Жанр: Любовные романы
Счастливая ошибка
...сесть и даже выпить чашечку кофе. Мэгги села, но от кофе, естественно,
отказалась, поскольку не была уверена, что разговор с начальником закончится
для нее благополучно. Мало ли что он наобещал ей и доктору Голдингу! Разве
можно ему верить?
— Вы не возражаете, если я тоже сяду? — с любезной улыбкой
осведомился мистер Бриннон.
— Конечно, пожалуйста, — поспешно ответила Мэгги, сама не своя от
страха. Уж не насмехается ли начальник над ней, спрашивая разрешения сесть в
собственном кабинете?
Но мистер Бриннон был как никогда серьезен. Он посмотрел на Мэгги маленькими
поросячьими глазками, затем взял со стола бумаги, полистал их и произнес:
— Отныне вы, мисс Айви, числитесь постоянным сотрудником в штате банка.
Теперь ваша должность — секретарь второго разряда, а не клерк первого.
"Ну, слава Богу, хоть не безработная", — облегченно вздохнув, подумала
Мэгги.
— Да, с полным рабочим днем, — продолжал мистер Бриннон, — и
с зарплатой шестьсот долларов в месяц.
У Мэгги гулко ухнуло сердце.
— Постоянному сотруднику полагается больничный лист, отпуск,
медицинская страховка, включающая услуги дантиста и окулиста. Кроме того, по
истечении трех месяцев вы будете получать и бонус — проценты от вашей
зарплаты, — перечислял мистер Бриннон, глядя в лежащие на столе
бумаги. — Но чтобы решить, какая медицинская страховка вам подходит и
какую схему будущего пенсионного обеспечения выбрать, сходите в нашу
страховую компанию "Гуманитарные ресурсы". Там работают опытные юристы, они
помогут вам, мисс Айви. — Мистер Бриннон поднял голову, взглянул на
Мэгги и продолжил: — Выплата по бонусу будет отражена в вашей следующей
зарплате.
Мэгги не верила своим ушам. Неужели речь идет о ней? И все это благодаря
доктору Голдингу, за пять минут решившему все вопросы с мистером Бринноном!
Когда разговор закончился, она поблагодарила начальника и отправилась на
свое рабочее место. Села за стол, взяла калькулятор и принялась
подсчитывать... Невероятно! За короткое время у нее накопится почти пять
тысяч долларов! Сумма очень приличная, хотя, например, для того, чтобы
уехать из Окленда, недостаточная. Ладно, они с Тимом поживут и здесь, они
уже привыкли. А вот машину можно было бы приобрести... Но самое главное — у
нее теперь есть медицинская страховка, и если Тим заболеет и ей понадобится
свободный день, она спокойно сможет его взять. Без унижения и язвительных
замечаний мистера Бриннона. И не надо будет звонить и придумывать
уважительные причины...
Вскоре после разговора с начальником позвонили из компании "Гуманитарные
ресурсы" и попросили Мэгги зайти. Миловидная женщина по имени Кей встретила
ее любезно и предложила кофе или чай. Она подробно и доходчиво рассказала
Мэгги о разных видах страховки и посоветовала, какую выбрать.
— Кстати, у вас осталась неиспользованная неделя с прошлого
года, — сообщила Кей, глядя в бумаги. — И две недели оплачиваемого
отпуска вы сможете взять уже в июне текущего года...
Мэгги села за кухонный стол и покачала головой. Ей до сих пор не верилось,
что одна из ее главных проблем разрешилась так быстро, а главное, так
удачно. И все благодаря доктору Голдингу. Ведь теперь она может, например,
использовать отпуск не целиком, а отгуливать его по частям или брать один
свободный день в неделю.
Мэгги перевела взгляд за окно и улыбнулась. Раньше, когда рано утром она
смотрела в окно, у нее всегда портилось настроение. Промышленный район,
грязный, неопрятный, отовсюду торчат трубы. Но сегодня индустриальный пейзаж
не смущал Мэгги, и мысль, что надо собираться на работу, ее тоже не
угнетала. Она не боялась больше мистера Бриннона. После разговора с доктором
Голдингом он стал вежливым, предупредительным и ни разу не заикнулся о
совместном ленче. А когда они случайно сталкивались в коридоре, Бриннон
уступал Мэгги дорогу или, завидев издалека, торопился скрыться в кабинете.
