Жанр: Любовные романы
Начало
...е важными и умными, чем
те, которые остались дома. Ее восхищали проносившиеся мимо города. Там
свершались великие события! А Лондон был венцом всего! Самый главный город!
Наверное, люди, живущие в нем, вершат судьбами мира!
К сожалению, путешествие закончилось слишком быстро, и когда Бетони увидела
серый город, окутанный дымом в синем весеннем небе, она ощутила
разочарование — чудо первого мгновения уже никогда не повторится. Бетони
стояла, прижав лицо к стеклу. Она видела, как постепенно становится все
больше железнодорожных путей. Они переплетались, сливались друг с другом и
снова расходились в разные стороны. Какие-то головоломки из сверкающей
стали. Поезд подошел к платформе, под навес, и дневной свет стал похож на
воду в аквариуме зеленоватого цвета. Это что — уже Лондон? Конечно, это был
Лондон.
— Пэддингтон! Пересадка на другие линии! Носильщик потащил ее багаж к
выходу, и Бетони села в автобус, направлявшийся на север. Цена билета была
четыре пенса. Они проехали пятнадцать минут и оказались у Пентинг-Харта;
перекрестка пяти дорог. Бетони вышла и стала сверяться с записанными у нее
указаниями, куда ей двигаться дальше. Сундук стоял рядом с ней. К Бетони
подошел мужчина и вежливо приложил руку к шапке.
— Куда отнести ваш багаж, мисс?
— Метлок-Террас, — ответила ему Бетони.
— Это совсем близко отсюда. Всего в десяти минутах ходьбы через парк.
Мужчина был небольшого роста, но он легко закинул на плечо сундучок Бетони.
— Это будет стоить вам шиллинг, — неуверенно сказал он ей.
— Благодарю вас, вы очень любезны.
— Вы только что приехали в Лондон? — спросил он, когда они шли
через парк. — Наверное из провинции, так? Видимо, приехали сюда
отдохнуть?
— Нет, я буду преподавать в средней школе для девочек
Олдбурн и
Симсбери
.
— Вот так так! Моя старшая дочка учится в этой школе. Она получила
стипендию три года назад. Ее зовут Флорри, Флорри Смит. А как вас зовут,
мисс? Я хочу ей рассказать о вас, когда вернусь домой!
— Мисс Изард.
— Я ей расскажу, что познакомился с вами. Она, Флорри, хорошая девочка.
Я знаю, она вам понравится.
Некоторое время он шел молча, заглядывая в лицо Бетони.
— Вы, наверно, думаете, как человек, вроде меня, да еще и безработный,
может себе позволить, чтобы его дочь училась в средней школе.
— Я ни о чем таком и не думала, — ответила ему Бетони.
— Вы не станете ничего болтать об этом, ладно? Я имею в виду — в школе?
Что вы видели отца Флорри и он берется за любую работу, чтобы подработать
хотя бы несколько шиллингов. Не стоит там говорить об этом. В средней школе
учатся разные девочки, и они почти все из обеспеченных семей, и мне бы не
хотелось, чтобы они издевались над Флорри.
Они шли по парку, и он повел рукой в направлении восточной границы парка.
— Школа расположена там. Вы видите белую стену за этими деревьями? Вам
будет хорошо в Метлок-Террас.
Они миновали высокие железные ворота и пошли по извилистой дороге к зданиям,
стоявшим неподалеку. Номер пятьдесят стоял в центре других домов. На окнах
были присобраны сетчатые занавески, в дверях вставки из цветного стекла.
Мужчина занес сундучок на ступеньки и поставил его на крыльце. На лице его
было написано страдание, когда Бетони отдавала ему шиллинг, но он его взял и
снова приложил руку к шапке.
— Всего вам лучшего, мисс Изард, и если вы услышите, что кому-то нужен
плотник, не забудьте, пожалуйста, о Джо Смите.
— Плотник? — переспросила Бетони.
— Да, это моя специальность, и я ей занимаюсь, когда у меня случается
работа, — сказал мужчина и ушел, в последний раз отдав ей салют.
Бетони нажала кнопку звонка, и его звон эхом разнесся по всему дому. В одном
из окошек украшенные кольцами пальцы отодвинули занавеску и потом опустили
ее на место.
