Жанр: Любовные романы
Уравнение со всеми известными том 1-2.
...тельства только страдала.
Увидев Верино украшение, Галина Ивановна всплеснула руками:
- Такая красавица, а фингал поставили. Скажешь, упала?
- Упала.
- Ну и ладно, хорошо, хоть поднялась.
Луиза Ивановна и Ирина деликатно не замечали синяка. Вера посидела немного
с Юрой, поговорила о нем с Ириной,
посмотрела очередную серию мыльной оперы с Луизой Ивановной, взяла у нее
несколько книжек и целый день читала их,
лежа на диване. Вернее - держала в руках. Анна звонила несколько раз,
справлялась о ее настроении, каждый раз обещала
приехать пораньше.
Она вернулась домой после девяти вечера. Вера уже уложила Кирилла и Дашу
спать.
- И ты отправляйся на боковую, - сказала она Анне. - Юру проведала? Иди
отдыхать, ног, наверное, не чуешь от
усталости.
- Все в порядке, мы привычные. Пойдем на кухню, я хочу с тобой поговорить.
Анна обдумала дальнейшую жизнь Веры. Центральным пунктом ее плана было
Верино трудоустройство. Анна
предложила подруге возглавить отдел центра по связям с общественностью. Зарплата
шестьсот долларов плюс
представительские плюс премии. Рабочий день не нормирован. Задание номер один -
продумать план рекламной кампании
центра, узнать цены на радио и телевидении, проанализировать издания,
договориться о бартере - они нас рекламируют, мы
их бесплатно лечим. Все это можно делать не выходя из дому, пока личико не
заживет.
- Разве ты не обожглась, беря на работу подруг? - улыбнулась Вера.
- Ты - совершенно другое. Даже сравнивать нечего. Как ты могла подумать?
Да я мечтаю тебя заполучить -
внешность, языки иностранные, хорошие манеры - их ни за какие деньги не купишь,
породу не спрячешь и не сыграешь. Ты
мне нужна исключительно в корыстных целях.
- Спасибо, Нюрочка. Я догадываюсь о твоих "корыстных" целях. Ты меня очень
тронула своей заботой. Но я тоже
сегодня хорошенько подумала. Конечно, пока я с этим украшением, никуда от вас не
денусь. А потом... Потом, Анна, я хочу
уйти в монастырь.
- Куда-а? - опешила Анна.
- Не делай таких страшных глаз. Для тебя это странно, а для меня
совершенно естественно. Ты в Бога не веришь,
тебе трудно меня понять. Аня! Перестань на меня так смотреть! Это произойдет не
завтра и даже не через месяц. Анна! Я
менее всего хотела тебя напугать, очнись. Пойми! Мне там будет очень хорошо, там
мое место, там для меня благодать.
- Благодать! - гаркнула Анна, потом спохватилась и заговорила свистящим
шепотом: - Как тебе не стыдно так
быстро признать поражение! Монастырь! Монашки! Скопище дармоедов и бездельников!
Нормальные люди страдают,
борются, создают что-то. А эти! На всем готовом, только молись! Ушли от
ответственности и еще нос задирают - они
Христовы невесты. На кой черт Христу столько тупых невест?
- Анна, не богохульствуй!
- О! Видишь, о монастыре целый день мечтала, и уже ханжеством от тебя
несет, Вера! Ты цены себе не знаешь! Все
остальные перед тобой малявки! Шпингалетки! Затюкали тебя Крафты, ой затюкали,
попы голову смирением заморочили, и
ты ручки сложила.
- Помнишь, ты сама говорила о стенке? Если не можешь взобраться, то
развернись и иди в другую сторону. Я так и
поступаю. И это моя дорога.
- Знаешь, если на работе кто-то мои слова или распоряжения под себя
подстилает, то я бью наотмашь. Я говорю то,
что я говорю, - и нечего моими словами жонглировать. Вот ты сидишь, такая
благостная, успокоенная. Дурища! Так и
хочется тебя по щекам отхлестать!
- Как? И тебе тоже? - рассмеялась Вера.
- Смейся, смейся, Вера, ты ведешь себя как папуаска. И что при этом
прикажешь делать?
- Почему папуаска?
- Ты всегда была как бы не от мира сего, в облаках витала. Вот почему.
