Жанр: Любовные романы
Девушка с приветом
...ки) у меня было ощущение, что следом придет маникюрша и раболепно
склонится над его ногтями, полируя их бархотками. А затем он отправится играть в гольф.
Не знаю, где в заснеженной Москве Серж находит лужайки, но клюшки для гольфа я у
него видела.
В грубияне Октябрьском больше человеческой теплоты, чем в замороженно вежливом
Серже. Его хорошие манеры настолько архаичны, что отдают издевательством. Скажем,
звонит телефон. Серж поднимается и обращается ко мне:
- С вашего позволения?
- Что? - недоуменно спрашиваю я.
- С вашего позволения я отвечу по телефону?
Конечно, подмывает нахально заявить:
"А не позволяю!" - но я только молча киваю. Спрашивается: не можешь ли ты просто
извиниться и взять трубку? Подумаешь, какой фон-барон, мистер-твистер через речку
дристер. Неудивительно, что тебя жена бросила, - допек ее, наверное, средневековым
чванством.
Я разговаривала с ним холодно, как диктовало мое пролетарское происхождение (мама
- бухгалтер, тетушка - медсестра), и даже снисходительно небрежно, что легко давалось,
так как я большей частью учила и объясняла. Натянула совершенно не свойственную мне
личину высокомерной докторши и выйти из образа не могла.
Серж, безусловно, мог вызвать интерес у женщин из беличьей породы: тех, что любят
грызть орешки, и орешки не простые - у них скорлупки золотые. Я к чужому богатству
равнодушна. Чего не могу сказать о снобах, которые взирают на тебя, снимающую сапоги
(ему же уличную грязь в квартиру не хотела нести), с таким видом, словно ты юбку
задрала и чулки подтягиваешь. Тапки домашние он, кстати, мне потом купил, но
ошалелого взгляда на мои ступни никогда не забуду.
Отношение Сержа к моей персоне я легко просчитала по его фразе из редкой сцены
"попытка хождения боярина в народ".
Серж заявил:
- Я восхищаюсь, Кэти, что такая хрупкая и изящная девушка, как вы, обладает столь
мужественной профессией.
На первый взгляд, все нормально, почти комплимент. Но только на первый взгляд!
Разберем дословно. "Восхищаюсь" - точнее сказать, "поражаюсь" - слово, имеющее
как положительное, так и отрицательное значение. Почему выбираем отрицательное,
объясняю дальше. "Хрупкая, изящная" опускаем, потому что соответствует
действительности и роли не играет. Ключевая точка - "мужественная профессия". Для
большинства людей "хирург" звучит почетно и благородно.
Но Серж ассистировал мне, когда штопали Рэя. А всякий обыватель, случайно
обнаружив, что вспоротое человеческое нутро мало отличается от нутра свиньи,
например, или увидев хирургические инструменты травматолога - дрели, стамески,
ножовки, болты, отвертки и прочее, - впадает в ужас и смотрит на хирурга, работающего в
полном смысле слова по руки в крови, не иначе как на живодера и костолома. Вот и я за
неуклюжим комплиментом Сержа разгадала: "Фи, мадемуазель, не куртуазные у вас
занятия".
Я так долго рассказываю, с какими настроениями наносила свой последний
ветеринарный визит, потому что странная семейка задела меня за живое: к черному
зубатому пациенту я привязалась, а его хозяин вызывал у меня душевные парестезии. Это
термин из неврологии. Когда у вас с рукой или ногой творится неладное - то немеет, то
иголками покалывает, то мушки по ней бегают, - говорят о парестезиях.
Серж приглашал меня на чашечку чая или кофе в конце каждого посещения, а после
моего отказа не настаивал на приглашении. Все та же игра в хорошее воспитание: он в
глубине души рассчитывал на мой отказ, я вежливо подыгрывала. Но в последний визит
правилу изменила - надо было обсудить будущее Рэя.
Кухня у Сержа мало походила на привычную московскую. Она вообще не походила на
кухню, скорее - на уголок кафе с уютным столиком и стойкой бара. Достижения
современной электроники и электротехники - плиту и полку, на которой стояли чайник,
кофеварка, миксер, гриль и еще какие-то кухонные приборы - отделял стеллаж с книгами,
цветами в горшочках и коллекцией морских раковин.
