Жанр: Любовные романы
Бабушка на сносях
...а. Возвращалась из очередного похода в ЗАГС, у подъезда
стояла женщина. При моем появлении она испуганно спряталась за дерево. Я шагнула в ее
сторону:
- Вы Вера?
Ответом был судорожный всхлип начинающихся рыданий. Женщина быстро пошла,
потом побежала прочь. Я дернулась за ней, но остановилась. Из всех утешительниц для Веры я
- самая неподходящая. Хотя у меня был опыт, странный и положительный, общения с
женщиной, которой я испортила судьбу. Но Игорева Лида сама пришла ко мне! И Лида не
Вера! А Игорь совсем уж не Олег!
Игорю я так и не позвонила'. Дело, которое нужно сделать по чести, но можно немного
отложить, имеет тенденцию откладываться до бесконечности. Зато я съездила на почтамт и
верно предугадала - меня там ждало письмо от Игоря.
И еще одно, с незнакомым почерком на конверте. Его открыла первым. Писала Лида.
"Здравствуй, Кира!
Ты внезапно уехала, Игорь говорит, что ребенок не от него. Зачем скрывала? Разве я бы
не поняла? Но это все мелочи. Главное, чтобы маленький здоровым родился. С тем мужчиной,
что я тебе говорила, с детьми, я рассталась. Пьет хуже Игоря. А Игорь говорит, давай
вместе попробуем жить.
Во! Это благодаря тебе, точно, перестал бояться, что бабы по ночам кусаются. Что
посоветуешь с точки зрения своего опыта? Пришли мне свой адрес. Может, соберусь в
Москву, чтоб было где остановиться.
Всего доброго! Привет от Игоря! Он не знает, что я тебе пишу, а то бы разозлился.
Лида".
Я тут же написала ей коротенькое письмецо с адресом квартиры в Кузьминках, где будут
жить Лешка и Лика. Своего будущего адреса пока не знаю. Советы давать не рискнула.
Заклеила конверт с чувством внутреннего ликования. Словно хорошие отношения с Лидой,
возможность быть ей полезной снимают часть моей вины перед женщинами, которых я
обездолила.
Письмо Игоря - три страницы убористых строчек - приводить не имеет смысла. Суть
рассуждений по поводу моего отъезда: так, наверное, лучше, как ты поступила, Кирочка. Потом
идет пространное восхваление исторического события - моего пребывания в Алапаевске и его
влияния на душевный мир Игоря плюс новости из средней школы. Ни слова о Лиде, тем более
приветов от нее.
Наверное, я буду получать письма от Игоря до смерти - его или моей. И отлично! Есть
колея, по которой идет человек, и ходить он может только по колее, его сбили ненадолго, он
потерял, бедняга, ориентиры, а теперь снова вернулся на привычную колею. Счастливого пути,
Игорь! Ведь ты не ждешь от меня частых и подробных ответных посланий?
На работу я заглянула, чтобы отдать больничный на дородовой отпуск. Купила торт и
шампанское - отметить с коллегами сие событие. Я - это была я. Как была беременной, так и
осталась. Но теперь антураж изменился. Если раньше (в своих страшных видениях) выглядела
нагулявшей приплод старушкой, теперь предстала интересной женщиной возраста
элегантности, которая вышла замуж (тут я слегка поторопила события) и ждет ребенка.
Большая Оля и Маленькая Оля смотрели на меня с откровенной завистью. "Мы всегда
знали, - в голос воскликнули они, - что ты родилась под счастливой звездой!" Возражать я
не стала. Хотя подмывало оправдаться: "Видели бы вы меня месяц назад на алапаевском рынке!
В шинели и в валенках! Девочки! До того как забеременеть, я десять лет вела монашеский
образ жизни. Десять лет аскезы!"
Католическое рождество Люба и Антон провели в Англии. Как сказала Люба, "наши
православные дети точно нехристи отмечают бусурманское Рождество". А Новый год мы
встречали у Хмельновых. Люба настояла: только у нас, в широкой узкой компании.
