Жанр: Любовные романы
Уравнение со всеми известными том 1-2.
... - непременно
хотела в тяжелую минуту быть рядом с Анной и детьми. Он решил, что искаженное
болью лицо жены - свидетельство ее
переживаний. Но когда гроб уплыл под землю в печи крематория, и Анна стала
приглашать на поминки, Вера отказалась:
- Извини, я не могу. Кажется, началось.
Косте стоило больших трудов не подхватить ее и не броситься со всех ног с
кладбища.
- Ладно, - кивнула безучастно Анна, потом чуть улыбнулась. - Все будет
хорошо, Верочка. - Она не могла сразу
сообразить, что нужно делать. - Костя... возьмите мою машину - и в клинику.
Вызовите Елизавету Витальевну.
Он поцеловала Веру и подумала о том, что несколько минут назад эти же губы
прикасались к покойнице. Жизнь
кончается и начинается.
Утром в клинике было две достопримечательности, на которые бегали смотреть
все сестрички, - жена доктора
Колесова в дородовой палате и сам Колосов, серый от волнения и бессонной ночи.
Настя донесла Анне Сергеевне, что
Константин Владимирович сломал все карандаши в своем кабинете и вообще его никто
никогда таким не видел.
- За страдания мы его теперь полюбим, - заключила Настя. - А всегда был
такой суровый, прям сверхчеловек.
Анна накануне несколько раз звонила и знала, что роды будут не скорыми.
Вере делали обезболивание и давали
снотворное. Анна поднялась в родильное отделение. Схватки у Веры уже шли с
интервалом в пятнадцать минут. Держалась
она молодцом. Тихо попросила Анну:
- Уведи Костю. Боюсь, что у него будет разрыв сердца.
У себя в кабинете Анна поставила перед Костей чашку с кофе и заставила
съесть бутерброд.
- Мне Вера рассказывала, что в повести какого-то, не помню,
латиноамериканского писателя муж не выдержал
страданий рожавшей жены и полоснул себя ножичком по горлу. Я велю все скальпели
убрать от тебя подальше.
- Жизненная история. - Костя торопливо глотал горячий кофе. - Ань, ведь
она не очень страдает? Вася Климчук -
отличный анестезиолог?
- Отличный. И Елизавета Витальевна отличный специалист, и Маша Овчаренко -
замечательная акушерка. Только
ты, оказывается, скрытый невротик и психопат. В конце концов, кто у нас
психотерапевт? Ты или я?
- Разве я? Анна, это самый тяжелый момент в моей жизни!
- Он же самый счастливый. Через два часа ты станешь отцом. Костя, давай ты
не будешь присутствовать при родах?
- Ни за что! Я все-таки врач!
- Разве ты? - вернула ему Анна вопрос. - Тогда только через инъекцию
реланиума. Пусть Маша сделает тебе
укольчик. А то начнешь в самый ответственный момент валиться в обмороки - мне
там бригаду реаниматологов держать
негде.
Костя, как и все в родовой палате, облаченный в халат, бахилы, с лицом,
закрытым маской, из-за спин акушерки и
врача не видел момента рождения сына. Только красное, искаженное невероятным
напряжением потуги лицо Веры. Что-то
мокрое, членистоногое оказалось в руках Елизаветы Петровны. Послышался шум
отсоса - из носа младенца отсасывали
слизь. Шлепок - и тонкий пронзительный крик.
- Подойдите, Константин Владимирович, - пригласила Елизавета Витальевна и
протянула ему малыша.
Костя уставился на него и испуганно затряс головой - маленькое орущее
создание было страшно взять в руки.
- Костя, ну что он? - Вера, тяжело дыша, вытягивала шею.
- Ну, смелее, - Елизавета Витальевна взяла одну Костину ладонь, подложила,
ее под головку малыша, другую -
под спинку, - шагните. - Она заставила его склониться к Вере.
- Костя, ну что он? - повторила Вера.
- Потрясающе! - К Косте вернулась речь. - Человек! Человечище! Верочка, он
на тебя похож, красивенький.
Теперь Елизавете Витальевне пришлось уже уговорами и силой отнимать у него
младенца и отгонять от роженицы.