Мэгги встала из-за стола и поставила кофейник на плиту. Спустя несколько
минут кухня наполнилась чудесным ароматом свежесваренного кофе, и Мэгги
снова заулыбалась. Нет, жизнь не так плоха и беспросветна, как
представлялось ей всего неделю назад, до встречи с доктором Голдингом. И с
проблемами, казавшимися неразрешимыми, она с его помощью справится. Остается
лишь одна, о которой она постеснялась рассказать: одиночество. Да, Мэгги
очень одинока... Она осознала это, когда умерли Билл и Милли. У Мэгги никого
нет: ни друзей, ни подруг. Собственно, подруга есть — Джина, но в последнее
время Мэгги все чаще стала задумываться над тем, а дружат ли они с Джиной
по-настоящему? Вряд ли. Скорее всего Джину можно назвать приятельницей.
Мэгги сняла с плиты кофейник и налила кофе в новую кружку "Фиеста", которую
приобрела на распродаже сразу после первого сеанса у доктора Голдинга. Она
купила шесть кружек: желтых, зеленых и красных — по две каждого цвета.
Теперь они висели на крючках на стене и радовали глаз. Хоть какое-то яркое
пятно в ее унылом и тусклом жилище.
Да, квартира смотрится не лучшим образом, и это обстоятельство тоже
постоянно угнетает Мэгги. Мебель — старая, потрепанная. У Мэгги вообще мало
вещей: когда она переезжала в дом Билла и Милли, все ее пожитки свободно
уместились в багажнике пикапа. А когда Милли после смерти мужа вынуждена
была продать дом, она настояла, чтобы Мэгги взяла с собой старые кровати и
шкафчик. Остальную мебель не разрешили забрать новые хозяева, купившие дом с
помощью Джины. И теперь эти кровати и шкафчик стояли в спальне. В магазине
"Армии спасения" Мэгги купила кресло, диван и мебель для кухни.
"Кухня выглядит вполне сносно, — думала Мэгги, оглядывая белые стены,
деревянный стол и несколько стульев. — Правда, стол и стулья от разных
гарнитуров... Но если их отполировать, привести в порядок, они будут неплохо
смотреться. И стены чистые".
Когда Мэгги переехала в "Эмбаркадеро-Армс", она прежде всего тщательно
вымыла выкрашенные в белый цвет стены, а вот до гостиной у нее руки не
дошли. Вернее, не было желания украсить свой быт, сделать его более уютным,
а жизнь комфортной. Да, гостиная — это ее постоянная головная боль. Старая
мебель, вытертый ковер времен семидесятых... А вот пол под ковром хороший,
прочный, дубовый. Нет, кое-что в гостиной она, конечно, сделала. Отчистила
пол от пыли и грязи, а потрепанные концы ковра обрезала ножницами.
Мэгги отпила крепкого кофе и задумалась. Почему она делает трагедию из таких
мелочей, как видавший виды ковер или старая мебель? Ведь раньше она была
совсем другой и смотрела на жизнь с оптимизмом. Мэгги жила и в худших
условиях, например, когда они с Джеффом учились, но прежде она никогда не
отчаивалась. Пылесосила старый ковер, чистила кухню и ванную комнату
лизолом, мыла полы, разводила цветы и растения, которые Джефф называл
джунглями, украшала стены гостиной своими акварелями, ездила в "Гудуилл" на
распродажи дешевой мебели... Конечно, дом их выглядел бедновато, но зато
всегда был чистым и ухоженным.
Когда и почему она, Мэгги Айви, превратилась в жалкое, забитое существо?
Казалось бы, совсем недавно она ездила через весь город на занятия в
художественную школу, посещала бесплатные концерты в парке "Золотые ворота",
покупала продукты на рынках в районе Мишен и автобусом добиралась до Норт-
Бич, где продавалась очень вкусная пицца. Почему же она так изменилась и
перестала радоваться жизни?
Вот ей, например, не нравится жить в Окленде. Промышленный район, грязный,
со множеством заводов и фабрик, со старыми домами. А между прочим,
посмотреть на такие дома — старинные, оригинальные, в викторианском стиле —
туристов специально возят на Ломбард-стрит и в район Пасифик-Хайтс! Конечно,
за состоянием тех домов внимательно следят, но и эти, в Окленде, не намного
хуже. И кстати, детский сад, куда Мэгги каждый день водит Тима, не такой уж
плохой, как ей казалось раньше.
