Жанр: Любовные романы
Желая тебя
...пыталась прикрыть лицо, дыша в сгиб локтя. Она возносила
благодарственные молитвы небесам за то, что джип остался невредим, пока
задним ходом подавала машину к месту, где лежал отец.
Ее собственная малютка
Джасти
преждевременно скончалась, не выдержав
прямого попадания раскаленной деревянной обшивкой здания во время взрыва.
Джози потребовалось даже больше сил, чем она имела, чтобы поднять его
бесчувственное тело на пассажирское сиденье, но ей помогло отчаяние,
кипевшее в ее мускулах. С хрустом в запястье она рванула рычаг передачи и
погнала машину под гору с такой скоростью, чтобы только не слететь с дороги.
У отца в подземном засекреченном бункере находился склад боеприпасов, где
все компоненты хранились по отдельности, и она рассматривала вероятность
того, что первоначально произошел случайный взрыв, повлекший за собой
цепочку других. Ее опасение подтверждалось тем, что земля колебалась под
джипом, заставляя их осторожно скользить по узкой колее. Джози продолжала
вести машину
на автопилоте
, ее ум полностью был сосредоточен на их
спасении.
Они уже проехали больше половины дороги вниз с горы, когда по встроенной
радиостанции, она сообщила пожарному патрулю о взрыве и возможном лесном
пожаре. Сейчас стояла дождливая весна, и девушка не сомневалась, что
пожарные вертолеты возьмут огонь под контроль прежде, чем лесу, окружавшему
лагерь, будет нанесен серьезный ущерб.
Она преодолевала милю за милей по прибрежному шоссе, нарушая все мыслимые
скоростные ограничения, и продолжала гнать машину, за доли секунды приняв
решение направиться на восток в центральную городскую больницу, а не в
маленький общественный госпиталь, расположенный в десяти минутах к западу.
Инстинкты, которым Джози предстояло научиться доверять, как ее наставлял
отец, просто вопили о том, что никакая небрежность не могла вызвать взрыв
сегодняшней ночью. Исходя из того, что если кто-то намеревался причинить ему
вред, то отца куда проще было подстрелить в маленьком прибрежном городке,
чем на безликой территории пригорода окружавшего Портленд, поэтому она и
везла его в более удаленную больницу.
Девушка ехала с погашенными фарами, пока не достигла предместья цивилизации,
благодарная почти полной луне, освещавшей ночное шоссе. Джози была уверена в
том, что их никто не преследовал, если только преступники не использовали
прибор ночного видения или радар. Менее чем через двадцать минут она
добралась до ближайшей центральной больницы, игнорируя ограничения скорости
в центре города, и въехала на служебную парковку, взвизгнув шинами и
оглушительно сигналя.
Тайлер Маккол не пошевелил ни одним мускулом за все время поездки. Персонал
отделения неотложной помощи выбежал навстречу, её отца поместили на носилки
и отправили в отделение реанимации в течение нескольких минут.
Джози провела следующее полчаса, ежеминутно просматривая периметр, в то
время как врачи проверяли состояние отца. Когда энергичный медик в белом
халате подошел к ней, она прислонившись к стене, тайком наблюдала за входом
в отделение неотложной помощи.
— Мисс Маккол?
— Да?
— Я — доктор Уэллс. Я обследовал вашего отца.
— И...
— У него есть довольно рискованный ушиб головы, но он уже пришел в
сознание.
Воздух со свистом покинул ее легкие, и она стала оседать вниз по стене.
— Я могу увидеть его?
— Да, но есть кое-что, о чем вам следует знать.
— Что?
— Я полагаю, что на целостности памяти вашего отца сказался полученный
им удар, — врач поджал губы в раздражении. — Правда, не то, чтобы
он собирался это признать.
Это было так похоже на отца, никогда не признаваться в слабости. Но так как
наблюдение за больными было нормой в деятельности любого медика, аномального
поведения данного пациента ему было вполне достаточно, чтобы поставить
диагноз.
— У него амнезия?
— Только частичная. Ему известно кто он, но избегает отвечать на
вопросы о том, где находился или чем занимался непосредственно перед
взрывом.
— Но это не означает, что он этого не помнит.