- Дайте обработать! У нас еще второй на подходе!
За долгую профессиональную жизнь Елизавете Витальевне довелось принять
сотни детей - у цыганок и у детей
членов ЦК КПСС, у пятнадцатилетних девчонок и у пятидесятилетних, впервые
рожавших женщин. Елизавета Витальевна
никому бы не призналась, что каждый раз первый крик ребенка вызывал у нее
восторг буквально физиологический.
Елизавета Витальевна слышала о коммерсантах, которые успехи в бизнесе ставили
выше сексуального удовольствия, - и
жалела их, бедняжек. Она помнила восторги любви в молодости, но они прошли, а
этот восторг не терял своей остроты. Она
даже испытывала некоторую неловкость перед врачами других специальностей: словно
обманула коллег и выбрала себе
самое лучшее. Разве можно сравнить - прыщик залечить или человека родить?
Они принимали второго ребенка.
- А вот девочка! - объявила акушерка Маша.
- Как девочка?? - одновременно воскликнули Костя и Вера.
- Неужели недовольны? - усмехнулась Елизавета Витальевна.
- Можем обратно вложить, - подхватила Маша, - авось рассосется.
Ультразвук хорошо показывал только одного мальчика, второй ребенок лежал
спинкой. Решили, что близнецы -
мальчики. И вдруг такой сюрприз! Вера и Костя смотрели на ребенка и не могли
поверить своему счастью. И мальчик и
девочка - королевская пара!
- Верочка! Какая ты у меня умница! Как хорошо, что ты много ела!
- И это говорит врач! - рассмеялась Елизавета Витальевна, которая
постоянно журила Веру за лишние килограммы.
- Уж скорее вы, папаша, отличились.
- Костенька! - проговорила Вера охрипшим голосом. - Какой ты умница!
Она удивлялась тому, что находит силы говорить, думать - вообще
существовать. То чудовищное напряжение,
которое потребовалось, чтобы через боль вытолкнуть из себя младенцев, казалось,
должно было вывернуть всю ее наизнанку.
Вера не могла шевельнуть рукой от усталости, но в то же время не хотела, чтобы
от нее уносили детей. Однажды на даче она
увидела, как щенилась собака.
Новорожденных слепых щенят собака истово облизывала - переворачивала их с
живота на спину, умывала своим
длинным языком и подталкивала к соскам. Вере вдруг захотелось сделать нечто
подобное: если не облизывать их, то гладить,
трогать, целовать, приложить к груди. Она сейчас же встанет и пойдет за детьми,
которых уносят. Как спортсмен, который
рухнул на финише, но, услышав, что он чемпион, вскочил, ликуя от счастья.
Елизавета Витальевна отлично знала, что происходит с Верой. Через
несколько минут молодая мать снова почувствует
страшную усталость.
- Идите, голубчик! - Елизавета Витальевна решительно выпроводила Костю. -
Дальше ничего интересного для вас
не будет. А нам еще несколько шовчиков надо наложить.
В детскую Костю тоже не пустили. Под насмешливо понимающими взглядами
медперсонала он слонялся по коридору
и дождался, когда Веру на каталке повезли в палату. Она чуть приоткрыла глаза и
слабо улыбнулась ему. Костя помог
сестричке переложить жену на кровать. Родив двух малышей, Вера почти не
похудела, только ее тело стало мягче и рыхлее.
Она не спала, держала Костю за руку, но глаза у нее были закрыты - усталость,
возбуждение и лекарственные препараты,
которые ей вводили, порождали в мозгу причудливые картинки.
- Где тут наша мать-героиня? - В палату вошла Анна. - Молодчина! - Она
поцеловала Веру, которая открыла
затуманенные глаза и улыбнулась. - Подпольщики! Всех перехитрили - мальчик и
девочка! Детки отличные. Два
килограмма триста и два двести - отличный вес для двойни.
- Ты их видела? - спросила Вера. - Что они сейчас делают?
- Бегают по комнате, - рассмеялась Анна. - Спят, естественно. Педиатр их
уже смотрела. Все рефлексы в норме,
никаких отклонений. У мальчика такое выражение лица, - Анна насупила брови,
зажмурила глаза и вытянула губы
трубочкой, - недовольное, строгое. А у девочки губка вперед - капризуля будет.