Так что с ней случилось в последние годы? Почему она перестала радоваться
жизни и стала замечать лишь ее темные стороны? А всему виной Джефф...
— Мэгги, поедем со мной в Калифорнию? — однажды предложил Джефф,
словно речь шла о воскресной прогулке в парк.
И Мэгги с радостью тотчас же согласилась, живо представляя, какая
интересная, насыщенная приятными событиями жизнь их ждет в Калифорнии. Они с
Джеффом будут работать и учиться: он — в юридическом колледже, она — в
художественной школе, а в выходные дни совершать восхитительные прогулки по
парку "Золотые ворота", ездить с друзьями на пикники в маленькие деревушки,
Соселито и на "Причал рыбаков"...
Но действительность оказалась прозаичнее, чем казалось Мэгги в мечтах. Через
два месяца Джефф бросил работу, решив, что ему необходимо сосредоточить все
силы на учебе, и они с Мэгги стали жить на те гроши, которые она получала
как работник, занятый неполный трудовой день. Джефф и впрямь много времени
проводил в колледже со своими приятелями-студентами. Изменилось и его
отношение к Мэгги: он начал ее критиковать. Джефф называл ее нерасторопной,
занудливой, скучной, и Мэгги думала, что такая она и есть на самом деле.
Наверное, оттого, что любила Джеффа и верила каждому его слову. Он запрещал
Мэгги подходить к компьютеру, боясь, что она его сломает, не разрешал
включать телевизор, когда он сидел над учебниками. Возмущался, если Мэгги
обращалась к нему с каким-нибудь вопросом. Насмехался над ее занятиями в
художественной школе, считая желание Мэгги стать художницей глупым капризом.
То ли дело юридический колледж, дающий хорошее образование! И Мэгги бросила
художественную школу, перейдя работать на полную ставку.
День, когда Мэгги сообщила Джеффу о том, что у них будет ребенок, стал
последним в их совместной жизни. Джефф ничего не выяснял, не обсуждал — он
не любил тратить время на пустую болтовню... На следующее утро, когда Мэгги
проснулась, Джефф уже ушел в колледж, оставив на кухонном столе записку и
конверт. Мэгги схватила записку, развернула и прочитала:
"Извини, что не могу сопровождать тебя. Нужно готовиться к завтрашнему
экзамену. Оставляю деньги. Позаботься обо всем сама. Поговорим позднее".
Мэгги несколько раз перечитала скупые строчки, потом открыла конверт, в
котором лежало пять банкнот по сто долларов, уронила голову на стол и горько
зарыдала. Она и сейчас видела ту давнюю сцену так отчетливо и ясно, как
растущую за окном пальму или сверкающие на солнце осколки стекла на
тротуаре. Да, именно в тот день она стала взрослым человеком.
Заливаясь слезами, Мэгги собрала свои вещи, села на диван и стала думать,
что ей делать дальше. Ведь у нее даже нет друзей, которые помогли бы
перевезти пожитки. Как, оказывается, замкнуто они с Джеффом жили в Беркли!
Точнее, она жила, полностью посвятив себя любимому человеку.
Мэгги отыскала в газете объявления о сдаче квартир, а потом, полистав
"Желтые страницы", позвонила и заказала машину для перевозки. Через
несколько часов появился водитель, помог погрузить вещи в пикап и отвез к
новым хозяевам — Биллу и Милли. Триста долларов ушло на аренду крошечной
квартирки и оплату машины, осталось двести. Мэгги спрятала их в старую
коробку из-под сахара.
Вспомнив об этой коробке с деньгами, Мэгги улыбнулась. А ведь она и сейчас
хранит в ней те двести долларов! Почти пять лет. "На всякий случай", как она
это называет. Поддавшись внезапному порыву, Мэгги вскочила из-за стола,
достала из шкафчика жестяную банку и открыла. Две бумажки, все еще
новенькие, хрустящие. Двести долларов. Господи, какой наивной она была,
полагая, что эта небольшая сумма поможет ей, если произойдет что-либо
непредвиденное! Смешно и нелепо. Но самое удивительное, что раньше, когда
Мэгги думала о будущем, ее всегда охватывал страх. А сейчас она абсолютно
уверена в том, что справится с любыми бедами. А впрочем, ничего
удивительного: ведь благодаря доктору Голдингу Мэгги получила статус
постоянного работника банка, ей прибавили зарплату, у нее появилась
медицинская страховка... Мэгги закрыла жестяную банку, спрятала ее в шкаф и
вернулась к столу.
