Жанр: Любовные романы
Юджиния
... для этого. Хотя юная женщина —
тоже женщина. И следующая мысль уколола, пронзив сквозь мозг: а что, если
это правда, ведь фотография — не адвокат и лгать не может. И там все ясно,
он верил фотографии. Александр вспомнил о чеке Юджинии...
— До тех пор, пока Юджиния не скажет мне сама, глядя в мои глаза, я
ничему не поверю.
Кажется, это у нее он научился: не показывать своих самых потаенных чувств —
перед чужими.
Марк Розен не мог поверить выдержке этого изгоя. Как он называл его про
себя. И вдруг ему пришло в голову, что если мистер Деминг Нилл зовет его
завтра к себе в кабинет, это значит...
И тогда о н становится$7
Тогда последнюю новость, что мистер Нилл зовет его, он постарался выдать как
бы наполовину от себя и подчеркнуть свою заслугу в этом небывалом
приглашении.
Александр опять ничего не сказал и только глубоко вздохнул.
— Не буду надоедать, — проговорил Марк Розен и протянул руку.
Александр непонимающе посмотрел на него.
— Еще одну фотографию. — (Александр вернул ему только три.)
— Я оставлю ее у себя.
— Это невозможно, — сказал Марк Розен.
— Я оставлю ее у себя, — повторил тихий твердый голос. — До
свидания.
Марк быстро протянул руку. Александр тут же резко отбросил ее.
— Ведь мы не будем сражаться из-за этого. Вы умный и образованный
человек, наверно, окончили университет и понимаете, чем это может кончиться.
Марк Розен должен был согласиться про себя, что сражаться он не будет. Дверь
захлопнулась, почти ему в лицо.
Александр сидел и смотрел на фотографию, он не хотел сомневаться в Юджинии
или не доверять ей. Но это была она в знакомом ему платье, а значит, это
было недавно. Но он попрежнему не хотел сомневаться в Юджинии. Если бы это
оказалось неправдой (или монтажом, Господи, сделай так, Господи), он бы
потом ненавидел себя.
Пожалуй, он никогда так тщательно не одевался в жизни. Тугой воротник
накрахмаленной рубашки, казалось, задушит шею и не даст повернуться голове.
Ровно в шесть он стоял перед инкрустированной дверью кабинета. В доме было
тихо. Он даже не коснулся, а погладил только рукой дверную инкрустацию.
— Войдите, — немедленно раздался голос. И он вошел.
Он мог представить себе все, что угодно, даже апокалипсис завтра, но
абсолютно не мог представить диалога с мистером Ниллом в их новых ролях.
После всего того, что случилось.
Но диалога не было, это был монолог.
Мистер Нилл сидел в кресле откинувшись, сложив аркой пять пальцев на пяти
других.
Увидя его скулу, он слегка поморщился. Тяжелым взглядом господин осмотрел
его с ног до головы и не поверил, что вот э т о...
Он вздохнул и начал:
— Против моей воли, ради Юджинии — я разрешаю вам... сделать это. Но не
раньше чем через месяц. Я хочу, чтобы Юджиния окончила школу. Она такая
юная. Мне нужно будет сделать кое-какие приготовления, найти подарки. И
потом, вы все равно не можете жениться сейчас с таким лицом. Я не хочу,
чтобы все газеты трезвонили об этом.
Александр слушал и не верил, но на слове
газеты
заколеоался.
— Вы не можете с ней венчаться в церкви, правильно? Кто вы по
национальности?
— Вы это знаете лучше, чем я.
— Но она не пойдет в ваше заведение.
— Я и не предлагал ничего.
Мистер Нилл вздрогнул, он впервые слышал его голос, как его...
— Где живут ваши родители?
— Они живут в... там.
— Возможно, чтобы они прилетели на свадьбу? Александр невольно
улыбнулся:
— Это абсолютно невозможно.
— У меня большие связи, Хаммер — мой знакомый.
— Это невозможно. — Ему стало грустно.
— Так кто-нибудь будет с вашей стороны?
— Нет, я один.
— Мой портной будет шить для вас. Платье для Юджинии будет заказываться
в Нью-Йорке.
Александр горлом перехватил воздух и слюну. Наблюдательность мистера Нилла
поразила его.
— Расстегните верхнюю пуговицу. Я хорошопонимаю ваше состояние.
Это была первая человеческая живаяфраза, обращенная к нему.
— Но и вы со своей стороны должны мне пообещать что-то. Я не хочу,
чтобы в течение этого месяца вы виделись с Юджинией. Возможно, она
передумает и изменит свое решение. Позвольте мне заверить вас: я ненавижу
вас.
