Жанр: Любовные романы
Джулия. Сияние жизни
...sp;Не очень-то задирай нос, я примчалась сюда, чтобы насладиться уткой с
кровью — лучше этого я ничего в жизни не ела.
— Я не верю вам, прекрасная гордячка, — засмеялся Франко. —
Вы перелетели через океан, чтобы повидать меня.
— И кое-что услышать, — кокетливо добавила Марта. — Правда,
Франко, я сгораю от нетерпения услышать последние новости.
— Но я не горю желанием сплетничать, особенно про свою жизнь, —
моментально став серьезным, ответил ей Франко.
Марта подождала, пока официант наполнит их бокалы бургундским, и настойчиво
продолжала:
— Начнем с того, что я прилетела не сплетничать, а получить информацию, касающуюся и меня тоже.
— При чем здесь ты? — удивился Франко.
— Не забывай, что писательница, с которой ты отправился в любовное
плавание, — подружка моего мужа.
— Твоего бывшего мужа, — поправил Марту Франко. — Да между
нами и не было ничего. О чем я должен рассказать? К моему великому
сожалению, роман не состоялся, несмотря на все мои усилия, — не моргнув
глазом, соврал он.
— Я и не сомневаюсь, что ты настоящий джентльмен, — не поверив ни
одному его слову, хитро улыбнулась Марта. — Боишься скомпрометировать
свою даму.
— Честное слово.
— Все равно не верю, — уже с некоторым сомнением сказала Марта.
— Знаешь, в правду подчас труднее верится, чем в ложь, но я не
собираюсь тебя убеждать. — Франко пригубил вино, и по его лицу
разлилась улыбка удовольствия. — Как ни прискорбно, но за три дня и три
ночи, проведенные вместе, мы с Джулией де Бласко не стали любовниками. Она
влюблена в своего или, если тебе угодно, в твоего Гермеса Корсини.
Да, для Марты это было полной неожиданностью. Джулия де Бласко уже в который
раз удивляла ее своей непредсказуемостью, путала ей карты.
— Представляю, в каком ты сейчас состоянии, — сочувственно сказала
Марта. — Но зачем же она тогда согласилась плыть с тобой на яхте? Она
что, совсем дурочка?
— Видимо, она хотела убежать от самой себя, — задумчиво объяснял
Франко, — а может, хотела проверить, способна ли удержаться от
искушения. Да, скорее всего она поначалу хотела изменить своему любовнику,
но в последний момент подчинила свои чувства разуму. Или струсила, —
добавил он после некоторой паузы.
— Жаль. — Франко, кажется, убедил ее окончательно. — По чьей
же инициативе прервался этот круиз?
— Ты хочешь узнать, кто кого бросил?
— Именно.
— К сожалению, она меня.
— А я-то мечтала услышать захватывающую любовную историю! Выходит, зря
летела, — разочарованно сказала Марта, невольно выдавая истинную цель
своего приезда в Париж.
— Нет, ты не зря летела, потому что у меня есть для тебя одно
интересное предложение, — таинственно улыбаясь, сказал Франко.
— Что за предложение? — оживилась Марта. — Говори скорей, не
тяни.
— Даю тебе слово, это в тысячу раз интересней любых сплетен.
— Скажи хоть, о чем речь? — сгорая от любопытства, спросила Марта.
— О работе. Хочу предложить тебе выгодную работу.
— Ты смеешься надо мной? — презрительно скривила губы
Марта. — Да я никогда в жизни не работала!
— Когда-то надо начинать, тем более что мое предложение тебе должно
понравиться. Дело в том, что я решил заняться созданием телевизионных
фильмов. Ищу компаньонов.
— И средства, — добавила она.
— Которые у тебя есть и которые ты имешь возможность инвестировать
наилучшим образом.
— Вкладывать деньги в итальянское кино? — удивилась Марта. —
Что-то я о таком не слышала.
— Я говорю не об элитарном кино, — терпеливо объяснял
Франко, — а об экранизациях, о телесериалах. У меня уже есть два
компаньона, французы Жорж Бертран и его любовница Угетт Леклерк, ты их
знаешь. Но мне нужен и итальянский компаньон, ведь фильмы-то мы будем делать
свои, отечественные.
