Жанр: Любовные романы
Червонный король
...курице. — Просто мы с патроном — старые друзья, ты же тоже делишься с
подругами?
Я поджала губы, потому что мне очень захотелось бросить ему в лицо, что о
нашем знакомстве я поведаю в первую очередь полиции, а не подругам, каковых
у меня, можно сказать, и нет.
— Софи. — Он все-таки положил мне на плечи свои руки.
Но я молчала. Он тоже. И тут в тишине очень тихонько и тоненько завякал
мобильник.
— Это в твоей сумке, — сказал Виктор, убирая руки. — Вон она,
лежит на кресле.
Я испугалась. Вдруг это Анри? Как я буду разговаривать с ним в присутствии
Виктора?
— Ответь. — Виктор протянул мне сумку. — Вдруг это твой..,
этот... Анри!
Если бы он не произнес имя Анри с таким вызовом, я бы не сняла трубку.
— Мадам Норбер, когда в ближайшие дни вы смогли бы выбраться и съездить
со мной посмотреть загородный дом? — спросила моя давнишняя клиентка
мадам Рейно, которой я оформляла квартиру года два назад.
— Вы купили дом?
— Собираюсь купить, но не могу решиться без вашей консультации. Я не
уверена, возможно ли его слегка перепланировать по моему вкусу.
— Я могу встретиться с вами прямо сейчас, — обрадовалась я. —
У меня как раз свободное утро, мадам...
— Вовсе даже не свободное. — Виктор полез целоваться и не дал мне
договорить.
— Отстань, не сейчас! — Я попыталась отстраниться.
— Простите, мадам Норбер, я, видимо, позвонила не вовремя, —
сказала клиентка, — вы там не одна.
— Нет-нет, все в порядке... — Я прикрыла трубку рукой. —
Виктор, я прошу тебя!
— Виктор? — все-таки услышала клиентка.
— Да! — громко крикнул Виктор и поднял меня на руки. — Это я!
Великий и непревзойденный Виктор Пленьи!
— Виктор, пожалуйста, опусти меня на пол!
Извините... — Я плотнее зажала мембрану. — Она же все слышит!
— Пусть слышат все! Я готов напечатать об этом в газетах и объявить по
телевидению! Я люблю Софи!!!
— Извините, мадам... Виктор!!! Хватит!.. Да, я, конечно, сейчас
встречусь с вами.
— Мадам Норбер, — в голосе мадам Рейно послышались лукавые
нотки, — я вовсе не настаиваю на сегодняшнем дне. Можно в другой раз.
— Лучше сегодня, мадам Рейно. Вам удобно через четверть часа у метро...
Я хотела уточнить у Виктора, какая здесь ближайшая станция метро,
Сен-Поль
или
Шеми Вер
, но мадам Рейно произнесла
Сен-Поль
раньше Виктора, а он
почему-то радостно вытаращил на меня глаза.
— Но я буду там не раньше чем минут через сорок, мадам Норбер, через
час, мне нужно собраться. И если на мосту не попаду в пробку...
— Хорошо, мадам Рейно. Вас не затруднит перезвонить мне перед выходом?
— Так ты разговариваешь с Мартой Рейно? — вдруг спросил
Виктор. — Ты ее знаешь?
Я кивнула и собралась повесить трубку, но он вдруг вырвал ее из моих рук.
— Марта! Здорово! Это я, Виктор! Мы к вам приедем вместе! Марта, что
ты! Как ты могла подумать? Мы позавтракаем по дороге! Ты знаешь ее два года?
И до сих пор не познакомила со мной? Марта, я серьезный человек, я самый
серьезный человек на свете! А это все интриги злопыхателей! Ладно, ладно, не
кипятись, патрон! Мы приедем ровно через полчаса, можешь засекать время! Да-
да, завтракать по дороге не будем, явимся голодные, вам же хуже. Пока, Жюль,
хорошо, через двадцать восемь минут!
Глава 15, в которой взвинченный мсье Рейно держал зонт
— Почему так долго, Пленьи? — Взвинченный мсье Рейно открыл нам
дверь. В руках он держал видеокассету и зонт.
— Патрон, ровно двадцать семь ми...
— Доброе утро, мсье Рейно, — подчеркнуто вежливо сказала я,
перебив Виктора.