Каким добрым человеком оказался доктор! Как внимательно слушал ее, словно
ожидая, будто она скажет что-нибудь очень важное.
— Ты обязательно влюбишься в него, — заявила Джина, когда они
разговаривали по телефону. — Все пациентка влюбляются в своих врачей.
— Я не собираюсь ни в кого влюбляться! — возразила Мэгги.
Категоричные суждения Джины всегда вызывали у нее раздражение. Мэгги
прекрасно относится к доктору Голдингу, но это не значит, что она должна в
него влюбиться. Хотя, конечно, Джейк очень привлекательный мужчина.
Перед глазами Мэгги снова промелькнули картины их первой встречи: она
появилась в офисе в старых брюках и свитере, в туфлях со стоптанными
каблуками, с опухшими от слез глазами, с красными пятнами на лице... Как
долго она тогда изливала доктору Голдингу душу, а он внимательно слушал ее.
Он произнес во время первого сеанса лишь несколько фраз, дав ей возможность
высказаться, впервые за многие годы.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, когда Мэгги умолкла.
— Я чувствую себя как солдат, который долго стоял в карауле, а теперь
наконец его сменили, — искренне ответила она.
— Вот и замечательно. Отдыхайте, — ласково улыбнулся доктор
Голдинг.
И все-таки она не влюблена в него, что бы там Джина ни говорила!
— Пока не влюблена, но скоро влюбишься, — настаивала Джина. —
Ты заметила, какой у доктора Голдинга взгляд?
— Обычный.
— Значит, ты не обратила внимания, — продолжала она гнуть
свое. — А когда заметишь, обязательно влюбишься. У него такой пытливый,
выразительный взгляд... Кажется, он проникает в твою душу и видит тебя
насквозь. И знаешь...
Мэгги раздраженно прервала ее и сменила тему разговора. Она почему-то вдруг
вспомнила Джеффа: у него тоже был выразительный взгляд, казавшийся Мэгги
добрым и искренним...
Сегодня Мэгги снова поедет в офис доктора на третий сеанс. При мысли о
скорой встрече с ним ее сердце начинало биться. Через пять часов она вновь
увидит Голдинга! Огорчало лишь одно: психотерапевтические сеансы скоро
закончатся, и захочет ли доктор продолжить с ней общаться не как с
пациенткой, а как с хорошей знакомой, неизвестно.
Зазвонил будильник, Мэгги допила кофе, поднялась из-за стола и, поставив
пустую кружку в раковину, пошла будить Тима.
"Осталось всего пять часов до встречи! " — мысленно повторяла она, пока
принимала душ, а потом выбирала одежду. Сегодня Мэгги вопреки привычке
надевать на себя первое, что попадется под руку, примерила несколько нарядов
и остановилась на платье, которое ей шло больше всего. Скорее бы пролетели
эти пять часов...
Доктор Голдинг в джинсах и нарядной бело-голубой рубашке встретил Мэгги в
холле около распахнутой двери приемной. Из-за его спины она увидела в
кабинете двух мужчин в рабочей одежде, которые рулеткой измеряли стены и
делали на них отметки. Стол секретарши был пуст.
— У нас тут намечаются ремонтные работы, — после приветствия со
смущенной улыбкой сообщил доктор.
Мэгги молча кивнула. Настроение у нее испортилось. Значит, сеанс придется
отменить... Господи, а она так ждала его, так мечтала поговорить с доктором
Голдингом!
"Нельзя ничего загадывать заранее, — печально подумала Мэгги. —
Потом всегда ждет разочарование".
— Но в любом случае наш сеанс состоится, — продолжал доктор
Голдинг. — Ведь совсем не обязательно проводить его в кабинете, правда?
— Конечно! — встрепенулась Мэгги.
— Как вы смотрите на то, чтобы съездить куда-нибудь и выпить кофе?
К Мэгги мгновенно вернулось хорошее настроение, и она, не удержавшись,
радостно засмеялась.
— С удовольствием! — воскликнула она. — Буду очень рада.
— А почему вы так развеселились? — удивленно спросил доктор
Голдинг. — Я сказал что-нибудь смешное?
— Нет... просто так.
Голдинг распахнул перед Мэгги дверцу грузовичка, сел за руль и спросил:
— Вы когда-нибудь были в парке на Гираделли-сквер?
— Нет, — покачав головой, промолвила Мэгги. — К сожалению,
никогда.
