Жанр: Любовные романы
Деньги и коварство
...у у гаража Пэтменов, и когда подняла глаза, то увидела,
что Роджер и Оливия идут к ней через газон перед фасадом дома. Оливия, как с
удовольствием отметила Джессика, была одета в дешевые бирюзовые шорты для
бега и мешковатую рубашку.
Слава богу, что Лила одолжила мне это
, — подумала Джессика,
разглаживая прекрасную одежду для тенниса и любуясь своими длинными
загорелыми ногами.
— Привет, Род, — радостно произнесла Джессика, выскакивая из
машины. — Привет, Оливия, — добавила она. — А где Брюс?
— Он уже на корте, тренируется с несколькими мячами, — объяснил
Роджер.
— Род показывал мне окрестности, — сухо сказала Оливия.
Джессика более пристально посмотрела на девушку. Был ли это плод ее
воображения, или в голосе девушки действительно слышались сердитые нотки?
— Это имение просто великолепно! — произнес новоявленный Пэтмен с
энтузиазмом. — Каждый раз, когда я думаю, что уже достаточно изучил
его, то нахожу что-нибудь, чего не замечал раньше.
— Я всегда любила это место, — сказала Джессика, оглядывая большие
лужайки с подстриженной травой, взлохмаченной ветром, огромные деревья с
тенистыми уголками под ними и внушительный фасад особняка Пэтменов.
— Пошли вниз, встретим Брюса, — предложила Оливия.
Джессика подумала, что в ее голосе слышится явное раздражение.
Брюс отрабатывал подачу на корте из красной глины у подножия холма. Так же,
как Джессика и Роджер, он был одет во все белое.
— Может быть, мне все же следовало купить ту теннисную форму? —
прошептала Оливия Джессике.
— Не глупи, — ответила Джессика, — ты хорошо выглядишь.
— Готов к битве не на жизнь, а на смерть? — спросил Брюс Роджера,
высоко подбрасывая ракетку в воздух и ловя ее той же рукой.
— Давайте сначала сыграем мальчики против девочек, — быстро
предложила Джессика. — Пошли, Оливия.
— Я думаю, из этого заявления следует, что старина Род — мой
партнер, — проговорил Брюс, поморщившись.
— Пошли, Оливия, — на бегу позвала Джессика. — Мы покажем им
класс.
— Только постарайся не делать из себя полного дурака, — весело
посоветовал Брюс Роджеру, поднимая его ракетку и осматривая сетку.
— Джессика, — сказала Оливия взволнованно. — Я не уверена,
что уже готова к игре. Может, нам сначала размяться?
— Мы же играем просто так, — напомнила ей Джессика. — Не
волнуйся, если удар будет трудный, я отобью его сама.
Оливия неуверенно подняла ракетку.
Ну, дорогая, — обрадовалась
Джессика, — а ты ведь и вправду начинающая. Да ты держишь ракетку, как
бейсбольную биту
.
Брюс подавал первым, ударив по мячу со всей силы. Оливия доблестно подняла
ракетку, но мяч пролетел примерно в метре от нее. Сначала покраснело ее
лицо, а потом, казалось, и все тело.
— Хорошая попытка, — добродушно заметила Джессика.
— Лив, постарайся стоять так, — сказал Роджер, преувеличенно
сильно согнув колени.
— Она все правильно делает, — бросилась Джессика на защиту Оливии.
Первый гейм, по мнению Джессики, прошел очень удачно. Оливия ни разу не
отбила мяча. Ее лицо стало красным и потным, и похоже, что у нее на правой
руке появился волдырь.
Каждый раз, когда Оливия мазала, Роджер выкрикивал ей какие-то советы, и
Джессика чувствовала растущее раздражение Оливии.
— Просто игнорируй их, — посоветовала Джессика, когда они приготовились ко второму гейму.
— Ты не говорила мне, что так хорошо играешь, — недовольно произнесла Оливия, хмуря брови.
— О, — Джессика изобразила смущение, — кажется, я не так уж
заржавела, как думала. Было бы здорово, если бы то же самое произошло и с
тобой, — добавила она.