Наконец миссис Брим открыла ей дверь. О, это была величественная особа с
крутыми завитушками волос на висках и большими белоснежными зубами
квадратной формы на крупном лице. И двигалась она медленно и очень важно.
Мисс Брим стояла в холле, сложив руки на животе, глядя на сундучок Бетони,
как будто не понимала, как с такой вещью можно было путешествовать.
Оказалось, что прислуга Руби выбрала именно этот момент, чтобы вылить на
себя кастрюльку кипящего молока, и сейчас пыталась в кухне обмыть руку
раствором соды. Миссис Брим пришлось позвать свою дочь Эдну, чтобы та
помогла Бетони поднять наверх ее сундучок.
Конечно, в этом не было ничего страшного. Во всем была виновата Руби, такая
неуклюжая девица!
— Конечно, мисс Изард, я обычно не соглашаюсь заочно брать к себе
квартирантов, но за вас поручилась мисс Телерра.
Бетони не знала, что отвечать миссис Брим. Она пробормотала что-то вежливое
и неразборчивое и двинулась вслед за Эдной, сначала за бархатную драпировку,
а потом вверх по лестнице. На площадке, где через окно в эркере было
достаточно светло, она и Эдна начали рассматривать друг друга. Эдна была
живой девушкой с хорошим цветом лица и выпуклыми глазами зеленого цвета.
Пока ее мать держала речь, она все время строила рожицы и закатывала глаза.
После этой площадки они еще поднялись наверх до самого чердачного помещения.
Миссис Брим открыла дверь и ввела всех в спальню Бетони — просторную, с
высокими потолками, залитую светом. Окна выходили в парк.
— Вы видите, я вам выделила хорошую комнату с прекрасным видом на парк.
Все мои постояльцы мечтают об этом. Так что вам повезло.
Она говорила так, как будто только в ее доме был прекрасный вид из окон. А
все остальные смотрели на городскую свалку. Эдна скорчила гримаску и опять
закатила глаза кверху.
— Это приятная комната, — ответила ей Бетони. Она поняла по
молчанию миссис Брим, что не выказала должного восторга, и добавила более
эмоционально.
— Мне здесь нравится. Да, очень нравится.
— Эдна занимается в средней школе, — заметила миссис Брим. —
Вы почти одного возраста, поэтому я разрешаю ей задержаться у вас, чтобы вы
познакомились поближе.
Как только мать вышла из комнаты, Эдна свалилась на постель.
— Бедная мама! Она даже не представляет, как она смешна!
— Смешна? Мне так не показалось.
— Тогда, умоляю, скажите, что вы о ней подумали?
— Мне кажется, она держится с большим достоинством.
— Она вынуждена так держаться. Одно резкое движение — и ее кудряшки
разлетятся в стороны. Но давайте поговорим о вас. Вам сколько лет?
Восемнадцать? Мне исполнится семнадцать двенадцатого июня. Но я выгляжу
гораздо старше, не так ли? Мама говорит, что я выгляжу вполне взрослой, и
мистер Торзби тоже так считает.
Бетони было всего лишь семнадцать лет, но ей казалось, что об этом лучше не
говорить. Вместо этого она переспросила:
— Мистер Торзби?
— Один из наших жильцов. Боже! Я хотела сказать гостей! Он один из всех
чего-то стоит! Он — хирург и очень мил. Но все же вернемся к вам. Вы,
наверно, очень умная, если станете учить в
Олд и Сим-с
.
— Я самая обычная девушка, — ответила ей Бетони.
— Вам нужно будет встретиться утром с мисс Телерра?
— Да, в девять часов.
— Вот уж не завидую. Хотя она вполне ничего. Теперь скажите мне, вы не
хотите пойти прогуляться сегодня? У нас много времени, и я могу показать вам
город. Что вы хотите посмотреть?
— Все, все, — ответила ей Бетони.
Для всех живущих в Стентон-Райз все путешествия начинались и кончались на
Бродвее, и девушки сели на автобус, идущий к Мерилбоуну. Они посетили музей
восковых фигур мадам Тюссо, прошлись по Оксфорд-стрит, заглядывая в витрины
магазинов. Потом выпили чай с булочками у
Робини
. Затем доехали автобусом
до Челси и прогулялись вдоль набережной.