Ее ответ доктора Голдинга очень обрадовал.
— Хотите погулять там и выпить кофе? — весело поинтересовался он.
— Хочу!
И они поехали по направлению к "Причалу рыбаков". Мэгги с неподдельным
интересом рассматривала все, что попадалось по пути: широкие чистые улицы,
многочисленные магазины с яркими нарядными витринами и даже изысканной
архитектуры здание банка, в котором она работала. И теперь, сидя рядом с
доктором Голдингом и глядя по сторонам, Мзгги чувствовала себя туристкой,
впервые приехавшей в Сан-Франциско.
Сегодня утром по дороге из Окленда в Сан-Франциско Мэгги любовалась зеленовато-
серыми водами залива, пока электричка не нырнула в туннель, и постоянно
ловила себя на мысли, что ей очень хочется нарисовать этот живописный
пейзаж.
Грузовичок свернул на Хайд-стрит, за которой начинался порт, и Мэгги стала с
удивлением и восторгом рассматривать стоящие у причала огромные корабли и
прислушиваться к монотонному жужжанию моторов паромов, доставляющих туристов
в Алкатрас.
Далее их маршрут пролегал через Норт-Пойнт — район роскошных отелей, и Мэгги
провожала восхищенным взглядом шикарные лимузины, доставляющие ко входу в
"Шератон" важных гостей. По обеим сторонам улиц росли огромные земляничные
деревья, а перед домами были разбиты небольшие, но очень красивые и
ухоженные сады, огороженные коваными ажурными решетками.
— Ну, вот мы и приехали, — улыбнувшись, произнес доктор Голдинг,
останавливая машину. — Дальше пойдем пешком.
Он помог Мэгги выйти, они перешли улицу и направились к вереницам ярких
красных вагончиков, возле которых толпились группы оживленных туристов.
— Хотите прокатиться, Мэгги? — спросил доктор Голдинг.
— Нет, спасибо, — ответила она, оглядывая длинную очередь желающих
покататься.
— Тогда пойдемте дальше.
И они зашагали по направлению к парку, разглядывая витрины художественных
салонов, магазины, рестораны из красного кирпича, уличных торговцев,
наперебой предлагающих купить сувениры, и бездомных бродяг, расположившихся
на тротуаре со своими пожитками. Уличный гитарист, у ног которого лежала
старая вытертая шляпа, заметив Мэгги, сыграл несколько аккордов и задорно
крикнул:
— Эй, красавица! Давай познакомимся. Меня зовут Джимми, а тебя как?
Брось монетку, не проходи мимо!
Мэгги смущенно опустила голову, а доктор Голдинг, задержавшись на минуту,
достал из кармана деньги и положил в шляпу гитариста. Догнав Мэгги, он взял
ее под локоть и сказал:
— А теперь нам надо подняться по лестнице, ведущей в Гираделли-сквер.
По обеим сторонам широкой трехъярусной лестницы раскинулись сады, в которых
росли папоротники, азалии, рододендроны и камелии, и Мэгги, поднимаясь по
ступеням, с замиранием сердца разглядывала это яркое, разноцветное
великолепие. Почему она никогда прежде не бывала здесь?
Наконец Мэгги и доктор Голдинг очутились в парке со множеством цветов и
растений, сверкающих в лучах полуденного солнца. Всюду стояли скамейки из
мамонтового дерева, украшенные цветами в горшках. В центре парка
располагался красивый фонтан с двумя бронзовыми русалками. На небольшой
эстраде играл духовой оркестр.
— Как здесь красиво! — воскликнула Мэгги, остановившись перед
фонтаном, и, смутившись, добавила: — Представляете, я живу в Сан-Франциско
шесть лет и ни разу за эти годы не выбралась в парк.
— Не расстраивайтесь, Мэгги, — улыбнувшись, сказал он. — Я
тоже здесь впервые. А теперь пойдемте в кафе-кондитерскую.
Взял Мэгги под локоть, он подвел ее к магазину, в глубине которого
размещался зал, пропустил вперед, и Мэгги оказалась в сказочном шоколадном
царстве. Повсюду ва полках стояли всевозможных размеров и форм изделия из
шоколада: черного, горького, молочного, ванильного, кофейного, с грецкими
орехами, с фундуком, с малиновой начинкой, с миндалем, мятой... На прилавке
у кассового аппарата стояли две большие плетеные корзины, наполненные
плитками шоколада в ярких обертках. Джейк выбрал две: одну — самую большую,
а другую — с нарисованным красным вагончиком на обертке.