— И во сколько же мне встанет такое почетное предложение? —
насмешливо спросила Марта.
— Всего в двадцать миллиардов, для тебя ведь это не проблема, верно?
Марта подумала, что, если выиграет процесс о наследстве, такая сумма
действительно не будет для нее проблемой.
— А что я за это буду иметь?
— Пакет акций, соответствующий вложенному капиталу, дивиденды и
постоянный оклад, который мы сейчас с тобой обговорим. Ты будешь участвовать
в производстве фильмов, нанимать актеров, выбирать натуру для съемок,
просматривать смонтированный материал.
— Но я не умею этого делать, — испугалась Марта. — Я ничего
не понимаю в кинопроизводстве.
— У тебя получится. Ты умная, способная, я в тебя верю.
— И я даже буду иметь право приостановить съемки, если мне что-то не
будет нравиться? — с невинным видом поинтересовалась Марта.
— Если ты имеешь в виду фильм по роману Джулии де Бласко, то нет.
Работа уже идет полным ходом, остановка картины обернется огромными
убытками.
Это Марта понимала. Ей не надо было объяснять, что такое убытки. Она сделала
знак официанту, показывая на свой пустой бокал. Предложение Франко начинало
нравиться ей все больше.
— Что ж, — сказала она с небрежным видом, — то, что ты
рассказываешь, кажется мне занятным. Я, пожалуй, соглашусь. Когда мне
приступать?
— Считай, что ты уже приступила, — довольный тем, что так легко
уговорил ее, ответил Франко.
Марта будет надежным компаньоном, решил он; они с ней сработаются. К тому же
она еще очень даже ничего, а Франко не намерен всю оставшуюся жизнь
оплакивать потерю Джулии.
Глава 63
Франко Вассалли немного опоздал. Когда он подошел к залу прилета, Луи Фурнье уже выходил из таможни.
— Как все прошло? — спросил Франко, пожимая французу руку.
— Как по маслу, — ответил Фурнье. — Больше эти двое не будут
доставлять тебе неприятностей. Рассказывать подробно или в общих чертах?
— В общих чертах. Кстати, почему ты задержался там дольше, чем мы
рассчитывали?
— Потребовалось время, чтобы заставить их подписать чистосердечное
признание. Зато, имея в руках этот документ, ты в полной безопасности.
Да, — добавил он, спохватившись, — паспорта заграничные я у них,
естественно, изъял.
— Финансовые вопросы решил?
— Все сделал, как ты велел. Им за глаза хватит до конца дней.
— Спасибо тебе огромное, — с чувством сказал Франко.
— Я твой должник на всю жизнь, ты так мне помог! — И француз
посмотрел на Франко благодарным взглядом. — Как себя чувствует твоя
мама?
— С ней все в порядке, она блаженствует в обществе Марисоль. Когда я на
них смотрю, то убеждаюсь, что они просто созданы друг для друга. Бедная
женщина так натерпелась с моим братцем, что ей кажется, будто она попала в
рай.
— А сам-то ты как? Вид у тебя не очень.
— Вид может быть и обманчивым, — уклонился от ответа Вассалли,
который действительно чувствовал себя после истории с Джулией выбитым из
колеи.
Разговаривая, они подошли к
Роллс-Ройсу
, в котором сидела верная Магда.
Франко жестом пригласил ее к себе на заднее сиденье.
— Куда едем? — поинтересовался Фурнье.
— Навестим твоего Жоржа Бертрана, — с насмешливой улыбкой сообщил
Франко. — Он уже ждет нас в своей конторе.
— Перспектива малоприятная, прямо сказать, — насупился Фурнье,
вспомнив, на какой ноте закончился прощальный разговор с банкиром.
— Сейчас я расскажу тебе о новом проекте, в котором, кстати, будет
участвовать Марта Монтини, и твое настроение резко улучшится.
— Какое я имею отношение к твоим проектам? — удивился Фурнье.