— Хорошо, что у вас есть деньги, — сказала Эдна. — Я
потратила свои карманные деньги давным-давно. Вы не против, что вам
приходится за все платить? Когда у меня будут деньги, я тоже стану платить
за вас.
— Нет, все нормально, — ответила ей Бетони.
— Вон тот молодой мужчина смотрит на вас. Ну тот, высокий и с темными
усами. Некоторые из мужчин такие нахальные! Вы видите, как он на вас
уставился?
— Нет. Передо мной стоят короли и королевы Англии!
— Что? А, эти восковые фигуры! Правда, они великолепны? Прямо как
живые! Что еще вы хотите посмотреть? О, я вспомнила. Дом доктора Джонсона.
Рядом с табачной лавочкой женщина в тапочках подметала тротуар, и они
спросили ее, как им пройти к дому доктора Джонсона.
— Доктор Джонсон? — переспросила женщина. — Такого здесь не
знаю. Если вам нужен доктор, вам лучше обратиться к доктору Снеллу на Уокер-
Мьюс.
Девушки строго кивнули ей головой и продолжали свою прогулку, но когда они
отошли достаточно далеко, то повисли друг на друге и начали давиться от
смеха. Эдна сказала, что давненько не слышала ничего подобного. Эта старая
женщина просто заслуживала приза!
Они вернулись домой к ужину, в семь часов, и Бетони познакомилась с
остальными квартирантами. Мисс Уилкингс торговала цветами в палатке рядом с
Пентинг-Харт. Мистер Ламб, плотный молодой человек двадцати двух лет,
работал в банке в Олдбурне, а мистер Торсби, суровый мужчина, которому было
около тридцати лет, был хирургом. Он показался Бетони холодным, рассеянным
человеком. Она также познакомилась с главой семейства — мистером Бримом,
который с ходу сообщил о себе, что вряд ли он составит ей компанию в умных
беседах, ибо он всего лишь бизнесмен и знает
только свое дело
.
Делом
была прачечная на Симсбери-Грин.
Когда Эдна рассказала, как они искали и не нашли доктора Джонсона, ей за это
влетело от матери, которая села за стол последней.
Пока ее все ждали, суп остыл. Отец начал защищать дочку, то же самое сделал
мистер Ламб. Мистер Торзби ничего не сказал, а молча отпивал из стакана с
водой и смотрел куда-то в пространство.
— Вам понравился Лондон, мисс Изард? — спросил ее мистер
Брим. — Ну и грязь там! И еще эти старые здания! Дым и туман, правда?
— О, нет! — ответила ему Бетони.
— Что, все дороги покрыты золотом, так что ли?
— Нет, но там все связано с историей!
Ей стало неудобно, слова прозвучали так высокопарно, но мистер Брим
воскликнул:
— Браво!
А мистер Ламб энергично поддержал его. Бетони стало легче, она поняла, что
находится среди цивилизованных людей, которые простят ей некоторые
красивости выражений, ведь она впервые в Лондоне!
— Мисс Уилкингс? — спросил мистер Ламб. — Как шла торговля
сегодня?
— Огромный спрос на нарциссы, — ответила мисс Уилкингс. — В
особенности на желтые. Ими был завален весь рынок. Но не спрашивайте меня —
почему.
— Но я должен знать, — продолжал расспросы мистер Ламб с улыбкой
на пухлом лице. — Я должен знать, почему именно желтые нарциссы
пользовались таким успехом! И почему ими был завален весь рынок.
— Наверное, потому что весна в этом году ранняя, и совсем не было
заморозков. Передайте мне хлеб, пожалуйста, мистер Ламб, — сказала мисс
Уилкингс.
— Мистер Торзби, почему вы не доедаете суп? — спросила миссис
Брим.
— Ах, да, да. — Мистер Торзби очнулся и снова приступил к
еде. — Он очень вкусный. Действительно, весьма вкусный.
И это были единственные слова, произнесенные мистером Торзби за весь ужин.
Позже, когда она собиралась ложиться спать, к ней наверх поднялась Эдна.
— Как вам понравился мистер Торзби?
— Он очень молчаливый, — ответила ей Бетони. — И, может быть
поэтому, кажется суровым и сдержанным.
— Он всегда молчит в присутствии других людей, но когда мы бываем
вместе — он и я, тогда он разговаривает. Правда, правда. Вообще-то он все
время думает о своей работе.