— Не думаю, что это когда-нибудь случится со мной, — проворчала
Оливия.
— Я тебе помогу, — предложила Джессика. — Я буду отбивать все
тяжелые удары. Только слегка отходи, если летит трудный мяч.
— Хорошо, — согласилась Оливия, вытирая руки о шорты.
Во втором гейме Джессика бросалась за каждым мячом, отбивая их вполне
профессионально.
— Неплохо, Джес, — заявил восхищенный Брюс. — Почему ты так
не можешь? — прошипел он, глядя на Роджера.
— Я делаю, что могу, брат, — весело ответил тот.
— Мы покажем, на что способны, в следующем гейме, — заявила
Джессика с триумфом.
Оливия, по ее мнению, выглядела ужасно. От жары ее волосы спутались мелкими
прядками, а лицо стало пунцовым от напряжения.
— Сколько всего геймов мы сыграем? — с трудом выдохнула Оливия.
— Только шесть, — быстро ответила Джессика.
— Может быть, мы изменим состав команд? — предложил Роджер. —
Я бы мог дать Лив несколько советов.
Оливия казалась взбешенной:
— Давайте уж оставим все как есть.
— Теперь я понимаю, почему тетушка Мария так сходит с ума но
теннису, — произнес Роджер с довольным видом. — Это очень весело.
— Тебе, может быть, и весело, — проворчал Брюс. — А мне приходится делать всю работу.
— Не волнуйся, — сказала Джессика Оливии. — Давай действовать
так же, как и в последнем гейме. Я буду отбивать все трудные удары.
А теперь, — подумала Джессика, — самое время сменить стратегию
.
Вместо того, чтобы отбивать все мячи, как она делала это в последнем гейме,
Джессика бегала лишь за некоторыми из них. Когда Оливия была уверена, что
этот мяч не для нее, Джессика отступала, крича:
— Это твой, Лив!
От этого Оливия приходила в такое замешательство, что полностью теряла над
собой контроль. Последняя подача Брюса была такой мощной, что Оливия,
попытавшаяся взять ее, упала на твердое глиняное покрытие корта.
— Лив! — завопила Джессика, неожиданно взволнованная и полная
сострадания. — С тобой все в порядке?
Оливия медленно встала на ноги, ее лицо было мокрым от пота и слез.
— Со мной все в порядке, — произнесла она тихо. — Я лишь
слегка ободрала ладони.
— Может быть, устроим перерыв? — предложила Джессика.
Лицо Роджера стало злым.
— Ты ведь не хочешь останавливаться, не так ли, Лив? — спросил он.
Оливия пожала плечами.
— Не знаю, — произнесла бедняжка и ее нижняя губа задрожала.
— И все-таки, я думаю, нам надо прерваться, — настаивала
Джессика. — Ты была великолепна! — сказала она Оливии. —
Разве она не отлично выглядела? Я не уверена, что смогла бы играть так
хорошо, когда только начинала.
— Спасибо за терпение, — поблагодарила их Оливия. — Я думаю,
мне следует поехать домой и отдохнуть.
Роджер был подавлен.
— Ты действительно хочешь прервать игру, Лив? Мне показалось, что в
последнем гейме у тебя уже появились кое-какие успехи.
— Да, Роджер, — настаивала на своем Оливия. — Я уверена, что
действительно хочу прервать игру.
— Я отвезу тебя домой, Лив, — поспешно предложила Джессика.
Нет
смысла оставлять их вдвоем хотя бы на минуту, — подумала она. — Не
для того я столько работала, чтобы все испортилось из-за какого-то пустяка
.
— Спасибо, Джес, — поблагодарила Оливия. — Ну, спасибо за
игру, — сухо поблагодарила она Роджера. Когда она говорила это, то не
улыбалась, и Роджер не улыбался ей в ответ.
— Я не знаю, почему мальчикам так приспичило продолжать игру, —
сказала Джессика, высаживая Оливию у ее дома. — Они слишком серьезно
относятся ко всякой ерунде.