— Прямое, потому что я назначаю тебя генеральным директором новой
кинокомпании, которая будет специализироваться на производстве многосерийных
телевизионных фильмов.
— Но я в кино ничего не понимаю, — заметил Фурнье.
Он знал, что Вассалли предоставлял своим подчиненным полную свободу действий
и, вместе с тем, много от них требовал. Фурнье не хотелось разочаровывать
своего патрона, которому был стольким обязан, но он понимал, что ему не
хватит компетентности, чтобы хорошо выполнять возложенные на него
обязанности.
— Я не могу, я ничего в кино не понимаю, — снова повторил он.
— Зато ты понимаешь в деньгах, особенно в тех, о которых пойдет речь у
Бертрана, — ободряюще улыбнулся ему Вассалли.
Их встретил Пьер Кортини и проводил в кабинет.
— Господин директор сейчас к вам выйдет, — сказал он и вежливым
жестом предложил гостям садиться.
Пьер не разделял антипатии, которую его патрон питал к итальянскому
финансисту, и завидовал Фурнье за то, что тому повезло попасть под крыло
Вассалли. Он и сам, не задумываясь, сделал бы то же самое, если бы ему
предоставилась такая возможность.
Чутьем Пьер понимал: Вассалли строит свои замки на песке, в один прекрасный
день их смоет без следа, но пока этого не произошло, проекты итальянца
казались очень заманчивыми, и работать над их осуществлением было бы куда
интересней, чем изо дня в день гнуть спину на ограниченного директора
Коммерческого банка. Впрочем, типы вроде Вассалли рано или поздно вылетают в
трубу вместе со своими огромными компаниями, а банку Бертрана в обозримом
будущем бури не страшны.
— Явился, обманщик, — прорычал банкир, появляясь на пороге
кабинета. — Чем теперь порадуешь?
Он прошел к большому столу, за которым расположились гости, и занял
председательское место, даже не взглянув на Луи Фурнье, который проработал у
него пять долгих лет.
— Украл у меня шесть миллионов фунтов стерлингов и явился как ни в чем
не бывало, — никак не мог успокоиться он.
— Я у тебя ничего не крал, — нимало не смутившись, спокойно
ответил Франко. — Луи в твое отсутствие предоставил мне заем, а сейчас
мы именно затем и приехали, чтобы вернуть тебе долг. Будьте любезны,
Магда, — обратился он к секретарше, — передайте господину Бертрану
чек.
Магда протянула Бертрану чек
Манхэттен-банка
, и тот принялся его
разглядывать со всех сторон, будто никогда прежде не видел банковских чеков.
Чек был на предъявителя и подписан Мартой Монтини. Сумма — шесть миллионов
фунтов стерлингов. Бертран глазам своим не верил.
— Не поддельный? — спросил он с глупым видом.
— Проверь в любом банке, — с завидной выдержкой ответил Франко.
— Кто она такая, эта Марта Монтини? — повернувшись к Пьеру,
спросил Бертран.
— Новый акционер компании, которая будет заниматься созданием
телевизионных фильмов, — ответил за Пьера Вассалли. — Сейчас у
меня в производстве три картины, причем они уже проданы при посредничестве
финансовой фирмы
Провест
во все европейские страны. С американцами пока
идут переговоры, но, кажется, тоже успешно. Я планирую сделать десять
фильмов высочайшего уровня и предлагаю тебе вступить в дело. Как видишь,
финансовых затруднений я не испытываю, иначе не привез бы тебе чек в уплату
долга. Зная твою недоверчивость, я не собираюсь тебя уговаривать, а то ты,
чего доброго, заподозришь подвох и откажешься. Решай сам.
— А он что здесь делает? — посмотрев наконец в сторону Луи,
спросил банкир.
— Работает на меня. Он способный и, главное, верный человек.
— Смотря с чьей точки зрения, — заметил Бертран. — Как бы он
с тобой не проделал того же, что со мной.
Франко сделал вид, что не расслышал последних слов, и продолжал:
— Я назначил его генеральным директором компании.
