Жанр: Любовные романы
Уравнение со всеми известными том 1-2.
...иматься я квартиру, когда Колесов уезжал, - там могли
быть родители, дети и прочие посторонние.
Разговаривать с Верой нужно с глазу на глаз. Пришлось звонить. Сергей уже знал,
что днем любовничка дома нет. Трубку
сняла сама Вера.
- Здравствуй, это Сергей.
Секундное замешательство. Глубоко вздохнула - хочет взять себя в руки.
- Здравствуй!
- Верочка, я ни за что тебя не осуждаю и не виню! Я сам виноват перед
тобой несказанно!
Мягче, ласковее, обволакивай ее! Впрочем, покаянный тон давался ему без
труда. Если бы потребовалось, он бы
сейчас на животе перед ней ползал.
- Чего же ты хочешь? - спросила Вера.
- Я приехал на несколько дней. Верочка, нам все-таки нужно поговорить,
встретиться. Как-то не по-человечески
получается. Здесь твои вещи. Я тебе обещаю, что не будет никаких сцен и
выяснений отношений. Но моя жизнь тоже должна
как-то продолжаться. Я не заслуживаю снисхождения, но хотя бы разговора, не
телефонного разговора, я заслуживаю?
- Да, наверное. Мне надо бы забрать кое-какие вещи. Книги, фотографии
родителей...
- О чем ты говоришь? Конечно, все, что захочешь. Ты сможешь приехать
сегодня?
- Нет, сегодня нет. Завтра. Тебя устроит после семи вечера?
Отлично. Самый лучший вариант - ему удалось вытащить ее домой. Теперь
поговорить с матерью.
- Приедет? - ухмыльнулась Анна Рудольфовна. - Одумалась наконец.
- Нет, не одумалась. Все гораздо серьезнее. У нее есть другой мужчина, и
она в него влюблена.
- Тварь! Брось ее, сыночек, разведись. Если один раз она тебе рога
наставила, то сделает это и во второй, и в третий.
Сергей скрипнул зубами, остановился перед матерью, сидевшей в кресле, и
заговорил - зло, медленно, ввинчивая в ее
старую голову каждое слово:
- Я никогда с Верой не разойдусь! Это моя жена, и она будет только моей
женой. Запомни это! Ты во многом
виновата! Из-за тебя она ушла из дома! Ты устроила здесь мерзкое побоище! Ты
подтолкнула ее в объятия другого мужика!
Ты разрушила мою жизнь! Я тебя ненавижу!
- Сыночек, что ты говоришь? - Анна Рудольфовна затряслась от рыданий. -
Мальчик мой, я на тебя всю жизнь
положила! Дороже тебя у меня никого не было! Как ты можешь променять меня на
какую-то девку!
- Это не девка, это моя жена! И если ты не поможешь мне ее вернуть, то ты
мне тоже не нужна! Хватит истерик! -
Сергей сел в кресло. - Перестань плакать, и давай продумаем наше поведение.
Костя решительно воспротивился визиту Веры к Крафтам. Можно написать
список вещей, которые ей дороги, - они
обязаны их вернуть. Ее ноги не будет в этом доме! Вера считала Костю
исключительно добрым, мягким человеком, но он,
оказывается, мог быть жестким, непримиримым. Аргументом, который несколько
изменил его позицию, стало предложение
Веры взять с Сергея письменное согласие на развод. Костя по телефону
проконсультировался со знакомым юристом.
Подобное возможно. Но он отправится "в гости" вместе с Верой, они нанесут визит
вдвоем. Не важно, что выглядит нелепо,
плевать на двусмысленность, пусть мыльная опера - отбивался он от Вериных
доводов. В конце концов, она все-таки
уговорила его, что в качестве сопровождающего лица выступит Анна. Костя скрепя
сердце согласился.
Первое романтическое свидание за пять лет - и она не может пойти.
Позвонила Вера, потом трубку взял Костя.
Миллион извинений, пустяковая просьба, но для них ее услуга важнее Царствия
Небесного. Разве откажешь? А может быть,
это предзнаменование? Не было Сусликова - и жила себе спокойно. Правильно.
Вообще к нему не выходить. Покрутится и
уедет. На веки вечные. Так и поступлю. Но когда пришло назначенное время, ноги
понесли Анну на улицу.