— Спасибо, Джес, — повторила Оливия, выходя из машины.
Затем она покачала головой, улыбаясь.
— Ты же не виновата в том, что мне так не везет.
Отъезжая, Джессика улыбалась.
Вина — это не то слово, — подумала
она. — Скорее, я бы назвала это успехом, и весь успех достался мне
.
8
— Лиз, могу я попросить тебя об одолжении? — тихо произнесла
Регина Морроу, налетев на Элизабет, которая остановилась, чтобы запереть
шкафчик.
Взяв учебник французского, Элизабет повернулась к девушке лицом.
— Конечно, Регина, — ответила она. — В чем дело?
Регина растерянно огляделась по сторонам.
— Ты слышала, что обо мне говорят? — спросила она.
Ее красивое лицо было несчастным и смущенным.
— Конечно, да, — честно призналась Элизабет. — Но я верю, что
все это полная чушь.
Регина грустно покачала головой.
— Я должна поговорить с тобой, — настойчиво попросила она. —
Что ты делаешь сегодня после школы?
— Ну... — Элизабет еще раз посмотрела на издерганную девушку и
решила, что ее колонка
Глаза и уши
еще раз подождет... —
Ничего, — сказала она весело. — Что ты придумала?
— Не могла бы ты поехать ко мне домой после школы? На часок или два. О,
Лиз, мне просто необходимо с кем-то поговорить!
— Конечно, я поеду, — уверила ее подруга. — Давай встретимся
на газоне после последнего урока.
— Лиззи, огромное тебе спасибо! — Регина покачала головой, и ее
длинные темные волосы рассыпались по плечам. — О боже, только в такое
время можно с уверенностью сказать, кто твой настоящий друг! —
воскликнула она и грустно улыбнулась вслед уходящей Элизабет, за которой
устремилась Лила Фаулер, чтобы разнюхать последние новости.
— О чем вы говорили? — потребовал ответа Тодд, поймав Элизабет в
коридоре и обняв ее за талию. — Я только что видел, как Регина отходила
от твоего шкафчика.
— О, Тодд, — сказала Элизабет. — Я так волнуюсь за нее. Я
думаю, что сплетники сделают все возможное, чтобы окончательно измучить ее.
Тодд сочувственно покачал головой:
— Но чем же мы можем помочь ей? Элизабет благодарно улыбнулась ему:
— Я когда-нибудь говорила тебе, что ты самый замечательный, все
понимающий парень — и это в дополнение ко всем остальным твоим положительным
качествам?
— Да, я такой, — ответил Тодд, смеясь и крепче обнимая
Элизабет. — Зови меня чудо-мальчиком.
— Я и сама точно не знаю, что мы должны делать, — задумчиво
призналась Лиз. — Только что Регина пригласила меня к себе домой после
уроков. Она сказала, что хочет поговорить.
— Я не мог и придумать лучшего разрешения проблемы, — обрадовался
Тодд.
Прозвенел первый звонок, и он вздрогнул.
— Ой, лучше я побегу. У меня контрольная по математике. Позвони мне
сегодня вечером и расскажи, что случилось, — скороговоркой попросил он,
быстро пожав подруге руку.
Элизабет улыбнулась, глядя, как он убегает по коридору.
Как же он красив
, — подумала она. Затем повернулась и пошла на урок
французского.
Она села на место за минуту до начала занятия, достала свои тетради и
постаралась сосредоточиться. Что же Регина хотела ей сказать? Может, она
хочет объяснить, что ее связывает с красивым мужчиной намного старше ее?
Элизабет покачала головой, снова уткнувшись в записи. Явно будет сложно
думать об учебе в те часы, что остались до встречи.
— Давай пройдем в мою комнату, — предложила Регина, ведя Элизабет
через широкий прохладный коридор с высоким потолком.
Лиз восхищенно оглядывалась вокруг. Семейство Морроу совсем недавно
перебралось в Ласковую Долину, купив одно из самых больших зданий на горе
рядом с особняком Пэтменов.