Вера и Костя переглянулись - им страстно хотелось увидеть детей.
- Даже речи быть не может. - Анна угадала их мольбу. - Мы специально не
делали палат, где матери лежат с
ребенком. За тобой, Вера, самой сейчас уход нужен. А там, в детской, постоянно
врач и сестра находятся. И ты и дети
должны по меньшей мере пять часов отдыхать. Костя, ты меня понял? Пойдем, пусть
Вера поспит.
Костя наклонился к жене, прошептал ей что-то на ухо, поцеловал и снова
принялся шептать.
- Костя! - позвала Анна. - Дай ей отдохнуть.
Анна смотрела на них с завистью. Переживая из-за Веры, она сама
почувствовала природную женскую тягу -
выносить и родить ребенка. Тело, сознание вспомнили удивительное ощущение
беременности - отрешенное упоение
собственной значимостью, словно ты хранишь и вынашиваешь самые главные секреты
мира. Она даже толком не видела, как
рос Кирюша. Она не имеет права поддаваться инстинктам. У нее есть дети. Все.
Хватит.
- Все, Костя, хватит, - сказала Анна. Они вышли в коридор. Костя
уговаривал одним глазком глянуть на детей.
- Ты нахально используешь мое и собственное служебное положение! -
отрезала Анна. - В клинике только и
разговоров о том, как доктор Колесов, такой всегда сдержанный и строгий, носится
с выпученными от страха глазами.
- Ань! Ну две секунды! Только глянуть! - канючил Костя.
Его совершенно не волновало, что думают о нем окружающие. После бессонной
ночи и ужасных волнений - в какието
моменты он проклинал свое семя, которое заставило Веру так мучиться, не хотел
никаких детей, а только ее, живую и
здоровую, - после ошалелого счастья, когда он увидел их - крохотных, мокрых,
совершенно равнодушных к свету, на
который они явились, почувствовал к ним животную, звериную привязанность,
стремление охранять, беречь, зубами рвать
любую угрозу, - после всех этих переживаний его не беспокоило ничто чужое,
инородное - мнения, взгляды, сплетни,
желания или нежелания.
Это было необъяснимо, но это было! Сорок недель назад две его маленькие
клеточки с хвостиками безо всякого
Костиного конкретного задания оплодотворили две другие клетки, Верины, гораздо
большие, - сперматозоид рядом с
женской клеткой выглядит как теннисный шарик рядом с арбузом. На этом его,
Костино, дело было закончено. Но сейчас он
чувствует себя покорителем вселенной. Он никогда и ничем так не гордился, как
этими детишками, его распирает от чувств,
названия которым он даже не может подобрать, ему кажется, что он сам выносил и
родил своих детей. Мальчика и девочку!
В кроватках детской палаты лежали девять младенцев.
- Мои третий и четвертый, - сказал Костя шепотом с порога. Дальше его не
пустили.
- Четвертый и пятый! - рассмеялась дежурная сестра.
- Да? - разволновался Костя. - А бирочки на них есть? А кто девочка, а кто
мальчик?
Сестра открыла рот, чтобы пуститься в объяснения, но Анна решительно
воспротивилась и вытащила Костю за дверь.
- Теперь я понимаю, - сказала она, - почему многие мужчины напиваются
вдрызг после рождения детей. Они
просто трогаются умом. Когда родилась Дашка, Юра с друзьями попали в
вытрезвитель. Ты домой поедешь?
- Что ты! Через пять часов можно будет подняться к Вере, принесут детей,
она первый раз будет их кормить.
- Значит, вытрезвитель отменяется. Но я могу тебе налить рюмку коньяку у
себя в кабинете. Давай выпьем за Верино
здоровье и здоровье детей?
Она вышла на минуту в приемную, чтобы дать поручение Насте, а когда
вернулась, Костя спал, сидя на диване и
свесив голову на грудь. Анна подняла его ноги, положила на диван, под голову
подсунула свое пальто. Костя заливисто
всхлипнул и захрапел.
Мужики облюбовали диван в ее кабинете. Так и норовят завалиться на нем
спать.