Представь себе папуаса, которого привезли в
наш мир, а у него по папуасским обычаям срок подошел уши себе наполовину
обрезать. Можешь ты это человеку, хоть и
папуасу, позволить?
- Мне льстит сравнение с папуасами, - снова улыбнулась Вера. Но, видя, что
Анна не настроена на шутливый лад,
стала серьезной. - Я хочу покоя, я всегда о нем мечтала.
- Опять, опять ты не то говоришь. Покой сладостен после бури и страстей. А
какие у тебя были бури и страсти? Вера,
ты переживаешь оргазм?
- Анна, я не люблю разговоров на эту тему.
- Я тоже не люблю. Я пять лет с мужиком рядом не лежала. Я тебя спрашиваю
как медик, и нечего вилять, - ты
знаешь, что такое оргазм? Ты его чувствовала?
- В той степени, в которой он описан в литературе, пожалуй, нет.
- Слава Богу! - Анна перекрестилась.
- Объяснись, пожалуйста. И не упоминай всуе имя Бога.
- Я глубоко убеждена, что женщина, удовлетворенная или даже просто
знающая, что она почувствует, будучи
удовлетворенной, - такая женщина никогда не отправится в тридцать лет в
монастырь. Как тебе это объяснить? Вера, для
этого нет слов. Вера, не сдавая экзамены в университет, а только увидев, какой
туда конкурс, ты идешь работать дворником.
Вера, все в жизни фигня по сравнению с этим!
- А дети?
- Дети от этого и получаются, - сказала Анна и тут же прикусила язык.
- Вот видишь, - Вера поняла, что Анна пожалела о сказанном, - для меня и
здесь стенка.
- Но в физиологическом смысле, если бы после каждого оргазма мы рожали, то
дети были бы размером с муравьев и
их была бы тьма-тьмущая.
- Оставим этот разговор.
- Нет, не оставим.
Анна встала, включила зачем-то электрочайник, подняла крышки над
кастрюлями - суп, котлеты, картофельное
пюре. Завтрак для Юры. Не забыть убрать в холодильник. Что она должна сделать?
Как переубедить Веру? Доводы
самоубийцы основательны только для него самого, а тебе они кажутся чушью на
постном масле. Но самая большая ошибка
- говорить человеку, что он страдает по пустякам.
- Вера! - Анна снова села за стол. - Ты хочешь, чтобы я для тебя что-то
сделала? Что-то очень важное, но на это я
пойду только ради тебя.
Торговаться. Если вы не знаете цену вопроса, все равно начинайте
торговаться. Этому учит бизнес. Неизвестно, что
лежит у вашего партнера на складах. Возможно, у него там пусто, но и у вас
негусто. Узнайте, что ему надо, и сделайте вид,
что это у вас есть. Сработало. Вера кивнула и улыбнулась:
- Да, хочу. Аня, я хочу, чтобы ты окрестила детей. И я, если ты не
возражаешь, буду их крестной мамой.
Крестить? Водичкой покропить? Да запросто. Но Анна нахмурилась, словно
борясь сама с собой.
- Вера, но тогда и ты выполни одну мою просьбу.
- Мы же с тобой не торгуемся?
- Конечно, нет. Просто я хочу, чтобы ты, прежде чем утвердиться в своем
решении насчет монастыря, поговорила с
одним человеком.
- Он священник, бывший священник?
- Вроде того.
- Хорошо. Теперь пойдем спать. Мне, лентяйке, все нипочем, а тебе завтра
работать.
"Я все сделала правильно, - думала Анна, засыпая. - Только бы Колесов не
подвел..."
Глава 10
Костя пришел на работу и узнал, что прием первого пациента в девять
тридцать у него отменен распоряжением
директора центра. Что она себе позволяет? Отменить прием может только он сам.
Человек ехал с другого конца города, ждал
встречи с врачом, надеялся, готовился, а ему от ворот поворот. А вот и сама Анна
Сергеевна, не замедлила явиться.
- Константин Владимирович, - ого, даже руки заломила, - доброе утро! Я
хочу обратиться к вам с личной
просьбой. Примите, пожалуйста, пациента в остром состоянии.
- Попытка суицида? - мгновенно насторожился Костя.