Странно, — думала Элизабет, следуя за Региной по красивой огромной
лестнице, ведущей на второй этаж, — насколько уютней чувствуешь себя
дома у Морроу, чем у Пэтменов.
Дом, конечно же, был большим, но солнечный свет лился через окна, кругом
было, множество растений, а теплые цвета портьер и ковров делали
внушительные комнаты менее парадными и более уютными.
Наверху открылась дверь, и Николас Морроу, восемнадцатилетний брат Регины,
вышел в холл.
— О, привет, Лиззи, — сказал он, и его лицо озарилось радостью,
когда он увидел Элизабет рядом со своей сестрой. — Мне показалось, что
я слышал, как кто-то вошел.
Элизабет улыбнулась ему в ответ.
— Привет, Ник, — тепло откликнулась она.
Николас Морроу нравился абсолютно всем. В его изумрудно-зеленых глазах
светились веселые огоньки, а вьющиеся черные волосы, яркая улыбка и отличные
физические данные уже привлекли к нему немало поклонниц из Ласковой Долины.
Когда семейство Морроу только что появилось, Джессика Уэйкфилд строила
большие планы относительно Николаса. Но, к ее большому огорчению, Николас
предпочел Элизабет, которая не осталась равнодушной к его красоте и обаянию,
и они стали встречаться. Когда Тодд узнал об этом, он чуть было не порвал со
своей подругой. Но это все было в прошлом, и ребята остались друзьями, даже
после того, как Николас понял, что Элизабет навсегда останется верна Тодду.
— Что вы собираетесь делать в доме в такой замечательный денек? —
полюбопытствовал Николас.
— Мы можем задать тебе тот же вопрос, братец, — поддразнила его
Регина.
У Николаса Морроу не было большего обожателя, чем его младшая сестра, лицо
которой засияло, как только он открыл дверь.
— Элизабет предложила помочь мне с химией, — пояснила она.
— А, хорошее дело. — Николас усмехнулся. — У меня тоже есть
кое-какая работа, — добавил он, — но дайте мне знать, если я смогу
блеснуть перед вами своими научными познаниями.
Девушки рассмеялись и продолжили свой путь в комнату Регины.
— Я не хотела беспокоить Николаса сплетнями, которые ходят про меня в
школе, — объяснила Регина, снимая жакет и вешая его на большой удобный
стул, обитый светлой тканью.
Элизабет уселась на кушетку кремового цвета напротив.
— Какая чудесная комната, Регина! — воскликнула она.
В самом центре стояла высокая светлая кровать под балдахином. Прозрачные
занавески колыхались от легкого ветерка, залетающего в два больших окна, и
вся комната выглядела мягкой и изысканной, будто внутренность цветка.
— Многое я сделала сама, — застенчиво сообщила Регина. —
Кажется, меня всегда будут интересовать цвет и дизайн. — Она покачала
головой. — По крайней мере, именно из-за этого все и началось с Лэйном
Таунсендом!
Таунсенд?
— подумала Элизабет. Фамилия звучала знакомо, но она никак не
могла припомнить, где она ее слышала.
— Что ты хочешь мне рассказать? — мягко напомнила Элизабет.
Регина села, поджав ноги, глубоко вздохнула и начала теребить руками юбку из
хлопка.
— Ну, однажды, вскоре после того, как мы приехали, я была внизу с
мамой, выбирая материю для обивки кушетки, на которой ты сейчас сидишь. У
мамы были еще дела в магазине, и я ждала ее на улице. Знаешь, Элизабет,
иногда происходят необычные вещи! — Лицо Регины слегка порозовело от
воспоминаний.
Элизабет наклонилась вперед, пристально глядя на подругу.
— Ко мне подошел какой-то мужчина и представился, — продолжала
Регина. — Он дал мне визитку, сказал, что его зовут Лэйн Таунсенд и что
он возглавляет агентство фотомоделей.
— Вот почему мне его фамилия показалась такой знакомой! —
воскликнула Элизабет. — Агентство Лэйна Таунсенда — одно из самых
известных на Западном побережье.