Глава 4
Хлопоты и переживания, связанные с рождением двойняшек Колесовых, отвлекли
Анну от печали, но полностью
погасить не смогли. Дом, в котором Луиза Ивановна была самым незаметным
человеком, с ее кончиной осиротел. Всем не
хватало присутствия доброй тихой бабушки. Уже не откроешь дверь, не увидишь ее,
снимающую очки и откладывающую в
сторону книгу, не встретишь родной взгляд - с чем ты пришел, мой хороший?
- Бабушка была как подушка, в которую все любили плакать, - мудро сказала
Даша.
Кирилл, хотя ему объяснили и про ангелов, и про небо, откуда бабушка за
ним наблюдает, не мог принять своим
детским умишком эту несправедливость: если ему бабушка нужна, то почему ее нет.
Он стал ластиться к Анне, научился
звонить ей на работу и все время спрашивал: "А ты скоро придешь?"
Анна проводила вечера дома, с детьми - только так можно было сгладить их
горечь утраты. Она сама укладывала
детей спать и видела, как они успокаивались, чувствуя ее присутствие и надежную
защиту.
Сусликов не понимал, что с ней происходит. Свекровь - не родная мать, у
Анны полный дом прислуги, есть кому
детей накормить и занять. У нее и раньше были дети, но отговорок из-за них не
было.
Ничего не изменилось только в квартире, где жили Юра и Ирина. Юра не
понял, что произошло, но Ира усилила, если
только это было еще возможно, заботу о сиротке. Они стали своего рода
государством в государстве. Ира потребовала,
чтобы у них была своя кухня, и готовила сама, а не ходила за кастрюльками в
Аннину квартиру. Анна согласилась - спорить
с Ирой в последнее время стало совершенно невозможно. Она поставила только одно
условие: Юра не должен полнеть. Он и
не поправлялся - по весам. Анне в голову не могло прийти, что Ирина их
подкручивает.
Галина Ивановна после девяти дней убрала комнату Луизы Ивановны.
- Переезжай, - сказала она Анне, у которой не было своего угла в квартире.
- Покойница все переживала, что ты у
нас как бедная родственница.
Покойница. Простое русское слово. Ужасное слово, от него сырой землей
тянет.
Анна почему-то не могла занять комнату свекрови. Покойницы. Она спала
вместе с сестрой на большом диване.
Татьяна, уже не прежняя, раздавленная болезнями, а собранная, в меру веселая,
держала всю семью в эмоциональном тонусе
и не давала погружаться в пучину скорби. Она командовала в доме, и Анна
подчинялась ей с облегчением - как хорошо,
когда есть человек, способный взять на себя ответственность.
В один из вечеров, когда дочь неожиданно и без повода нагрубила Анне, а
наказанная, расплакалась и выскочила из
комнаты, хлопнув дверью так, что со стены свалилась картина, Татьяна остановила
сестру, готовую схватиться за ремень:
- Не кипятись! У нас нынче большое событие. Теперь мы не девочки, а
девушки.
- Кто? - не поняла Анна.
- Дед Пихто. У Дашки первая менструация.
- Девочка моя! - Анна прижала руки к груди и растерянно опустилась в
кресло.
У нее было такое чувство, словно дочь украли, выдали замуж за басмача или
надругались над ней.
- Ага! - рассмеялась Таня. - А ты думала, она вечно будет ребенком?
Здоровая девица, выше меня ростом. Ань!
Все в порядке, все нормально. Ты по какому вопросу плакать собралась? Я с ней
говорила. Переживает, конечно, дурочка.
Но ты тоже беседу проведи, насчет того, что в подоле не принеси, и прочая. Аня!
Посмотри на меня! Чего ты испугалась?
Вот идиотки! Одна старая, другая молодая - два сапога пара. Аня, ты переживешь
это только один раз. У Кирюши, я тебе
обещаю, месячных не будет.
Анна уложила сына и прилегла к Дарье. Дочь уткнулась в стенку: Анна
ласково гладила ее и целовала волосы.
- Ну что ты, мой зайчик, - приговаривала она, - все будет хорошо. У тебя
болит животик?