— Тогда можешь не сомневаться, что она скоро прогорит. Я, конечно,
откажусь от твоего предложения, ты правильно подумал, но наши дела на этом
не завершены. Или ты забыл, что с тебя еще проценты за кредит? — И
Бертран резко встал, давая понять, что разговор закончен.
Франко подождал, пока он дойдет до двери, и сказал:
— Насчет процентов можешь не беспокоиться, что же касается моего
предложения, я дважды повторять не буду. Боюсь только, ты потом пожалеешь.
— Ты за меня не бойся! — огрызнулся Бертран, метнув в Вассалли
взгляд, полный ненависти. Уж больно этот итальяшка воображал из себя, будто
и впрямь у него там золотое дно.
— Жаль, — сказал Вассалли, — мне очень жаль.
— Нечего меня жалеть, тебе скоро самого себя жалеть придется.
— Мне правда жаль, — с нажимом повторил Франко. — Признаюсь
тебе честно, я предпочел бы видеть компаньоном тебя, а не чужого мне
человека. Это, кстати, твой соотечественник, точнее, соотечественница. Но
раз так, придется мне теперь иметь дело не с твоим банком, а с Лионским.
— Угетт! — побелев, как полотно, прошептал Бертран. — Угетт
Леклерк!
— Угадал, Жорж, из-за твоего отказа теперь именно она станет моим
компаньоном.
Бертран никак не ожидал удара с этой стороны. Его предала коварная
любовница, заключив за спиной Бертрана союз с его злейшим врагом! Причем,
скорее всего, не только деловой. Этот прощелыга знает секрет, как
понравиться женщине.
— Ты плебей, Франко Вассалли, — прошипел он.
— Знаю, — невозмутимо ответил Франко, — тем и силен.
Джулия летела в Милан и вспоминала свою жизнь, по которой, как путеводная
звезда, ее вела любовь к Гермесу. Перебирая в памяти горькие и счастливые
моменты этой любви, она пыталась отыскать причину ее внезапного крушения. В
душе она не обвиняла себя за безумный порыв, бросивший ее в объятия Франко
Вассалли, и считала, что ее можно понять. Гермес же даже не попытался этого
сделать, он беспощадно обвинил ее в измене, как будто она не имеет права на
ошибку.
Да, я допустила ошибку, — продолжала мучить себя Джулия, уже сидя за
рулем своего Мерседеса
, — жестокую ошибку, но разве наша любовь за
долгие годы не выдержала множества испытаний? Разве она не способна устоять
и теперь, после случившегося?
Остановив машину перед домом, Джулия вышла и огляделась по сторонам. Над
Фонтекьярой
стоял туман, вокруг царила та особенная тишина, которая бывает
перед наступлением зимы, когда уже не слышно птичьих голосов и природа
словно бы погрузилась в сон.
Вдруг, разорвав плотную молочную завесу, на манеж, словно из небытия,
выехали два всадника, и Джулия узнала Теодолинду и Джорджо.
Каким красавцем
становится мой сын
, — с гордостью подумала она, глядя на развевающиеся
волосы Джорджо, на его стройную гибкую фигуру.
Заметив Джулию, всадники спешились.
— Мама, наконец-то! — обрадованно бросился к ней Джорджо. Его щеки
раскраснелись от холода и езды, в глазах играли золотые искорки.
— Ты уже меня перерос! — Джулия встала рядом с сыном.
— Разве это не в порядке вещей?
Подошла Теа и тоже обняла Джулию.
— Решила нас навестить перед новым перелетом? — не без ехидства
спросила она.
Джулия не ответила на колкость.
— Здесь зябко, — сказала она и запахнула жакет. — Пойдемте
лучше в дом.
В гостиной было тепло, в камине уютно потрескивали дрова. Джулия села на
диван, а Джорджо — около камина, чтобы следить за огнем. Теа отправилась в
кухню варить кофе, и вскоре по дому разнесся чудесный горьковатый аромат.
— На днях заезжал папа, беспокоился, куда ты подевалась, — как бы
между прочим сообщил Джорджо.
— Да? — равнодушно отреагировала Джулия.