— Я знаю, — сказала Регина. — Именно поэтому мне все это
кажется таким странным. Это так удивительно, Лиз! — добавила
она. — Я чувствую себя полной дурой, рассказывая тебе эту историю, но
для меня очень важно твое мнение, и я просто не могу допустить, чтобы ты
поверила хоть в одну из этих ужасных сплетен.
— О, Регина, я ни секунды не верила в них!
— Ну так вот, — Регина вернулась к своей истории. — Лэйн дал
мне свою визитку и сказал, что устраивает конкурсный просмотр для работы в
его агентстве. Он хотел найти девушку, модель для журнала
Инженю
. И — если
ты можешь в это поверить — он подумал, что я могу идеально подойти для такой
работы!
— Вот здорово! — воскликнула Элизабет, с восхищением глядя на
подругу.
— Вот, собственно, и все, что произошло, — подытожила
Регина. — У меня было специальное разрешение иногда уходить из школы
раньше для участия в отборочных турах. Как хорошо, что это все наконец-то
закончилось! — заметила она. — Подозреваю, что в результате я
отстала по английскому.
— Я уверена, что Тодд даст тебе свои записи, — обнадежила ее
Элизабет. — А тебя действительно снимут для
Инженю
?
Регина покраснела снова.
— Хочешь верь, Лиз, хочешь нет, — сказала она, — но моя
фотография должна появиться на обложке следующего номера!
Элизабет с недоверием рассмеялась:
— Почему же тогда ты не сказала никому об этом?
— Не знаю, — Регина вздохнула. — Меня все это слегка смущает.
Я думала, что будет лучше, если все увидят фотографию, когда выйдет номер.
И, конечно, я даже не могла себе представить, что люди будут говорить такие
глупости о Лэйне. Дело не в том, что он недостаточно хорош, — добавила
она со смехом, — но Лиз, он счастлив в браке. Я видела его вне
агентства один раз, на прошлой неделе, когда согласилась посидеть с его
младшей дочерью Симоной. Лэйн и его жена должны были присутствовать на
званом обеде за городом, а их постоянная няня в последнюю минуту
отпросилась. — Она покачала головой, все еще улыбаясь. — Не самое
романтическое свидание, правда? — сказала она, скорчив кислую мину.
— Регина, я так рада за тебя! — с гордостью произнесла
Элизабет. — Когда же выйдет журнал?
— Я думаю, через недельку-другую, — сказала Регина.
Ее лицо снова стало серьезным, и она наклонилась вперед на стуле.
— Лиз, пожалуйста, никому ничего не рассказывай. Я знаю, это глупо, но
я всю жизнь пытаюсь доказать всем, что сама могу справиться со своими
неприятностями. Если кто-то поверил этим глупым сплетням, то и пусть. Ведь
все узнают правду очень скоро.
Элизабет пришлось согласиться на это. Ей было чертовски сложно не
рассказывать об этом Тодду и стало не по себе при мысли, что придется
соврать ему. Но она видела, насколько важно было Регине, чтобы никто не
узнал ее тайну.
— Я обещаю, — торжественно произнесла она. — Я рот закрыла на
замок, а ключик выбросила.
— Ну как дела с химией? — поинтересовался Николас, просовывая
голову в дверь, когда девушки уже собирались уходить.
— Неплохо, — ответила ему Регина, улыбаясь подруге. — Лиз —
замечательный учитель. Но если тебя это все еще интересует, — добавила
она, — то я приберегла парочку вопросов для тебя лично.
— Мои глубочайшие познания к вашим услугам! — величественно
произнес Николае.
— Не могу дождаться выхода журнала, — сказала Элизабет, когда они
прощались у входной двери. — А твоя семья знает?
Регина внезапно остановилась.
— Да, они знают, — ответила она. — Это — довольно долгая
история. Я не рассказывала маме до тех пор, пока не убедилась, что моя
фотография точно появится на обложке
Инженю
.
— Почему так?