Даша резко повернулась и прижалась к ней:
- Мама! Это самая настоящая кровь!
- Конечно. - Анна обнимала ее и тихо поглаживала. - Каждая женщина
рождается с огромным запасом таких
специальных клеточек, их триста тысяч, представляешь? Эти клеточки - возможные
дети. Когда женщина подрастает,
каждый месяц созревает по одной клеточке. И пока клеточка зреет, в специальном
органе - в матке - на стенках образуется
особая выстилка. Если ребеночка нет, то выстилка отслаивается и выходит - это и
есть месячные.
- Ты хочешь сказать, - возбужденно зашептала Дарья, - что я, как тетя
Вера, могу родить ребеночков?
- Но только теоретически, - соврала Анна. - Твой организм еще только
учится быть настоящим женским
организмом.
- Все равно это очень мерзко!
- Согласна, приятного мало. Но ты привыкнешь, все женщины привыкают.
- И у тебя это тоже каждый месяц?
- Конечно.
- Жуть! Какие мы бедные!
Это прозвучало так патетично, что Анна невольно рассмеялась.
- Чего ты смеешься? Разве это справедливо, что женщины каждый месяц
мучаются, а мужчины - нет?
- У них другие трудности.
- Какие?
- Они бреются каждый день.
Они тихо вместе захихикали. Потом стали обсуждать правила гигиены в
критические дни, достоинства прокладок и
необходимость вести специальный календарик. Даша успокоилась и даже с гордостью
заявила:
- Зато у меня у самой первой в классе! Я теперь физкультуру могу
пропускать. А то Коломийцева пропускала, но она
перешла в другую школу. Теперь только у меня!
Анна попросила Татьяну съездить к Колесовым и проверить степень готовности
к приему детей. Вера на вопросы о
том, нужно ли ей что-нибудь, деликатно отвечала - все необходимое мы постепенно
купим. Предчувствие Анну не подвело.
- Ты себе не представляешь! - веселилась и негодовала Татьяна после
инспекционной проверки. - Целая
библиотека книг о том, как развивать интеллект у детей. Азбуки на магнитах,
лошади-качалки, тренажер для школьников,
плюшевые игрушки. И две пары симпатичных ползунков и распашонок... для
шестимесячных детей! Костя выгреб мне все
деньги - весьма негусто. Он еще потратился на роскошные букеты для врачей и
сестер.
- Сделаем так, - предложила Анна, - кроватки и коляски - наш с тобой
подарок. А на Костины деньги купим
пеленки и одежду младенцам.
- Колясок нужно две, две двойных для близнецов, - уточнила Таня. - Одна
сейчас, пока они лежат, другая сидячая,
ты знаешь. Кроме того, бутылочки-рожки. Знаешь, сколько они стоят? Я увидела -
упала. Две бутылочки - Васина
зарплата. Аппарат для подогрева бутылочек, пеленальный столик, памперсы,
аптечка, одеяла, простыни - у меня список из
двадцати пунктов!
- Все надо купить, - перебила ее Анна, - от нас в подарок.
- Не только от нас, - покачала головой сестра. - А манежики, набор
развивающих игрушек для младенцев,
складывающиеся стульчики, помочи, с которыми дети учатся ходить, сумка-кенгуру
для мамы и так далее, и так далее?
Между прочим, Игорь Самойлов рвется выступить добрым Дедушкой Морозом. Все траты
поделим мы, то есть ты и
Самойлов. А Костя пусть покупает на свои подарок Вере.
- Сомневаюсь, что он на это пойдет, - покачала головой Анна. - Он гордый.
- А мы хитрые. Придумаем что-нибудь.
Закупленные для двойняшек вещи не поместились в багажник и на заднем
сиденье "ауди", пришлось брать еще одну
машину. Водитель Саша под наблюдением Татьяны - как бы чего не стащили -
загружал лифт, в квартире вещи
принимали Анна и Костя.
- Надо же, сколько всего! - поразился Костя. - А говорят, инфляция,
инфляция.
- У нас еще и осталось, - сказала Анна. - Пойдем на кухню, теперь Саша уже
сам справится.