Рейно нервно кашлянул и старательно изобразил улыбку.
— Доброе. Прекрасно выглядите, мадам...
— Норбер, — подсказала я, но, кажется, тут же перестала
существовать для него, потому что бросив:
— Идем, Пленьи. — Рейно торопливо направился вниз по лестнице.
— Седьмой этаж, — напомнил ему Виктор, вызывая лифт.
— Это долго, Пленьи! — гневно раздалось этажом ниже.
Виктор виновато развел руками, послал мне воздушный поцелуй и через две
ступеньки верноподданно поскакал за патроном.
Я осталась одна перед распахнутой настежь дверью. Через нее я видела
прихожую, часть гостиной и небо за окном, выходящим на лоджию. Как будто я
специально выбрала удобный ракурс, чтобы поэффектнее сфотографировать
интерьер для рекламного проспекта. Красивое, стильное убранство квартиры
супругов Рейно завораживало. А ведь все это было придумано мною два года
назад, но сейчас оно существовало само по себе, как будто в этой квартире
так было всегда и быть не могло иначе. Это всегда странно — видеть ожившими
родившиеся в твоей голове интерьеры. И особенно обжитыми, что предполагает
определенный бардак и нарушение первозданной продуманной гармонии. Но здесь
по-прежнему все было безупречно.
И это радовало меня. Как и стойкий аромат кофе, придававший квартире особый
стиль. Жаль, что дизайнеры никогда не задумываются над тем, чем должно
пахнуть в интерьере.
В прихожей возникла мадам Рейно. Невообразимо яркое одеяние, телефонная
трубка прижата ухом к плечу, темные волосы как попало завязаны чем-то на
затылке, прозрачные светлые глаза из-под черной короткой челки...
— Конечно, конечно, — сказала она в трубку и, прикрыв ее рукой,
удивилась:
— Вы одна?
Я кивнула, изобразив улыбку. Я никогда не видела мадам Рейно в ярком. Надо
же, в ярком ей еще хуже, чем в черном, или она просто не успела сделать
макияж?..
— Несомненно, мсье Вольер, я дождусь вашего звонка, конечно, это в
наших общих интересах. — Это относилось, естественно, не ко мне, а к
собеседнику на том конце провода. — Проходите, — она поманила меня
рукой и, снова прикрыв трубку, коротко пояснила:
— Издатель. — Мадам Рейно виновато пожала плечами, отчего чуть не
уронила трубку, и продолжила уверять издателя, что обязательно дождется его
звонка.
Я шагнула в прихожую и захлопнула за собой дверь. Длинное зеркало тут же
злорадно сообщило мне, что цвет моего лица ничуть не здоровее хозяйкиного, а
вечерние драгоценные серьги совершенно неуместны рядом с плащом спортивного
покроя. И уж совсем дико выглядят голые ноги между плащом и лаковыми туфлями
на шпильках.
Мадам Рейно продолжала заверять издателя и одновременно глазами и жестами
делала мне знаки раздеваться и проходить. Я замялась. Если я сниму плащ, то
моя клиентка увидит разодранное коготками Шено вечернее платье; что она
подумает обо мне? Как же глупо все получается, словно я сознательно
выставляю свою личную жизнь напоказ...
— Извините меня, мадам Норбер, — сказала мадам Рейно, со вздохом
облегчения отключая телефон и разминая затекшую шею. — Ужас какой-то,
представляете, позвонил сразу после нашего с вами разговора и полчаса нес
мне какую-то чушь, вместо того чтобы просто известить о том, что типография
задерживает выход моей книжки. А теперь я должна еще сидеть и ждать его
звонка. Зачем? Не сегодня, так завтра типография отпечатает ее. Ну поступит
она в продажу на день позже, на день раньше... Извините, мадам
Норбер, — она виновато замахала тонкими ручками, похожими на куриные
лапки, — проходите, по крайней мере, покажу фотографии этого дома и
угощу вас кофе. Потрясающие серьги! Восемнадцатый век?
— Да, первая четверть. Мадам Рейно, может быть, мы перенесем нашу
встречу на другой день? Мне кажется...