Вот он стоит около обшарпанных "Жигулей". Не может сегодня Анна? Жаль. Он
даже рубашку с галстуком нацепил.
Продемонстрировал, распахнул шарф - действительно, галстук, белая рубашка с
нелепо задранными вверх уголками
воротника. А завтра у него дел до поздней ночи. Значит, послезавтра? На том же
месте в тот же час. Анна, как болванчик,
кивала.
Сергея неприятно поразило, что Вера пришла вместе с Самойловой, но он не
подал виду, помог женщинам снять
пальто.
- Ты поможешь мне накрыть стол к чаю? - попросил он Веру. - Мама очень
плоха.
Вера не собиралась чаи распивать. Внизу, в Анниной машине, дожидается
Костя. Но Сергей мягко перебил ее отказ.
- Я уже все приготовил, - сказал он шепотом. - Мама ждет. Не будем
травмировать ее.
Анна прошла в гостиную, где на большом диване в подушках лежала Анна
Рудольфовна. Сдала свекруха Верина,
видно, в самом деле больна. Анна смотрела в медицинскую книжку, которую вручила
ей "для консультации" Анна
Рудольфовна. Нестабильная стенокардия, изменения в сердце. Все это знакомо по
недугам ее собственной свекрови. Никого
сия чаша не минует. Пройдет тридцать лет, и они с Верой будут так же лежать и
задыхаться от боли за грудиной.
На кухне Сергей с Верой ставили чайный сервиз на столик с колесиками. Он
рассказывал ей мексиканские новости
так, словно ничего не произошло. Визит министра, небольшое землетрясение - у них
в квартире осыпался потолок и
рухнула люстра, несколько раз звонили из университета.
- Передай знакомым привет от меня, - сказала Вера. - Я всем напишу. Костя,
о, прости, Сергей, откуда ты узнал
номер телефона?
Он постарался ничем не выдать, как его оскорбила ее оговорка. К этому
вопросу он не подготовился. Но Вера
относилась к людям, с которыми легко играть в покер, блефовать - одно
удовольствие.
- Анна сказала, - пожал Сергей плечами. - Разве она тебе не говорила?
Тогда и ты меня не выдавай.
- Сережа, я принесла бумагу - твое согласие на развод. Ведь ты уедешь... Я
очень благодарна тебе, что ты не стал
устраивать унизительных сцен...
- О чем ты говоришь? Я для тебя готов на очень многое, - он был скорее
готов подписать бумагу, что служит на
марсианскую разведку, чем согласие на развод, - ты даже не представляешь, как я
на самом деле к тебе отношусь.
- Значит, - перебила Вера, - ты подпишешь документ?
- Безусловно. Где он? Ручки нет под рукой. - Он убрал бумагу в карман. -
Потом, в комнате. Мне кажется, ты
похудела. Верно? И стала еще красивее. - Он протянул руку и погладил жену по
щеке. Вера отшатнулась. - Хорошо, не
буду.
Анна нутром чувствовала западню. Не могли Крафты просто так стелиться и
заискивать. Но даже она не ожидала того,
что случилось, когда Вера, вслед за Сергеем, везущим столик на колесиках, вошла
в комнату.
Анна Рудольфовна вдруг слабеющей рукой откинула одеяло, сползла на пол и
стала на колени.
- Верочка, доченька! Прости меня! Я одной ногой стою в могиле, прости меня
за все.
- Мама, ну что ты! - пробормотал Сергей.
Его требование - извиниться перед Верой - мать выполнила еще лучше, чем он
ожидал. Он был доволен. Вера и
Анна растерянно застыли.
- Анна Рудольфовна. - Вера бросилась к свекрови, начала поднимать ее. - Не
надо! Конечно, все забыто, я не
держу зла. Ложитесь, пожалуйста. Вам что-нибудь нужно? Лекарства, может быть?
- Нет, мне ничего не нужно. - Анна Рудольфовна обессиленно откинулась на
подушки. - Обещай только, что до
моей смерти ты не покинешь Сергея.
Переигрывает, торопится, мысленно чертыхнулся Сергей.
Переигрывают, мысленно заключила Анна. Значит, они не хотят ее отпускать.