Компания действительно подобралась странная.
Кроме хозяев, нас с Олегом, Лики и Лешки, были приглашены Ирина Васильевна,
Митрофан Порфирьевич и дети: Катя и Денис, Ликин брат по отцу.
Дениска и Катя стеснялись чужих людей и, едва познакомившись, держались друг друга.
Я сидела рядом с ними и слышала, как Денис говорил Кате (у нее почти полностью исчезли
отеки, но остались желтые пятна уходящих синяков): "Если кто тебя обидит, ну, снова там по
морде заедет, ты мне скажи, с ребятами приду, разберемся! Слушай, а чего они все
беременные?"
Все - это преувеличение. Но мы с Ликой на последних днях были некомпанейскими
особами.
Быстро устали, дождались боя курантов и ушли спать. Засыпая, я вспоминала увиденное
несколько минут назад. Люба делится своими бедами с Митрофаном Порфирьевичем. Беды
заключаются в бестолковости Хуана, садовника и смотрителя виллы на Майорке, и московской
домработницы, которая хоть и консерваторка, а полы ее мыть учи.
Для Митрофана Порфирьевича, судя по лицу, эти проблемы как обсуждение географии
Марса. И еще мне запомнились глаза Ирины Васильевны, когда она смотрела на Дениску. В
этих глазах были любовь, страх, сдерживаемый порыв ласки, нежность, тревога, отчаяние,
обожание... Я никогда не видела, чтобы человек так смотрел на другого человека, и, наверное,
не забуду этот взгляд никогда.
Ночью я встала в туалет и, проходя по коридору, невольно задержалась, услышав изрядно
хмельной диалог Митрофана Порфирьевича и Антона.
- Антоха! - восклицал Ликин отец. - Ты хоть и олигарх, но мировой парень! А жена у
тебя! Зашибись, какая женщина!
- Сам знаю! Она меня УХ как, наизнанку, ты понял? Но я тоже не из последних! Влияю!
Про кого хочешь спроси! Например, президент всея Руси...
До самого утра сквозь сон я слышала взрывы хохота.
Естественно, мы с Ликой встали первыми.
Заварили чай, приготовили завтрак себе и детям, Кате и Дениске, которые вскоре
появились. Мордочки у них были довольные, совсем не такие, как накануне вечером.
Нагруженные подарками, дети прощались с нами в прихожей.
- Домой приедешь, позвони! - велела брату Лика.
- Сначала Катьку провожу! - ответил Дениска.
Катя радостно вспыхнула. Наверное, ее первый раз провожает мальчик. Дениске
двенадцать, Кате шестнадцать - не важно. Разница меньше, чем у нас с Олегом. Мальчики
должны провожать девочек - закон нормальной жизни.
Я долго подбирала слово, определение, чтобы охарактеризовать то, как прошли наши
роды. Вот лучшее из придуманного: роды прошли неинтеллигентно!
Хотя рожали в приличном месте и за большие деньги.
Мы с Ликой в последний месяц сдружились, сблизились, слились, вросли одна в другую в
невероятной степени. Такие отношения бывают у двух беременных, но они неестественны
между свекровью и невесткой, матерью и дочерью, между женщинами с почти тридцатилетней
разницей в возрасте. Хорошо, что мы будем жить отдельно. Потому что дальше с Ликой мы
могли только ссориться Беременность с ее психозами проходит, и надо продолжать жить в
своей роли, в своей нише, без панибратства, которое исключит опыт родителя и готовность его
принимать у ребенка.
Олег и Лешка тоже сошлись. На почве: хорошо бы вам заранее лечь в больницу, в
дородовое отделение, чтобы избежать осложнений. Какие точно осложнения бывают, они не
знали, но пытались нас сбагрить под врачебную ответственность. Мы не согласились, потому
что все протекало, как выражаются космонавты, штатно.
Шестого января утром я пожаловалась Лике:
- Что-то поясницу тянет.
