Жанр: Любовные романы
Желая тебя
...да и вообще не делал
ничего, что могло бы ослабить возникшую между ними напряженность.
Джози быстро прикинула в уме, что бы такое сказать, чтобы рассеять ревнивые
опасения Даниэля и избавить его от ощущения той безысходной беспомощности,
которой недавно страдала сама.
— Скажи, а тебе поможет, если я пообещаю обнимать тебя всякий раз,
когда мы будем встречаться после долгой разлуки?
— Джози, я — твой мужчина, в отличие от Хотвайра, который тебе только
друг. И мне нужно гораздо больше, чем просто объятие.
— Ну, тогда я буду еще и целовать тебя, пойдет?
— Пойдет, хотя это, определенно, будет меня отвлекать.
Интересно, всегда ли мужчины так нелогичны?
— Если не хочешь, чтобы я отвлекала тебя, только скажи, —
раздосадовано ответила Джози.
— Не скажу, — затем, не дав ей ответить, он начал снимать рубашку
и расстегивать джинсы. — Мне слишком нравится отвлекаться на тебя.
— Я рада. — А еще Джози радовалась тому, что они, кажется,
закончили разговор, который в лучшем случае можно было считать
бессмысленным, а в худшем — абсолютно непонятным.
Даниэль расстегнул молнию на джинсах, открывая ее взгляду внушительных
размеров выпуклость, явно демонстрирующую, что их разговор нисколько не
притупил его сексуальный голод. Потемневшие до черноты глаза взывали прямо к
внутреннему женскому чутью Джози, которое не могло ни исказить, ни
проигнорировать смысл этого сообщения.
— Мне жаль, что нам не удалось побыть в отеле подольше.
Бедра девушки судорожно сжались, она отвела взгляд и огляделась: привычный
спартанский интерьер ее спальни теперь преобразился.
— Не стоит. Здесь тоже очень приятная атмосфера.
Чуть раньше Даниэль украсил комнату цветами, которые принес из гостиничного
номера. Видимо, он, улучив момент, забрал оттуда букет и поместил на стол в
спальне Джози. Дивные розы превратили помещение в некое подобие уединенного
благоухающего сада.
— Спасибо за цветы.
Мужчина небрежно пожал плечами:
— С моей стороны было бы просто неприлично оставить их там.
— Да. — Но сама она постеснялась попросить забрать розы.
Сентиментальность занимала незначительное место в жизни военных, а от старых
привычек трудно избавиться.
Даниэль спустил с бедер джинсы, вместе с боксерами, и это движение
практически лишило девушку способности связно мыслить. От вида гладкой
смуглой кожи, обтягивающей превосходно развитые мускулы, ее дыхание стало
затрудненным. Но даже его изумительное телосложение не могло затмить
мужественной красоты восставшей твердой плоти.
— Ты великолепен.
— Таков уж я — само очарование.
Услышав в глубоком голосе мягкое подшучивание, Джози, словно против воли,
медленно скользнула взглядом вверх по его телу и взглянула ему в лицо.
Несмотря на улыбку, притаившуюся в уголках губ, жаркий взгляд Даниэля опалял
ее.
Джози открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она сглотнула и попробовала
еще раз:
— Нет, не совсем.
— Ладно, согласен. — Он держался уверенно, нисколько не смущаясь
наготы. — Пригласи меня к себе в постель, Джозетта.
— Я думала, что уже давно это сделала, — сказала она: голос звучал
хрипловато из-за возбуждающего эффекта, который произвела на нее его нагота.
Даниэль ничего не ответил, выдерживая напряженную паузу.
Очевидно, ему требовалось нечто большее, чем молчаливое согласие — своего
рода декларация о намерениях.
— Для тебя, действительно, так важно услышать приглашение?
— Да. Это ведь твоя постель. То, что ты не возражаешь против моего
присутствия, еще не значит, что оно тебе желанно.
Джози очень бы хотела знать, почему эта разница была настолько важна для
него, но прямо сейчас она не была готова к еще одному долгому разговору. Она
спросит позже.
Откинув одеяло, Джози продемонстрировала Даниэлю комплект нижнего белья,
который надела, перед тем как лечь в постель: прозрачные розовые трусики и
коротенький топ на тонких бретельках. У девушки не было сексуального ночного
белья, кроме сорочки, которую ей подарил Даниэль, зато некоторое время назад
она начала потихоньку обзаводиться женственным нижним бельем... с того
самого дня, как встретила Даниэля.