- Больше моя помощь не понадобится. - Я потягивала чай из чашки тончайшего
фарфора. Заведись такая у тетушки Капы, она бы вытащила ее из серванта, разве что
принимая министра, и то только министра здравоохранения. - Сможет ли Рэй снова
ходить, бегать, я не знаю. Нужна консультация специалиста. Но есть ли таковые -
травматологи-ветеринары, тоже не знаю.
На всякий случай я подробно описала суть проведенной операции и последующее
лечение.
- Вот, возьмите листок. Сухожилия у него не пострадали. Кроме одного на задней ноге.
Зашить его во время операции я не могла.
Видите ли, - я невольно оправдывалась, - сухожилие - это как натянутая резинка.
Разрез - и она убегает. Чтобы ее заштопать, нужны специальные инструменты и
материалы, которых у меня дома, конечно, не было.
Поэтому Рэй может хромать на заднюю ногу.
Если он вообще встанет. Должна вас предупредить - может не подняться.
- Он мне дорог, даже если останется пожизненным лежачим инвалидом, - улыбнулся
Серж.
Хорошая у него улыбка, вполне человеческая, а не буржуинская. Я облегченно
вздохнула (не придется пса определять у себя дома) и безоговорочно поверила Сержу - он
любит собаку, ухаживает за ней преданно и самоотверженно. Кажется, даже взял отпуск
на время болезни Рэя.
- Катя, я вам очень признателен за все, что вы сделали для Рэя. Уверен, никто бы не
справился лучше. В Москве есть американская ветеринарная клиника. Я туда
телефонировал. Подобная операция стоила бы не менее пятнадцати тысяч рублей,
послеоперационный уход и содержание в клинике - тысячу за каждый день.
Я невольно присвистнула. Ничего себе цены! Может быть, я совершила роковую
ошибку, не выбрав профессию собачьего врача?
- Таким образом, - продолжал Серж, - я вам должен не менее тысячи долларов. Хотите
ли вы, чтобы я сейчас их отдал?
Батюшки-светы! Тысяча долларов! На эти деньги я бы не только шарфик купила, но и
дубленку, наконец, заменила.
- Нет, спасибо, - проговорил мой язык. - Не нужно денег.
- Я так и думал, - удовлетворенно откинулся на спинку стула Серж. - Вы удивительно
добрый человек.
Он так и думал! Жмот несчастный. Мог бы подольше уговаривать. Скупердяй. Нет, я не
"добрая", а дура, опилками набитая.
Отвлекли шум и сопение. Мы одновременно вскочили - и то ли вскрикнули, то ли
простонали: "Ах!"
Рэй стоял в проеме дверей. Кривой, скособоченный, сотрясаемый мелкой дрожью - но
стоял! Дошел из комнаты!
- Умница! Зайчик! - всплеснула я руками. Села на стул, похлопала себя по коленкам. -
Иди сюда! Иди ко мне, мальчик!
Он поплелся, хромая на все четыре лапы.
Рэюшка положил морду мне на колени и благодарно лизнул руку, которой я стала его
гладить. Леший с ними, с деньгами, за них подобную благодарность не купишь.
Физически работа моя в новой клинике была необременительной - присутствовала на
операциях, наблюдала за прооперированными, мне поручили палату из пятерых больных.
Но именно физически я и уставала - от новой обстановки и новых лиц, от своего
профессионального невежества и плохой ориентации на местности: постоянно
приходилось спрашивать, а где это, а где то. Октябрьский меня как будто не замечал - не
обращался ко мне с просьбами или распоряжениями, не шутил, не спрашивал ни о чем. Но
я чувствовала его затаенную настороженность. Он словно выжидал, что инородное
вредное тело, то бишь я, проявит наконец свою подлую натуру, и его можно будет
вышвырнуть вон. Для остальных сотрудников в отделении Октябрьский был что отец
родной. Несмотря на его хамоватую грубость, двусмысленные шутки и развязные манеры,
Октябрьского любили и врачи, и медсестры, и санитарки. А больные полагали, что, на их
счастье, он спустился с небес.