— Я это осознаю, но он не ответил мне, какой сегодня день. Он знает
год, но, по моему мнению, у него имеются некоторые пробелы в памяти, а без
его сотрудничества, у нас нет никакой возможности определить, насколько они
велики.
Она почти захотела пожелать доктору удачи, но оставила при себе остроумный
комментарий. Ее отец был упрям и подозрителен к любым представителям власти.
Вероятно, доктор уже понял это.
— К нему вернется память?
— Нельзя сказать наверняка, но в большинстве случаев, если нет
значительного поражения, мозг постепенно проводит повторную диагностику,
обходя пораженные участки, и восстанавливает информацию. У нас нет
результатов его предыдущей томографии, чтобы провести сравнение, поэтому
трудно сказать, насколько сильно повреждена мозговая ткань. Вот то, что я
могу вам сказать: повреждение ограничено небольшим участком в его левой
лобной доле, внешне совпадающим с раной от удара.
Ее папа не хотел бы знать, что они копались в его голове. Он мог быть до
смешного странным относительно подобных вещей, и медперсонал вышел сухим из
воды только потому, что он находился без сознания, но Джози отдавала себе
отчет в том, что не было никаких гарантий того, что у отца будет хорошее
настроение, когда она зайдет проведать его позже.
— Что-нибудь еще?
— Ну, у него есть несколько поверхностных кровоподтеков и синяков, но
никаких внутренних повреждений. — Она уклончиво осведомилась, что могло
вызвать его травмы, и тотчас же ощутила возросший интерес доктора.
— Я могу его увидеть?
Доктор нахмурился, но кивнул.
— Может это и к лучшему. Может хоть вам удастся убедить его
сотрудничать с нами.
Это вызвало скептическую усмешку на ее губах.
— Я могу попробовать.
Медсестра сопроводила девушку в обратную сторону в самый конец коридора к
одноместной больничной плате. Ее отец сидел на кровати, его глаза были плохо
сфокусированы, но, несмотря на это, пристально изучали палату на предмет
поиска возможной угрозы. Настоящий профессионал, действующий в критической
ситуации.
— Привет, папа.
— Джози-детка.
Она подошла и встала около кровати, положив руку на его предплечье.
— Как ты себя чувствуешь?
— Жить буду.
— Доктор думает, что у тебя частичная амнезия.
Бледно-зеленые отцовские глаза сощурились.
— Чертов наглец.
Джози улыбнулась этим первым проблескам юмора, с тех пор как земля впервые
заколебалась под её ногами.
— Надеюсь, ты не говорил ему об этом?
— Я не уверен.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Нет... — Он поднес руку к голове, прикрыл глаза, пот поблескивал
у него над бровью. — Есть пробелы.
— Не волнуйся об этом. Доктор сказал, что, скорее всего, ты все
вспомнишь, в конце концов.
— Я полагаю, он думает, что знает это, потому что использовал тот
чудной приборчик, чтобы покопаться в моих мозгах.
Так, он уже знает об этом.
— Он просто пытался оценить степень повреждения.
— Ну, если ты так говоришь. — Но было ясно, что отец этому не
верил.
Она вздохнула. Девушка предположила, что человека, который считал проявление
интереса к своему второму имени грубым вторжением в личную жизнь и который
отказывался посещать врача с тех пор, как Джози исполнилось десять,
компьютерная томография наверняка не относилась к вещам, входившим в понятие
его личной зоны комфорта.
Он открыл глаза и пригвоздил ее взглядом, который использовал для допроса.
— Так что там произошло?
— Ты этого тоже не помнишь?
— Нет, но если это было что-то настолько серьезное, что меня засадили в
эту белую тюрьму, то думаю, мне следует об этом знать.
— Был взрыв.
— Где?
— В офисе и твоем тайном убежище, но пламя распространялось слишком
быстро, пока я вытаскивала тебя.
— Ты спасла мне жизнь.
Джози пожала плечами.
Он крепко сжал челюсть.
— Я не помню, какой сегодня день недели, и не имею представления,
почему кто-то попытался взорвать меня.
Девушка не стала отрицать, что взрыв был спланирован заранее. Хотя инстинкты
отца были лучше, чем у нее, все они вопили о том же самом.
