Жанр: Любовные романы
Девушка с приветом
...нова
стал мудрым директором школы. С одной поправкой: школы для умственно отсталых.
На меня тоже коньяк подействовал: я вдруг оскорбилась, что по их вине дурочку
сваляла.
- Павел Иванович, это возмутительно!
Я Сер... Саше не прощу! Почему он сам мне ничего не сказал? По его милости я
прожила сумасшедшую неделю. Надо же!
В тюрьму собралась.
- Юля, вы представляете себе, что такое нелегальный разведчик?
- Нет, а разве они не все нелегальные?
- Только в некотором смысле. Это могут быть профессиональные разведчики и в то же
время представители самых разных профессий - дипломаты, юристы, инженеры, ученые,
торговцы. Они живут под своими именами, периодически ездят за границу и трудятся там
за двоих в прямом смысле слова - на двух работах. Хлеб им достается нелегко, но все-таки
с нелегалами не сравнить.
Нелегал - это очень редкая профессия и призвание. На многие годы человек поселяется
в другой стране, живет под чужим именем и с чужой биографией. Он должен стать
другим и одновременно остаться самим собой. Поверьте, это страшно сложно. Но мы
даже не об этом сейчас говорим. Почему Саша не признался вам? Вовсе не потому, что не
доверял. Понимаете, он обязан защищать тех людей, с которыми работал. Любая утечка
информации, и пострадают многие - те, кто был с ним в одной упряжке, и те, кто ни сном
ни духом не ведает, что помогал советской, тьфу ты, российской разведке.
- А у Саши тоже есть звание военное?
- Он полковник. И у него много боевых орденов, сейчас мы его представили на звание
Героя России. Саша - выдающийся разведчик, таких единицы. Обычно нелегал
возвращается на родину, если возникает угроза провала. А он отлично работал больше
двадцати лет и вернулся, успешно выполнив задание.
- После того, как погибли его жена и дочь. У него был нервный срыв?
- Не было у него срывов. Переживал, конечно. Но, Юля, только в кино супермены,
играя мышцами, демонстрируют железную выдержку так, что она всему миру заметна.
Настоящее мужество - оно без цвета, запаха и внешних эффектов. Вы, Юля, - это особая
статья. То, что Саша перед вами раскрылся, говорит о том, что он вам доверяет. Просто
как человеку, как женщине доверяет.
Я фыркнула и отрицательно покачала головой:
- Он передо мной раскрылся? Да я когда пыталась проанализировать, что я о нем знаю,
то выяснилось - нуль. А он обо мне - все. Сама выболтала. Я ему - сдайся властям.
Он мне - выходи замуж! Шантажист!
- Поверьте, Юленька, если бы Саша захотел, если бы он считал нужным, вы бы никогда
не догадались, кто он есть на самом деле. Ну, подумаешь, акцент легкий - прибалты от
него всю жизнь избавиться не могут. Фильмов наших не помнит, эстрадных певцов и
дикторов не знает - амнезия, частичная Потеря памяти после травмы. Правдоподобные
объяснения можно найти чему угодно. Для профессионала это не проблема. Только он,
Саша, хотел быть с вами самим собой.
- Павел Иванович, а за мной следили?
- Кто?
- Вы, ваша служба.
- Зачем?
- Не знаю, для конспирации.
Павел Иванович расхохотался и развалился в кресле. По-моему, ничего остроумного в
моем вопросе не было.
- Нет, Юленька, не следили, выбросите из головы эти мещанские бредни
шпиономании. Конечно, мы вас проверили в установленном порядке. Да не пугайтесь,
обычная бумажная проверка - не числитесь ли в судимых, не привлекались ли. Если бы вы
пошли работать в поликлинику на военном заводе, там сделали бы то же самое. Поймите,
вы слишком близко подошли к человеку, за голову которого кое-кто очень дорого бы
заплатил. Опять я вас напугал. Да ничего с ним не случится, проживет еще тысячу лет.
Тем более с такой красавицей.
- Павел Иванович, а у меня брат двоюродный в Америке живет.