Но в пристальном взгляде темно-карих глаз не было и следа разочарования от
отсутствия на Джози соблазнительного неглиже.
— Иди ко мне, Даниэль. Я хочу тебя.
Его ноздри хищно раздулись, челюсти плотно сжались, черты лица обрели,
словно гранитную, твердость, и он молча, единым рывком, скользнул в постель,
накрывая девушку мощным телом и прижимая спиной к подушкам.
— Ты снова хочешь попытаться избавиться от навязчивой идеи? —
затаив дыхание, спросила Джози.
Мужчина решительно покачал головой, словно эти слова ему уже до смерти
надоели:
— Я хочу заняться любовью с очень сексуальной женщиной. С моей
женщиной.
Обхватив ладонями голову Даниэля, Джози приблизила к нему лицо так близко,
что их губы почти соприкоснулись, и прошептала:
— Займись со мной любовью, Даниэль. Покажи мне, что значит быть
сексуальной женщиной, твоей женщиной.
И он показал: Джози почувствовала себя словно объятой огнем. Пытаясь
избавиться от немногочисленной одежды, она разделась даже с большей
поспешностью, чем Даниэль, а его губы в это время неотступно следовали за
руками, покрывая жадными поцелуями обнажавшееся женское тело. От этих ласк
ей стало казаться, будто лоно лижут языки яростного пламени. Джози выгнулась
дугой под его жаркими губами и ищущими руками, всем существом желая, чтобы и
Даниэля поглотило то же огненное безумие, что сжигало ее.
Джози хотела, чтобы и Даниэль почувствовал то же, что ощущала она! Все
инстинкты требовали соединиться с этим мужчиной, самой судьбой
предназначенным стать ее половинкой. Она даже не предполагала, что ей когда-
нибудь доведется испытать такие сильные, мучительные эмоции. Девушка
испытывала столь неодолимую потребность завершить слияние, словно ее душу и
тело беспощадно рвали когтями.
Только с Даниэлем Джози могла ощутить всю эту гамму чувств.
Вывернувшись из-под него, девушка опрокинула мужчину на спину, чему он
нисколько не противился, наоборот, глаза его потемнели, став почти черными —
теперь-то Джози знала, что это следствие охватившей Даниэля страсти, а не
гнева. Она уселась на него верхом и вздрогнула, когда набухшие,
увлажнившиеся лепестки в нежном поцелуе коснулись возбужденной плоти. Это
было так невероятно интимно, что ей захотелось навечно запечатлеть в памяти
столь удивительное ощущение.
Пульсирующая мужская плоть еще больше отвердела, и девушка удовлетворенно
улыбнулась такой наглядной демонстрации сокрушительного эффекта,
производимого ею на Даниэля. Облизнув губы в предвкушении, она отдалась во
власть не контролируемой более страсти и, приподняв ягодицы, совершила
волнообразное движение, после чего опять опустилась на его бедра, вновь
одарив дразнящим поцелуем вздыбленную плоть и оставляя на ней влажный след
от истекавшего любовными соками лона.
— Не делай этого, — сказал Даниэль прерывистым хриплым голосом.
— Чего? Этого... — И девушка еще раз соблазняющим движением повела
бедрами.
Даниэль застонал и выгнулся, стремясь снова коснуться манящей, жаждущей его
сердцевины женственности:
— Не облизывай губы.
О боже, неужели он не понимал, что теперь у нее просто не осталось иного
выхода, кроме как сделать это снова?
— Почему? — спросила Джози, прежде чем томительно медленным
движением провести языком сначала по верхней, а потом и по нижней губе.
Даниэль наблюдал за этими провокационными движениями, не сводя с нее глаз:
потемневший взгляд словно приклеился к ее рту:
— Это сводит меня с ума.
Она еще раз качнулась вперед, чтобы жаркое лоно приласкало бархатистую
плоть, скользнув по всей ее длине:
— Мне нравится сводить тебя с ума. — Потом она наклонилась вперед
и проложила дорожку из легких поцелуев по гладкой мускулистой груди, а затем
осторожно прихватила зубами нежную кожу чуть пониже соска.
— Джозетта.
— И у меня нет никакого желания проделывать нечто подобное с Хотвайром.