- У меня тоже, со вчерашнего дня, - ответила она. - Наверное, похолодает,
рождественские морозы.
Этот диалог тем любопытен, что мы с Ликой прочитали уйму литературы о предвестниках
родов, первых симптомах и прочее. Образованные женщины, подкованные! Пожаловались друг
другу на поясницу и занялись делами: подготовкой к переезду, упаковкой коробок с вещами.
В том, что нас прихватило одновременно, медицинской патологии не было, так как
нормальная беременность длится от сорока до сорока двух недель. У Лики сорок две, у меня -
сорок. Но скорее всего, наши коллективные роды объясняются психологическими причинами
- уж больно мы спелись в последнее время.
Поясницу ломило немилосердно, я решила полежать и Лику отправить отдохнуть. Она
сидела на кухне, плакала и грызла ногти:
- Ой, началось! Боюсь! Я не хочу рожать! Мне страшно!
- Спокойно, девочка! Ой! - крякнула я от прострела в поясницу. - Все будет хорошо!
Лешка! - заорала я.
Он сидел за компьютером, главу диссертации писал. На мой призыв не откликнулся,
напротив, примерз к стулу.
- Что ты расселся? - возмутилась я, придя в комнату.
- А? Что? Уже? - с дрожью в голосе спросил сын. - У кого?
Он непроизвольно выбивал дробь пальцами по клавиатуре, и на экране компьютера
плясала абракадабра букв. В таком случае говорят: на нем не было лица. Лицо имелось, но в
полнейшей панике.
- У Лики! Ты это брось! - погрозила я пальцем. - Немедленно возьми себя в руки.
Хватит того, что Лику трясет от страха.
- Может, еще рано, рассосется?
- Так! Сделал веселое личико и пошел успокаивать жену! А я вызываю такси.
Документы не забудьте!
- Все брать? - суетился Лешка. - И мой военный билет?
- Если ты не возьмешь себя в руки, - пригрозила, я, - Лика начнет рожать прямо здесь,
и ты, будешь принимать!
- Нет! Только не это! - подскочил Лешка и бросился одевать жену.
В машине я сидела рядом с водителем, дети сзади. Лешка успокаивал Лику, твердил:
- Тебе обязательно сделают анестезию! Сейчас приедем! Мы заплатили. Тебе дадут
обезболивающее, и ребенку...
- И папаше обезболивающее не помешает, - встрял водитель. - Грамм двести коньяку.
Когда выходили из машины, у меня болела не только поясница. Приступы боли стали
захватывать низ живота. Неужели? Как некстати! Сейчас главное - Лика!
В приемном покое сестричка со смехом обратилась к Лешке:
- Двоих привез? Во дает! Где ты их подбирал?
- Попрошу оставить в стороне глупые шутки! - вспыхнул сын. - И немедленно
сделать моей жене анестезию! - Он подвинул Лику вперед. - Вот чек, мы оплатили!
- Сделаем! - спокойно согласилась сестра. - Все сделаем. - Пойдем, голубушка!
И увела Лику. Я опустилась на банкетку. Лешка лихорадочно расхаживал взад и вперед.
Вернулась сестричка, отдала Ликину одежду. Сказала, что теперь вся информация в
справочной, только туда обращаться еще рано, у первородящих до двенадцати часов может
затянуться. И посоветовала нам ехать домой. Но Лешка на всякий случай сбегал в справочную.
Там, естественно, никаких сведений еще не имелось.
Лешка сел рядом со мной:
- Давай я поймаю машину, ты поедешь домой, а я еще подожду?
- Нет, сыночек, никуда я не поеду. Я тоже... того.., процесс пошел...
- О, черт! - выругался Лешка и бросился к сестре. - Примите мою маму! Она рожает!
Тоже под наркозом!
- Ну, парень! - опешила сестра. - Я тут всякое видела, но такое! У тебя сестрички на
сносях нет?