— Не волнуйся об этом. Скоро ты опять будешь у руля.
Отец кивнул и сразу вздрогнул, снова поднеся руку к голове.
— Проклятье, так болит.
— Мне жаль.
Следующие два часа стали напряженными для Джози, уклончиво отвечавшей на
прощупывающие вопросы персонала реанимации и дежурного офицера, которого
вызвали, чтобы тоже попытать счастья, когда врачи сдались. Она отвечала им,
что отец неудачно упал.
Все были обеспокоены, так как это не объясняло то состояние, в котором
находилась одежда их обоих. Джози отказалась просветить их, давным-давно
уяснив, что не бывает ответа лучше, чем увиливание от него, вместо того,
чтобы наслаивать одну ложь на другую. В конце концов, пришла медсестра и
сказала, что они хотят перевести мистера Маккола из реанимации в отдельную
палату под наблюдение.
После того, как медсестра вышла, отец сказал:
— Позвони Нитро.
Девушка предположила, что как его новый партнер Даниэль конечно имел право
знать, что их лагерь разнесло в щепки.
— Я позвоню ему утром.
— Сейчас, Джози-детка.
Она нахмурилась. Рассвет наступит еще только через час, и она намеревалась
позвонить Нитро приблизительно еще через час после этого.
— Почему сейчас?
Беспокойство отразилось на лице отца.
— Не знаю. Просто сделай это.
Ему всегда не нравилась слабость, и как только заболевал, вел себя как
медведь, поэтому она не стала оспаривать его приказной тон.
— Ну, хорошо, только если ты сам не знаешь зачем, не пойму, о чем вы собираетесь разговаривать.
Это прозвучало разумно, но под его пристальным взглядом она сдалась.
Наклонившись, она поцеловала его в щеку.
— Ладно. Я пойду и позвоню ему прямо сейчас, но я не виновата, если ему
не понравится быть поднятым с постели с петухами.
— Он — военный. Он привык к этому.
Когда Нитро, как по тревоге, снял трубку спустя пять гудков, ей пришлось
признать, что отец был прав.
— Нитро... Это Джози.
— Что случилось?
Девушка вышла на улицу к изолированному телефону и удостоверилась, что её
никто не может подслушать, но все равно говорила, понизив голос.
— На тренировочной базе был взрыв. Когда я последний раз видела лагерь,
от него мало что осталось.
— Ты в порядке? — Слова вылетали из него с быстротой пули.
— Со мной все нормально. Я была на пробежке.
— А что с Тайлером?
Джози мысленно отметила, что первой о ком он спросил, была она сама.
У неё внутри будто зазвенели, запели колокольчики, и она не была уверена,
как следует реагировать на подобное чувство.
— Папа спал. Его завалило обломками стены и прямо сейчас он находится в
отделении реанимации. Скоро его переведут в отдельную палату, и отец хотел,
чтобы я тебе позвонила.
— Что за больница?
Джози сказала ему название и скривилась услышав как Нитро выругался.
— Я хотела сохранить анонимность его пребывания.
— Да, но теперь мне потребуются полтора часа, чтобы добраться до вас.
— Так или иначе, но мы отсюда никуда не денемся.
— Скажи отцу оставаться там, пока я не приеду. Если он не послушается,
на всякий случай, вот мой номер сотового телефона.
Девушка записала номер и повесила трубку, ее сердцебиение было слишком
частым для обычного телефонного разговора с новым партнером отца.
Глава 2
Джози пришлось ждать в приемном покое, пока отца переводили в другую палату.
К концу разговора с ним девушка поняла, что у него действительно очевидные
пробелы в памяти, и порадовалась, что приехала в крупную больницу, хотя и
исходила только из соображений сохранения анонимности. Вскоре подошла
медсестра и сообщила, что отца уже перевели, но он хочет немного прийти в
себя и просит подождать с посещением.
Джози не торопилась еще раз переговорить с врачом, к тому же, вряд ли
измотанный реаниматолог мог что-то добавить к уже сказанному. Поэтому она
сидела и ждала медсестру, обещавшую сказать, когда можно будет пройти к
отцу. После тридцатиминутного ожидания девушка решила, что о ней забыли, и
отправилась к посту медсестер, чтобы навести справки.