— Хорошо, — уже мягче проворчал он.
— И вот это тоже. — И кончик ее языка заплясал вокруг соска, пока
тот не отвердел, как и другая часть тела Даниэля, а потом Джози начала
посасывать его, чем вызвала у мужчины такой судорожный вздох, словно ему
внезапно перекрыли кислород.
После пары секунд этой чувственной пытки он сжал ее лицо ладонями и притянул
к себе. Джози страстно поцеловала Даниэля, жадно захватывая ртом его губы, а
он вернул ей поцелуй с не меньшим пылом. Руки мужчины ласкали изящную спину,
постепенно спускаясь к округлым ягодицам, затем, достигнув желанной
расселины, он одним пальцем проник в жар ее лона.
Джози извивалась от дразнящих движений его пальца, стремясь ощутить вместо
него нечто более внушительное.
Постанывая, девушка потерлась возбужденным клитором о пенис, чтобы хоть как-
то умерить нарастание ноющей боли в низу живота. Но опаляющий жар,
распространившийся в лоне, судорожные сжатия внутренних мышц — все это
безошибочно указывало на неизбежную близость кульминации. Джози не желала,
чтобы их близость закончилась таким образом. Она хотела быть с ним, ощутить
его в себе так глубоко, насколько это вообще было возможно. Вот только
девушка никак не могла остановить волнообразные движения своего тела, все
ближе и ближе приближаясь к черте, за которой ждало блаженство.
Жалобно постанывая, она немного сдвинулась и наклонилась вперед,
инстинктивно приподняв бедра, чтобы член с налитой кровью головкой оказался
точно у входа в лоно, куда Джози жаждала заполучить его больше всего. Но тут
сильные пальцы Даниэля, словно тиски, сжались вокруг тонкой талии, мешая
девушке слиться с ним до конца.
Глава 11
Ее губы приоткрылись, исторгнув мучительный стон, вырвавшийся из самого
сердца.
— Нет, погоди, сокровище мое, — быстро произнес Даниэль.
Взглянув на него сверху вниз затуманенными страстью глазами, Джози увидела
суровые, закаменевшие черты лица, так резко контрастирующие с нежностью
голоса.
— Почему?
Одной рукой Даниэль пытался что-то нащупать под подушкой, а другой все еще
крепко удерживал Джози, не позволяя соединиться с ним до конца. А когда
девушка рассмотрела, что именно он достал, чувство разочарования, словно
дикий зверь, взревело внутри, пытаясь вырваться наружу.
— Я буду принимать противозачаточные, — прошипела она сквозь
плотно сжатые зубы.
Его кривоватая улыбка тронула ее душу, словно нежная ласка:
— Прекрасно, но сейчас у нас нет другого выхода.
Любыми путями Даниэль хотел предотвратить беременность. Джози резко подалась
назад, предоставляя ему возможность надеть презерватив, ощутив, как по телу
прокатился холодный озноб, когда до ее разума дошел жестокий символизм его
действий. Как подтверждение временности их отношений и абсолютного нежелания
Даниэля дать ей ребенка.
Конечно, безопасный секс предохранял не только от беременности, но в глубине
души девушка твердо знала, что Даниэль никогда не стал бы заниматься с ней
любовью, если бы мог поставить ее под угрозу. А так как Джози была
девственницей, он не стал бы волноваться, что и она может его чем-то
заразить. Следовательно, он был озабочен лишь тем, чтобы их физическая
близость закончилась без каких-либо долгоиграющих последствий.
Точнее с полным их отсутствием. У Джози разрывалось сердце от осознания
того, что Даниэль вскоре уйдет из ее жизни таким же, каким вошел. Одиночкой.
Мужчина повертел в пальцах темно-синюю упаковку презерватива:
— Хочешь надеть?
Бездумно, с каким-то внутренним неприятием, девушка отшатнулась, услышав
этот вопрос: ее мысли в данный момент странным образом обрели слишком
осязаемую четкость, чтобы от них можно было просто отмахнуться.
Его брови слегка нахмурились:
— Джози, что-то не так?
Не так? Еще как
не так
. Правда, было одно НО. Девушка сейчас совсем не
хотела превращать их отношения в руины. Так неужели она потратит то короткое
время, которое могла провести с ним, на гнетущее копание в себе и
беспокойство о боли, что настигнет ее, когда их отношения закончатся? Нет.