Желают шекспировских страстей. Фигу
вам!
- Вера, - окликнула она подругу, - ты хочешь чаю?
- Нет, спасибо. - Вера удивленно посмотрела на нее.
- Тогда иди и собери вещи, которые хотела взять.
Анна уловила взгляд, который бросил на нее Сергей. Чуть не сгорела под
этим взглядом. Она спокойно принялась
рассуждать о здоровье Анны Рудольфовны, об особенностях протекания стенокардии в
этом возрасте, о современных
методах лечения. К сожалению, у них в центре нет еще такого оборудования, но оно
поступило в Кардиологический центр
Минздрава. Аппаратура действует следующим образом, клинический эффект
достигается... Уловила движение Сергея -
хочет отправиться к Вере. Врешь, не возьмешь...
- Сережа, состояние твоей мамы, послушай, пожалуйста, это очень важно...
Костя выкурил все сигареты самойловского водителя-молчуна Саши: год назад
бросил и своих у него не было. Почему
они так долго? Что там происходит? Спросить у соседей номер квартиры и
подняться? Время не засек. Может, ему только
кажется, что долго? Когда он замерзал патрулировать у подъезда, то садился в
машину и стрелял очередную сигарету.
- Не в машине, - говорил Саша, - Анна Сергеевна не любит запаха.
Два года назад у семилетнего сына Саши обнаружили рак крови. Бегал пацан
как пацан, только синяков было всегда
много. Но у какого мальчишки их нет? Потом вроде ангина случилась, анализы крови
сдали, потом еще анализы - тяжелый
рак обнаружили. В таксопарке, где Саша работал, стали деньги собирать на лечение
за границей. Но разве столько соберешь?
Слава, напарник, привел его к Анне Сергеевне, они когда-то по соседству жили.
Заграница не потребовалась. Самойлова
устроила сына в детскую гематологическую клинику академика Румянцева. Академик -
из тех мужиков, что горы
сворачивают. Внедрил у себя мировые протоколы лечения белокровия, да еще и
улучшил их. Главное, лекарства дорогущие
- деньги на них выдрал, из казны. И вместо десяти процентов выживаемости стало
семьдесят.
Сашин сынишка в эти семьдесят попал. С тех пор у Саши было два бога - Анна
Сергеевна и академик Румянцев.
Академик ничего не просил, а когда Самойлова предложила ему личным водителем
пойти - не задумываясь согласился,
бесплатно бы на нее работал. Но оказалось - даже с выгодой для себя: новенькая
"ауди", зарплата приличная, а то, что по
личным делам его посылает - детей привезти-отвезти, продукты купить, в
химчистку, в сберкассу, так он только рад ей
услугу оказать. Такая женщина - сила! Мужа ее никто не видел. Хлебнула горя.
- Саша, я сбегаю за сигаретами? - предложил Константин Владимирович.
Сашу дразнили молчуном, потому что он без особой нужды рта не открывал. А
если открывал, то говорил только
самые необходимые слова. Он кивнул и показал на угол дома:
- Выйдут - отъеду. Вот туда. Там подсядете.
Приданое Веры уместилось в две небольшие сумки. Она не взяла любимые книги
- их много, маленькие статуэточки
- неловко оголять интерьер, украшения - те, что дарил Сергей, старые пластинки,
кассеты, компакт-диски - пусть все
остается.
В гостиной Анна Рудольфовна и Сергей с каменными лицами слушали Анну. С
появлением Веры заулыбались:
- Верочка, выпей все-таки чаю. Аня, ты тоже ничем не угостилась.
- Спасибо, - поднялась Анна. - Мы торопимся. Сережа, ты подписал бумагу?
- Да, да. Куда же я ее дел? Присядьте, я ее поищу.
Анна и Вера молча обменялись взглядами. "Он ничего не подпишет", - глазами
и отрицательно покачала. "Почему
ты так думаешь?" - Анна пожала плечами и показала на дверь - пора сматываться.
- Девочки, - подала голос Анна Рудольфовна, - что вы там переглядываетесь?
Веруня, присядь ко мне, я хочу
взять тебя за руку.
Пора пускать в ход тяжелую артиллерию, решила Анна.
- Вера, Костя там с ума сходит. Вера улыбнулась подруге.
