Жанр: Любовные романы
Бабушка на сносях
...вочки, хватит времени? Я
голоден, как сто китайцев.
- Аналогично! - заверил Лешка.
Когда мы зашли в номер, Люба спросила:
- Ты Олега с Лешкой специально поселила?
Чтобы они сдружились?
- Нет! Если бы ты видела мое нижнее белье, купленное на алапаевском рынке, ты бы не
спрашивала. Хватит с меня шинели!
- Покажи! - заинтересованно потребовала Люба. - И пузико свое! Я твое пузичко еще
не видела!
И принялась меня почти насильно раздевать.
Пузичко ей понравилось. Люба умилялась, сюсюкала и гладила мой живот. А в
отношении белья согласилась:
- Кошмар! Такое способно мужика убить. Для тюрем женских его, что ли, шьют?
Рассматривая мой живот анфас и в профиль, потом умываясь и приводя себя в порядок,
мы задержались. Долго пытались замаскировать с помощью крем-пудры Любин синяк, что
плохо удавалось.
- Болит! - пожаловалась Люба.
- Бедняжка! Я познакомилась с одной женщиной, очень симпатичная, бывшая
любовница Игоря, ей муж несколько зубов выбил. Говорит, страшно больно.
- Игорь выбил? - ужаснулась Люба.
- Нет же! Первый бывший муж. А Игорь - бывший любовник.
- А ты при Игоре кем была?
- Сожительницей и домработницей.
- Вы сожительствовали по-настоящему? Олег догадывается?..
Нам о стольком нужно было поговорить! Но мы безбожно опаздывали.
Пришли в ресторан. Стол заставлен тарелками с едой, Олег и Лешка к ней не
прикасаются, ждут нас. И лица у обоих на удивление похожие: мученические, с гримасой
страдания от избытка желудочного сока.
Мы как с голодного края приехали! Только когда было покончено с закусками, с
наваристой солянкой и почти умяты щедрые порции сибирских пельменей, завязалась беседа. И
ее темой почему-то стал разбор моего личного дела, то есть побега.
Олег помалкивал, по руке меня время от времени похлопывал, демонстрируя поддержку.
Но лицо его выражало не сострадание, а полнейшее одобрение прокурорских выпадов Любы и
Лешки: "Так, так ее! Заслужила!"
Лешка уже и не думал взять мой мизинчик.
Какой мизинчик! Теперь это был не растерянный, взлохмаченный, перепуганный
сыночек, а современный молодой человек, все подвергающий критике и насмешке. Циник и
зубоскал. Подруга тоже не краше! Ей надо было юридический заканчивать и работать
государственным обвинителем! На все лады меня склоняла!
- Ну вот скажи, маман! - требовал Лешка. - Ведь ты же умная женщина! На что ты
рассчитывала? Ведь прекрасно знала, что ни я, ни тетя Люба, ни Олег Петрович, как
выяснилось, не станем сидеть сложа руки. Мы же не подонки, правильно? Следовательно, ты
рассчитывала, что мы бросимся тебя искать. Верно? Теперь вопрос. Зачем было устраивать
представление, в результате которого моя жена чуть не родила раньше времени, меня едва в
сексоты не завербовали, Олег Петрович платил большие взятки...
- А мне фингал поставили! - встряла Люба.
- Почему, - продолжал Лешка, - нельзя было просто, по-человечески сказать... - Он
замялся.
- Вот именно! - усмехнулась я. - Что сказать? Милый мой мальчик, у тебя не только
жена, у тебя и мама беременная! Прошу любить и жаловать! Сто против одного, что ты долго
не мог поверить в факт моего особого физического состояния.
- А кто бы мог? - выступила на защиту Лешки Люба.
- Я! - честно признался Олег. - Но не сумел.
И все-таки удирать не следовало! Еще бы пару месяцев, и у девочки не стало бы отца или
он превратился бы в инвалида после инфаркта.
Теперь я успокаивающе похлопала Олега по руке.
- Хорошо, что мы вовремя приехали, - кивнула Люба. - Пока Игорь тебе зубы не
выбил.
- Что-что? - повысил голос Олег.
- Этот козел!.. - возмутился Лешка.