Коллектив в отделении подобрался молодой, большинство врачей - мои ровесники,
активные, веселые и азартные в работе. Все они мне очень нравились. Нравилось и то, что
здесь не сплетничали часами в ординаторской, не строили козней, не пытались меня
вовлечь в какую-нибудь оппозиционную группку, а к моей профессиональной
никчемности относились терпеливо и по-товарищески. Меня учили все, кроме
Октябрьского. Правда, он регулярно ставил меня вторым ассистентом и приговаривал
что-нибудь вроде того, что инструменты всяким бестолочам в руки не давайте, объясните,
где у человека печенка находится. Вечерами я штудировала книги по эндоскопии;
засыпая, мысленно проделывала операции, повторяя движения рук хирургов, которые
наблюдала днем. Даже опытному хирургу трудно осваивать эндоскопические методы, у
многих вовсе не получается. Одно дело - видеть операционное поле - органы живьем и в
натуральную величину, и совсем другое - контролировать свои действия, движения
инструментов по серым картинкам на мониторе.
Поэтому Октябрьский предпочитал учить зеленую молодежь и тщательно отбирал
людей в свое отделение. А я не была ни зеленой, ни зрелой - так, не пойми что. Я сама не
знала, выйдет ли из меня толк. Единственное, в чем была уверена, - это в собственном
желании освоить профессию.
По вечерам мы перезванивались с Сержем - вернее, звонил он. Разговор шел по схеме:
- Здравствуйте, Катя. Это Серж. Как вы и просили, я звоню, чтобы рассказать о
самочувствии Рэя.
Строго говоря, я просила позвонить, если с собакой что-нибудь случится и я смогу
помочь.
- Здравствуйте. Как он?
- Хорошо. Сегодня мы первый раз выходили на улицу. По-прежнему хромает, но уже
меньше. Надо ли чем-то обрабатывать его рубец?
- Он его лижет?
- Да.
- Тогда не нужно, Рэй все равно слижет все мази.
- Спасибо. До свидания.
- До свидания.
И так каждый вечер. Впрочем, я даже рада была этим звонкам, потому что
самочувствие мохнатого пациента меня живо интересовало.
Выспаться утром в воскресенье не удалось. Настойчивый звонок в дверь заставил
натянуть халат и пойти открывать.
На пороге стоял здоровенный парень в синей куртке с желтой вставкой, на которой поанглийски
было написано "Philips".
- Холодильник ждете? - спросил он.
- Нет, - ответила я, зевая, - вы ошиблись.
- Ореховая, дом шестьдесят три, - он заглянул в бумаги, - квартира восемьдесят пять?
- Да.
- Носова Юлия Александровна?
- Это я.
- И чего мне голову морочите? Вы вчера купили холодильник, мы его привезли.
- Ничего я не покупала.
Мне очень хотелось в туалет. Я стала закрывать дверь, но парень нахально задержал ее
ногой.
- Так не пойдет. Отказываетесь от холодильника? Во дает! Такого еще не видел.
- Отказываюсь. Уберите ногу. Разбирайтесь со своим магазином сами.
- Вы точно не покупали холодильника?
- Покупали, все в порядке, - раздался из-за спины парня голос Сержа. - Все в порядке,
транспортируйте холодильник. - Серж отстранил грузчика и обратился ко мне:
- Извините, я немного опоздал.
У меня едва не вырвалось: "А я вас и не ждала", но вместо этого спросила:
- Что еще за холодильник?
Серж не успел ответить, потому что вмешался возмущенный грузчик:
- Мужик, так не поступают, ты меня чуть до инфаркта не довел. Ты знаешь, сколько
этот агрегат стоит? За нервную нагрузку придется раскошелиться.
Хотя невысокий Серж смотрел на здоровенного парня снизу вверх, под его взглядом
грузчик съежился и как будто стал меньше ростом.
- Я сказал: транспортируйте холодильник. Что-то неясно?
- Все в норме, шеф. Сейчас доставим.