В дородовой палате мы с Ликой не афишировали нашу родственную связь. В перерывах
между схватками поднимали головы с кроватей и перебрасывались короткими
подбадривающими фразами. А потом стало не до разговоров. Лика тонко верещала от боли, я
басом стонала. Нам сделали-таки обезболивающее, и на некоторое время мы отключились.
То, что пришел мой час, я почувствовала сквозь бред забытья. Боль была такой силы, что
наркоз растаял, как снежок на плите. И в следующую минуту я чуть не оглохла от собственного
крика.
Меня привезли в родильную комнату, водрузили на кресло. Я знала, что дальше от меня
требуется.
Собрать все силы, точно не ребенка, который внизу находится, вытолкнуть, а гланды из
горла. Пыхтящие от напряжения тяжелоатлеты со штангой над головой - малые дети в
сравнении с роженицей.
Девочка закричала сразу. Чихнула, первый раз в жизни вдохнула воздух и закричала -
отличный признак!
Со мной производили необходимые манипуляции, я постепенно приходила в себя, стала
замечать окружающее. И первое, что отметило мое сознание, - Лика на соседнем кресле. Ее
окружили врачи и сестры и отпускали те же приказы, что и мне несколько минут назад:
"Тужься! Стоп! Тужься! Сильнее! Еще сильнее! Стоп! Вздохни глубоко! Ну! Давай! Изо всех
сил!"
- Лика! - закричала я. - Давай, гланды выталкивай!
От неожиданности врач, что стояла возле меня, уронила какой-то железный инструмент.
Он с лязгом упал на кафельный пол.
И тут я услышала голос моего внука! Его первый крик! У меня брызнули слезы.
- Покажите! - просила я и рыдала. - Покажите мне нашего мальчика!
- Приехали! - в сердцах воскликнула врач. - Только психоза нам не хватало! Девочки,
привязывайте ее!
- Нет! - твердила я. - Нет психоза! Не привязывайте! Это мой внук! Лика, скажи!
- Ки-ра Ана-толь-евна! - восстанавливая дыхание, ответила Лика. - Как.., вы..,
родили?
Вот такая у меня невестка! В подобную мин; у не забыла о свекрови!
Мы стали достопримечательностью роддома, на нас приходили смотреть. У Лики вначале
были проблемы с молоком, и, Когда приносили детей кормить, сестричка меня спрашивала:
"Кого первого? Внука или дочку?" Это был самый необычный из всех возможных выборов!
Потому что оба младенца были для меня одинаково прекрасны.
Пришлось по-честному установить: одно кормление первый внук, следующее - дочь.
Не только мы с Ликой прославились. Про Олега и Лешку тоже ходили анекдоты. На
Лешку показывали пальцем: тот самый, что для жены и матери требовал обезболивания. А про
Олега говорили "который за дауном приходил".
Олег примчался в роддом из подмосковного Королева, где в тот день находился на заводе.
На дорогах были пробки. Олег бросил служебную машину, побежал к метро, увидел, что
пробка рассосалась, схватил такси, в следующей пробке снова выскочил из машины, до
светофора и опять такси. Он сменил пять машин, прибыл в роддом как на пожар и много часов
провел вместе с Лешкой в томительном ожидании. Справочная закрылась, но их приютила
сердобольная сестричка из приемного покоя. Когда, наконец, поступили сведения о родившейся
девочке и мальчике, Олег потребовал, чтобы ему прямо сказали: девочка даун или не даун!
Медсестра покачала головой и позвонила в родильное отделение:
- Тут папаша больно заполошный. Хочет с микропедиатром поговорить.
- Почему "микро"? - возмутился Олег. - Дайте мне нормального педиатра!
- С виду интеллигентные, - попеняла сестричка, - а таких простых вещей не знаете!
Микропедиатр - это для самых маленьких, для младенцев.
- Скажите, пожалуйста, прямо! - говорил Олег в трубку. - Моя дочь с отклонениями?
Даун или не даун?
- Как фамилия? - уточнили на том конце.
- Волков.
Пауза, шуршание бумаг.