- Извините, но нам пора, - сказала Вера. - Сергей, ты подпишешь?
- Не сейчас. - Он кивнул на мать. - Когда мы можем увидеться?
- О чем вы? - спросила Анна Рудольфовна. - Какие-то тайны, что-то от меня
скрываете? - Она схватилась за
сердце.
- Мамочка, - Сергей ласково погладил ее по руке - не волнуйся. Нам с Верой
нужно поговорить.
- Да, - согласилась Анна Рудольфовна, - еще одна секунда. Анна, как себя
чувствует Юра?
- Спасибо, без ухудшений.
- Ты настоящая преданная жена, - Анна Рудольфовна почти прослезилась, - я
восхищаюсь тобой, ты хранишь
клятву, данную перед алтарем, и жертвуешь собой ради любимого человека!
Анна мысленно чертыхнулась, расшифровав это послание Вере. Что делать в
подобной ситуации? Ведь не запретишь
мужу разговаривать с женой?
- Нам действительно уже пора, - сказала она.
- Тебя никто не задерживает, - вырвалось у Сергея.
Анна его просчет мгновенно использовала:
- Меня никто и не приглашал. Но здесь хрустальные вазы имеют обыкновение
летать и попадать людям в лица.
- Но я уже попросила прощения! - возмутилась Анна Рудольфовна. - Я была не
в себе! Мне еще раз встать на
колени?
- Давайте прекратим это, - попросила Вера. - Сергей, что ты мне хочешь
сказать? У меня нет секретов от
присутствующих. С некоторых пор я привыкла посвящать посторонних в свои личные
дела.
- Ты приобрела замечательные привычки! - Сергей едва сдерживался:
выработанная тактика рушилась на глазах, а
новая не рождалась по причине клокочущей злости. - Но в отличие от тебя я не
склонен прилюдно раздеваться. Не
соблаговолишь уделить мне десять минут?
Вместо Веры ответила Анна Рудольфовна:
- Дети! Отправляйтесь в спальню или на кухню. Будьте терпеливы друг к
другу, - напутствовала она. - Анна, ты
разумная женщина, им нужно поговорить. Ведь десять лет жизни - не шутка. Идите,
дети. И помиритесь - заклинаю вас
своим здоровьем и памятью Вериной мамы, я так ее любила.
Вера колебалась: она не хотела объяснений с Сергеем, но понимала, что они
неизбежны, боялась травмировать Анну
Рудольфовну, но не испытывала к ней прежней жалости! И больше всего переживала о
Косте, который нервничал и ждал ее.
- Я встретила человека, - заговорила Вера, - которого очень полюбила.
Извини, Сергей, я понимаю, как больно
тебе это слышать, но изменить ничего нельзя. Назад, к вам, для меня пути нет,
что бы ни случилось в дальнейшем. Я прежде
просто не знала, каким бывает настоящее чувство. Пожалуйста, не надо никаких
уговоров и увещеваний - они
бессмысленны. Наверное, мы не будем добрыми друзьями, но и врагами нам
расставаться, очевидно, не следует.
Анна Рудольфовна сдерживалась изо всех сил, а ведь многое могла бы сказать
по поводу докторишки, с которым Вера
связалась еще несколько лет назад. Анна следила за маневрами и была готова в
любой момент ринуться в бой. Сергей
досадовал на себя - настроился лебезить, унижаться, дурак, а требовалось сейчас
совсем другое. Что? Он не мог сообразить.
- Я не хочу, чтобы ты принимала поспешные решения, - сказал он. - Мама
права, нас многое связывает, и нельзя
это рушить в одночасье. Пожалуйста, Оцени мою готовность к прощению: я тебе
щенка собрался подарить.
- Какого щенка? - поразилась Вера. Мать тоже смотрела на него с
удивлением. Сергей не нашелся с ответом, в
самом деле, не говорить же о щенке как замене ребенка. Хороший ход, сделанный не
вовремя, выглядел нелепо.
Анна усмехнулась:
- Приз за бездетность?
- Заткнись! - огрызнулся Сергей.
- Сережа! - попросила Вера. - Пожалуйста, не нервничай. Извините за боль,
которую я вам доставила, но я не могу
поступить иначе.