Мы с Сержем вошли в квартиру. Он снова предупредил мои вопросы:
- Кэти, доброе утро. Еще раз прошу прощения за опоздание. Я все объясню. У вас есть
время переодеться.
Я сама знала, что мне надо было делать, и шмыгнула в туалет.
Когда грузчики, теперь их было двое, внесли громадную коробку, я уже переоделась в
джинсы и свитер. Они стали обдирать картон и пенопласт с холодильника.
О! Это был красавец! Высокий, узкий, блестящий, цвета "металлик", со стильными
ручками и кнопочками. Между морозильной камерой и собственно холодильником
располагалась какая-то стеклянная дверца, сбоку от которой были нарисованы цифирьки
и значки.
- Что это? - ткнула я в дверцу рукой.
Хотя сначала, конечно, стоило бы поинтересоваться, как чудо техники оказалось в
моем доме.
- Микроволновая печь, - ответил Серж. - По-моему, очень удобное решение. У вас
много времени займет освободить старый холодильник?
Мой старичок, словно реагируя на появление пришельца, ответил возмущенным
реактивным гулом и автоматной очередью.
- Во тарахтелка! - сказал один из грузчиков. - Он продуктами не стреляет?
- Забирайте упаковку, - обернулся к нему Серж, - и можете быть свободными.
Бумаги я подписал. До свидания.
Он протянул парню купюру в сто рублей, подождал, пока грузчики выйдут из
квартиры, захлопнул за ними дверь. Я сидела на кухне и переводила взгляд с прыгающего
старого холодильника на молчаливый новый.
- Что все это значит?
- Мы с Рэем посоветовались, какой подарок вам сделать, и решили вот такой. Вы
примете его?
- Нет.
- Вам не нравится холодильник?
- Очень нравится.
- Понимаю. Дело в моральном аспекте.
Вы расцениваете этот дар как унижающий ваше достоинство после совершенного
благородного поступка. Но, отказавшись от него, вы не даете возможность выразить вам
благодарность, и тем самым ставите нас в моральную зависимость.
- Не иначе как Рэй подсказал вам эту фразу.
- Считайте, что он, - улыбнулся Серж и кивнул. Нет, не кивнул - благородно, как гранд
испанский, слегка склонил голову. - От себя я хочу добавить: примите наш скромный
подарок.
- Скромнее не бывает. Сколько он стоит?
- Мне неловко вам напоминать, но интересоваться стоимостью подарка неделикатно.
- Вы меня еще хорошим манерам поучите. Все равно я увижу на квитанции и гарантии.
- Когда станете его хозяйкой.
Я еще немного поломалась и согласилась принять необычный гонорар за ветеринарные
услуги. Мы быстро очистили мой старый холодильник, выдвинули его в прихожую, и в
углу засиял холодной красотой новый. Он работал совершенно тихо и был настолько
хорош, что все время хотелось погладить его рукой. Кроме бесшумности, у него была еще
масса достоинств, которые я принялась постигать, изучая книгу с инструкциями. Вторая
книжечка содержала описание микроволновой печи. В подарок от фирмы мне также
досталась книга с рецептами для печки.
Серж поволок старый холодильник к лифту, чтобы спустить его на улицу.
Дальнейшие события разворачивались без моего участия, знаю их в пересказе, но
действующие лица настолько мне близки, что я без труда могу представить, как все было.
Тетя Капа и Ира Бабанова столкнулись на станции метро "Красногвардейская".
Тетушка направлялась ко мне с очередной инспекторской проверкой, а Ира ехала за
сиреневым бархатным платьем - моим единственным вечерним туалетом.
Накануне Ира позвонила мне и, захлебываясь от восторга, поведала, что диетические
коктейли, на которые она с целью похудения перешла месяц назад, наконец, стали
действовать.
- Сбросила уже три кило! Представляешь? - радовалась она. - Через три месяца я буду
стройная, как газель.
Я знаю Иру с детства, газелью она не была даже подростком.
- Юлька, я стала чувствовать талию!
Вокруг живота воздух гуляет, бедра так и отрываются, когда шагаю, - класс! Слушай,
дай мне свое сиреневое платье. Мы идем в ресторан. У Петьки на работе юбилей фирмы
отмечают.