- Волкова еще не родила.
- Смирнова! - подсказал Лешка. - Мамина фамилия Смирнова.
- Простите, волнуюсь, - извинился Олег. Фамилия моей жены Смирнова.
- Странно! Не помнить фамилию жены! Подождите, я пойду посмотрю.
И он услышал, как врач протяжно зевнула. Немудрено - два часа ночи.
Олег рассказывал, что те минуты ожидания были одними из самых суровых в его жизни.
Как водится, его разобрал нервный смех. Лешка просил у сестрички "успокоительнее для
отчима".
Олег покорно проглотил крепкий настой валерьянки.
Когда врач сказала, что у Смирновой девочки видимых отклонений нет, Олег заорал
"ура!" и тут же, подталкиваемый Лешкой, снова попросил:
- А у Смирнова мальчика? Сделайте милость, проверьте моего внука!
- Ну знаете! - возмутилась врач на том конце. - Что за шутки? - И бросила трубку.
Молодые отцы не настаивали на второй экспертизе. Они валились с ног от усталости. И
следующий вопрос, который их волновал более всего, - есть дома что выпить или надо заехать
в дежурный магазин.
- Правильно, выпейте! - поддержала их медсестра. - С праздником! - поздравила
она. - Ведь сегодня Рождество Христово! В какой день ваши детки родились!
Олег и Лешка, два атеиста, порадовались совпадению и загордились им.
За неделю, что мы провели в роддоме, было осуществлено великое переселение семей.
Мы с Ликой разлучались - нас увезут по разным адресам.
На выписку приехали, кроме Лешки и Олега с Катей, Люба, Антон и Ликины родители.
Олег и Лешка сокрушались, что в приемном покое не дежурит та сестричка, которая оказала им
большую моральную поддержку. И имени ее никто не знал!
Оставили цветы, шампанское и конверт с деньгами вместе с запиской: "Той, что в наше
РОЖДЕСТВО была добрым ангелом!"
Люба конечно же не могла допустить, чтобы знаменательное событие выписки из роддома
не было помпезно отмечено. Благодаря Любе нас забирали на двух белых лимузинах, похожих
на крокодилов, с четырьмя рядами окон.
- В брачном агентстве заказала, - пояснила Люба. - Их на свадьбах используют.
Олег держал на руках дочь, вместе с Катей рассматривал малышку. При Любиных словах
о свадьбе он встрепенулся, наши взгляды встретились, и мы в голос произнесли:
- Четырнадцатое января!
На этот день было назначено наше бракосочетание в ЗАГСе, месяц назад мы подали
заявление.
- Совсем забыла! - призналась я.
- Давай по дороге? Быстро? Формальность! Но на душе спокойнее! - говорил Олег.
- Что ты бормочешь? - настороженно спросила Люба.
Когда она узнала, в чем дело, то поддержала моего "жениха":
- Антон! Командуй! Едем в ЗАГС, а то дите получается незаконнорожденное! Ах, какая
девочка славненькая! - Люба сновала от одного младенца, погруженного в розовый кружевной
конверт, к другому - в голубой упаковке. - Мальчик-то на четыреста грамм крупнее!
Вылитый Лешка! Ум! Ум видать сразу! А Любочка, моя доченька, вылитая Кира! Красавица!
Правда, Катя?
- Пожалуй, - отвечала Катя, которая в сморщенном младенце не видела никакого
сходства со мной.
Но в девочке, в Кате, явно просыпался материнский инстинкт - верная защита и опора во
всех жизненных передрягах.
- Можно я донесу ее до машины? - спросила Катя.
- Нет! - сурово ответил Олег.
- Да! - разрешила я и посмотрела на него с осуждением (этого папу еще воспитывать,
как с дочерьми обходиться). - Олег! Придержи Катю за локоть!
Лимузины - автомобили роскошные без меры.
Они - вызов и оскорбление всем остальным участникам дорожного движения. Как дама с
зонтиком в солнечный день и в плотной толпе. Никуда ей не приткнуться и всем мешает.