- Почти. Это моя очень близкая подруга. Она собралась в монастырь. Я не
могу рассказать подробностей, только она
сама, если сочтет нужным, но...
- Но, Анна Сергеевна? Смею заметить, что многие люди, в том числе и
медики, рассматривают психоаналитика как
первую помощь в банальных житейских проблемах. Ведут к нам инфантильных
недорослей, у которых по математике "три",
а хотелось бы "пять", девушек с комплексом девственности, который разрешится
самым естественным образом. Между тем
человек, который ехал сюда для встречи со мной, не только заплатил деньги, но и
реально нуждается в помощи.
- Я его сама приму. То есть не так, как вы, а просто чаем напою и скажу,
что вы заняты делом государственной
важности.
- Ваши личные проблемы и проблемы ваших личных друзей вовсе не являются
проблемами государственной
важности.
Анна разозлилась. Она просит Колесова о любезности, а он ей, директору,
откровенно хамит. Подобного не было еще
ни с одним врачом. Зазнался, докторскую недавно защитил! Не понимает, что ее
просьба - завуалированное распоряжение?
Врезать ему как следует? Приказ издать? Нет, последняя попытка.
- Константин Владимирович, если я вас правильно поняла, вы мне, в моей
личной, - это слово Анна подчеркнула,
- просьбе отказываете? Я, конечно, завалила вас просьбами. Уже второй случай.
Простое правило: не зли начальство по пустякам. Почему он завелся?
Разберись в себе, голубчик, откуда рефлексия в
отношении руководителей? Пусть ведет свою монашенку. В Самойловой, зашоренной
бизнес-леди из тех, у кого верхняя
пуговица на блузке всегда застегнута, пробилось что-то человеческое. Зачем это
давить? Самому же будет хуже.
- Анна Сергеевна, в ветеринарии существует правило: лекарство не должно
быть выше стоимости пациента. - Костя
не удержался от ехидного сравнения. - Я не могу вам дать гарантий, что ваша
личная, - он тоже подчеркнул это слово, -
подруга после беседы со мной запишется в кружок научного атеизма.
- Я от вас этого и не требую. Обеспечьте падение на спуске. Если можете,
конечно.
- К вашим услугам. - Он шутливо поклонился.
Надо же, Самойлова знает про падение на спуске. Никогда бы не подумал.
Если лыжник, который катится с горы, упадет, он уже никогда не наберет
прежней скорости. И к финишу придет с
опозданием. Под лыжником можно понимать разбег эмоций, которые приводят к
ошибочным поступкам.
Анна ввела Веру в кабинет Колесова. Открыла рот, чтобы их представить, но
не успела: они заговорили хором.
- Вера! Вера Николаевна! - он.
- Костя! Константин Владимирович! - она.
- Вы знакомы? - удивилась Анна.
Ее не замечали. Они смотрели друг на друга, как два бойца, пропавшие без
вести и неожиданно встретившиеся на
партизанской тропе. Анна тихо вышла из кабинета.
Костя никогда не совершал необдуманных, импульсивных поступков. Он
двадцать раз думал, прежде чем произнести
слово или сделать шаг. Впервые в жизни он не думал. Он шагнул, крепко обнял Веру
и сказал:
- Верочка!
Вдруг она попала в свое место. В мире было ее место! Будто она выпала из
гнезда, а потом снова оказалась под
материнским крылом. Тепло. Надежно. Уютно.
- Костя!
Он тихо, едва дотрагиваясь, целовал ее волосы. Потом взял в ладони ее
лицо, снял очки.
- Как замечательно, - проговорил он ласково.
- Что замечательно? - Вера хотела уткнуться ему в грудь, но Костя легко
удержал ее и продолжал разглядывать.
- В самом деле замечательно. С синяком ты такая человечная и доступная.
Раньше я не мог смотреть на тебя. Ты
меня ослепляла, как солнце. Теперь я тебя вижу, ты очень красивая.
- Ты смеешься надо мной, - растерялась Вера, - или советуешь подобным
образом украшать себя постоянно?
- Нет, постоянно не нужно. У тебя здесь, - он дотронулся до ее брови, -
останется шрам, и я буду по нему узнавать
тебя.
- А как я буду узнавать тебя?