— Он находится в палате 312. Это там, за углом, — доброжелательно
поведала ей молоденькая блондинка, махнув рукой в сторону коридора с левой
стороны от неё.
Джози нашла палату, но дверь была закрыта. Он все еще так слаб? Она
постучала, но не получила никакого ответа, мерзкий холодок пробежал вниз по
позвоночнику. Девушка рванула дверь на себя и увидела совершенно пустую
палату. Дверь в ванную была прикрыта, но инстинкты подсказывали Джози, что и
там отца тоже не было. Она все же открыла дверь в темное помещение и
убедилась, что не ошиблась.
Когда Джози внимательно осмотрела палату вплоть до мельчайших подробностей,
ее инстинкты забили тревогу. Она поискала признаки борьбы, но их не было.
Внутревенный катетер сиротливо покоился в мусорной корзине, а пластиковый
мешок, в котором раньше лежала одежда отца, валялся пустым на полу крошечной
туалетной комнаты. Аккуратно свернутое одеяло лежало в изножьи кровати, а
из-под него выглядывал кончик бумажного листка.
Девушка схватила его и сразу же узнала почерк отца. Короткое послание
гласило:
Джози-детка!
В моем походном ранце есть дневник, прочти его.
Будь осторожна и не волнуйся обо мне. Меня не убил Вьет-конг, и ни один
ублюдок не убьет.
Люблю тебя, папа
.
Она быстро выскочила из палаты, но еще до того, как поговорила с дежурной
медсестрой, поняла, что никто ничего не видел. Отец был лучшим. Он очень
долго входил в состав разведывательного патруля во Вьетнаме и слишком хорошо
умел исчезать без следа. Если бы Джози только могла вообразить, что отец
попытается сбежать, то, может, и смогла бы перехватить его, но теперь шанс
обнаружить даже малюсенький ключик к разгадке его нынешнего местопребывания
был окончательно утрачен.
Убежденность в собственной правоте не принесла никакого удовлетворения.
Даниэль чересчур перестраховался, говоря Джози о времени, необходимом, чтобы
добраться до больницы, и ошибся на пятнадцать минут. Его телефон снова
зазвонил, когда он уже выруливал на больничную парковку.
Щелкнув крышкой мобильника, он отрывисто бросил:
— Даниэль.
— Нитро, это снова Джози. Отец пропал. — Она испустила
раздраженный вздох: — Я имею в виду, что он жив, но сбежал. Ты еще далеко?
— Я на парковке у главного входа.
— О! — Она помолчала. — Жди меня, я сейчас буду.
— Хорошо. — Он захлопнул крышку телефона, вылез из автомобиля и
стал ждать.
Джози появилась с другой стороны здания больницы, подбежав легкой трусцой.
Она настороженно осматривалась и будто умышленно избегала освещенных
участков парковки. Девушка остановилась прямо перед ним, ее зеленые, как
мох, глаза покраснели от недосыпания.
— Наверно, будет лучше, если мы сядем в машину и там обо всем
поговорим.
Даниэль кивнул, ожидая, что она сразу же сядет в салон, но Джози этого не
сделала. Напротив, она остановилась, завела руки за голову и потянулась
вверх, прогнув позвоночник, отчего послышался легкий хруст, четко слышимый в
прохладной утренней тишине.
— Это была такая долгая ночь.
Она не надела лифчик.
— Я даже предположить не могла, что отец сбежит. — Джози снова
потянулась, но на этот раз, наклонившись, коснулась земли между ступнями
сомкнутыми ладонями.
Похоже, что и трусики тоже... если только она не предпочитала трусики
танго
. От этого соблазнительного предположения у него на лбу выступил пот.
Девушка выпрямилась и сцепила руки за спиной.
— Ты как-то подозрительно тих сегодня утром.
Нет. Лифчика точно не было. Или ее майка была не слишком плотная, или у нее
были очень темные соски. Он был бы не прочь выяснить это.
Джози расцепила руки, и они безвольно упали вдоль тела, а маленькие дерзкие
вершинки её грудей натянули тонкую ткань майки. Чем дольше Даниэль смотрел
на них, тем более заметными они становились.
— Нитро? — окликнула она его настороженно, голос сбился на высокие
ноты.