- Он не козел! - воскликнула я. - Люба! Я же тебе русским языком объяснила! Зубы
той женщине выбил муж, а не Игорь!
- Хороши здесь нравы! - хмыкнул Лешка.
- Да уж! - согласился Олег, налил себе вина и выпил.
"Вдруг он тоже, - с опасением подумала я, - как Игорь, каждый вечер к бутылке
прикладывается? Ведь я плохо знаю его привычки и наклонности. Пусть пьет в меру. Но если
заставит тюбик пасты после каждой чистки зубов снизу закручивать?
Я недолго выдержу! Глупости! Я выдержу все! Трудно тебе пасту закручивать? Приборы
по секциям класть? Ради Олега? Легко!"
Люба ревновала меня к Игорю едва ли не больше, чем Олег. Как же! Ведь я к Игорю
бросилась, а не к ней, дорогой подруге! Да и Лешка явно относился к Игорю без почтения и
уважения, которых тот заслуживал хотя бы по возрасту.
- Он прекрасный человек, - рассказывала я об Игоре. - Только немножко, очень
сильно жадный, патологический аккуратист, педант и, откровенно говоря, зануда.
- А в остальном "прекрасный человек"? - ухмыльнулся Олег.
- Ой, да он еще в молодости был чмо и чмо! - заявила Люба.
- У человека, который целое столетие пишет любовные письма, не рассчитывая на
взаимность, - поставил диагноз Лешка, - не может быть в порядке с головой.
- Как вам не стыдно так об Игоре говорить! - воскликнула я.
Но вынуждена была замолчать, потому что официанты убирали грязную посуду и
подавали десерт.
- Запрещаю вам любое слово хулы в адрес Игоря! - сказала я твердо и серьезно. - У
человека был светлый идеал, гармония внутреннего и внешнего миров. А потом этот идеал
приперся к нему жить! Да еще беременный идеал! И он, Игорь, не выставил меня за порог под
благовидным предлогом! А предложил оформить отношения, чтобы у ребенка был отец и
правильная фамилия! Хотел кроватку детскую купить! Для него это подвиг!
Отщипнуть от его тридцати тысяч в банке и купить кроватку!
- Ого! - сказала Люба. - В банке тридцать тысяч баксов! А говорят, в провинции
бедно живут!
- Рублей, а не долларов, - уточнила я. - Он всю жизнь копит.
- Знаю таких, - кивнула Люба. - Деньги - на книжку, а вместо туалетной бумаги -
газетка.
Молчу! - подняла она руки в ответ на мой грозный взгляд. - Святой человек! Приедем в
Москву, поставим в храме свечку за его здравие!
- Люба!
- Сказала же, молчу!
- Девочки, не ссорьтесь! - попросил Олег, цитируя меня и очень точно подражая моей
интонации. Именно так, насмешливо, я говорила несколько часов назад на кухне в квартире
Игоря. - Хотя, по правде, чем меньше я буду слышать как о положительных, так и об
отрицательных сторонах этого субъекта, тем крепче будет мой сон, - заключил Олег.
Мне не удалось их убедить в благородстве Игоря. В представлении Лешки, Любы и Олега
никаких подвигов Игорь не совершил, потому что только дурак откажется от награды. Награда
- это я. И я предпочла, выбрала Игоря, за что нет ему прощения. Ревность - такое же чудное
и нелогичное чувство, как и любовь.
Чтобы опровергнуть миф о моей "наградное(tm)", я принялась рассказывать, как
торговалась на рынке, как втихомолку питалась хорошими продуктами, а Игорю подсовывала
тухлятину. Я старалась говорить весело, с юмором, с шутками. Но никому, кроме меня, весело
не было. На меня смотрели с жалостью, как на выписавшуюся из больницы страдалицу, которая
мужественно шутит над своими страшными болезнями, над пережитым.
Не найдя понимания у собеседников, я переключилась на другую тему, краеведческую.
Поведала об истории Алапаевска и его достопримечательностях.
- Ты все это успела посмотреть? Здорово! - одобрил Лешка.
Пришлось признаться:
- Ничего я не успела! Даже в Доме-музее Чайковского не побывала и в детском доме. С
Алапаевском, как и с Майоркой, - подмигнула Любе, - знакома теоретически.