— Бросьте, мадам Норбер, и называйте меня Мартой, как раньше. Я ужасно
рада вас видеть, Софи... — В прозрачных глазах Марты вдруг появилось
выражение, какое бывает у младшей сестренки, задумавшей подбить старшую
сестру на какую-то авантюрную проказу. — Снимайте ваш плащ, Софи, и
проходите.
— Мне очень неудобно. Марта, но мое платье не в порядке.
— Пустяки, Жюля ведь тут нет. Кстати, куда он подевался? Этот Вольер
заморочил мне голову!
— Мсье Рейно ушел вместе с Виктором... — Я все еще никак не могла
расстаться со своим плащом и предприняла последнюю попытку уйти. —
Марта, может быть, действительно, съездим посмотреть ваш дом, например,
завтра?
Из кухни раздались какие-то сигналы.
— Таймер! — всполошилась Марта, потянув носом. — Я же
поставила обжаривать зерна кофе!
Скорее! — И метнулась на кухню.
Я машинально побежала за ней прямо в плаще, словно от моего присутствия
зависело, успеет ли Марта вовремя вытащить кофе из духовки.
— Значит, Жюль открыл вам дверь и тут же усвистал с Пленьи? —
Марта ловко ссыпала зерна кофе с противня на предусмотрительно расстеленное
на кухонном столе льняное полотенце.
— Да, именно усвистал, — хмыкнула я. — Вниз по лестнице,
через две ступеньки.
Плащ я сняла, пристроила на спинку кресла и принялась помогать Марте
сортировать зерна.
Некоторые все-таки успели пережариться. На краю стола возле пепельницы
соблазнительно лежала пачка сигарет.
— Жюль сам не свой по поводу нового проекта, Виктор — всегда его правая
рука, а тут вдруг посмел отлынивать!
— Он не отлынивает! Он полночи писал что-то. — Сигареты были с
ментолом и довольно крепкие.
— Писал? Что именно?
— Откуда я знаю. Я не спрашивала.
Удобно попросить у Марты сигарету или нет?
— Вы не поинтересовались? Он же мог обидеться.
— Он тоже не интересовался моими набросками.
Надо все-таки набраться наглости и попросить.
— То есть? Какими набросками? — Марта потянулась к сигаретам и
вытащила из кармана своего безумного балахона зажигалку. — Сейчас зерна
остынут, помелем и сварим. И еще у меня есть творожная запеканка.
Фантастический рецепт! — Она пододвинула пепельницу к себе и
закурила. — Получается лучше пирожного.
— Марта, можно мне тоже взять сигарету?..
— Да, конечно.
От радости первой затяжки у меня даже слегка поплыло в голове. Марта опять
лукавой младшей сестренкой взглянула на меня. Или мне кажется? Я затянулась
во второй раз и глупо призналась:
— Пытаюсь бросить. Ничего не получается.
— Я и не пытаюсь. Легче покурить и забыть, чем все силы тратить на то,
чтобы заставлять себя не думать о сигарете. Жюлю запретили курить врачи,
мучается ужасно.
А Виктор не мучается, бросил — и все, подумала я.
— А что, Виктор тоже бросил? И вам не дает?
Я вздрогнула, Марта застала меня врасплох.
Ведь по дороге сюда я попросила Виктора остановиться у киоска и купить
сигарет, а он сухо бросил:
Даже не думай
, — и молчал весь оставшийся
путь до квартиры супругов Рейно.
— Виктор — деспот, — как ни в чем не бывало иронично
охарактеризовала его Марта.
— Но, по-моему, он побаивается мсье Рейно.
— Бросьте, Софи. Просто Виктор кроме всего прочего отличный психолог.
Жюль давно в роли свадебного генерала и доброго дядюшки, добывающего денежки
под свое имя, и ни для кого не секрет, что всем в съемочной группе
заправляет Виктор. Нет, конечно, в Викторе море обаяния и всяких других
талантов, но...
Ладно, это даже хорошо, что он бросил, он теперь и Жюлю не даст
курить. — Она поднялась с кресла, достала из шкафчика древнюю кофемолку
и насыпала в нее зерна.
— Потрясающе! Марта, у вас ручная мельница!
— Да, — гордо сказала Марта, — и кофе мы сварим в турке. У
меня старинная турочка, серебряная. Наш великий коллекционер Пленьи
выклянчивает ее который год, а тут купил себе какой-то серебряный сервиз...