Конечно же, нет. Это было бы слишком глупо.
А Джози никогда не считала себя дурочкой.
— Да нет, ничего. Все так, — с деланной улыбкой произнесла она,
надеясь, что ответ прозвучал убедительно, а затем подмигнула ему: — Правда,
не думаю, что он мне будет впору.
Его глаза прищурились, а затем в них сверкнуло понимание, и лицо Даниэля
снова озарила ослепительная улыбка:
— Я не имел в виду на тебя, маленькая воительница.
Она снова посмотрела на его чудовищных размеров эрекцию и, довольно хмыкнув,
произнесла с явным скептицизмом:
— А что, есть разница?
Мужчина изумленно уставился на нее, а затем мягко рассмеялся. Она дразнящее
усмехнулась в ответ и, припомнив уловку, с помощью которой одержала над
Даниэлем верх парке, пощекотала его. Она так любила звук его беззаботного
смеха. Джози чувствовала себя особенной, точно зная, что едва ли кто-нибудь
другой мог рассмешить его.
Вот как сейчас. Даниэль весело расхохотался, и она, покачнувшись, свалилась
с него. На то, чтобы раскатать по возбужденной мужской плоти тонкий латекс
им понадобилось на пару секунд больше, чем требовалось для этого нехитрого
действа, но к тому времени, когда они с этим покончили, оба были более чем
готовы завершить начатое.
И тут Даниэль молниеносным движением перевернул девушку животом вниз, и она
быстро обернулась на него, недоумевая, что он там еще задумал:
— Мне не нужен массаж; я хочу ощутить тебя внутри себя.
— Ты это и получишь.
Мужчина приподнял бедра девушки и подложил под них подушку, без лишних слов
давая понять, что на этот раз хочет войти в нее сзади. Слегка нервничая, она
задрожала, почувствовав, как чуткие пальцы раскрыли увлажнившиеся складки
лона. Эти ощущения были для Джози в новинку и по объективным причинам сильно
отличались от всего испытанного прежде: сейчас девушка была более уязвимой и
открытой для проникновения, чем в тех любовных позициях, с которыми Даниэль
уже успел ее познакомить.
— Не волнуйся, тебе понравится, — шепнул он ей на ушко, начав
входить в нее.
Стоило ему углубить проникновение, как Джози подхватили и закружили такие
поразительные ощущения, каких прошлой ночью она еще не испытывала. Даниэль
нежно коснулся ноющего бугорка в сердцевине набухших складок, и девушка
отчаянно задвигала ягодицами, стремясь поймать ритм.
— Потрясающе, — простонала Джози, испытывая потребность дать выход
ощущению сладкого мучения.
— О, да... — Он подался вперед и глубоко вонзился в шелковистые
ножны, растянув их до отказа и продемонстрировав, что до сих пор его
проникновение никогда еще не было столь полным.
А когда вскоре Даниэль настойчиво потерся бедрами о ее ягодицы, Джози уже
извивалась под ним, совершенно не владея собой.
Мужчина легким поцелуем коснулся стройной шеи, затылка, а затем гладкой кожи
щеки: у Джози возникло ощущение, что ее плотно обернули в жаркий кокон
страсти, словно она была желанной женщиной, которую холят и лелеют, окружив
нежной заботой. Девушка повернула голову, и их губы слились в кратком
поцелуе, но дольше терпеть невыносимо сладкую пытку она не могла. У Джози
почти не осталось сил — или мышц — которые бы еще ее слушались...
Сегодняшние плотские радости совершенно вымотали ее, а она ведь еще даже не
достигла разрядки.
В изнеможении девушка уперлась головой о сложенные перед собой руки, часто
дыша, поскольку при каждом последующем толчке головка пениса, проникая в
лоно под непривычным углом, касалась средоточия нервных окончаний в его
глубине. Каждый мускул в напряженном, как струнка, теле туго натянулся, но
Джози никак не удавалось ускользнуть за грань небытия. Наоборот, ощущение
близости разрядки стихало, а все мышцы постепенно расслаблялись. Этот мучительно-
сладостный цикл Даниэль проделал уже дважды, подводя ее к вершине
наслаждения, которая на поверку оказывалась лишь еще одной равниной. Когда
тело напряглось в третий раз, девушка уже готова была рыдать от отчаяния,
переживая несравнимо более сильные чувства, чем когда-либо прежде.