- Детский дом, - спросила Люба, - это такой музей?
- Нет, натуральный детский дом, где живут сироты.
- А зачем туда ходить? - допытывалась подруга.
Сказать им, что я рассматривала вариант воспитания моего ребенка в детдоме, было
совершенно невозможно. Это означало не просто их унизить - сровнять с землей. Какой же я
была дебилкой!
Способность приписывать хорошим людям плохие наклонности и качества надо
рассматривать как психическое отклонение, именуемое идиотизмом.
- Хотела устроиться в детдом на работу, - пришлось соврать.
Мы поднимались по гостиничной лестнице.
Лешка впереди, я за ним, Люба с Олегом отстали. Я слышала обрывки их разговора, как
Олег уговаривает Любу, совершенно ясно о чем.
- Ты в одном номере с Лешей, - говорил Олег, - с детства парня знаешь...
- А вдруг он храпит? - стойко защищала от мужских глаз мое нижнее белье подруга. -
Нет, и не проси!
Люба так разошлась, что, когда мы подошли к номерам, Лешка чмокнул меня в щеку и,
широко зевая, скрылся за дверью, а Олег взял меня за руку и потянул в сторону со словами:
"Посидим немного в холле?" - схватилась за другую мою руку:
- Нет, уже поздно! Кире надо отдыхать!
Они тянули меня в стороны. Опять мои руки пользовались спросом. Я счастливо
смеялась: кто перетянет? Победила Люба, обрушив на Олега упреки в незаботе о моем
самочувствии. Он смотрел на Любу как на злейшего врага.
- Иди, я сейчас! - затолкала я подругу в номер.
- Три минуты! - родительским тоном позволила Люба.
Мы целовались дольше. Время остановилось, превратилось в одно мгновение,
пронзительно прекрасное.
- Сколько можно ждать? - выглянула в коридор Люба. - Целуются! Как молодые! У
вас еще вся жизнь впереди. Кира! Спать!
Взяла меня за локоть и потащила в номер. Ох, боюсь, отношения Олега и Любы могут не
сложиться!
Мы не спали до пяти утра, не могли наговориться. Люба рассказывала о новом витке в их
с Антоном отношениях, я подробно изложила историю своего знакомства с Олегом. Мы
говорили о детях, о пережитом и планах, о карьере Антона и семье Олега... Мы и наполовину
не высказались! Усталость взяла свое, но дай нам еще несколько суток - и мы не закроем рот,
найдем что обсудить.
На следующий день самолет улетал вечером.
После завтрака мы с Любой собрались в магазин, чтобы поправить мой гардероб. Олег и
Лешка в благородном порыве вызвались нас сопровождать.
Их порыв иссяк через десять минут нахождения в универмаге. Ходить с мужчинами в
магазин так же разумно, как посещать театр, чтобы поспать в зрительном зале. Тихое
канюченье быстро перешло в тоскливое бормотание: "А много еще надо купить? Обязательно
мерить? Сколько вам еще требуется времени? Как, два часа??!! Это шутка? Серьезно? Под
пытками столько не живут".
Олег и Лешка нам отчаянно мешали, торчали за спиной и зудели.
- Молчите или уходите с наших глаз! - не выдержала Люба.
- Кирочка! - смущенно заговорил Олег. - Вообще-то у меня здесь, в Екатеринбурге,
есть одно дело, по работе. Хорошо бы встретиться с людьми.
Ты не обидишься, если я вас оставлю на пару часов?
- Только рада будет! - ответила за меня Люба.
- А мне что делать? - капризно спросил Лешка..
- Сходи в интернет-кафе, - предложила я.
- Точно! - обрадовался сын. - Маман, ты гений!
Мы договорились встретиться в гостинице, остались с Любой одни и с азартом принялись
утюжить прилавки. 1 Не одежда человека красит. Согласна. Но почему тогда одежда способна
уродовать человека?
В гостиницу вернулись нагруженные пакетами.
Я приняла душ, надела красивое новое белье, голубую блузку из тонкого трикотажа и
сверху темно-синий джинсовый сарафан, купленный в отделе для беременных. Вместо валенок
- сапожки без каблука, на натуральном меху.