- Не придется. Я не разожму руки никогда. И никогда тебя не отпущу,
Верочка! - Он крепко прижал ее к себе. -
Верочка! Я так истосковался без тебя!
- Я еще больше! Боялась думать о тебе, разговаривать мысленно с тобой. Я
сходила с ума, потому что тебя не было, а
думала - совсем от другого. Почему ты меня бросил?
- Потому что полный идиот. Ты смирись с тем, что тебе достался полный
идиот.
- Смирюсь.
- Нет, ну не совсем идиот.
- Наполовину?
- Я исправлюсь.
- Я тоже.
С пациентом Колесова Анна расправилась просто - предложила ему бесплатное
посещение стоматолога. В мире нет
людей, у которых бы не было проблем в полости рта, и тех, кто не согласился бы
решить эти проблемы бесплатно.
Что они там делают? Прошло десять, двадцать, тридцать минут, как она
оставила Веру у Колесова. Откуда они знают
друг друга? В школе вместе учились, в одном дворе жили? Нет, так друзья детства
не встречаются. Вера никогда не
говорила, что знакома с Колесовым. Похоже на романтическую историю. Ай да Вератихоня!
У всех есть романтические
истории, только у нее нет. Школьная любовь с Борей Прокопенко, Юра и неудавшийся
и ославленный любовник Распутин.
Негусто. Анна читала бумаги и не могла на них сосредоточиться.
Наконец появились. Колесов фамильярно держал Веру за руку. Она в очках,
из-за них не поймешь, что у нее на лице.
- Анна Сергеевна, позвольте взять Верино пальто?
Ага, Вера, а не Вера Николаевна.
- Конечно, вот там, в шкафу.
Он не выпускал Верину руку, словно боялся, что она убежит, и потянул ее за
собой к шкафу. Помог одеться.
- Вера, с тобой все в порядке? - спросила Анна.
- Со мной все замечательно. Я тебе потом объясню.
- Анна Сергеевна, - сказал Костя, - сегодня у меня приема не будет... и
завтра, и послезавтра. Считайте, что я...
- В отпуске, - быстро подхватила Анна. - С сегодняшнего дня вы в отпуске.
- Да, верно, в отпуске. Позвольте откланяться.
- Нет, подождите. Вера, точно ты в порядке? Сними эти дурацкие очки!
Анна облегченно вздохнула. Единственный здоровый Верин глаз излучал
счастливый восторг. Монастырь новой
послушницы не дождется. Аминь! Господи, помилуй!
- Я вызову вам свою машину, - сказала Анна. - Вера, позвони мне, если
останешься жива.
- Обязательно.
Колесов и Вера чему-то рассмеялись и ушли. У Анны начался рабочий день.
Конференция врачей, совещание с
заместителями, документы в налоговую инспекцию, посетители, звонки, проект
организации собственной неотложной
помощи, Ирина сообщила, что они на пару с Юрой, кажется, подхватили грипп, у
Луизы Ивановны не падает давление,
бригада маляров второй день не выходит на работу и пропала часть материалов для
ремонта, авария в котельной, у
заведующего педиатрическим отделением юбилей, прачечная подняла цены, крупнейшая
немецкая фармацевтическая фирма
предлагает ряд препаратов на клиническое испытание и коммерческое продвижение.
Вежливо отказать по трем
приглашениям на светские мероприятия, два принять, в туалете с утра были грязные
раковины, а на журнальных столиках в
холлах не лежала свежая пресса. Продиктовать Насте свои замечания к проекту
горздрава о снабжении льготных категорий
москвичей бесплатными лекарствами. Ужин с Игорем Самойловым и Павлом
Евгеньевичем. Подвигнуть их на аренду у
мэрии прилегающей к зданию центра территории. Хорошо бы обнести ее оградой,
разбить газоны и клумбы.
Сергей выписался из госпиталя на четвертый день после операции. Ему велели
ходить, не жалеть себя, но эти
рекомендации легко давать тем, у кого живот не вспорот и не зашит нитками,
которые еще не вытащили. Впрочем, выходить
из дому он был вынужден, чтобы не из квартиры, а из таксофона звонить в Москву.