Сервиз Марии-Антуанетты! — чуть не вырвалось у меня.
— ..так и вовсе, должно быть, теперь не отстанет. Кстати, вы видели его
коллекцию?
— Видела. Марта, а вы случайно не знаете, у кого он купил этот сервиз?
Марта пожала тощими плечами, пересыпала смолотый кофе в турку, налила воды,
бросила щепотку соли и поставила на огонь. Удивительно, как она
преобразилась! Все действия ее сухоньких ручек и даже ее движения внутри
этого смешного пестрого балахона вдруг стали такими, как если бы она
священнодействовала.
— Виктор обычно покупает все у случайных личностей на блошином
рынке. — Марта извлекла из кухонного стола длинную ложечку и принялась
помешивать ею в турке. — За какие-то смехотворные цены, правда, на этот
раз, — она заговорщицки подмигнула, — он занял у Жюля довольно
приличную сумму под грядущий гонорар за очередной шедевр! Если бы мы с Жюлем
одалживали Виктору под проценты, мы бы озолотились!
Турка была торжественно водружена на кругленькую дощечку, а из настенных
полок на свет появились крошечные фарфоровые чашечки с нарисованными на них
золотыми малюсенькими верблюдиками.
— Дивный напиток, — оценила я после первого же глотка, а после
второго вспомнила, зачем пришла к Марте. — Вы хотели показать мне
фотографии вашего будущего загородного дома.
— Ну конечно! — Похоже, Марта и сама забыла о цели моего
визита. — Сейчас, сейчас я принесу. Или пройдем в гостиную? О,
подождите, я же обещала удивить вас запеканкой!
Можно подогреть, но и в охлажденном виде, она вытащила из холодильника
прозрачную кастрюлечку с кусками чего-то нежно-кремового, — с джемом
или со взбитыми сливками это просто объедение. Хотите, я запишу вам рецепт?
— Спасибо, но я вряд ли воспользуюсь им когда-либо. У меня сложные
взаимоотношения с кулинарией.
— Придется научиться, если хотите завоевать Виктора. Он любит поесть.
— Но я вовсе не собираюсь завоевывать его.
Он сам поступает исключительно активно, он даже... — Я вовремя
осеклась, чтобы не проболтаться про кольцо и серьги. — Даже признался в
любви, — самоуверенно закончила я фразу.
Марта внимательно посмотрела мне в глаза.
— Это вовсе не мое дело, милочка, как говорит наша соседка мадам
Накорню, — произнесла она смешным старушечьим голоском, — но мне
вовсе не хочется обнадеживать вас по поводу Виктора. Мсье Пленьи — крепкий
орешек.
Между нами, девочками, говоря, он переспал с половиной парижанок, но вряд ли
женится когда-либо. Хотя он очень добрый, щедрый, искренне любит свою сестру
Элен...
— Вообще-то, Марта, у меня есть жених. — Надо же, я поймала себя
на мысли о том, что сегодня ничуть не сомневаюсь в Анри, а насчет моей
неспособности к семейной жизни Марте и вовсе знать необязательно. — Мы
с ним вместе уже полтора года. — Я развела руками: дескать, ну
переночевала я с другим, что такого, с кем не бывает? — Анри понимает
меня и поддерживает, он, как и я, не ест мяса, а другие претенденты меня не
волнуют. — И машинально потянулась к сигаретам.
— Пожалуйста, пожалуйста, — вежливо закивала Марта, но я
почувствовала, что она обиделась за Виктора.
— Между прочим, — заявила она, — Виктор действительно очень
незаурядный и талантливый человек и мог бы добиться большего, если бы тратил
свои деньги на образование, а не на женщин и на предметы роскоши
сомнительного качества.
— Я бы так не сказала. — Я закурила и щелкнула зажигалкой перед
сигаретой Марты. — Например, у него есть подлинный сервиз Марии-
Антуанетты, он просто выдает его за подделку. — И тут же пожалела, что
сболтнула лишнего.
— Софи, Виктор не Рокфеллер, я слишком хорошо знаю его, — на мое
счастье, не поверила Марта и поставила на огонь новую порцию кофе.
А я налегла на запеканку, которая меньше всего соответствовала своему
прозаическому названию. Я призналась в этом вслух, чтобы сделать Марте
приятное.