Как заново родилась! Старую кожу - в мусорное ведро!
Всю жизнь у меня длинные волосы на прямой пробор, которые я укладываю узлом на
затылке. В молодости меня часто спрашивали: "Вы не балерина?" Нет, просто лентяйка,
которая не желает ходить в парикмахерские. Волосы - это мой резерв.
Если я их обрежу, сделаю завивку, укладку, прическу, то внешне помолодею. И уже никто
не догадается, что Олег младше меня на энное количество лет.
На регистрации в аэропорту, в самолете, когда шли по проходу, я исподтишка наблюдала
за реакцией окружающих на мой светлый облик. Все в порядке! На меня смотрели как на
красивую женщину.
Чего лукавить, такая я и есть. С головой неполадки случаются, а в остальном хороша!
ЭПИЛОГ
Внешнее уродство своей жены Олег сильно преувеличил. По его рассказам получалось,
Лена страшнее Квазимодо. Не правда. Писаной красавицей ее не назовешь, но и
отталкивающего уродства не наблюдается. Нос не правильной формы, а у многих русских
идеальный нос? Глаза маленькие и близко расположены, зато великолепные густые волосы,
стройная фигура и умение держать себя с достоинством, которое часто заменяет прекрасные
черты.
Мы увиделись, когда Лена Пришла смотреть квартиру на Шаболовке. Она задавала только
деловые вопросы (сколько метров кухня, куда выходят окна...) и тоном, в котором легко
угадывалось презрение ко мне. Правильно! На месте Лены я бы вела себя точно так же, поэтому
никаких обид.
С квартирами и разводами творилась полная чехарда. Поджимали сроки - мои и Ликины
роды.
Олег жил у нас. Еще когда мы летели в самолете в Москву, он спросил меня:
- В твоей квартире найдется для меня лишняя зубная щетка?
- А ты не будешь меня заставлять скручивать тюбик зубной пасты?
- Зачем? - удивился он.
- Тогда, - я облегченно перевела дух, - получишь еще комнатные тапочки и подушку
рядом с моей.
Он поцеловал мою ладошку и долго держал у лица.
- Почему мы не поженились раньше? - спросил Олег. - Полгода назад или сразу, как
вернулись из Сочи? Потому что я кретин, - ответил он сам на свой вопрос.
- Честно говоря, у меня тоже, используя Любины выражения, голова хромает.
- Мы подходим друг другу по всем статьям, - заключил Олег.
Дурашливый разговор о кретинизме навел меня на грустные мысли. Я не стала их
скрывать от Олега.
- Есть вероятность, что могу родить дауна, или прочего умственно отсталого, или с
физическими дефектами. Потому что мне много лет, в моем возрасте не мамами, а бабушками
становятся.
- Эту вероятность именно тебе, - подчеркнул Олег, - предсказывают врачи или она
теоретическая, общечеловеческая?
- Теоретическая.
Олег нервно хохотнул (знаю я этот смешок) - простительно ввиду открывавшейся
перспективы иметь ненормального ребенка. Подавил смех и решительно произнес:
- Значит, у нас будет даун, и точка!
Мое любимое старое кресло, накрытое пледом, психотерапевтическое, стоящее в углу
кухни, пришлось уступить Олегу. Он приехал к нам на Шаболовскую с чемоданом, заметно
смущался. Лешка и Лика, разбойники, вежливо раскланивались, но физиономии у них были как
у людей, изо всех сил старающихся не шутить. Как же! Очень смешно: к маме приехал дядя
жить, дядя с чемоданчиком! На кухне Олег сразу плюхнулся в мое кресло.
Я не возразила, что было тут же отмечено.
- Это любовь! - поднял палец вверх Лешка. - Меня бы маман в шею прогнала!
- Олег Петрович тоже с крепкими чувствами! - заявила Лика. - Он нам почти все
вилки сломал!
Олег переводил взгляд с Лики на Лешку и ничего не понимал.
Но очень скоро он включился в наши игры беззлобного подтрунивания друг над другом.