— Даниэль, — взмолилась она.
— В чем дело, малыш?
— Я больше не могу. Я уже на грани!
— Да, — прохрипел он и с силой вонзился в нее, рванув на себя ее
бедра, и девушка подумала, что сейчас умрет от острого удовольствия.
Если сначала не взорвется.
Даниэль продолжал врезаться в жаркую плоть твердым, словно каменным, членом,
целенаправленно лаская сердцевину лона, отчего внутреннее напряжение
нарастало, скручиваясь в тугую пружину все сильнее и сильнее.
— Я хочу кончить, — жалобно простонала Джози, уткнувшись лицом в
постель, от выступившего пота ее волосы стали совсем мокрыми, а спина
скользкой.
— Хорошо, сокровище мое.
Что значило это
хорошо
? Он позволит ей достичь оргазма?
Даниэль протянул руку под ее животом и накрыл ладонью теплый вздрагивающий
холмик — извечный источник женского наслаждения. Девушка теснее вжалась в
его руку, инстинктивно требуя большего. Даниэль, сомкнув воедино
указательный и средний пальцы, ввел их между гладких припухших складок.
Затем, согнув пальцы, мужчина зажал между ними трепещущий бугорок клитора и
подвигал костяшками вверх-вниз, стараясь сильнее надавливать на пульсирующую
плоть, чтобы все ощущения Джози сосредоточились в этой чувствительной точке.
Реальность рассыпалась на миллион кусочков, когда ее тело, ощутив
невероятное блаженство, стало содрогаться в неконтролируемых конвульсиях.
Ягодицы девушки бились о мощные бедра Даниэля в бешеном темпе, а он все
глубже проникал в податливую плоть до тех пор, пока в голове у Джози не
осталось ни одной связной мысли, а долгожданный экстаз, накрывая ее волна за
волной, не захлестнул без остатка.
Даниэль же продолжал с силой врезаться в нее сзади, и, приближаясь к
кульминации, выше приподнял ее бедра, в то время как девушка уже совершенно
опустошенная сокрушительной разрядкой повалилась на постель. Через пару
мгновений он неожиданно рухнул лицом в подушку, которую Джози чуть раньше
отпихнула в сторону, все его большое тело напряглось, а сильные бедра сжали
ее в железном захвате.
Хотя подушка приглушила вырвавшийся у него хриплый рык удовольствия, Джози
просто упивалась безудержной реакцией Даниэля. Когда мужчину накрыла волна
оргазма, его крупное тело замерло, хотя большая и твердая плоть по-прежнему
пульсировала в ней, сотрясаясь в серии последовательных толчков, забирая
последние силы и оставляя их обоих слабыми и опустошенными.
Через некоторое время девушка почувствовала, что Даниэль соскользнул с нее
и, как и в прошлый раз, поднялся с постели и вышел. Краешком сознания
девушка безошибочно отметила момент, когда он вернулся и снова притянул ее в
свои надежные объятия, прежде чем провалиться в глубокий сон.
Уютно свернувшись калачиком в углу дивана, Джози читала один из отцовских
дневников, рассеянно потягивая кофе. Кому-то рассуждения автора могли бы
показаться не совсем понятными, но если читатель смотрел на окружающий мир с
точки зрения человека, видевшего слишком много жестокости и мало верящего в
совершенство людской натуры, то смысл записей становился совершенно ясным.
Временами девушка чувствовала себя неловко, когда ей попадались записи о
наиболее личных переживаниях. Как оказалось, отец способен на гораздо более
глубокие чувства, чем она полагала. Но Джози успокаивала себя тем, что папа
сам просил ее прочитать дневники. Ну, фактически речь шла только об одном
дневнике, но откуда ей было знать, в каком из них следовало искать
информацию, о которой он упоминал в своей краткой записке?
— Джози...
Она подняла глаза и увидела стоящую рядом Клер в некоем подобии спортивного
костюма: обтягивающих эластичных шортах и растянутой футболке, явно
пережившей бесчисленное количество стирок, с едва различимой надписью на
груди. Однако ее кроссовки были почти новыми, а их марка принадлежала одному
из лучших мировых спортивных брендов.
— На пробежку?