Ире надо похудеть, по меньшей мере, на пятнадцать килограммов, чтобы влезть в мое
платье. Но отказывать я не стала, пусть приедет, померяет, увидит себя - сардельку в
бархате - и успокоится.
Тетя Капа и Ирина подходили к моему подъезду, когда Серж тащил через дорожку
старый холодильник. Тетя Капа его сразу же узнала.
- Ира, этот ведь Юлин холодильник.
- Верно, вон следы от ударов на дверце.
Мужик, ты куда холодильник тащишь? - Ира схватила Сержа за руку.
- Среди белого дня! - возмутилась тетушка и повисла на Серже с другой стороны. -
Может быть, они всю квартиру обчистили!
Серж не сопротивлялся.
- С вашего позволения, я хотел бы поставить его около мусорных баков. Кэти, я имею в
виду Юлю, купила новый холодильник.
- Глупости! - возмутилась тетушка. - Я с ней вчера разговаривала, ничего она покупать
не собиралась. Что ты, негодяй, сделал с девочкой? Она жива?
- Юля! Юля-а-а?! - завопила Ира, подняв голову.
Я услышала крики и подошла к окну.
Тетя Капа и Ира держали Сержа, холодильник перегородил проезжую дорожку, с обеих
сторон которой уже стояли машины и сигналили. Я вскочила на подоконник, открыла
форточку и крикнула:
- Что случилось?
- Мы его поймали! - донеслось в ответ.
Я не сразу поняла, что происходит, а когда сообразила, закричала:
- Отпустите его! Все в порядке!
От наших воплей или по какой-то другой причине включилась сигнализация у
припаркованной во дворе машины. Теперь вообще слов было не разобрать. Ира
расслышала меня по-своему.
- Не волнуйся, не отпустим! Вызывай милицию!
Окно распахивать мне не хотелось - только в прошлые выходные тщательно заклеила
на зиму. Я кричала в форточку, размахивала руками, но меня не понимали. Тетушка
препиралась с водителями и заявляла им, что они станут свидетелями поимки грабителя.
Ира призывала соседей, прилипнувших к окнам, вызвать милицию. Только Серж сохранял
спокойствие, не вырывался и спокойно наблюдал за происходящим.
С восьмого этажа было трудно рассмотреть, но, по-моему, на его лице играла улыбка.
Серж вышел без куртки, на нем была лишь тонкая клетчатая рубашка. Не очень-то ему
приятно сейчас на холодном осеннем ветру.
- Дура! - закричала я в форточку и спрыгнула с подоконника.
- Что она сказала? - переспросила тетушка.
- Мне бы не хотелось повторять, - ответил Серж.
- Она сказала "дура". - Ира немного сбавила пыл. - - Меня она так назвать не могла, -
пожала плечами тетя Капа. - Значит, это ты.
Может, мы ошиблись? Вот что, Ира, поднимись наверх к Юле. А вы, товарищи, -
обратилась тетя к водителям, которые уже вышли из машин, - помогите мне держать вора.
- Я никуда не скроюсь, - заверил ее Серж.
С Ирой мы разминулись - она поднималась вверх на одном лифте, я мчалась вниз на
другом. Захлопнуть дверь впопыхах забыла. Когда я вызволила Сержа, извинилась перед
водителями, которые помогли оттащить злополучный холодильник к мусорнику, и мы
поднялись в квартиру, то обнаружили там засаду: Ирина держала бутылку с минеральной
водой за горлышко, как гранату, и, прижавшись спиной к стене, готовилась шарахнуть по
голове всякого, кто покажется из моих дверей. Очень удачно, что мы разминулись.
Закончилось все мирным чаепитием у меня на кухне. Тетушка и Ирина дважды
пересказали, как они приняли Сержа за грабителя, потом они вздыхали и охали по поводу
того, какой замечательный холодильник он подарил, заставили рассказать о том, как Рэй
попал под машину, а я его лечила.