С поселением Олега стало тесно. Мы жили дружно, весело, но тесно. Особенно не хватало
мест общего пользования. Я невольно и с завистью вспоминала многочисленные туалеты на
Любиной вилле на Майорке. Всем было ясно, что, когда родятся дети, их можно будет
положить только себе на голову.
За расселение нашей коммуналки взялась Ирина Васильевна, мать Лики. К слову, я очень
благодарна Ликиным родителям за то, что, когда мы встретились после моего побега, они
радушно обняли меня, точно я из отпуска вернулась. И мой громадный живот их не шокировал.
- Теперь многие замуж выходят на большом сроке беременности, - деликатно заметила
Ирина Васильевна.
Митрофан Порфирьевич предложил назвать девочку Прасковьей или Аглаей. Я не
нашлась что ответить, вежливо поблагодарила за подсказку.
Ирина Васильевна привела риелтора, молодую симпатичную женщину. Я обрисовала
ситуацию: две квартиры, эта и трехкомнатная в Кузьминках, из них надо сделать три квартиры
- для двух семей с ребенком и одинокого мужчины, имея в виду Сергея.
Тут вернулся с работы Олег, вклинился в наш разговор и заявил, что большая квартира на
Войковской тоже в размене, а квартир требуется четыре, еще одна для матери с ребенком.
Риелтор смотрела на нас как на чумных. Мы путались в количестве квартир, в числе семей
и при этом требовали, чтобы все было сделано быстро, за месяц, до родов.
- У нас две роженицы, - пояснила Ирина Васильевна, - а еще ремонт да переезд!
- Будем работать! - с фальшивым оптимизмом произнесла риелтор.
И мягко намекнула, что быстро такие сделки не делаются, ведь надо собирать документы,
ездить смотреть квартиры. Мы скисли, понимая, что нас ждет полгода или год хлопот и
нервотрепки.
И тогда Ирина Васильевна отправилась к Сергею.
- По общему мнению, - заявила она моему мужу, - вы очень умный человек. Кроме
того, единственный, кто не собирается стать отцом. И при этом живете в трехкомнатной
квартире! Если вы умный, то придумайте, где кому жить в создавшейся ситуации.
Сергей взял листок бумаги, записал условия задачи с тремя квартирами. Решение он
нашел простое и гениальное. Мы с Олегом поселяемся в квартире на Войковской (вариант
самый роскошный, да и Олег очень любит дедовскую квартиру), Лешка с Ликой переезжают в
кузьминскую трехкомнатную. А на Шаболовской в просторной двухкомнатной будут жить
Лена и Катя, жена и дочь Олега.
Когда до меня донесли это гениальное решение, я не сразу поняла, какое звено выбыло.
- Куда денется мой отец? - Лешка соображал быстрее. - На вокзале будет ночевать?
Я позвонила Сергею и задала ему этот вопрос.
- Перееду к Свете, - ответил Сергей.
- В свете чего? - не поняла я.
- Света, аспирантка, ты ее видела, и Лешка познакомился. Моя подруга, как выражается
наш сын, герл-френд.
- А какие у френда условия?
- Не знаю. Кажется, с мамой живет. Какая разница? Зато вы избавляетесь от массы
хлопот.
- Это верно! - согласилась я.
И пожалела Свету, еще больше - ее маму. Вот так растишь, растишь доченьку, и умница
она, и красавица, университет закончила, в аспирантуру взяли. А потом - здравствуйте!
Приводит мужа, который ей в отцы годится. И ладно был бы по традиционной схеме -
богатый и упакованный, а то ведь бессребреник с дырявыми носками!
Нет, думала я, не годится Сергея вышвыривать на обочину. Надо купить ему
однокомнатную квартиру, пусть самую плохонькую и на окраине. Но даже на такую денег не
было. Ни я, ни Олег сбережений не имели. Придется занять у Любы.
Люба уперлась рогом: подарить квартиру могу, а взаймы давать не буду. Мы с ней крепко
поспорили. Я кипятилась:
- Ты очень много для нас уже сделала: подарила квартиру, закупила двум младенцам
приданого на три года вперед... Люба! Есть грань, за которой деньги портят дружбу. Как и
любовь. Тебе мало, что из-за богатства чуть мужа не потеряла?