- Аня! - Костя внимательно на нее посмотрел. - Меня гложут смутные
подозрения, что здесь не обошлось без
спонсорской помощи.
- Это называется "подарки от чистого сердца". Погоди, - Анна жестом
остановила его возражения, - дай водички
попить. Сок? Отлично.
Она медленно пила, а Костя, нахмурившись, ждал объяснений.
- Вот твои деньги. - Анна положила на стол конверт. - Купи на них Вере
подарок, как собирался. Могу
посоветовать - она жемчуг любит, а ни одной штучки у нее уже нет, все Крафтам
оставила. Костя, не знаю, рассказывала ли
тебе Вера, но шесть лет назад, когда у меня родился Кирюша, а муж лежал в
больнице, мы были на грани нищеты. И Вера
каждый день ездила на другой конец города за донорским молоком для моего сына и
покупала его на свои деньги. Крафты
наверняка ей чуть голову не отгрызли за то, что она семейные деньги
растранжирила и целыми днями у меня пропадала.
Пойми, я сейчас не долги пытаюсь возвращать - разве можно сравнивать, когда
погибающего спасают или когда от
большого пирога кроху отщипывают.
- Именно пытаешься! - Костя был оскорблен купеческим размахом подарков. -
Есть такое мерзкое слово -
отдариться. В ответ на естественное человеческое участие тряхнуть мошной.
- Я так и думала, - вздохнула Анна. - Татьяне и Игорю Самойлову - это наши
общие подарки - я сразу сказала,
что ты на дыбы встанешь. Знаешь что, Костенька, иди ты к лешему! Мы все очень
любим Веру. Ей эти дети достались - в
страшном сне не привидится. Для меня ее двойняшки как родные дети. Ты можешь,
конечно, психологическую чушь
развести - мол, она моих Дашку и Кирку любит, вот и я обязанной себя чувствую.
Ну и что? Подумаешь, какой
щепетильный!
- Да, щепетильный! Тебе и в голову не приходит, что своими благодеяниями
ты можешь унизить человека.
- Человек - это ты? Извини, сейчас я менее всего о тебе думаю. Наши
подарки - наше дело, они не тебе
предназначены, а детям. С женой, кстати, посоветуйся - она по части хороших
манер любому сто очков вперед даст.
Почему он обидел Анну? Все нормальные люди, выбирая подарки, испытывают
удовольствие и невольно ждут его
продолжения - момента вручения, радости и восторга именинника. Вместо этого он
состроил кислую, оскорбленную рожу.
Почему? Потому что он еще не готов к новой жизни.
Почти до сорока лет Костя прожил спокойной, размеренной жизнью, в которой
он сам создавал порядок и задавал
ритм. И главное - отвечал только сам за себя. А теперь от него зависят три
человека - неработающая жена, двое
младенцев. В глубине души ему жаль свободы, хотя сейчас он бы на нее не
согласился. Он попросту боится, что не
справится. Ведь не справился уже с первым заданием - обеспечить детей
необходимым. И оттого, что не справился,
разозлился на друзей, которые все за него сделали. Нужно извиниться перед Анной,
поблагодарить ребят. Купить Вере
подарок. И научиться жить, не выставляя собственное "я" на передний план.
В дверь позвонили. Саша отвез Анну Сергеевну с сестрой и явился к Косте.
- Надо собрать. - Он показал на ящичек с инструментами, который держал в
руках.
- Что собрать? - не понял Костя.
- Кроватки, коляски.
- Тебя Самойлова прислала? - поинтересовался Костя.
- Сам, - обронил Саша.
Костя планировал сделать эту работу завтра с утра и опять просчитался -
даже вдвоем с Сашей, который был гораздо
мастеровитей, - они провозились почти пять часов. Распаковывая коробки, изучая
чертежи, собирая конструкции, они
перебрасывались редкими фразами. Вторая кроватка сложилась быстрее первой, но с
пеленальным столиком, который был
частью стеллажа с полочками и ящичками, и прогулочной коляской провозились
долго, потому что инструкции к ним были
на китайском языке. Закончив, немного прибрались, и все равно в комнате было не
повернуться от коробок, пакетов,
свертков. Неужели двум маленьким человечкам требуется столько вещей? Сложили все
в угол - Вера потом разберется.