От бурной агрессии по отношению к Сержу тетя Капа и Ира перешли к не менее
бурному проявлению симпатии. Тетушка внутренне ликовала по поводу появления рядом
со мной "солидного мужчины" с серьезными намерениями, о коих свидетельствовал
холодильник. Ирина, похудевшая, что, впрочем, невооруженным глазом было не заметно,
проверяла неотразимость нового облика на Серже. Когда она вставала на тропу соблазна
и кокетства, то изображала из себя маленькую восторженную девочку, через слово
ойкающую.
- Ой, Александр, можно я вас буду называть Шуриком? Ой, правда? Спасибо. Нет,
Шурик вам не подходит. Ой, лучше, как вы сказали - Александр. Это так солидно и вам
подходит. Ой, честное слово.
Серж реагировал на Иркины заигрывания доброжелательно, с легкой улыбкой: хочется
вам подурачиться - пожалуйста, готов подыграть. А тетя Капа ерзала, бросала на Ирину
хмурые взгляды - как же, отбивает у меня жениха.
- Ой, Александр, я тоже люблю собак, они у меня постоянно. Ой, а сейчас такой
хорошенький, пуделек. Я его Приветиком назвала. Правда, здорово?
- Ира, как поживает твой муж? - раздельно произнося каждое слово, спросила тетушка.
- Нормально. Ой, Александр, а где вы работаете? В институте информации и
маркетинга? Ой, как интересно. А это академический институт?
- Вполне академический.
- Правда? Ой, я вас бою-ю-сь. - Последние слова в каждой фразе Ирина произносила
нараспев. - Все, кто работает в Академии наук, - такие у-у-мные.
- Ира, в каком уже классе твой сын? - гнула свое тетушка.
- Во втором. Ой, Александр, а вы как будто с акцентом говорите. Вы кто по
национальности? Ой, правда, - русский? А у меня мама карелка. Представляете? Долго за
границей жили? Ой, а где?
За несколько минут Ира узнала о Серже больше, чем я за месяц. Он работал в
иностранных фирмах в Канаде и Мексике. По той же специальности, как он выразился.
Странным образом Ирина и тетя Капа - личности, далекие от высшего света, - вовсе не
чувствовали аристократической манерности Сержа, не цепенели от его холодной
вежливости.
Да и не было никакой холодности. Просто свой в доску парень. Даже плебейски носом
хрюкнул, смеясь над Иркиными былями и небылицами "а у нас недавно тако-о-е было...".
- Ой, а правда, что мексиканцы гусениц едят? - испуганно округляла глаза моя
подружка. - Я ни в одном сериале не видела, но в какой-то передаче говорили. А
директору училища, в котором я работаю, подарили мексиканскую водку, так в ней червяк
плавает. Все спорили, надо его есть или нет.
- Вы червяков едите? - насторожилась тетушка.
- Эта водка называется мескаль, - пояснил Серж, - ее делают из агавы и для экзотики
опускают в бутылку гусанос, который живет на агаве. Агава похожа на это растение, - он
показал на столетник на моем подоконнике, - только очень большая. Мексиканская кухня
мне очень нравится, но я не спешил бы сказать, что гусанос - привычное блюдо на их
столе.
- А как у вас вообще со здоровьем? - Тетушке зять с подпорченным организмом был не
нужен.
За Сержа ответила Ира:
- Ой, ну тетя Капа, сразу видно, что мужчина в полном расцвете сил.
- Мерси. - Серж склонил голову.
Я давилась, сдерживая смех, кусала губы и закатывала глаза к потолку. Меня забавляли
атаки Ирины и тетушки. Серж не мог видеть моего лица, потому что сидел рядом на
диванчике, но чувствовал мою веселость.
Иногда он поворачивался ко мне, я хлопала ресницами, чтобы вернуть на лицо
благообразную мину, Серж понимающе улыбался.
Я заметила у него мелкие морщинки вокруг глаз и глубокие складки у уголков рта. Его
лицо уже почему-то не казалось среднестатистическим обликом из толпы. Возможно,
Ирка и права - мужчина в полном расцвете сил. Мы с ним, не сговариваясь, перестали
называть друг друга вымышленными именами, он меня величал Юлией, а я его -
Александром.