- Ты, Кирка, эгоистка! - очень "логично" обвиняла меня подруга. - Только о себе
думаешь! А обо мне - нисколечки! Я тебе Алапаевска никогда не прощу!
- Люба! Если бы я удрала на Майорку, а не в Алапаевск, то, возможно, ты бы с Антоном
не замирилась.
- Все равно денег не дам! - поджала губы и раздула ноздри.
- И не надо! Жадина! Капиталистка!
- От эксгибиционистки слышу! - с трудом выговорила Люба.
- ОТ КОГО? - возмутилась я.
- Твой Олежек дорогой! Он меня точно недолюбливает! Я его прямо спросила: "Что ты
против меня имеешь?"
- И как он ответил? - заинтересовалась я.
- Выкрутился. Я, говорит, не могу не восхищаться женщиной, для которой нет разницы
между экзистенциализмом и эксгибиционизмом. Язык сломаешь! - пожаловалась Люба, хотя
выговорила длинные иностранные слова правильно. - Кирка, а какая между ними разница?
- Первое - философское направление, а второе - сексуальное извращение.
- Подумаешь! Одно от другого недалеко ушло.
А денег вам с Олегом не займу!
- В другом месте найдем! И хватит об этом говорить!
Я пустила в ход тяжелую артиллерию. У меня давно выработался против Любиного
упрямства безотказный прием. Оборвать разговор, перевести его на другую тему, пресечь ее
попытки к дальнейшему спору. Я могу жить с завалами непонимания, с осадком на дне души, а
Люба не может. Она будет болеть, пока не расставит все точки и акценты по местам.
Раз десять я осадила ее попытки к дискуссии "Ни слова о деньгах! Проехали! Забудь!
Этого разговора не было!.."
Люба опечалилась, немного подумала и предложила:
- Если тебе не нравится альтернатива, давай пойдем на компромисс?
- Прекрати употреблять слова, значения которых ты не знаешь?
- Конечно! - надула губы. - Я у вас дура. Все кругом умные, а одна я дура! Да еще
богатая! Умалишенная в золою!
- А кто с красным дипломом институт закончил? - напомнила я. - Кстати, мы с
Олегом выбрали имя для девочки. Самое лучшее! Оно мне всегда нравилось - крепко сбитое и
звучное, похожее одновременно на леденец к елочную игрушку. И женщины с этим именем не
бывают стервами, и все их любят...
- Какое имя-то? - нетерпеливо перебила меня подруга.
- Разве я не сказала? Люба! Вот какое имя. А полностью - Любовь! В крестные матери
пойдешь?
Подружка издала благодарственный вопль, бросилась меня обнимать и пустила слезу
умиления.
Высморкалась и сказала:
- А денег все равно не дам! Вам не дам, - уточнила она, - займу Сергею.
- Твои уловки шиты белыми нитками! Прекрасно знаешь, что он никогда не отдаст тебе
долг, это замаскированное подношение!
- Почему не отдаст? - задумчиво проговорила Люба. - Я ему под проценты займу и
напоминать буду, требовать.
- С козла молока! Если уж МНЕ за столько лет не удалось превратить его в добытчика,
то что ожидать теперь?
- Не очень-то заносись! - покачала головой Люба. - На тебе свет клином не сошелся!
У тебя не получилось, а у аспиранточки молоденькой, глядишь, и выйдет.
Я только фыркнула в ответ. Я была уверена, что Сергей откажется от денег. Вешать
долговой хомут на шею - не в его правилах. Но он не отказался от кредита! Объяснил мне:
- Познакомился с мамой Светы. Дама младше меня на пять лет и во всех отношениях
интересная.
Встретила в штыки, а прощались - глазки строила.
Ясное дело, Сергей блеснул интеллектом и ослепил даму. Как обычно, ничего нового. Он
рассудил, что мама и дочка - для него многовато, хлопотно и вообще ни к чему мексиканские
сериалы в малогабаритной квартире со смежными комнатами. И Сергей взял у Любы деньги.