- И что? У него какие-нибудь проблемы?
- Не знаю, кажется, нет. А вы не знаете?
- Понятия не имею. Юля, я вам еще раз говорю: ничего не бойтесь, живите своей
нормальной жизнью. У меня тоже племянник окончил Юридическую академию, поехал в
Англию на практику, там, видно, и останется. Дома зарплаты мизерные, и мозги наши
никому не нужны.
Я, по всей вероятности, задерживала генерала, отвлекала его от работы. Но мне очень
хотелось еще расспросить его кое о чем. Например, о первой жене Сержа.
- Машенька была замечательным человеком, - сказал Павел Иванович в ответ на мой
вопрос. - Вообще, подготовка нелегального разведчика - дело длительное, кропотливое и
очень дорогое. Поэтому жениться ему на ком попало... Нет, конечно, Саше никто невест
не подсовывал. Выбор у него, скажем так, был. Но все-таки... Они были очень хорошей
парой. Единомышленники, друзья, товарищи. Дочь он очень любил. А Машу? Не знаю. Не
хочу влезать в ваши личные дела, но после того, как он познакомился с тобой, Юля, он
здорово переменился. Нелепо мужика с цветком сравнивать, но Саша именно как роза
расцветал" становился другим человеком. Мягким? Нет.
Какое-то другое слово надо сказать, но я не подберу. И он, между прочим, очень
волновался, что оставляет тебя в растрепанных чувствах. Поэтому мы договорились: если
он задержится, то я с тобой - ничего, что тыкать стал? - встречусь и все объясню. Вот
встретился. И ты меня чуть до третьего инфаркта своими выкрутасами не довела. Давай
еще выпьем по-тихому? Что у тебя во фляжке? - Генерал хитро подмигнул мне.
- Нет, только не из фляжки, только валерьянки. Павел Иванович, а почему Саша
задерживается? С ним ничего не случилось?
- Абсолютно. Валяется в гостинице, книжки читает и ждет, когда выйдет на связь один
человек.
Генерал ответил быстро и небрежно, и потому сердце у меня сжалось - лукавит.
Но я решила вести себя как верная и мужественная подруга доблестного воина и более
не выпытывать секретов.
В голове крутились какие-то отрывочные сведения о разведчиках, почерпнутые из
газет. Я вспомнила об англичанине, который работал долго на нас, а потом, приехав в
Москву, здешней жизни не выдержал, покончил с собой. Я запомнила ту публикацию
только из-за одной детали - разведчик в предсмертной записке просил похоронить его в
форме КГБ. И еще какая-то знаменитая личность, прототип героя из фильма "Мертвый
сезон". В статье говорилось, что никак не мог привыкнуть к жизни на родине, уговаривал
сделать ему пластическую операцию и снова заслать в тыл врага.
Отношение Сержа к нашим экономическим реформам было, мягко говоря,
скептическим. Его возмущали вещи, которых мы и не замечали вовсе. Значит, и он
переживал или переживает внутренний конфликт?
- Конечно, есть такой конфликт, - подтвердил мои догадки Павел Иванович. - Юля, ну
представь. Двадцать с лишним лет в другой шкуре! Это же целая жизнь. Человек - Саша,
например, - делает удачную карьеру, становится состоятельным бизнесменом. У Саши
был процветающий и прибыльный бизнес. Здесь у него, конечно, накопилась зарплата за
многие годы. Представляешь, что с ней, рублевой, стало? То же самое, что со
сбережениями всех остальных. Если сравнивать с его прошлой жизнью, то Сашка не такой
уж и богатый. Ну, дали ему квартиру в Орехово-Кукуево, купил он машину, мебель. Но
разве он к такой жизни привык? Ни семьи, ни родных, в стране катавасия... Любой
человек задумается, ради чего столько лет ломался. Саша не жаловался, нет. Собаку завел.
Это нормально - здоровому мужику быть привязанным к жизни только благодаря собаке?
- Вроде старой девы с кошечкой? Но Рэй - действительно особенный пес, - выступила я
в защиту нашей собаки.