Даниэль перевел пристальный взгляд на лицо Джози. Ее глаза потемнели, а
розовые губки изогнулись, чуть-чуть приоткрывшись, дыхание замерло, словно
затаившись внутри.
Неужели она, наконец, готова признать, что их неумолимо влечет друг к другу?
Если это так, то момент выбран чертовски неподходящий.
Девушка скрестила руки на маленькой высокой груди, легкий румянец окрасил ее
щеки.
— Я... гм... папа...
Хм... Похоже она еще не была готова идти дальше. Даниэль не был уверен,
испытал ли от этого облегчение или разочарование. Сейчас им надо было
сосредоточиться на событиях этой ночи, но он пообещал себе, что скоро узнает
не только каков цвет ее напряженных сосков, но и насколько сладок их вкус.
Подойдя к внедорожнику, Нитро наблюдал со смешанным чувством веселого
изумления и раздражения, как она поспешно попятилась от него. Ее тело
подавало более путаные сигналы, чем иная шифровальная машина.
Открыв пассажирскую дверь, он сказал:
— Давай, залезай.
Она забралась внутрь молча, максимально осторожно, чтобы не позволить их
телам соприкоснуться, но не могла помешать женскому аромату заполнить все
вокруг, волнуя его. Аромат был сладким и пряным от испытанного недавно
напряжения и страха и перебивал слабый запах дыма, исходящий от ее одежды.
Даниэлю захотелось притянуть ее к себе, и добавить другой аромат к тем, что
она испускала... возбуждения.
Осознание этого наверняка смутило бы Джози, как и простая забота. Плавным
движением тела он придвинулся ближе и, перекинув через нее ремень
безопасности, защелкнул затвор, а затем, прежде чем отодвинуться, мгновение
помедлил, наслаждаясь их близостью. Ее глаза округлились в замешательстве:
— Что ты делаешь?
Он склонил к ней голову так, что их губы теперь разделяли лишь какие-то
сантиметры.
— Пристегиваю тебя.
— О, — звук был не громче вздоха.
Нитро улыбнулся:
— Может тебе еще что-нибудь нужно?
— Мм... нет. — Но она не попыталась отклонить голову подальше.
Просто ждала.
Его руки находились в очень удобном положении, и он легко мог коснуться ее
губ и даже попробовать их на вкус.
И Даниэль сделал это, на одно короткое мгновение. Нежно. И Джози позволила.
Ее тело обмякло, когда она прильнула к его губам без малейшей попытки
отстраниться.
Нитро отодвинулся сам, настолько далеко, насколько позволяло пространство
салона.
— Я рад, что ты в порядке.
Джози молча кивнула, но в глазах плескались невысказанные вопросы, на
которые Даниэль пока не хотел отвечать.
Скоро он даст ей все ответы, но не сейчас.
— Ладно, так что случилось? — спросил Даниэль, скользнув обратно на водительское сиденье.
Она непонимающе уставилась на него.
— Твой отец, Джози.
Девушка будто задохнулась, щеки стали пунцовыми, а затем из нее посыпались
слова:
— Они перевели отца не больше часа назад. Он попросил дать возможность
немного побыть одному, и я согласилась. Я подумала, что отец смущается из-за
слабости после ранения. Я даже вообразить не могла, что он сбежит.
— У Тайлера, наверняка, были свои мотивы для подобных действий.
Подобные мотивы не всегда понятны окружающим, но такова цена безопасности.
Похоже, он был вовсе не так уж слаб, каким хотел казаться.
— Ты прав. — Джози потерла глаза. — Полчаса безрезультатно
прождав, что меня позовут, я пошла к нему сама. Палата уже была пуста.
— Кто-нибудь видел хоть что-то?
— Нет.
— Он ушел по собственному желанию?
— Да.
— Ты уверена?
— Да. Он забрал джип и оставил мне это. — Она вручила ему записку.
Даниэль прочитал.
— Ты знаешь, где этот походный ранец?
— Отец держал его на подземном складе, о котором знали только мы двое.
Конечно. Кое-кто мог бы сказать, что Тайлер Маккол был параноиком, но прежде
всего он был чертовски хорошим солдатом и тренером наемников.
— Склад уцелел при взрыве?