— Передайте их Тиму, — с улыбкой сказал он, вручая шоколадки
Мэгги.
Она в замешательстве опустила голову. Но доктор Голдинг не заметил ее
смущения: он оглядывал зал и выбирал столик. Затем повернулся к Мэгги и
спросил:
— Как у вас со временем? Не торопитесь?
— Нет, не тороплюсь.
И Мэгги, не дожидаясь, пока они сядут за стол, начала оживленно рассказывать
доктору Голдингу о том, что она теперь числится постоянным сотрудником
банка, о медицинской страховке, оплачиваемом отпуске... Джейк с интересом
слушал и улыбался. Потом дотронулся до ее плеча и проговорил:
— Я рад, что у вас все уладилось с работой, Мэгги.
— Видели бы вы лицо мистера Бриннона, когда он пригласил меня в
кабинет! — воскликнула она. — Мне показалось, он стал меня
побаиваться! Представляете, он сказал, что я могу в любое время отлучаться,
если нужно! У меня теперь столько привилегий...
И Мэгги с Джейком дружно рассмеялись, вспоминая разговор с мистером
Бринноном. Они так увлеклись, что даже не заметили подошедшей официантки.
Наконец Мэгги и Джейк перестали смеяться, и официантка, вежливо улыбаясь,
подвела их к уютному столику около увитого плющом окна и подала меню.
Мэгги с улыбкой смотрела на красные вагончики, катающие туристов, слушала,
как звенят их колокольчики перед отправлением, и думала, что сегодняшнюю
восхитительную прогулку по парку в компании доктора Голдинга она запомнит на
всю жизнь. Каждый эпизод, каждую мелочь.
Доктор подал Мэгги меню и спросил:
— Вы голодны?
— Нет, но я бы выпила кофе.
Он заказал две чашки кофе, и когда официантка принесла их и поставила на
стол, они с Мэгги снова принялись вспоминать о мистере Бринноне и смеяться.
За разговорами незаметно пролетел час. Мэгги неожиданно для себя рассказала
доктору про Джеффа. Странно, но, делясь подробностями своей невеселой
житейской истории, Мэгги не испытывала смущения. Наверное, потому, что
Голдинг очень внимательно слушал ее и взгляд его был задумчивым.
— Да, конечно, я совершила большую ошибку, — со вздохом закончила
рассказ Мэгги, но это прозвучало неубедительно. Разве можно назвать ошибкой
Тима — ее любимого сына?
Доктор Голдинг некоторое время молчал, а потом, слегка нахмурившись,
произнес:
— Думаю, Мэгги, вы поступили правильно, оставшись в Калифорнии.
— Вам так кажется?
— Ну... — Джейк сделал паузу, и Мэгги уже приготовилась к тому,
что сейчас он начнет объяснять ее поступки с научной точки зрения,
произносить заумные слова, употреблять непонятные термины, но, к ее радости,
ничего подобного не случилось. — Мне кажется, что не вы, а этот ваш
Джефф... — доктор поморщился, — совершил большую глупость. Неужели
можно назвать ошибкой рождение Тима?
— Значит, вы считаете, что я поступила правильно? — тихо спросила
Мэгги.
— Абсолютно правильно, — кивнул доктор. — Что бы ни говорили
и ни думали по этому поводу ваши родители. Вы — замечательная мать, Мэгги,
заботитесь о своем сыне, стараетесь по мере своих сил и возможностей сделать
его счастливым. Вы молодец!
Как давно ее никто не хвалил... Не поощрял, не говорил, что она молодец и
поступает правильно. Никто не желал даже выслушать ее! Смутившись, Мэгги
опустила голову. И опять на ее глаза навернулись слезы.
— Спасибо на добром слове, — прошептала она, беря со стола
бумажную салфетку и прикладывая к глазам.
— Я высказал свое мнение, только и всего, — улыбнулся доктор
Голдинг. — Так что дальше было с Джеффом?
— Мы расстались, — откашлявшись, сказала Мэгги, — а мои
родители стали настаивать, чтобы я вернулась домой в Джорджию. Одно время я
склонялась к этой мысли... — Мэгги ненадолго замолчала, вспомнив о
Бобби Семпле. — Я и сейчас иногда думаю, что возвращение
...Закладка в соц.сетях