- Да не о собаке речь! Работа в Центре, она другая... Саша привык жить в постоянном
напряжении, находиться рядом с опасностью, ходить в темноте по краю обрыва. Это же
совсем другой обмен веществ.
А здесь? Голая аналитика. Он, конечно, мужик сильный, эмоций своих не
выплескивал, но внутри-то, наверное, черная тоска грызла. А потом, Юля, ты появилась.
И он, ну, про цветочек я уже говорил. Ожил человек, совсем другим стал. Ты его, можно
сказать, спасла. Нас всех в отделе жуткое любопытство разбирало - кака така дивчина
нашего железного Сержа в ласкового кота превратила.
- И тут вы меня видите, я спрашиваю, на кого вы работаете, швыряю по комнате
консервные банки, хохочу и рыдаю как ненормальная.
- Вот именно. Представляешь, как я перетрухнул? И что, думаю, нам с этой
шизофреничкой делать? И как Сашку угораздило?
- Павел Иванович, я вас, помните, просила. Не рассказывайте никому про мои
вздорные фантазии, хорошо? Пусть останется между вами, Сержем и мной. Ладно?
- За отдельную плату. Во-первых, вы в ближайшее время приезжаете к нам с Верой
Георгиевной, это моя жена, в гости. Во-вторых, приглашаете на свадьбу.
- Договорились.
Словно почувствовав, что разговор подошел к концу, на столе генерала зазвонил
телефон. Но Павел Иванович не обратил на него внимания, поцеловал меня отечески в
щеку и проводил до приемной.
Увидев нас. Надежда Петровна встала из-за стола.
- Белобров из МИДа звонит третий раз, ответьте, - велела она генералу. - Жора Жданов
рвется Юленьку проводить. Отпускаете?
- Только до машины, - ответил Павел Иванович и подмигнул мне. - Знаем мы этих
молодых да ранних, им бы все девушек провожать.
Георгий Жданов был худ, долговяз, лопоух и, разговаривая с собеседником, смешно
наклонял голову набок. Добродушное, слегка растерянное лицо, наверное, очень помогало
ему в шпионской, пардон, в разведывательной работе - человеку с таким лицом с
удовольствием доверишь любые секреты.
А я вела себя с ним по-хамски, когда мы общались по телефону.
Теперь пыталась наверстать упущенное - из кожи лезла, чтобы показать свое
расположение, лилейная улыбка не сходила с моего лица.
Мы шли по коридорам, ехали на лифте. и говорили о Рэе. Выяснилось, что моя дорогая
псина - сын Клэр, собаки Георгия.
Таким образом, мы оказались почти родственниками. И когда Жора предложил:
"Если с Рэем некому погулять, пожалуйста, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне", я породственному,
без церемоний, ухватилась:
- Давайте прямо сегодня вечером и завтра утром?
Я успевала до конца рабочего дня в больницу, могла взять дежурство. Чем больше я
отдежурю на этой неделе, тем больше свободных вечеров у нас будет с Сержем потом.
Жора еще раз уверил, что ему совершенно не сложно выгулять Рэя, да и не видел он
мальчика после ранения.
У машины - той же черной "Волги" - я отдала Жоре ключи от своей квартиры и
сказала адрес. Села на переднее сиденье и всю дорогу развлекала водителя байками из
врачебной практики.
Октябрьский встретил меня возмущенным криком:
- Вы посмотрите на нее! Сияет как медный таз! Все отделение на ноги подняла,
отменяй из-за нее операции, а сама цветет и пышет.
Я не стала напоминать своему начальнику, что ни о какой отмене операций я не
просила. Смотрела на Сергея Даниловича с покаянной улыбкой и бормотала:
- Я больше не буду, простите меня, пожалуйста.
- Ой, не нравится мне твое лицо. Что-то в нем есть. - Октябрьский погрозил мне
пальцем. - Ты не беременная? Нет? Сдай-ка ты, голуба, Ашгейм-Цондека.
Анализ на беременность - реакцию Ашгейм-Цондека - в народе называют "анализ на
мышках".