Был поражен, что Люба оформила все с юридической тщательностью: нотариус, проценты, два
года срока, штрафные проценты, залог квартиры... Сергей решил, что Люба испортилась,
обуржуазилась и предала дружбу. Но я знала, ею двигало исключительно человеколюбие. К
совершенно незнакомому человеку, к молоденькой аспиранточке! Люба полагала, если Сергея
крепко взять за горло, он, возможно, начнет махать руками, зарабатывать деньги и не испортит
девочке жизнь.
Мы развелись с Сергеем с шестой попытки.
Ходили в ЗАГС за разводом, как в прежние годы в мебельный магазин отмечаться в
очереди на югославскую стенку. Первый раз нас развели бы с ходу, но у нас не оказалось
свидетельства о браке. Мы вопросительно посмотрели друг на друга: разве оно не у тебя?
Свидетельство пропало, пришлось заказывать дубликат (плюс два посещения ЗАГСа). На
четвертый раз акты гражданского состояния, кроме смерти, не регистрировались, потому что в
учреждении прорвало трубу. Пятая попытка не увенчалась успехом из-за эпидемии гриппа,
скосившей почти всех сотрудников ЗАГСа.
Моя фраза по приходе домой "Нас опять не развели" стала уже привычной.
- Кира Анатольевна! - суеверно округляла глаза Лика. - А вдруг это рука судьбы?
Знак свыше?
- Это знак Божьей помощи чиновникам. В наших учреждениях если тебя не изведут
бюрократы, то подключатся форс-мажорные обстоятельства.
Но с шестого захода нас все-таки развели. Облегченно вздохнув; мы с Сергеем радостно
обнялись.
- Может, вы поторопились? - глядя на нас, спросила работница ЗАГСа.
- Нет! - в один голос воскликнули мы.
У Олега с разводом были проблемы другого плана. Его жена не хотела ни разводиться, ни
съезжать с квартиры. Олег бывал на Войковской почти каждый день и скандалил. Возвращался
домой, ко мне, точно отравленный ядовитым газом. Был хмур и зол, требовалось время, чтобы
газ выветрился. Олег не пересказывал подробностей, но, когда точку в их спорах поставила
дочь Катя, он привел ее слова: "Мама, скажи спасибо, что папа прожил с нами шестнадцать
лет! Если ты не поступишь, как он просит, от тебя уйдет не только муж, но и дочь!"
- Ничего не имею против, чтобы Катя жила с нами, - быстро отреагировала я.
- Посмотрим, - ушел от ответа Олег.
Катю я видела один раз. Встречу второй раз, возможно, не узнаю, потому что ее лицо
после операции, отечное, с синяками, с нашлепкой гипса на носу, должно было измениться. Но
внешность - полдела, вторая половина - психическая устойчивость. И с ней у девочки
большие проблемы. Катя произвела на меня впечатление ранимого больного зверька. Ее лечить
и лечить.
Чужая тетя, которая увела папу от мамы и у кого свой маленький ребенок, требующий
постоянной заботы, может стать хорошим лекарем? Заменить родную маму? Сомневаюсь! Я
была готова взять на себя ношу, но не уверена, что не уроню груз по дороге.
Люба назвала Олега "твой жених", что, по сути, было верно, хотя "жених"
применительно к нашему возрасту звучит потешно. Жених мне достался с кучей проблем.
Вроде не бабник, а весь в обязательствах перед женщинами. Существование Веры, фактической
гражданской жены Олега в течение многих лет, было для меня большим сюрпризом, отнюдь не
приятным. Ссоры и разбирательства с Леной у него закончились, но приходил домой
по-прежнему "отравленный газом". Я стала расспрашивать, он рассказал о Вере. Утверждение
Олега "фактически мы давно расстались" находилось в противоречии с тем, как тяжело
переживала Вера разрыв. Она звонила Олегу на работу, поджидала его на улице, просила о
малости - хотя бы иногда видеться. Объяснения с двумя нелюбимыми женщинами в короткий
промежуток времени - эту концентрированную истерику редкий мужчина выдержит. Олег
срывался на грубость. Однажды я слышала, как он сказал Вере по телефону: "Дружить? С
постылой женщиной дружба немыслима!"
Я чувствовала себя воровкой, отхватившей счастливый куш. Но если начинать сначала,
ради Олега я бы снова пошла на разбой.
Мне кажется, я Веру видел
...Закладка в соц.сетях