— Думаю, да, но пока мы не вернемся в лагерь, не могу сказать
наверняка.
— Есть еще какие-нибудь зацепки?
— Нет. Отец ничего не оставил. — Девушка казалась подавленной.
— Не вини себя, Джози. Твой старик — один из лучших. Он сможет
позаботиться о себе. — Даниэль завел двигатель.
— Но зачем было сбегать?
— Я не знаю. Это загадка, которую нам еще предстоит решить, но сейчас у
нас есть занятия поважнее. — Он выехал с больничной парковки на мощном
черном внедорожнике, радуясь пустынности трассы в этот ранний час.
— Куда мы едем?
— Обратно на базу.
Джози нуждалась в отдыхе, но чем дольше они оставались вдали от лагеря, тем
больше времени было у подрывников, чтобы скрыться или уничтожить улики, не
говоря уже о возможном обнаружении личного дневника Тайлера, который его
дочь должна была прочитать первой.
— Что вызвало взрыв? — спросил он.
— Не знаю. Я же туда не возвращалась.
— Я имел в виду не это.
У нее была чертовски удивительная способность идентифицировать бомбы. Он бы
не сильно удивился, если бы Джози точно назвала тип и количество взрывчатых
веществ, использованных для этого подрыва.
Казалось, девушка поняла его без слов, потому что спешно стала объяснять:
— Меня не было в здании, но в момент взрыва земля задрожала под моими
ногами. К тому времени, как я добралась до комнаты отца, на него рухнуло
почти полстены, и все кругом было в огне.
— Есть шанс, что это просто несчастный случай?
— Нутром чувствую, что нет.
Даниэль ожидал такого ответа и был с ней согласен. Он, как своим, доверял
инстинктам очень немногих людей, и Джози была одной из них. Она была на
редкость хорошим солдатом. До их последней миссии он сомневался в этом, и,
скорее всего, задолжал ей извинение.
Судя по своим недавним высказываниям, Джози не забыла его брошеных в
расстройстве слов, но извинения пока могли и подождать.
— Какие идеи насчет того, кто устроил взрыв? — спросил он.
— Никаких, но я обязательно все выясню.
— Я хочу помочь.
— Это не твоя проблема.
— Теперь моя. Как-никак, но я теперь совладелец школы.
Джози вздохнула:
— Я и забыла. Уверена, папа поймет, если ты захочешь выйти из дела.
— Этого не будет. Я хочу помочь тебе разобраться с тем, кто покушался
на ваши жизни и подорвал мой новый бизнес.
— Никто не знал, что я осталась в лагере.
— Я знал.
— Но ты же не закладывал бомбы.
— Конечно, нет.
— Я хочу сказать, что если о моем присутствии в лагере никому не было
известно, то кто бы ни устанавливал бомбы, он не пытался навредить мне.
— Только Тайлеру.
— Да. Нельзя отрицать тот факт, что все произошло как раз во время
перерыва между заездами учебных групп.
— А смысл?
— Кто бы это ни был, он не хотел лишних смертей на своей совести.
— Или лишних свидетелей.
— Это могли быть, например, активисты так называемой антивоенной
организации, но совершенно ясно, что именно отец являлся их мишенью.
— Думаешь, что они могли взорвать несколько построек, но не пошли бы на
убийство?
— Да.
— За некоторым исключением, думаю, ты права.
— Кроме того, взрыв произошел в пустующем лагере, поэтому я считаю, что
сама школа, вообще, ни при чем.
— Полагаешь, здесь замешаны личные мотивы?
— Вот именно.
— Значит, все, что случилось, целиком завязано только на твоем отце?
— И думаю, это делает его исчезновение еще более тревожащим.
— Джози, если уж ты не сможешь найти отца, то, держу пари, его враги
тоже не смогут.
— Но как я об этом узнаю?
— Просто поверь.
Только начало светать, когда они, наконец, добрались до тренировочного
лагеря.
В дороге хранили молчание: Нитро всегда был неразговорчив, а Джози дара речи
лишало его присутствие. Даже поцелуй не помог.
Зачем он это сделал?
Сказал, будто рад, что она не пострадала. Так, может, это был поцелуй для
утеше
...Закладка в соц.сетях