Подобно всем нормальным врачам, Октябрьский не верил в экстрасенсорные
способности, в лечение двиганием руками над опухолью и в прочее "мракобесие". Но он
обладал удивительной интуицией, предчувствием того, что кроется в теле пациента под
покровом кожи и мышц. Октябрьский свою интуицию ненавидел. И когда данные
обследования говорили одно, а он предчувствовал другое, то становился злым, как демон.
Доставалось всем: и сестрам, и врачам, и самому пациенту. А во время операции Сергей
Данилович замыкался - никаких шуточек, прибауточек, болтовни - только приказы:
зажми, расширь, вытри, поставь отсос, дай инструмент.
Неужели и в отношении моего положения он окажется прав, ведь не в первый раз
заикается? Это было бы слишком хорошо, чтобы об этом серьезно думать.
Я забыла позвонить Ирине и отменить ее поездку ко мне за собакой. Сначала просто
забыла, а потом и вспоминать было некогда. В восемь вечера меня вызвали в
неврологическое отделение - двадцатилетнего парня третий день мучили боли в животе.
Но сказал он об этом только вечером дежурному врачу во время обхода, когда совсем
уж стало невтерпеж.
По симптомам очень похоже на аппендицит. Противный такой аппендицит, который
нужно срочно оперировать. У парня взяли кровь на анализ, а я отправилась вызванивать
хирурга. Я дежурила на два отделения - свое, эндоскопическое, и общей хирургии.
Пациентам лучше не знать о наших проблемах, но они, как и все люди, периодически
попадают под закон подлости.
Никого из хирургов вытащить из дому мне не удалось - одного не было, другой валялся
с гриппом, третий праздновал день рождения жены и едва ворочал языком, четвертый
дежурил по месту второй работы.
Октябрьский был с женой в театре, телефон Пети Кравцова молчал, а Надя Колодяжная
уехала к больной маме. Позвонили из лаборатории - лейкоцитов в крови у парня было
столько, что можно было ими торговать.
Я решила делать операцию сама. Так и заявила главному дежурному врачу по
больнице. Он был кардиологом и практически помочь мне не мог - скальпель не держал в
руках со студенческих времен. Но поддержал морально - заявил, что ответственность за
принятие решения берет на себя. И самое главное, прислал из гинекологии оперирующего
врача, она мне ассистировала. Третьей у стола стояла сестра Валечка, ей тоже в эту ночь
выпало дежурить.
Валечка успевала не только подавать нам необходимые инструменты, но и болтать с
пациентом. Его звали Виталиком.
- Какой тебе еще общий наркоз? Аппендицит - это плевое дело, его под местной
анестезией делают. Не трепыхайся, сейчас пару укольчиков доктор всадит - ничего потом
и не почувствуешь.
Все до крайности повторяло известный анекдот. Пациент спрыгивает со стола и
мчится по коридору. Его останавливает главный врач и спрашивает, что произошло.
Больной судорожно отвечает:
- Сестра сказала: без паники, операция по поводу аппендицита - одна из самых
простых.
- Правильно.
- Да, но она это сказала хирургу, а не мне.
Виталик был студентом техникума при автомобильном заводе. Значит, разбирался во
внутренностях машин. Если бы он разбирался во внутренностях человеческих, то оценил
бы, как аккуратненько, прямо-таки по учебнику, я провела операцию. Слава богу, случай
был классический, без осложнений. Ничего сложного для опытного хирурга, но не для
меня, набившей руку на гипсовых повязках и на ассистировании при эндоскопических, а
не полостных операциях.
Я переоделась и вернулась в свою ординаторскую. Меня пошатывало от усталости и
пережитого напряжения. Ничего себе денек выдался!
- Вам несколько раз звонили из дома, - сказала сестричка из соседнего отделения,
которую посадили на наш пост, пока отсутствовала Валечка.
- Глупости, - пожала я плечами, - дома у меня никого нет.
Тут раздался новый звонок, сестра взяла трубку и передала ее мне.
- Ой, Ю-ю-юль, ты вообще! - услышала я голос Ирины.
И тут же раздался требовательный вопрос тетушки - видно, выхватила трубку у Ирины.