- Ты ошибаешься, милая, если думаешь, что меня можно бросить, как старый
башмак. - Он побледнел от ярости.
- Вера, ты поступаешь не по-христиански! - Анна Рудольфовна театрально
заломила руки, но глаза ее были злы и
колючи.
- Я никуда тебя не отпущу! - заявил Сергей и стал в дверях комнаты.
Анна присвистнула: путь отступления был отрезан. Будем драться? Забавно
было бы сразиться два на два, и хрусталя у
них немало. Анна даже вздохнула от досады, что придется искать мирные пути.
Выход подсказала Анна Рудольфовна, она со
стоном откинулась на подушки и закрыла глаза. Анна подскочила с ней, взяла за
руку и сделала вид, что считает пульс!
- Сергей! Срочно вызывай "скорую", это может быть инфаркт!
- Мама, тебе в самом деле плохо? - Сын не торопился покидать свой пост.
Ответом ему был тяжкий стон.
Сергей отошел от двери, принялся накручивать диск телефона. Анна
дождалась, пока на том конце линии ему начали
задавать вопросы, быстро схватила оторопевшую Веру за руку и потащила к выходу,
сорвав по пути их пальто с вешалки.
Они выскочили за дверь. Лифт стоял на их этаже.
- Вдруг у нее в самом деле инфаркт? - спросила Вера.
- Тогда она вскоре получит квалифицированную помощь. Ну театр! -
рассмеялась Анна. - Я помню, в детстве,
когда шахтеры из нашего дома получали зарплату, по вечерам стоял стон - драки
почти в каждой квартире. Но то
пролетариат! А здесь? Старая московская интеллигенция, белая кость! Чуть до
рукопашной не дошло!
- Анна, я прекрасно умею постоять за себя.
- О, не сомневаюсь! - весело подразнила ее Анна. - Еще немного, и ты бы
тоже грохнулась на колени. Шучу. Ты
молодец. Ты говорила все правильно, но они умеют слушать только себя. Это еще не
последнее действие пьесы, помяни мое
слово. С подобными шакалами нужно играть на опережение.
На улице Костя бросился к Вере, забрал у нее сумки и попытался пошутить,
что за время их отсутствия можно было
подписать мирный договор с Японией, который уже пятьдесят лет никак не заключат.
- Послушайте, - перебила его Анна, - у меня сегодня из-за ваших разборок
сорвалось очень важное мероприятие.
Вы мои должники. Давайте отправимся в ресторан? Я приглашаю. Вера вопросительно
посмотрела на Костю - я бы с
удовольствием, но как ты решишь.
Костя согласился при условии, что приглашает он.
Глава 15
После уютной "ауди" машина Сусликова походила на жестяную банку с мотором.
И пахло в ней отвратительно. У Дим
Димыча определенно проблемы с обонянием. С заднего сиденья тянуло неприятным
запахом. Анна оглянулась.
- Вяленые лещи, - пояснил Сусликов. - Приятель сегодня из Астрахани
приехал и подарил. Слушай, а давай не в
ресторан пойдем, а купим пива и поедем ко мне?
- К тебе? - В вопрос Анна постаралась вложить максимум информации: ты
очень много о себе возомнил, если я так
быстро согласилась на свидание с тобой, это еще ничего не значит.
- Да ты не думай, - Сусликов уловил подтекст, - у меня там, правда, такой
кавардак, ты сразу поймешь, что я
гостей не ждал. Но в ресторане шум, гам, музыка, толком и не поговорить. А к
пиву можно еще креветок купить. Ты любишь
креветки?
- Люблю, - кивнула Анна. Пиво и креветки майорская зарплата выдержит.
Сусликов жил на краю московской географии. Район назывался Загорье. Гор
они не проезжали, а вот лес миновали.
- Мне здесь нравится, - говорил Дима. - Далековато, конечно. Зато в
выходные красота. Лыжня в десяти метрах от
подъезда. Я сюда переехал после развода с женой. У них с сыном двухкомнатная в
центре.
Он еще и алименты платит.
- Сколько лет твоему сыну?
- Десять. А у тебя дети есть?
- Да, дочь и сын.
- И муж?
- И муж.
- Ясно.