— Конечно, конечно.
— Бетони, он вам не кажется привлекательным?
— Да, он симпатичный. Но Эдна, он не слишком стар для тебя?
Эдна кивнула головой. На ресницах ее блеснули слезинки, а выражение лица
было почти трагическим.
— Он старше меня на двадцать один год, и он, бедняга, так переживает по
этому поводу. Понимаете, это и останавливает его.
— Останавливает?
— Ну, если бы все зависело от меня, мы бы поженились хоть
сейчас, — сказала Эдна. — И мне было бы все равно, что говорят об
этом. Но Эдвард думает по-другому. О, он никогда не говорил мне ничего
подобного, но я легко читаю его мысли. Он такой гордый! И у него стальная
воля! Он лучше откажется от счастья, чем даст повод для сплетен!
— А ваша мать что-нибудь знает об этом?
— Ну... Она хочет, чтобы я вышла замуж за Родни Ламба. Но я не сделаю
этого! Он толстый и дряблый и носит желтые гетры!
— Мистер Ламб делал вам предложение?
— Нет, но он ходит за мной по пятам и все время старается, чтобы я
обратила на него внимание. Вы разве не заметили?
— Да, он просто не спускает с вас взгляда.
— Эдвард такой сдержанный, — сказала Эдна. — Мне иногда
хочется плакать, видя, как он страдает. Но я верю, что в конце концов у нас
с ним все будет хорошо! Как вы считаете?
— Я уверена в этом, — тепло ответила ей Бетони.
— О, вы настоящая подруга! — воскликнула Эдна. — Я рада, что
вы станете у нас жить!
В девять утра Бетони была уже в школе и встретилась с ее начальницей.
Квадратное здание школы выглядело аккуратным и чистым. Фасад из белого
тесаного камня скрывал отсутствие архитектурного стиля. Внутри было темно и
пахло пастой для полировки мебели и пола. В комнате начальницы витал аромат
гиацинтов и нарциссов. Мисс Телерра выглядела весьма хмурой.
Со своим костистым лицом с плохой кожей и темными волосами она выглядела
иностранкой, но ее речь была такой правильной, какой Бетони еще не слышала в
своей жизни.
— Вы уже устроились в Метлок-Террас? Я рада слышать это. Я уверена, что
вам будет хорошо у миссис Брим.
— Мне тоже так кажется, — ответила ей Бетони.
— Школа не очень большая, — сказала мисс Телерра. — В ней
учатся сто восемьдесят учениц в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет.
Большинство из них не очень амбициозны. Но есть две девочки, которые учатся
на стипендию. Они очень способные. Одна из них, может быть, даже попадет в
университет.
— Флорри Смит? — спросила Бетони.
— Вы ее знаете?
— Нет, но когда я вчера приехала, я случайно встретила ее отца.
— Флорри удивительная девочка, хотя она из очень бедной семьи. Вы ее
узнаете по рыжим волосам и энтузиазму, когда она занимается в классе.
Мисс Телерра улыбнулась, и ее темное лицо волшебно изменилось. Бетони она
понравилась.
— Итак, мисс Изард, мне много нужно рассказать вам о школе и о вашем
месте в ней. Когда прибудут остальные учителя, я хочу, чтобы вы
присутствовали на нашем собрании. У вас ведь нет на сегодня других планов?
— О, нет, конечно, мне будет очень интересно присутствовать на
собрании.
В десять часов, когда все собрались и началось совещание, Бетони жутко
испугалась. Она насчитала в комнате четырнадцать человек. Завтра в школу
придут сто восемьдесят учениц. Как она сможет запомнить все имена и лица? И
еще нужно понять методику преподавания, всякие тонкости обучения и
административные требования!
Но собрание продолжалось, и Бетони, познакомившись со всеми учителями,
немного успокоилась. Ей не стоит спешить, все в свое время. Она справится со
всеми проблемами постепенно.
Мисс Телерра представила всем Бетони и приветствовала ее как нового члена их
дружного преподавательского коллектива. Но после окончания совещания многие
учителя ушли, даже не взглянув на нее. С ней немного побеседовали только две
молодые женщины — мисс Крабб и мисс Хорслем, пока они шли к воротам.
— Я слышала, что вы у нас находитесь на особых условиях, —
заметила мисс Хорслем. — Что вы — личный друг Дочери Испанского Короля.