- Какая операция? Ясно. Ты внимательно прорезервировала полость?
Я успокоила тетушку, сказала, что ни ножниц, ни тампонов в животе у пациента я не
оставила, он будет жить долго и счастливо. Затем поинтересовалась, что они делают у
меня дома.
Оказалось, что, когда Ирина с мужем приехали за ключами, тетя Капа увязалась с ними
- не могла допустить, чтобы с любимой племянницей происходили события без ее
участия. Они прибыли в мою квартиру и не обнаружили никого, в том числе и собаки.
Но через некоторое время пришли с прогулки Георгий и Рэй. Немая сцена длилась
несколько секунд, а потом все стали выяснять, кто есть кто и кто именно отвечает за мою
собаку. Георгий уверял, что забирать Рэя нет необходимости - он выгуляет и накормит
собаку завтра. Ирина настаивала на четком выполнении моих инструкций. Петя звонил в
больницу, а тетушка пыталась выяснить, не бросил ли меня Серж, навязав напоследок
свирепого пса.
Ирина нашла гениальный выход - всем поужинать. Она приготовила еду из моих
припасов и накормила народ. За ужином они нашли темы для разговора - жизнь людей
собачья и жизнь собачья рядом с людьми.
- Юля, ваша подруга великолепно готовит! - сказал мне Георгий, когда я попросила его
к телефону. - Не извиняйтесь, все нормально. Так вкусно я давно не ел. Моя жена обычно
покупает замороженные пельмени или полуфабрикаты. Я Ирине предлагаю выгодную
работу. Мой школьный приятель организовал издательскую фирму. Им нужен повар -
готовить в рабочие дни обед на десять человек; чтобы закупить продукты, они выделяют
машину. Зарплата - двести долларов.
- Двести? Ничего себе! Больше, чем у меня.
- Аналогично, - подтвердил Жора.
Кажется, я быстро обучаюсь эзопову языку: мы с Жорой посетовали на свои низкие
оклады, но никто нас не понял.
- По-моему, Ирке надо соглашаться, сказала я. - И заработок приличный, и мужа
перестанет терзать кулинарными изысками.
Если ваши друзья и друзья любимого человека находят общий язык без ваших
непосредственных усилий - это чрезвычайно приятно, как нежданная премия по итогам
года.
- Мы еще чай с тарталетками будем пить, - сообщила Ирина, - я у тебя сыр нашла и
натерла его с вареными яйцами. Юль, повар - как-то не звучит, правда?
Я сейчас преподаватель, а буду повар.
- С мужем посоветуйся, - сказала я. - Ирка, молодец, что приехала, извини, что
понапрасну вас сорвала. Рэя, конечно, забирать не надо.
- Юля, у тебя есть еще пять минут?
У меня вопросы по книжке, которую ты дала. Подожди, я к телефону на кухне
перейду... Юля, я все читать не стала, только то, что ты отметила. Слушай, зачем ты
подчеркнула про дефло.., в общем, когда девственности
лишают? Это когда было!
Я недобрым словом помянула библиотекаря Наташу и посоветовала Ирине:
- Забудь. Дальше?
- Дальше про онанизм, который теперь мастурбацией называется. Юля, ты Васю имела
в виду? Думаешь, что он этим занимается? Но я не видела! Как я могу проявлять
деликатность, если я не видела? А Петя говорит, не морочь голову!
- Правильно Петя говорит. Оставь Васю в покое.
- Как же, оставишь! Юля! У них в школе анализы собирали на яйцеглист. Теперь
Ваську на обследование вызывают. А он вместо своих какашки Приветика сдал.
- Ox, с вами не соскучишься, - расхохоталась я. - Ирка! Я вас всех очень люблю, и тебя,
и Васю, и Петю!
Мой душевный порыв подругу встревожил.
- Юля, ты сегодня не обедала?
- А также не завтракала и не ужинала., Тарталетки, говоришь? Как я вам завидуют
Целую! Всем привет!