— Значит, неотразимый Виктор Пленьи — всего лишь ваша дерзкая прихоть
накануне свадьбы? — Она усмехнулась, словно не расслышав моих
комплиментов запеканке. — Вот так удар нашему донжуану! Ниже пояса.
Если он об этом узнает...
— Честно говоря, Марта, меня гораздо больше волнует, чтобы о моем
похождении не узнал Анри. — Я вздохнула. — Это ужасно, что теперь
так много людей знает об этом.
— Софи, мой Жюль — не болтун, а что касается меня, то я, хоть и не
феминистка, но, во всяком случае, сторонница дамской солидарности.
— А публика из съемочной группы? Я теперь не уверена ни, в чем, кто
угодно может оказаться знакомым!
— Вы хотите сказать, что вчера у Виктора...
— Вчера у Виктора за столом было человек пятнадцать!
Я не ожидала такой реакции Марты: она отшатнулась, вытаращила глаза и прижала к губам тощие пальцы.
— Боже мой! — выдохнула она, но тем не менее успела вовремя снять
с огня кофе. — — А я перебрала лишнего и заявила, что Виктор не в моем
вкусе.
— Мило! Только зачем Виктор их позвал? Неужели хотел вас им
представить?
— Нет, что вы! Мы собирались с ним в ресторан, а они все вдруг пришли
без приглашения. Им нужно было срочно обсудить проект с Виктором. Такой
дурацкий проект! Не поверите, сериал про колдунов! Они рассчитывали, что
Маршан даст им под этот проект деньги якобы потому, что они собираются все
снимать в его новом загородном доме на этой идиотской лестнице! Я была в
ужасе, неужели Виктор будет заниматься подобной чепухой?
— Они хотели делать проект с одним Виктором, без Жюля?
— Ну да. Но Виктор все-таки не идиот, чтобы снимать про колдунов, тем
более что Маршан собирается ликвидировать эту лестницу. Я бьюсь над ней
который день подряд, даже с Анри разругалась в пух и прах... Нет, то есть мы
слегка поссорилась, это ерунда, мы помиримся...
— Подождите, Софи, как же это я сразу не догадалась, что именно вы
делаете проект для Маршана! Я же была там, видела эту лестницу! — Марта
понимающе покачала головой и усмехнулась. — Вот уж действительно
чудовище! Старик Маршан хвалится своим домом и молодой женой перед всем
Парижем. Я так рада за вас, Софи, надо же, мы не виделись всего-то два года,
а вы уже работаете с одним из самых богатых заказчиков Парижа! Давайте
выпьем за успех вашей профессиональной карьеры!
На столе появились коньяк, крошечные, чуть больше наперстков, рюмочки и
нарядная тарелка, полная персиков.
— Старик Маршан в своем репертуаре. Трубит на весь Париж о загородном
доме, а никому ни словечка о том, кто его архитектор. — Марта тут же
налила нам по второй, едва лишь мы успели выпить за мою карьеру. — Прямо-
таки тайны Мадридского двора!
— Да что вы! Он даже в интервью рассказал про меня, и, похоже,
обстоятельно, недаром Рене вычислил меня с порога.
— Рене! Если бы не его врожденное отвращение к любой униформе как
таковой, он бы, пожалуй, затмил самого комиссара Мегрэ. — Марта
фыркнула и закурила. — Слушайте, Софи, а как вы сами-то умудрились
получить заказ от Маршана?
— Я уже года полтора работаю для него.
— Полтора года!
— Примерно. Я делала проект для его галереи на бульваре Клиши. —
Глаза Марты восторженно округлились. — Потом еще для двух новых залов;
ни одну новую экспозицию он не развешивает без консультации со мной. Ну и
конечно, перед свадьбой он попросил меня переоформить его парижскую
квартиру.
— Полтора года! — Марта налила нам еще коньяка. — Софи, я
горжусь вами!
Мы выпили, и перед моими глазами почему-то вдруг возникла спальня квартиры
Маршана.
— Знаете, Марта, я так мучалась с цветовым решением его спальни из-за
того, что Маршан хотел, чтобы над кроватью висела эта самая
Девушка в
шляпе
Пикассо, которую теперь он надумал продать. Это же гордость его
коллекции. Мне не верится, что он сможет расстаться с нею.