— Да, мама, — с сердцем сказал Джорджо. — Даже Амбра ничего о
тебе не знала, разве так можно?
— Конечно, нельзя. Близкие должны знать, где ты находишься.
— Ты что, назло мне сбегала из дома?
— Нет, Джорджо, просто так вышло.
— У тебя все в порядке?
— Гермес бросил меня, так что суди сам.
— Не верю, — сказал Джорджо и поворошил кочергой дрова.
— И я не верю, — раздался голос Теодолинды, которая вошла в эту
минуту с подносом в гостиную. — Мой отец тебя обожает.
— Я во всем виновата, — честно призналась Джулия.
— Значит, у моего братика не будет отца, — с грустью заметил
Джорджо, — история повторяется.
— Зато у него будут замечательные брат и сестра, — улыбнулась
Джулия, поднося к губам чашку с горячим кофе.
Улыбка получилась не очень веселой, хотя Джулия и старалась скрыть свою
грусть.
— Тут, по-моему, кого-то не хватает, — посмотрев на Теодолинду,
заметила она.
— Марчелло вернулся в Милан, теперь мы обе с тобой брошенные. — Ее
улыбка тоже не получилась веселой и больше была похожа на гримасу боли.
— Разошлись во мнениях?
— Можно сказать. Марчелло упрям, как осел, он ни за что не сделает
первого шага к примирению.
— Тогда сделай его сама, — посоветовала Джулия.
— Но у меня тоже есть гордость, — со слезами на глазах воскликнула
Теа.
— Из-за этой дурацкой гордости можно всю жизнь себе поломать.
— Что ты мне посоветуешь?
— Скажи, ты его любишь?
— Еще как!
— Тогда найди его и сделай первый шаг, — убежденно сказала
Джулия. — Гордость в любви не советчик.
— А ты Гермеса любишь?
— Еще как!
— Тогда и ты забудь про гордость и найди его, — посоветовала Теа.
Джулия лишь вздохнула в ответ. Не могла же она рассказать ребятам обо всем,
что произошло!
— Надеюсь, все со временем наладится, — сказала она после
некоторого раздумья. — Дедушка Убальдо всегда говорил:
Время лечит
,
поэтому я верю, что у малыша будет отец. — И она невольно провела рукой
по животу.
— Ой, мы заговорились, а мне пора в конюшню, — спохватилась
Теа. — Лошадям нет дела до наших трудностей, они должны есть.
— Я с тобой, — вскочил Джорджо.
— Подожди, нам надо поговорить, — остановила его Джулия.
— Я из
Фонтекьяры
не уеду, — предчувствуя, о чем будет разговор,
выпалил Джорджо.
— Давно закончились съемки? — дипломатично сменила тему Джулия.
— Только вчера. Тут один актер за Теодолиндой приударил, но она отшила
его. Так он ни с чем и убрался отсюда. Нет, я сейчас не могу ее бросить, она
совсем одна.
— Но я тоже одна, — обиделась Джулия.
— Не смеши меня, мама, — жестко ответил Джорджо. — Тебе никто
не нужен, а уж я — тем более.
— Джорджо, я действительно чувствую себя сейчас очень и очень одинокой.
— Не хитри, просто ты хочешь, чтобы я вернулся домой и пошел в школу.
— Да, это правда, я хочу, чтобы ты вернулся домой и пошел в
школу, — призналась Джулия.
— Нет, ни за что! — воспротивился Джорджо. — Во-первых, я
отстал и уже не нагоню в середине года, а во-вторых, я боюсь встречаться с
одним парнем из выпускного класса, потому что должен ему деньги.
— Вот на что ты, значит, купил тогда гашиш!
— Ты мне дашь их? — смущенно спросил Джорджо. — Всего
тридцать тысяч.
— Нет, Джорджо, — покачала головой Джулия, — со своим
товарищем разбирайся сам, что же касается школы, можно перейти в другую.
Частную, например.
— Значит, тебе не жалко платить миллионы за обучение в частном
колледже, а какие-то несчастные тридцать тысяч ты мне дать не
можешь?! — Джорджо даже задохнулся от возмущения.