Посольским он сказал, что Вера срочно уехала из-за тяжелого самочувствия
его матери. Выходка жены не привела его
в бешенство лишь потому, что он был слаб и обеспокоен собственным здоровьем. Но
Сергей разозлился - этот внезапный
отъезд походил на хлопанье дверями, бросание телефонной трубки и прочие поступки
дурного тона и свидетельства плохого
воспитания. Жена вела себя как плебейка. А теперь она еще и пропала. Уже неделю
мать не знает, куда подевалась Вера, и
спрашивает, не пора ли обзванивать знакомых и больницы Сергей велел подождать:
выносить сор - последнее дело.
Он позвонил Ольге, и одного жесткого разговора с ней хватило, чтобы быстро
все поставить по своим местам.
Интрижка с разбитной толстушкой не стоила тех хлопот, которыми обернулась. Его
вина заключалась лишь в том, что он не
увернулся от Ольги, когда она навалилась на него своим огнедышащим телом. Ему
нравились вульгарно-доступные
женщины, была в них пикантность, остринка. Но они годились только для коротких
связей, в лучшем варианте -
одноразовых.
Куда могла подеваться Вера? С Ольгой она не общалась, близких
родственников у нее нет. У Веры появился мужчина?
Маловероятно, практически исключается - не то воспитание, да и темперамент
слабоват. Скорее всего, она бросилась к
своей подружке Анне Самойловой. Вот тоже еще фигура. Кто бы мог подумать, что из
этой провинциальной дурочки выйдет
толк. Он чуть было не разрушил отношения с Самойловыми, Вера тайно поддерживала
с Анной связь и оказалась права.
Ныне знакомство исключительно полезное. Через Анну можно выйти на Павла
Евгеньевича и проворачивать большие дела.
Не на зарплату ведь жить. Сейчас многие дипломаты лоббируют коммерческие
проекты. У Сергея тоже есть кое-что на
примете, с пустыми руками к Павлу Евгеньевичу не сунешься. И вот вместо того,
чтобы заниматься делами, он вынужден
разыскивать жену! Она поставила его в идиотское положение! Она получит за это!
- Анна Сергеевна, вам звонит Сергей Сергеевич Крафт. - Для убедительности
Настя показала на телефон.
- Хорошо, - кивнула Анна, - я отвечу.
Наверняка разыскивает Веру. Но Анна уже неделю не получала известий от
подруги, Колесов тоже в клинике не
показывается. Если у них любовь, то они не неделю, а месяц или год могут не
выбираться из гнездышка. Много лет назад, на
Ладоге, они с Юрой, в номере с видом на озеро, вот так же... Как будто в другой
жизни это было.
- Слушаю. - Анна подняла трубку.
- Здравствуй, Анюта, это Сергей. Я звоню из Мехико.
- Да?
- Вера была у тебя? - Сергей удивился тому, что Анна не стала справляться
о его здоровье.
- Была.
- И где она сейчас?
- Вера тебе не сообщила?
- Нет, и мы с мамой очень волнуемся.
- Но если она не нашла нужным сама говорить тебе, то почему это должна
делать я?
- Анна! Что за тон? Пойми, ведь речь не о шутках идет. Мы уже морги
обзваниваем.
- Хорошо, я тебе скажу. После того как твоя матушка в кровь расквасила
Вере лицо, я свою подругу в состоянии
глубокого нервного потрясения отправила... отправила в санаторий. Его адреса я
тебе не дам, не проси.
- Как расквасила? Что ты выдумываешь!
- К сожалению, не выдумываю. Я сама оказывала первую врачебную помощь. На
Верино лицо без ужаса нельзя было
смотреть. Медицинское освидетельствование, кстати, сделано по всей форме. - Анна
без сожаления сгущала краски. - Я
вам, тебе и твоей матушке, советую оставить сейчас Веру в покое. Заявления в
милицию Вера не подала, но это не поздно
сделать.
- Не верю!
- Справься у своей родительницы. Пока! - Анна положила трубку.
Сергей тут же набрал номер домашнего телефона:
- Мама, здравствуй. Я сейчас разговаривал с Анной Самойловой...
- Здравствуй, сыночек! Ты даже не спросил, как я себя чувствую!
- Мама, правда, что ты избила Веру?
- Прямо так и избила.
- Значит, правда?