Я положила трубку и предложила Валечке перекусить. Она призналась, что умирает от
голода, и выложила на стол крупно порезанный черный хлеб и ломти соленого сала в
палец толщиной. Валя не забывала поддерживать фигуру. Я участвовала в трапезе банкой
консервированных кальмаров.
Пригодились-таки, проклятые.
В следующий рабочий день я времени даром не теряла - тестировала себя на
беременность. Нет, конечно, не манкировала служебными обязанностями: отчиталась
утром на пятиминутке, провела обход, ассистировала на операции, проведала Виталика,
который держался молодцом. Но в перерывах между делом, одолжив у Нади деньги,
сбегала в аптеку и купила три биохимических импортных теста на беременность.
Проделала необходимые манипуляции в туалете - все три реакции были положительными.
Затем я узнала, что в платной лаборатории при нашей больнице делают Ашгейм-Цондека
не только на мышках, а это четыре дня ожидания ответа, но и на лягушках-самцах - ответ
готов через два часа. Заняла деньги у Валечки, и лягушонку за двести рублей впрыснули
три миллилитра моей мочи. Уходя с работы, я уже знала результат.
Можно было подождать неделю - дней десять и совершенно бесплатно удостовериться
в факте беременности у врача. Но разве я могла ждать?
Когда у моей институтской подруги обнаружили давнюю, непонятно как пропущенную
прежде близорукость и прописали ей очки, она первое время ходила чумная. Никак не
ожидала, что мир не расплывчат, а четок и ясен, что она может видеть волосики на ногах
у женщин, щетину на лицах мужчин, что зеленая трава, оказывается, зеленее, а голубое
небо - голубее. Я вспомнила об этой подруге, потому что со мной сейчас происходило
нечто подобное. Люди, предметы, вещи, которые меня окружали, стали вдруг объемнее и
красивее. Мне казалось, что все должны обязательно и постоянно друг другу улыбаться -
так, как делаю это я. Ведь жизнь - замечательно прекрасная штука. И если кто-то мало
улыбался, или хмурился, или злился, мне хотелось встряхнуть его и сказать, чтобы не
тратил понапрасну время и немедленно принялся веселиться.
Октябрьский сразу понял, что со мной происходит.
- Чему ты радуешься? - хмыкнул он. Можно подумать, что тебя осеменил маршал и
обещал, что родится генералиссимус. Все дети - большие паршивцы. Я только в законном
браке троих родил, говорю тебе со знанием дела. Сколько? Недели четыре беременности?
Подожди, сейчас тебя тошнить и мутить так начнет, что свет не мил будет.
Все-таки наш грубиян Октябрьский очень деликатный человек. Он даже не спросил
меня, собираюсь ли я выходить замуж.
Я не собиралась. Я была так ошарашена своим счастьем предстоящего материнства,
что боролась с желанием хватать за рукава прохожих на улице и радостно им сообщать:
- Представляете, я беременна! У меня будет ребенок!
Тетушка, которую я надеялась огорошить известием, восприняла его как долгожданную
премию:
- Наконец-то! Взялась за ум. Так, ты будешь наблюдаться у Горбунковой, она лучший
специалист по позднородящим.
- Лучше поздно, чем никогда, - обиженно буркнула я.
Но тетя Капа не слушала, она расписывала мою жизнь на девять месяцев вперед, и мне
оставалось только и можно поддакивать: "Да, тетя. Хорошо, тетя. Поняла, тетя".
Ирина, повизжав и поойкав от восторга, конструктивно предложила:
- Юлька, роди девочку, мы их с Васькой поженим.
Я не возражала. Я не возражала ни против чего, кроме разговоров о моем замужестве.
Конечно, и тетушка, и подруга не преминули поинтересоваться на этот счет.
Ирине я просто велела заткнуться и не донимать меня с глупостями. С тети Капы под
угрозой у меня выкидыша взяла честное-пречестное слово, заставила поклясться моим
здоровьем, что она не заикнется Сержу о браке.
Конечно, с близкими людьми можно было бы и поделиться собственными теориями.
Но тетушка и Ирина определенно не оценили бы глубины моих доводов и аргументов.