— Угу, — промычала Клер, пытаясь соорудить из своих непокорных
кудряшек нечто, напоминающее
конский хвостик
, но прядки выскальзывали, и
прическа выглядела изрядно растрепанной. — Я сначала хотела и тебе
предложить, но ты показалась мне такой увлеченной. И, кстати, если ты
покинешь дом без ведома Нитро, мы, наверное, увидим вариант женской истерики
в исполнении мужчины-наемника.
Джози пришлось согласиться:
— Это, действительно, странно. Я имею в виду, Даниэлю прекрасно
известно, что я вполне могу о себе позаботиться, и тем не менее он трясется
надо мной, как курица над цыпленком.
Клер улыбнулась, наконец, затянув потуже
хвостик
:
— Только не отправляй его в нокаут, пожалуйста. Знаешь, иногда довольно
приятно иметь рядом мужчину, так заботливо присматривающего за тобой.
— Даже если это несет с собой некоторые ограничения?
— Примерно такие же, как и от ремня безопасности, но если рассматривать
в качестве альтернативного варианта жизнь в одиночестве, то я все-таки
отдала бы голос за твой
ремень безопасности
.
Джози рассмеялась, услышав от подруги подобную аналогию, и покачала головой:
— Так и быть, я не скажу Даниэлю, что ты считаешь его всего лишь очень
большим ремнем безопасности. Не думаю, что он бы правильно понял.
Улыбка Клер поблекла:
— Я ценю это. Нитро из тех людей, которых лучше не злить.
— Если бы я стала утверждать, что под всей его мужской бравадой он
просто душка, то солгала бы, — согласно кивнув, ответила Джози.
Железная непреклонность так глубоко проникла в сущность Даниэля, словно он
родился в кузнечном горне, а суровая жизнь наемника лишь еще больше закалила
его характер.
— Давай-ка без шуточек. Ты прекрасно поняла, что я хотела сказать. Мало
того, что этот мужчина непрошибаем, точно каменная стена, так еще и жуткий
собственник, убежденный, что никто не должен приближаться к тебе ближе, чем
на милю, считая все остальное нарушением границ его частного владения. Вчера
вечером всякий раз, как ты улыбалась Хотвайру, он выглядел так, словно готов
прибить своего галантного приятеля.
— Неужели все так плохо?
— Да говорю тебе. Просто ты была слишком занята Хотвайром, чтобы
повнимательнее приглядеться к Нитро.
— Я вообще не флиртовала и не делала ничего подобного.
Даже если бы и хотела, — чего, конечно, не было — Джози просто не
знала, как это делается.
Клер шагнула к двери, потом оглянулась через плечо и произнесла:
— Ты не из тех, кто строит глазки одному парню, а спит с другим, и
Нитро это поймет... в конце концов. А до тех пор советую поменьше улыбаться
Хотвайру.
Клер дала дельный совет. Джози испытывала к Хотвайру чисто дружеские
чувства, а Даниэль ни с того ни с сего приревновал к нему. Видно, это одна
из тех мужских заморочек, которых Джози не понимала. Может, она и прожила
большую часть жизни среди мужчин, но даже не пыталась делать вид, что
понимает их отношение к женщинам. В курс обучения наемника такой предмет не
входил, а отец так и не обзавелся подружкой.
За чтением время летело незаметно, но вдруг внимание Джози привлекли звуки
захлопывающихся автомобильных дверей. Так как сейчас она была больше
сосредоточена на чтении, чем на том, что творилось за огромным венецианским
окном гостиной, ее мозгу потребовалась пара секунд, чтобы адекватно
отреагировать на представшую глазам картинку.
Перед домом припарковался фургон Службы новостей и еще парочка незнакомых
машин. Из фургона вылезла женщина, а водитель пошел открывать багажник.
Пассажиры двух других автомобилей тоже покинули свои машины. У нескольких их
них были фотоаппараты, но абсолютно каждый нес в руках магнитофон и
репортерский микрофон.
Джози еще раз взглянула на разыгравшуюся перед ней сценку, силясь понять,
что же такое она видит. И тут ее глазам предстала Клер, быстро бегущая к
дому наискосок через газоны. Девушка даже не притормозила, когда пересекала
улицу. Один из мужчин попытался, было, преградить ей путь, но она, ловко
отпихнув его в сторону, пронеслась прямо к входной двери. Джози бросилась в
прихожую, чтобы впустить ее.
— Клер?
— Тут их еще
...Закладка в соц.сетях