Остался еще один пункт в биографии Сержа, который тетушку и Ирину страстно
интересовал, но они не знали, как подступиться, - семейное положение Сержа. Они
задавали вопросы вокруг да около, но ответы можно было трактовать как угодно.
Наконец тетя Капа спросила прямо:
- Вы за границей были с женой?
Серж ответил не сразу. Он уставился на стол, потом поднял голову, с лица ушло
благодушно-расслабленное выражение. Вместо него появилась хорошо знакомая мне
холодная маска - лицо словно покрыто невидимой пленкой, а во взгляде легко читается:
вход воспрещен.
- Да, с женой и дочерью, - ровным голосом ответил Серж.
Все, шутки кончились, нечего ковыряться в душе человека. Я этого не могла допустить,
так и сказала:
- Перекрестный допрос окончен. И добрый следователь, и злой следователь, а также
подзащитный могут получить еще чай.
Хотя вам, Александр, наверное, уже пора выгуливать собаку.
- Вы правы, Юля. - Он поднялся, никак не демонстрируя, что обижен моим нахальным
выпроваживанием. - Благодарю за угощение, и было очень приятно познакомиться.
Серж галантно поцеловал руки у тетушки и Ирины. Их лица расплылись в улыбках.
В дверях, когда я провожала Сержа, он тихо спросил:
- Катя, может быть, вы не откажетесь, если будете свободны, как-нибудь вечером
погулять с нами?
- С удовольствием, - ответила я не задумываясь, - мне хочется увидеть Рэя.
На кухне тетя Капа чихвостила Ирину.
- В тебе центнер весу, а в голове ветер гуляет. Ой, вы, мужчина, ой, Шурик, -
передразнила тетушка. - И ты первая на улице на него набросилась. Грабителя нашла!
Ведь сразу видно, что солидный человек, а не прохвост.
- Да ладно вам, теть Кап, - отмахнулась Ира. - А сами как про жену в лоб спросили? Он
прямо закаменел сразу. Юлька, что у него с женой?
- Не знаю, разошлись, наверное. Живет один. Давайте не будем перемывать человеку
косточки.
- А у тебя что с ним? - Ирина мою просьбу проигнорировала. - Роман?
- У меня роман с его собакой. Платье смотреть будешь? Опоздаешь в ресторан.
Тетушка стала мыть посуду и вспомнила о своих инспекторских обязанностях:
- Юля, закончилось моющее средство.
Для этих случаев всегда нужно держать в запасе хозяйственное мыло. Оно прекрасно
борется с жиром и бактериями. Вот здесь, под раковиной, в отдельной мыльнице положи.
То, что Серж знал мой адрес, понятно.
Но фамилию и отчество я ему не сообщала, а у грузчиков в документах они были
записаны. Странно.
В субботу наш выход на прогулку с Рэем в лесок у Окружной дороги был уже вторым
по счету. В среду вечером мы тоже гуляли полчаса. Рэй встретил меня как старую
знакомую - без рычания и злобного оскаливания. Дал погладить себя и осмотреть лапы.
Он, конечно, был еще очень слаб, хромал и быстро уставал. Мы сделали небольшой
круг вокруг дома, я их проводила до подъезда, от приглашения выпить чашку чая
отказалась.
И вот теперь мы решили уйти подальше, в лесок. Выпал первый снег, закрыл мусор на
траве, припорошил деревья - и все стало красивым, как в детских воспоминаниях о зиме.
Рэй покачивался от слабости, но изображал самого главного в нашей тройке: не
разрешал расходиться в стороны и не подпускал близко других собачников, желавших
расспросить, что случилось с собакой, у которой на боку зиял жуткий рубец. Свое
недовольство Рэй выражал тем же рычанием, только оно теперь не казалось мне
страшным. Серж несколько раз спрашивал пса: "Ты устал?
Пойдем домой?" Рэй отвечал "нет". Да, именно отвечал. Я тоже его понимала. Собака
не мотала отрицательно головой, она просто отворачивалась от дороги и брела в лес.
Собачья тема по-прежнему была главной в наших разговор
...Закладка в соц.сетях