- Она довела меня до состояния аффекта. Я ничего не помню.
- Ты все прекрасно помнишь. Это очень серьезно. Она получила медицинское
освидетельствование.
- Что? Какая глупость. Я немножко уронила на нее хрустальную вазу.
- Немножко?
- Да, немножко на голову.
- Мама, я ничего подобного от тебя не ожидал! Что ты натворила!
- Сыночек! Я ужасно себя чувствую. Сердце...
- Очень хорошо. Вызови врача. Пусть подпишет телеграмму. Не отсылай ее.
Мне нужны основания для экстренного
выезда, если он потребуется. Мама, Вера в каком-то санатории, постарайся узнать
в каком. К Самойловой не обращайся.
Постарайся найти другие каналы. Надо придумать, что-то придумать - легенду для
знакомых, почему Веры нет дома. У тебя
есть идеи?
- Серж, у меня плохо с сердцем.
- Я же сказал: вызывай врача. Значит, нет идей. Хорошо, я подумаю. Завтра
позвоню. До свидания.
Анна Рудольфовна положила трубку и тяжело вздохнула. Ей действительно было
плохо, по-настоящему. Она поняла
разницу между недомоганиями, в которые верила, как актриса в свою роль, и
настоящим приступом. Сильная боль за
грудиной напрочь вышибала все мысли об эффектной позе. Да и перед кем занимать
позы, кого гонять с поручениями? Вера,
дрянь, нежится в санатории, а она здесь загибается. Неужели она ошиблась? Сергей
недоволен. Нет, не может быть. Только
слабаки признают свои ошибки. Почему, собственно, нельзя звонить Анне
Самойловой? Она бы мигом организовала
квалифицированную помощь. Сергею бы такую деловую жену. Провинциалка, конечно,
но плевать: сейчас их время -
быстрых, хватких. Значит, что-то произошло, а она не знает. Что? Они для
Самойловой столько сделали, по гроб должна
быть обязана. Верка нашкодила, наговорила - вот что произошло. Да к черту ее!
Пусть разводится, невелика потеря.
Потеря Веры, реальная возможность этой потери, вызывала уже не злость, а
страх. Сергей бродил по осиротевшей
квартире как по краю пропасти. Лучшей жены - только кретин может не понимать, -
лучшей жены не сыскать.
Почему потеря? Кто ведет речь о потере? Предчувствие. Опасность. Она не
человек действий, но совершила действие,
перешагнула через грань. Вернуть во что бы то ни стало. Без уважительной причины
сейчас в Москву не отпустят - через
две недели визит российского министра иностранных дел, все заняты по горло, а он
на больничном. Болезнь матери - не
причина, вот если бы она умерла... Фу, глупости! Чего Вере не хватает, на что
она купится? Дети. Она хочет ребенка - надо
пойти на это. Маленькие, сопливые, вечно требующие к себе внимания - противно
даже представить. Заранее ненавижу.
Альтернативы? Может, собачку?
Сколько он видел людей, съехавших умом от любви к своим песикам. Собачка -
лучше, чем ребенок. Купить ей
дорогого породистого щенка. Как же ему не повезло с аппендицитом! Не случись
приступа, было бы сейчас все гладко, попрежнему.
Сам отчасти виноват - оставил следы, письма идиотские. В следующий раз
нужно быть умнее. Не ожидал, что
будет так тоскливо без Веры, просто выть хочется. Неужели потеряю ее? Нет, не
допущу. Куплю ей щенка.
Костя иногда выходил за продуктами. Сам же и готовил, потому что повариха
из Веры была из рук вон плохая.
Холостяцкая жизнь заставила его освоить кулинарию. А у Веры никогда не было
необходимости стоять у плиты. Дома
готовила Анна Рудольфовна, а в Мехико они предпочитали рестораны и полуфабрикаты
для микроволновой печи.
Сегодня Костя вызвался приготовить рыбное филе с шампиньонами и сладким
перцем. Он стоял у плиты, спиной к
Вере, она сидела на диванчике. Костин костюм состоял из трусов, рубашки и
кухонного фартука, Верин гардероб уже десять
дней заключался только в Костиных сорочках.
- С традиционной точки зрения, - говорил Костя, - сочетание двух
характерных вкусов - грибов и сладкого перца
- недопустимо.