— Не волнуйтесь, Софи, сможет. Если уж он решил заявить об этом во
всеуслышание, значит, что-то особенное надумал. Маршан никогда ничего не
делает просто так. Не удивлюсь, если через полгода, да что там, гораздо
раньше
Девушка
будет висеть на том же месте.
Я пожала плечами.
— Но почему же, Софи, я никогда не видела вас ни на одном из вернисажей
Маршана?
— Потому что мне некогда попусту тратить время. А на картины я и так
успеваю налюбоваться досыта, пока их развешивают. Давайте лучше поговорим о
вашем новом загородном доме.
— Он расположен так удачно, — Марта занялась новой порцией кофе и
опять стала напоминать кофейную жрицу. — Представьте себе, Софи,
веранда выходит прямо на... — Зазвонил телефон. — Извините,
наверное, издатель. — Она сняла трубку, извинилась еще раз и ушла в
гостиную.
Чтобы чем-то занять себя, я достала из сумочки сложенные в нее как попало
свои ночные наброски лестницы Маршана и опять удивилась простоте решения.
Почему же я раньше не могла додуматься до этого? Почему потребовался весь
ужас вчерашнего дня, прежде чем пришло озарение? Я расправила смятые листки
на столе и невольно залюбовалась своим кольцом на пальце, удивительным
образом вернувшимся ко мне. Виктор... Анри... Сервиз...
Боже мой, как же мне вести себя дальше? Не думай об этом, Софи Норбер, не
думай хотя бы здесь! Не расслабляйся. Ты у клиентки, сейчас получишь еще
один заказ, а ты пока не закончила этот. Вдруг что-то зашипело. Я вскочила с
кресла и прыгнула к плите. Поздно. Кофе перелился через край, залил огонь и,
соответственно, белоснежность эмалевого покрытия. Я выключила конфорку и
машинально схватила лежавшую на краю мойки губку, чтобы вытереть кофейную
жижу, пока все не присохло. Именно в эту секунду вернулась Марта.
— Да бросьте вы это, Софи! Не нужно, дайте, я сама. Право же, мне
неудобно. — Она отобрала у меня губку. — Вы испортите платье.
— Оно уже и так погублено навеки. — Я продемонстрировала ей
сувениры от когтей Шено. — Щенок Виктора постарался.
— Надеюсь, его хозяин возместит вам ущерб? — многозначительно
спросила Марта и тут же заинтересовалась листами на столе. — Что это?
Похоже на рисунки Леонардо да Винчи.
— Вы льстите, Марта. — Мне сделалось смешно. — Всего лишь
наброски знаменитого дома Маршана.
— То есть, иными словами... — Она вытерла руки о свое одеяние и
взяла один из набросков. — Вы расправились с лестницей! —
Прозрачные глаза так гордо сверкнули, словно это она сама победила этого
монстра; я лишь скромно кивнула. — Потрясающе! Слушайте, Софи, а как вы
все-таки познакомились с нашим великим и ужасным Маршаном? Нет, подождите,
попробую угадать. — Марта хитро прищурилась, отчего ее длинный нос на
худом лице сделался еще длиннее. — Вы познакомились с ним полтора года
назад, и, насколько я поняла, с вашим женихом примерно тогда же. Может быть,
кто-то из них познакомил вас с другим? Маршан с женихом или жених — с
Маршаном? Я уверена, они между собой знакомы.
— Да, но познакомила их я, а с каждым из них, правда, по отдельности, я
познакомилась в Люксембурге.
— Вам понравилось в Люксембурге?
— У меня странные впечатления. Как будто попадаешь на съемочную
площадку мюзикла из жизни аристократов. А парки и скверы — просто учебное
пособие по ландшафтному дизайну. И сплошные развлечения на каждом шагу.
Эдакий Диснейленд для взрослых. Играй, не хочу!
— Неужели вы поехали туда играть? Не поверю, если скажете, что вы —
игрок.
— Нет, конечно. Я участвовала в конкурсе проектов интерьера картинной
галереи, который проводился в Люксембурге. Не подумайте, я не настолько
амбициозна, чтобы рассчитывать на победу.
— Главное, заявить о себе и участвовать?
— Конечно. Конкурс
...Закладка в соц.сетях