Костя пригласил Сашу поужинать.
- Выпьешь рюмку коньяку? - спросил он на кухне.
- Можно, - кивнул Саша.
Он вымыл руки и чинно сидел за столом, не суетился, не предлагал Косте
помощь. Ели пельмени, Костя десятый день
питался пельменями.
- Саша, у тебя дети есть? - спросил Костя.
- Угу, два пацана. - Казалось, Саша говорит не разжимая губ.
- Ну и как ты смотришь на их воспитание?
Костя спросил ради поддержания беседы, но ответ Саши его поразил.
- Бить их надо.
- Вот как? И часто ты своих пацанов ремнем наказываешь?
- Два раза.
- Два раза на день? - уточнил Костя. - Или в месяц?
- Всего два раза.
- Интересно. Расскажи!
То ли рюмка коньяку помогла, то ли тема была близка Саше, но он
разговорился.
- Будильник пропал. Неделю все искали. Пацаны тоже искали, говорили -
может, спер кто случайно из друзей. А
потом я нашел за шкафом - разобрали на винтики и спрятали. Выдрал их. Если бы не
выдрал - снова бы врали.
- А второй случай? - допытывался Костя.
- Бабка пенсию получила, они у нее из кошелька деньги стащили. В парк
Горького ездили на каруселях кататься,
мороженое есть. Не признавались. Побил - признались. Больше не воруют, слово
дали. Себя вспомните: мальчишка - он
как волчонок. Не больно - значит, можно. Больно, страшно - запомнил на всю
жизнь.
- Да, - протянул Костя, - ты у нас прямо Макаренко. Но мои-то еще
маленькие, десять дней.
- Бить рано, - согласился Саша. - Только когда подрастут и начнут врать на
пробу. Тут их и надо приложить.
- Я тебе честно скажу, - Костя выпил еще коньяку, Саша от второй рюмки
отказался, - я их даже боюсь:
маленькие, хрупкие, и впереди еще целый хоровод проблем. Вот если бы у тебя
сейчас не было детей, тебе бы проще жить
было?
- Без них? - удивился Саша. - Конечно легче. Удавиться, но не жить. Сын
заболел - я каждый день в церковь
заезжал. Ни одной молитвы не знаю, пялился как дурак на иконы. А сказали бы -
убей, убил бы хоть папу римского.
- Да, я понимаю, - проговорил Костя.
- Не, еще не понимаете. - Саша улыбнулся чуть покровительственно. - Ну, я
пошел. Спасибо. Если что,
обращайтесь.
- Это тебе спасибо, старик, - говорил Костя, провожая водителя, - выручил.
- А то! - попрощался Саша.
Костя убрал на кухне. Заглянул в бывшую гостиную, которая с завтрашнего
дня превратится в детскую. Представил
себе, как он ставит в угол или лупит ремнем собственных детей, - и рассмеялся:
берегитесь, ребята!
Анна прилетела из Женевы и, не заезжая домой, отправилась в центр. Среди
производственных проблем затесалась и
одна личная - заведующая отделением физиотерапии сообщила, что Татьяна уже пять
дней не приходит на процедуры.
Галина Ивановна, которой Анна позвонила с работы, призналась, что Татьяна и дома
не ночует: попросила Галину Ивановну
Анне ничего не говорить, а сама сгинула. В Донецке ее тоже не было - Анна
разговаривала с Василием. Чтобы не напугать
его, сделала вид, что это рядовой звонок - как дела, самочувствие, не приедет ли
Володя на каникулы в Москву. Вася
поинтересовался здоровьем жены и робко посетовал, что она редко звонит.
Куда могла подеваться сестра? Подобные выходки совершенно не в ее
характере. Хотя бросок в семью алкоголиков -
этого от Татьяны тоже никто не ожидал. После первого курса лечения в Москве она,
кажется, одумалась - вернулась к
мужу, помирилась с сыном. Татьяну поразило, что за время ее отсутствия
пропитого, но сохранившего остатки былой удали
Сашу, вместе с его больными и порочными детьми, подхватила другая женщина.
...Закладка в соц.сетях