— Да, не могу, потому что наркотики — это твоя проблема. Ты начал сам,
не спросив моего разрешения, сам и кончай, раз решил кончить. Если я дам
тебе тридцать тысяч лир, то как бы приму участие в этом деле, а я не хочу,
не должна. Ты понял?
Джорджо понял только одно: мать денег не даст, разговаривать о них
бесполезно.
— Я еще не готов вернуться домой, мама, — тихо сказал он.
— Если бы ты знал, как мне тяжело, я просто в отчаянии. — Джулия
подняла на сына грустные глаза.
— Из-за меня?
— Нет, из-за себя. Я потерпела полный крах. И как мать, и как женщина.
Глаза Джорджо повлажнели.
— Ты самая лучшая мама на свете, — сказал он с нежностью. —
Не переживай, все уладится, вот увидишь.
— Если в ожидании второго ребенка я снова обрету первого, на свете не
будет женщины счастливей меня.
— Я вернусь домой, — твердо пообещал Джорджо, — но только
после того как Марчелло вернется в
Фонтекьяру
.
— Буду тебя ждать.
В семь часов вечера Теа и Джорджо отправились, как обычно, в конюшню. На
дворе было по-осеннему темно и холодно, что никак не способствовало хорошему
настроению.
Оба работали целыми днями не покладая рук и к вечеру валились с ног от
усталости. Из-за отъезда Марчелло пришлось отказаться от большей части
уроков: Теа просто физически не могла работать за двоих, а Джорджо не был
силен в верховой езде. Деньги, полученные за съемки, начинали понемногу
таять. Теа, мечтавшая купить на них двух чистокровных жеребцов, уже не
верила, что ей это удастся.
Погрузившись в невеселые мысли, Теа не сразу услышала, что ее из другого
конца конюшни зовет Джорджо.
— Что случилось? — спросила она, вытирая со лба пот. Каждое
движение стоило ей сегодня просто нечеловеческих усилий.
— Кредиту плохо! — крикнул Джорджо испуганным голосом, и Теа
бросилась на его крик.
Кредит был великолепный чистокровный вороной жеребец безупречного
экстерьера, и Теа испугалась. Потерять любую из лошадей — трагедия, а этого
— особенно. И не только из-за его баснословной цены, но и потому, что
Кредита им подарил отец.
У жеребца были колики. Теа сразу это поняла.
— Надо вызвать ветеринара, — решила она, внимательно посмотрев на
Кредита, — а ты покуда укрой его потеплей, видишь, как он дрожит.
Добежав до дома, Теа набрала номер ветеринара, и — о счастье! — он
оказался дома.
— Это я, Теа Корсини, — запыхавшимся голосом представилась
она. — Мой чистокровный ирландец заболел, видно, съел что-то.
— Выезжаю, — без лишних разговоров ответил ветеринар и положил
трубку.
Теа обессиленно опустилась на стул. Ее знобило, голова была тяжелой, как
чугун, тело ломило. Она с трудом дошла до спальни, надела теплый свитер и,
прихватив с собой микстуру для Кредита, поспешила назад в конюшню.
Джорджо в отчаянии склонился над жеребцом, бившимся на земле в судорогах.
— Это я во всем виноват, — чуть не плача, приговаривал он, —
не заметил, что сено из-за дождей заплесневело.
— Джорджо, успокойся, ты здесь ни при чем, такое случается с
породистыми лошадьми, уж очень они нежные.
Приехавшего вскоре ветеринара больше обеспокоило состояние девушки, чем
жеребца.
— Тебе самой нужен врач, — сказал он. — Я займусь лошадью, а
ты отправляйся в дом и измерь температуру. По-моему, у тебя жар.
Джорджо повел ее домой.
— Тебе плохо, Теа? — заботливо спросил он.
— Ты еще будешь мне сочувствовать! — огрызнулась она, стуча зубами
от озноба. — Где, черт побери, этот упрямец? Что он делает в своем
Милане? — И она решительно направилась за дом, где стояла ее машина.
— Ты куда, Теа? — испугался Джорджо. — Верни
...Поділитися у соцмережах