— Ну, моя мама сама была моделью, — медленно проговорила
Регина. — Она была очень известной топ-моделью в Нью-Йорке, когда
встретила отца. Она еще какое-то время продолжала этим заниматься, но перед
моим рождением она решила совсем отказаться от этого. Она никогда мне этого
не говорила, но с самого моего рождения очень надеялась, что и я когда-
нибудь стану моделью.
— И что она сказала, когда узнала? Регина опустила глаза и покраснела.
— Она была очень счастлива, — прошептала она нежно. — Думаю,
это сильно облегчило ей жизнь. Видишь ли, она проходила медосмотр перед моим
рождением, и доктора сообщили ей, что я могу родиться глухой.
— О нет, — мягко произнесла Элизабет.
Регина улыбнулась, и ее лицо просветлело.
— И поэтому, я думаю, что работа моделью стала для нее своеобразным
символом того, чего мне никогда не достичь. Мне кажется, что я никогда не
видела ее такой довольной, как в тот день, когда я рассказала ей об обложке
с моей фотографией.
— О, Регина, я так рада за тебя! — Элизабет обняла подругу.
— Но моя мама поклялась, что оставит это в тайне, — рассмеялась
Регина. — Она дала слово никому не говорить об этом, даже ближайшим
друзьям, а ведь ей смертельно хочется. Я думаю, что всем будет легче, когда
все это будет позади.
Это уж точно
, — подумала Элизабет, выходя из дома на ослепительный
солнечный свет.
Она вспомнила о том, что еще кое-кто собирается задать ей тысячу вопросов.
— Что ты имеешь в виду, говоря мне, что не можешь рассказать о
содержании вашей беседы? — добивался Тодд ответа но телефону.
Элизабет в своей спальне развалилась на кровати с телефонной трубкой,
прижатой к уху. Джессика находилась внизу, готовила домашнее шоколадное
печенье для распродажи. Это была ее последняя затея по зарабатыванию денег.
— Я же объясняю тебе, — повторила Элизабет в сотый раз. —
Регина заставила поклясться, что я никому не скажу. Она доказала мне, что не
крутит роман с этим мужчиной, но в чем там дело, я пока не могу рассказать
тебе. Но, Тодд, это так замечательно!
— Ты уверена, что не можешь сказать мне? — спросил Тодд. —
Мне это вовсе не кажется таким уж замечательным.
— Обещаю, Тодд, ты будешь счастлив, когда узнаешь, в чем дело, —
нежно промурлыкала Элизабет. — Разве я могу нарушить клятву?
— Понятное дело нет, — согласился Тодд.
— Главное, — добавила она, — что Регина знает — мы на ее
стороне.
— М-м-м, — промычал Тодд уклончиво.
Повесив трубку, Элизабет еще с минуту лежала на кровати, прокручивая в мозгу
историю, рассказанную ей Региной. Она была рада, что Регина доверилась ей, и
огорчена, потому что не могла поделиться с Тоддом.
Я очень надеюсь, что поступила правильно, — подумала она и, взяв себя
в руки, вскочила с кровати. — Очевидно лишь одно, — решила
Лиз. — Когда выйдет Инженю
с фотографией на обложке, недоброжелатели
Регины будут сильно удивлены
.
— Что-то случилось, Оливия? — спросила Элизабет, откидываясь на
спинку стула, чтобы отдохнуть от печатания на машинке.
Девушки остались одни в редакции
Оракула
.
— У меня просто были трудные дни, — сообщила Оливия, тряхнув
головой над пачкой бумаг, которую держала в руке.
Элизабет повернулась на стуле, чтобы рассмотреть подругу. Оливия выглядела
по-настоящему усталой. Она была бледнее, чем обычно, а под глазами темнели
круги.
— Лиз, могу я спросить тебя кое о чем? — неожиданно произнесла
Оливия.
— Конечно, — ответила та. — Но мне почему-то кажется, что
сегодня я не смогу много сделать.
И все потому, что я могу думать лишь о том, что одна молодая леди
подозревается в недозволенной страсти, а хочет всего лишь попасть на обложку
журнала
, — подумала она про себя.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