Я уже давно свыклась с мыслью, что у меня, только у меня будет ребеночек, и никого
не собиралась допускать до своего чада.
Много лет, засыпая дома по вечерам, укачиваясь по утрам в метро, я пересматривала
мысленно картины: я и младенец, которого я пеленаю, кормлю, вожу в коляске; я и
малыш, который только начал самостоятельно топать ножками; я и девочка, которую
наряжаю первый раз в школу. В моих мечтах все было понятно, ясно и расписано. Так
жили мы с мамой, так же буду жить я со своей дочкой или сыном. В этих картинах не
было места еще для одного действующего лица. Однажды я пыталась нарушить идиллию,
ввести новый персонаж - как в кислоту нырнула; ладно, хоть жива осталась.
И вообще пора смириться с фактом, что наше время - время поголовной безотцовщины.
Сделать выводы и мирно воспитывать своих чад. В живой природе, кстати, материодиночки
встречаются сплошь и рядом. Медведица одна до трех лет медвежат нянчит. В
ее берлоге может быть несколько поколений, и старшие помогают малышей воспитывать.
А батюшка шатается где-то, ни пропитания, ни защиты от него не дождешься, да и не
требуется.
С другой стороны, я не собиралась выставлять Сержа за дверь. Я его люблю, скучаю
без него. Но... Что - "но"? Кажется, я запуталась.
Я думала о Серже с жалостью. Словно меня лауреатом сделали, а ему ничего не светит.
Бедный мавр, ты сделал свое дело.
Я уже не ждала приезда Сержа со свирепой тоской, не торопила время и даже не прочь
была его потянуть: приедет Серж и будет мешать мне наслаждаться радостью нового
состояния.
Собственное тело, которое я и прежде любила и холила, теперь мне казалось
загадочным вместилищем таинственных, волшебных превращений. За сей священный
сосуд я очень переживала. Гололедица стала моим личным врагом, я ходила шаркающей
походкой старушки; спускаясь по лестнице в подземный переход, держалась за перила. Не
брала в руки тяжестей более двух килограммов, слушала классическую музыку и
мгновенно переключала телевизор, если там показывали сцены насилия.
Я накупила специальной литературы, сделала анализы крови и составила для своего
изумительного тела диету и витаминно-минеральный комплекс.
У меня появилась новая забава - рассматривать себя в зеркале. К сожалению, пока
живот еще ни на йоту не увеличился.
Но я во всю мощь его раздувала, поворачивалась в профиль и, мурлыкая, ласково
гладила себя.
Рэй первым учуял приближение Сержа - услышал звук ключа, поворачивающегося в
замке. С лаем и визгом пес бросился в прихожую, я рванула за ним.
Серж стоял на пороге. Рэй взлетал и кувыркался в воздухе, норовя лизнуть Сержу нос,
падал на пузо, вскакивал и снова прыгал вверх. Я вопила от восторга и скакала на месте,
напрочь забыв, что мне надо избегать резких движений.
- Рэй, успокойся! - призывал Серж. - Кэти, здравствуй, как я без тебя соскучился!
- Я тоже!
Мы дергались из стороны в сторону, пытаясь приблизиться, но беснующийся между
нами пес и не думал утихомириться.
Наконец Серж захватил голову Рэя и стал гладить. Обрубок собачьего хвоста мотался с
такой скоростью, что я испугалась, как бы Рэй не лишился и этого остатка.
- Хорошо, мальчик, хорошо. Кэти, я без вас тосковал ужасно! Рэй, подожди, все, тихо,
сидеть! Я тебе привез подарок.
Серж вытащил из кармана большую синтетическую кость и сунул ее в пасть Рэю.
Продолжая рычать - в благодарность за подарок и от неудовольствия за прерванную
сцену - собака отползла в угол. Мы смогли обняться.
Каким же голодным приехал Серж! Нет, конечно, не в буквальном смысле. Продуктами
заграница, думаю, обеспечена. Серж изголодался по мне. И вел себя как обжора после
вынужденного поста.
Утомившись, я з
Закладка в соц.сетях