— Хорс имеет в виду начальницу, — объяснила Бетони мисс Крабб.
— Но я познакомилась с ней только сегодня, и никогда прежде ее не
видела. Мисс Телерра знает начальницу моей школы в Чепсуорте, вот и все!
— Ну, в таком случае, вам должны бы платить побольше, — заметила
мисс Хорслем.
— Хорс не очень-то воспитанная. Это можно понять по ее имени, —
извинилась за нее мисс Крабб.
— Я вовсе не хотела вас обидеть, — спокойно сказала мисс Хорслем в ответ на взгляд Бетони.
— Вы можете быть сверхопытным учителем, но у вас же нет ученой степени,
правда?
— Конечно, нет, — сказала Бетони.
— А у меня есть, и Крабб работала в весьма престижном месте. И это
значит, что от нас избавятся, как только найдут кого-то, кому можно будет
платить меньше, чем нам.
— Этого не может быть!
— Не волнуйтесь. Этот крест мы должны нести сами, мы слишком много
знаем и требуем достойной оплаты нашего труда. Но школьное начальство всегда
желает сэкономить, и вполне понятно, что они стараются нанять как можно
больше учителей, которым можно будет платить подешевле.
— Вы живете у Бримов? — спросила ее Крабб. — Конечно, вы
должны жить у них. Ваша предшественница тоже снимала там комнату.
— Остерегайтесь Эдны, — посоветовала Бетони Хорс. — Эта
девочка не такая простая! У нее голова забита всякой романтической чушью.
— Теперь, когда мы, по мере наших возможностей, развеселили вас, нам
придется расстаться, — сказала Крабб. — Мы встретимся утром.
Перепоясайте чресла для трудов праведных!
Они остановились у школьных ворот. Молодые женщины пошли в одну сторону, а
Бетони — в другую.
Бетони на автобусе поехала в город. Эдна была занята сегодня на примерке до
четырех часов. Она просила, чтобы Бетони подождала ее, но Бетони была рада
представившейся возможности побродить по городу одной. Ей нужно было
подумать, поразмыслить, все взвесить.
День был солнечный, спокойный и влажный. Бетони сидела на верхней площадке
двухэтажного автобуса. Она смотрела на проходивший поезд, на интенсивное
движение на улицах, на толпы служащих, спешащих на ланч, и немного опьянела
от впечатлений, все вокруг казалось ей прекрасным. Ей нравился даже звук
мотора автобуса.
Вот маленький слуга в ливрее. Он сбежал по ступенькам большого отеля и начал
перебегать дорогу перед идущим транспортом. А вот лошадь и телега у пивной,
и возчик, который по накату спускал в подвал бочки с пивом. Вокруг были
объявления и много рекламы: на проходящих автобусах и даже на спинах людей,
шествующих по тротуару, — доски с объявлениями: мыло
Пирс
, молоко
Нестле
, ментоловый карандаш для носа
Хоуп и Паркер
, эссенция Бренда,
пиво Боули. Бетони читала все подряд.
Вдруг стало больше света. Здания потеснились. Появились деревья и фонтаны,
кругом запорхали голуби, и перед ней предстал на своей колонне Нельсон.
Казалось, он парит в воздухе. Бетони заморгала. Она не верила своим глазам.
Потом оглянулась на пассажиров, сидящих рядом с ней, и решила, что они все
спят. Ей хотелось растормошить их всех.
— Да посмотрите же! Вот стоит адмирал Нельсон! Это же Трафальгарская
площадь!
Но глаза людей были открыты. Спали их души, убаюканные страшной силой
привычки. Бетони сидела и была вне себя от счастья. Она в Лондоне! Он
расстилался перед ней и перед всеми: имеющий глаза, да видит!
Покинув автобус, Бетони двинулась по волшебным местам — перед ней была
хроника прошлого и настоящего, запечатленная в камне. Здесь каждый камень,
каждая пушка на постаменте были связаны с легендами и преданиями. Люди
шествовали по камням и по страшным человеческим судьбам, которые могут стать
завтрашней историей.
