. Зато какое
роскошное приключение получилось! Лучшие дни моей жизни!
Почему же все люди имеют противную привычку говорить так длинно и
бестолково? — досадовала Марта. Казалось бы, Софи — архитектор, знает
толк в четких и прямых линиях, а битый час городит не пойми что! Про сборы
ее мамаши, про отношение к браку в семидесятые, про горку под
сигнализацией...
Неужели нельзя было рассказать коротко и сразу о
лучших днях жизни
, что
...Закладка в соц.сетях