Связь между лимузинами осуществлялась по мобильным телефонам. Мы уже сделали
несколько кругов вокруг ЗАГСа - приткнуться некуда, припарковаться негде.
- Кира Анатольевна! - на очередном сеансе связи трубку взяла Ирина Васильевна. -
Пусть нас высадят, а сами кружат. Ведь дети роскоши не видят, скоро есть захотят!
Мы так и поступили: высадились, а белые крокодилы продолжили давать круги.
В ЗАГСе нас не правильно поняли:
- На регистрацию детей приносить не обязательно, если не заказана торжественная
процедура!
Вы не заказывали! Сегодня у нас только брачующиеся!
- А мы какие? - возразила Люба. - Дама, не возникайте! У нас мало времени, мы из
роддома.
Дети в любую минуту захотят материнскую грудь!
Антон! Успокой служащих!
И олигарх пошел раздавать взятки.
Нас с Олегом расписали быстро и не торжественно. Хотя, впрочем, не вальс Мендельсона
придает трогательность моменту. И то, что происходило, я бы предпочла любым пафосным
процедурам. Нас поздравляли от чистого сердца.
- Маман, ты снова вышла замуж! Теперь у меня два папочки! - поцеловал меня
Лешка. - Также имеем младенцев числом два.
- Диссертацию никто не отменял! - напомнила я.
- Скольким пожилым, то есть немолодым, - поправилась Ирина Васильевна, обнимая
меня, - женщинам плохо приходится. Пусть хоть вам счастье!
- Не грешите! Митрофан Порфирьевич - наша опора! - слегка преувеличила я.
- Кира! - Антон поцеловал меня в щеку, отстранился и добавил:
- Ну, ты поняла!
Я поняла, что он хотел сказать: какие бы номера ни выкидывала моя жена, на меня всегда
рассчитывай.
- Позвольте выразить! - Митрофан Порфирьевич церемонно поцеловал мне руку. - С
законным браком!
Меня и Олега поздравляли, каждый отметившийся отходил в сторону и присоединялся к
группе, которая что-то живо обсуждала.
- Люба! - позвала я, точно зная, что если возникает смута, то заводила моя подружка.
- Понимаешь! - быстро заговорила она. - Можно сейчас и детей записать!
Заведующая ЗАГСом Антону намекнула. И недорого! А какая память! День событий! Только у
моей Любочки имя есть, а у мальчика разногласия.
Я прислушалась к, тому, что горячо доказывал Митрофан Порфирьевич. Он нашел
прекрасное имя внуку! И не Калистрат!
- Эй! - позвала я. - Лика, Лешка! По-моему, замечательно! Имя редкое и красивое.
Федор! Феденька!
Точно откликнувшись, мальчик подал голос - заплакал. Одобрил!
Детей зарегистрировали.
Выписка из роддома, бракосочетание, регистрация внука и дочери, лимузины, в которые
не попасть и не выйти из них, - это для моего пока ослабленного организма было многовато.
Хотя Люба предупредила: не сомневайся, я с твоего жениха семь шкур спустила, в квартире на
Войковской все подготовлено, даже облака на потолке нарисовали, как я мечтала.
Лешка, Лика с родителями и Федор поехали в Кузьминки. Остальные - на Войковскую.
Мысль вместе отметить-отпраздновать, наверное, бродила в головах, но мы с Ликой были на
последнем издыхании. Еще успеем повеселиться!
По лестнице я поднималась как во сне. На пороге запнулась. Шаг в новую жизнь: с новым
мужем, с маленьким ребенком, со шлейфом новых и старых проблем.
- Кира Анатольевна! - подала голос Катя. - Ведь вы ни разу тут не были? Не бойтесь!
Там, где хорошо папе, будет и нам хорошо!
- Ты права, девочка! - ответила я.
Заплакала маленькая Люба, пора кормить. Я переступила порог.
23
Наталья Нестерова: "Бабушка на сносях"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