- Правда? - Вера достала сметку для пыли из птичьих перышек, тихонько
пощекотала его выше коленки.
- Один вкус, по идее, - Костя почесал ногу, - должен убить другой. Но
этого не происходит.
- Почему? - Вера пощекотала другую Костину конечность.
- Они настолько разнятся...
Вера не унималась, и Костя по очереди чесал то одну, то другую ногу.
- ...Что могут либо подчеркнуть вкус антагониста, либо создать
совершенно... Хулиганка! Я думал, у меня блохи!
Он быстро обернулся, поймал сметку, и не успела Вера выпустить дразнилку,
как Костя схватил ее за руку.
- Ты очень интересно рассказываешь, - говорила Вера, пока ее вытягивали с
диванчика. - Так глубоко,
содержательно. Перестань целоваться! Костя! Куда ты меня несешь? Ну Костя! Опять
все сгорит.
- Пусть горит. Я поставлю на маленький огонь.
- Я хочу есть и дослушать про перец и шампиньоны..
- Именно про них я тебе сейчас и расскажу.
Когда они наконец уселись ужинать, Вера высоко оценила экзотическое блюдо:
- Очень вкусно. Праздник гурмана.
- Ложь, - Костя погрозил ей кусочком хлеба, - первый из пороков. Рыба не
удалась. Но есть ужасно хочется. За все
в жизни надо платить. Я готов.
- К чему?
- Перейти на сыроедение.
- Я тоже сыр люблю.
- Верочка, я имел в виду, что макароны и картошку мы будем есть сырыми.
- Но сварить макароны и пожарить картошку я сумею.
- Кто тебе позволит? Использовать тебя как кухарку крайне нерационально.
- А как меня использовать рационально?
- Если я сейчас начну объяснять, то мы опять не поужинаем.
- Пошляк, - рассмеялась Вера.
- В высшей степени, - быстро согласился Костя.
- Я помою посуду, - поднялась Вера, но Костя ее остановил:
- Не женское это дело. Твое дело коня на скаку останавливать, в горящую
избу входить. И не щекотаться! Можешь
подойти сзади. Так, правильно. Руки положить мне на пояс, голову, нежно, - на
мою мужественную спину.
- Положила. Костя, а тебя не интересует, что во внешнем мире делается?
- Абсолютно.
- Костя, а вдруг там снова путч?
- Средства, помогающие избавиться от кишечных газов, называются
ветрогонные.
- Какой ты умный!
- Сам удивляюсь.
- Не задавайся! На самом деле, мне кажется, что ты здорово поглупел за
последние дни. Я тоже, но у женщин это не
очень заметно. Доктор наук, называется!
- Кто? Я доктор наук? Точно, поглупел, согласен. Хорошо, что успел
защититься. Сейчас я даже таблицы умножения
не помню. Счастливые блаженны.
Костя вытер руки.
- Меняем исходное положение, - объявил он.
Обнявшись, они пришли в спальню и забрались на кровать. Костя сел,
подложив под спину подушки, Вера
примостилась у него на груди. Эта поза называлась у них "разговорная".
- Костя, я хочу позвонить Анне.
- Зачем? - насторожился он.
- Съездить с ней в магазины, купить кое-что: белье, парфюмерию. Костя, я
не могу вечно ходить в твоих сорочках.
- Жаль. Ты похожа на рабыню, а я вдруг открыл в себе задатки
рабовладельца. Вера, но почему с Анной Сергеевной?
Почему ты хочешь лишить меня удовольствия самому одеть тебя?
- Ты любишь ходить в магазины?
- Терпеть не могу.
- Вот поэтому.
- Но я для тебя не совершил ни одной жертвы, а готов на многое. Завтра
едем справлять тебе гардероб, У тебя ведь и
шубы нет? Скоро зима.
- Строго говоря, и шуба, и все остальное есть.....
- Нет, я тебя взял бесприданницей. Ни одной тряпки оттуда нам не нужно.
Он поцеловал ее волосы. Сам не мог понять, почему так любил целовать ее
макушку. Потом вспомнил: их первая
встреча, стояли в переполненном вестибюле метро, он смотрел сверху вниз на
ровны
...Закладка в соц.сетях