Что ему было ясно, осталось для Анны загадкой. Разговор не клеился. Она
спрашивала себя, зачем едет с Сусликом на
край света, жалела о том, что поддалась на авантюру. Не отбросить ли церемонии и
попросить высадить ее у ближайшей
станции метро?
- Здесь есть метро? - спросила Анна.
- От моего дома тридцать минут на автобусе. Все, приехали, выходим.
Поздно спохватилась. Ничего, посидит десять минут и уедет на такси. Если
найдет, конечно. Надо заказать по
телефону. Сразу, как войдут в квартиру.
Сусликов не только ее не ждал, в подобной квартире он никого не мог
принимать несколько лет - именно столько она
не убиралась. Правда, его дама сердца могла быть слепой от рождения. Он,
очевидно, не признавал шкафов для книг, одежды
и бумаг. Все лежало под рукой: газеты, рубашки, лыжные ботинки, книги, свитеры,
куртки, пустые коробки от зубной пасты,
туалетной воды, магнитофонные кассеты, фотоаппарат, автомобильная покрышка,
набор отверток и гаечных ключей - в
комнате не было ни одной плоскости, включая пол, которая не была бы завалена
вещами.
- Я же тебе говорил. - Дима свернул разобранную постель и хлопнул ладонью
по дивану. - Присаживайся.
- Ты, очевидно, так привык обыски производить, что и дома остановиться не
можешь.
Пробираясь к дивану, Анна задела лыжи, и они с грохотом упали на пол,
попутно зацепив стопку журналов и коробку
с какими-то инструментами.
- Не обращай внимания. - Сусликов махнул рукой и тут же одним движением
расчистил столик - смел все на пол.
- Расстели газеты, - попросил он, - а я пошел мыть стаканы и варить креветок.
Это было не любовное свидание, а посиделки двух товарищей, один из которых
случайно оказался дамой, не
интимный ужин, а форменное свинство: они устроились за столом, покрытым
газетами, из посуды - только стаканы и
эмалированная кастрюля с вареными креветками, вместо салфеток - кухонное
полотенце одно на двоих. Дима умело чистил
рыбу, отрывал от нее кусочки и протягивал Анне, шелуху от креветок, рыбные кости
и шкурку складывали на газету,
бутылки отправляли под стол. Дима снял пиджак и галстук, завернул рукава
рубашки, Анна тоже сбросила жакет и
подвернула манжеты блузки.
Димина простота и естественность в общении, аппетитная ловкость, с которой
он разделывал рыбу и обгрызал
косточки, жестикулировал с консервным ножом в руке или расставлял бутылки на
столе, чтобы наглядно показать, где
находится футбольный защитник, - его поведение, в котором не было и намека на
ухаживание, настроили Анну на
благодушный лад. Она чувствовала себя свободно и легко. Еда и пиво из Диминых
рук были удивительно вкусными. Они
говорили о политике, спорте, детях, о погоде, климате, о кино и газетных
публикациях - и быстро обнаруживали, что их
точки зрения во многом совпадают.
Замечательно провела время, думала Анна. Отдохнула, расслабилась. Я ему
совсем не нравлюсь. Тогда зачем он
притащил меня в эту тмутаракань? Живет он здесь потому что. Он мне тоже не
нравится. Конечно, у него очень приятное
располагающее лицо, отличная спортивная фигура. Мне дела нет до его фигуры. В
следующий раз он пригласит меня на
хоккей. Если следующий раз вообще будет. Неужели не будет?
- Все! - Анна откинулась от стола. - Не могу больше, лопну. Батюшки, уже
десять часов. Я пошла мыть руки.
Вернувшись в комнату, она попросила вызвать ей такси.
- Я сам тебя отвезу. - Дима закончил уборку, затолкнув все, что было на
столе и под столом, в большой пакет.
- Э нет! Ты же пиво пил.
- Ну и что? Меня гаишники не оштрафуют. Или ты за свою безопасность
опасаешься? Смотри!
Он вдруг наклонился, встал на руки и "прошагал" через комнату.
- Нормально? - сдавленным голосом проговорил он. - Успокоилась? Я
опускаюсь?
- Опускайся, - позволила Анна. - И почему я должна доверять человеку, у
которого все с ног на голову?
- Мне положено доверять по долгу моей службы.