Бетони шагала не останавливаясь, и даже не знала, куда направляется. Она
просто отдалась городу, и он готовил ей сюрприз за сюрпризом. Вот река, и по
ней идет баржа, направляясь под Лондонский мост. Вот монумент с вечным огнем
в память о страшном великом пожаре 1666 года. А вот и Тауэр, красивый и
великолепный. Удивительное средневековье с алыми флажками, развевавшимися,
как языки пламени на ветру.
Бетони шагала по городу, не разбирая дороги. Она бродила по узким улочкам и
маленьким дворикам. Она видела, как поджариваются сосиски на огромных
сковородах в уличном кафе. Запах супа, донесшийся из открытой двери,
внезапно напомнил ей, как она голодна. Бетони спустилась по ступенькам вниз
в зал, полный народа, и там заказала сосиски и картофельное пюре с луком.
Свой обед она запила кофе, приготовленным из зерен, которые смололи при ней
в маленькой мельнице, стоявшей прямо на стойке.
Бетони продолжила свое путешествие и вышла туда, где возвышался собор
Святого Павла, феникс, поднявшийся из пепла, акт веры города Лондона. Его
купол был выстроен в виде небес, как они воспринимаются человеческим глазом.
— Послушайте, — обратилась Бетони к продавцу газет, стоявшему
неподалеку. — Это же Святой Павел!
— Господи, Боже мой, где? — сказал он, чихая.
— Вот он, — показала Бетони. — Там, на холме.
— О, да! Он стоит тут довольно давно. Ну, по крайней мере, я его всегда
тут видел, — Он смотрел на нее неприветливым взглядом, не улыбаясь, с
совершенно серьезным лицом. — Не вздумайте его трогать, — хрипло
заметил он. — Или вам попадет от всей королевской конницы и всей
королевской рати. Да, да! И вас накажет Великая хартия вольностей!
Когда Бетони возвращалась домой, уже стемнело, и на улицах зажглись фонари.
С длинными шестами по улицам бродили фонарщики. Один из них вытаскивал из
фонаря сухую траву — видимо, воробьи свили там себе гнездо. Бетони была
очарована светом ламп. Все улицы стали прекрасными и волшебными, и вечер
предстал перед ней во всем своем очаровании. Бледные шары огня освещали все
вокруг. Огоньки плясали во влажном воздухе, пока она ехала до Стентон-Райз.
Когда Бетони спустилась к ужину, мистер Брим встретил ее со вздохом
облегчения.
— Мисс Изард! Слава Богу, вы вернулись. Мы так волновались за вас.
Бродить одной по незнакомому городу! Мы боялись, что вы можете заблудиться.
— Вы что, заблудились? — спросил ее мистер Ламб.
— Да, я немного поблуждала в маленьких проулочках возле собора Святого
Павла. Но мне хотелось посмотреть город.
— Вы потерялись, но зато узнали город получше, — согласился с ней
мистер Ламб.
— Проулочки? — спросил мистер Торзби, глядя на нее с таким
интересом, что ей стало неудобно. — Что за проулочки?
— Да, какие еще проулочки? — поддержала его Эдна.
— Ну, узкие переулки недалеко от собора. Так говорят у нас дома.
— Ну да, так говорят на диалекте, — заметил мистер Брим.
— Какое милое слово — проулок, — сказал мистер Торзби. — Оно
четко определяет эти узкие проходы.
— Как у вас все прошло с Дочерью Испанского Короля? — спросила ее
Эдна.
— Очень хорошо, она была мила со мной, — ответила ей Бетони.
Мистер Торзби, сидевший рядом с Эдной, внезапно нахмурился.
— Мне кажется, молодая мисс, вам не стоит так называть свою начальницу.
У нее есть имя.
— Но ее все называют Дочерью Испанского Короля! Даже учителя.
— Вы же не учительница, — продолжал Торзби.
— Нет, — сказала Эдна. Ей стало неудобно. — Вы правы, я не
стану больше делать этого. Клянусь вам.
Рука Эдны лежала на столе и прикасалась к его рукаву. Бетони обратила на это
внимание. Она также видела, как мистер Торзби осторожно убрал свою руку и
повернулся к мисс Уилкингс с какой-то фразой. Она также обратила внимание,
что Эдна раскраснелась и была очень оживленной весь вечер.
Бетони нравилось заниматься в своей комнате по вечерам. Она готовила уроки
на следующий день, или вела записи в дневнике, или писала письма домой. Если
она сидела у окна, то могл
...Закладка в соц.сетях