В коридоре, когда они одевались, Анне показалось, что он несколько секунд
смотрел на нее с затаенным желанием и
восхищением. Но не предпринял попытки активных действий. И даже не подозревал,
наверное, как Анна была благодарна
ему за это.
Выпитое пиво за долгий путь из Загорья в Крылатское потребовало трех
остановок. Анна давилась от смеха -
солидная женщина, директор медицинского центра, писает в придорожных кустах под
охраной милицейского майора! А
потом охраняет его сама!
В следующий раз Сусликов пригласил ее не на хоккей, а в лыжный поход. Анна
объяснила свои отношения с лыжами.
- Жаль, - проговорил Дима в телефонную трубку. - Ну, я тебе еще позвоню.
Пока!
И она ждала. Три дня с надеждой замирала от каждого звонка. Ругала себя,
но не ждать не могла. Он позвонил в конце
рабочего дня:
- Я сейчас в районе Чистых Прудов. Не хочешь погулять?
Она хотела. Быстро свернула все дела, и Саша отвез ее к Главпочтамту.
Падал тихий снег, в переулках редко встречались прохожие. Они бродили по
вечерним улочкам, взявшись, как
школьники, за руки. В этих естественных и в то же время необыкновенно
романтических декорациях нельзя было не
целоваться. И они поцеловались. Первый раз в Кривоколенном переулке - как
подростки, неумело прижались друг к другу
холодными сжатыми губами. Второй, третий, десятый раз, отыскивая укромный
уголок. Им оказался подъезд какого-то дома.
Совсем не подростки, а взрослые люди, они задыхались от желания, но, по
молчаливому согласию, не стали удовлетворять
его под чужой лестницей.
Какую чушь порола та тетка из телевизора, которая сравнивала одинокую
женщину с большой луковицей - всеми
слезами обольешься, пока очистишь! Сусликову рыдать вовсе не пришлось. Он
одержал победу скорую и счастливую для
побежденного.
К союзу с Юрой Анна шла долго, почти год. Для того чтобы улететь в другое
измерение на Диминой постели,
понадобилось две недели. Наверное, с возрастом время убыстряется. Длинные морали
истин, к которым Анна относилась со
всей серьезностью, - "порядочная девушка должна...", "уважающая себя женщина не
позволит...", - сокращаются с годами
до перестука азбуки Морзе. Анна будто играла в игру под названием "Познай себя".
Ты думала: я сильная, честная,
сдержанная. А карты выпали: слабая, чувственная, доступная. И ей нравился этот
расклад.
Она с удивлением обнаружила, что производственные дела можно спрессовать
так, что покинешь работу в семь
вечера, и катастрофы не случится. Дима тоже по вечерам увиливал от поиска
преступников, встречал ее, и они отправлялись
в Загорье. Дома привыкли к тому, что Анна приходит поздно, и, похоже, не
замечали, что она частенько стала возвращаться
под утро. Первым, кто подал голос, указав на ее изменившийся образ жизни, стал
шофер Саша. Анна ценила его за
водительское мастерство, за безотказность, а главное - за молчаливость. Утром
сорок минут - время поездки от дома до
центра - она обдумывала предстоящий день, вечером - день завтрашний, и Саша без
крайней необходимости не нарушал
ее размышлений. Последний месяц он рано освобождался и, казалось, должен был
этому только радоваться. Но как-то утром
Саша вдруг предложил:
- Анна Сергеевна, давайте я буду забирать вас из Загорья?
- Из какого Загорья? - поразилась Анна. - Ты что, следишь за мной?
Саша словно не слышал.
- Что ты молчишь? Отвечай! - требовала Анна.
- Я вас могу забирать, когда скажете.
- Ответь мне русским языком - ты преследовал меня?
- Ну, - кивнул Саша.
- Зачем?
- Ну. - Он пожал плечами - мол, считал нужным и сопровождал.
- Просто не знаю! - Анна возмущенно всплеснула руками. - Кто тебя просил?
Что ты себе позволяешь? Я тебя в
охранники не нанимала!
Саша молча, с каменным лицом вел машину.
- Я с тобой разговариваю! Отвечай!
- Могу забирать вас, когда скажете. Все равно торчу там, - процедил Саша.
Одинаковой силы возмущение и признательность
...Закладка в соц.сетях