Он вздохнул:
— Вы можете быть уверены, я всегда держу свое слово. Иначе я не даю
его. Хочу верить, что вы также сдержите свое. Если вы его дадите...
Александр на секунду задумался. И, осознав, что этот человек отдает, сказал:
— Хорошо.
— Спасибо.
— Только одна просьба: вы разрешите мне увидеть Юджинию сегодня, мы не
виделись уже два месяца, нормально...
На мистера Нилла сантименты не производили впечатления, но он счел, что это
резонно: что будущий жених хочет увидеть свою будущую невесту. И ему стало
не совсем хорошо, от того, кто была невеста.
Он нажал кнопку внутреннего телефона:
— Передайте Юджинии, что ее будут ждать через пять минут в библиотеке.
Я уверен, что она собрана. — (В этом доме не умеют хранить секреты,
подумал он про себя.) — Это все.
— Спасибо. До свидания.
— До следующей встречи, — сказал мистер Нилл. И добавил про себя:
надеюсь, она никогда не случится.
Когда он вошел в библиотеку, Юджиния уже была там. Он посмотрел в ее глаза и
понял, что это невозможно. Перед тем как она бросилась к нему, он сделал
движение рукой. Останавливающее ее на месте. Она замерла. У него не было сил
тянуть это. Или разыгрывать по нотам спектакль. Он вынул фотографию и
спросил:
— Что это? — Все зазвенело внутри него как струна.
— Это мой кузен! — воскликнула она. — Откуда это у тебя? Я
еще сама не видела, он приезжал недавно.
Он бесшумно выдохнул все, что было у него внутри. И сам себе улыбнулся.
— Что случилось?
— Ничего.
— Что сказал тебе папа?
Он помедлил секунду и проговорил:
— Мы женимся.
Она бросилась к нему на шею и, уткнувшись в его губы, замерла.
Он много писал в этот месяц, и ему казалось — что-то получается. Он нашел
себе небольшую работу в гостинице: возить экипажи в аэропорт и обратно.
Перед этим он открыл папку с надписью
Юджиния
и положил туда белый
прямоугольник конверта. Чек Юджинии был для него священным. Он знал, что
никогда к нему не прикоснется. Так он прожил этот месяц. Ровно через месяц
позвонил мистер Нилл и сказал:
— Ваша свадьба в воскресенье. К вам приедут завтра и все сделают. Вы
выберете кольцо для Юджинии по своему вкусу, я оплачу его.
Он пропустил последнюю фразу мимо ушей:
— Во сколько завтра?
— С утра.
— Я не знаю, смогу ли. Я работаю. Разлилась тишина. И слегка удивленный
голос
сказал:
— Вам теперь не надо работать. Вы, видимо, не осознаете, кем
становитесь.
Нет, он не осознавал. Ничего, кроме Юджинии, он не осознавал, не понимал, не
знал и не желал. Он думал, что этому проклятому месяцу не будет конца.
— Я хотел бы у вас спросить...
— Естественно, что теперь вы можете видеть Юджинию. И... звонить к нам
домой.
— Спасибо, сэр.
— Не благодарите меня, благодарите ее. Не забывайте, что все это против
моей воли. М ы не становимся родственниками, моя дочь становится вашей
женой.
— Я не претендую на большее.
— Я рад, что у вас такие скромные желания. Будьте дома завтра. До
свидания.
Александр полез в свою черную ручную сумку, вынул коробочку. И достал
золотое кольцо старинного червонного золота. Его дедушка завещал это кольцо,
передав маме, для жены Александра. Он приложил кольцо к перстню Юджинии —
они были одинакового цвета. Он знал, что ювелир мистера Нилла привезет мерку
пальца Юджинии. Это кольцо было ее. Он не хотел другого.
На следующее утро первым приехал портной. Но Александр уже имел половину
того, что хотел надеть, и портному осталось только ушить и доделать. Ювелир
привез с собой коллекцию колец, Александр показал ему свое. И спросил, что
тот думает.
— Это не дороже моих колец, но, бесспорно, более старинное и
оригинальней.
У него был, конечно, размер пальца Юджинии.
— Завтра кольцо будет готово.
Ему понравился ювелир: простой и небедный.
Последним приехал доктор, он осмотрел его во всех местах, даже в которых он
не желал, и взял разные анализы. Мистер Нилл хотел здорового мужа для своей
дочери.
А перед этим звонил нотариус и внимательно записывал, по два раза
переспрашивая и проверяя его имя, фамилию, год рождения и все данные, даже о
его родителях.
Все началось. Но кто знает, когда кончится то, что началось. Бог, но его нет
на земле. Тогда кто?
Юджиния звонила ему:
— Я только что прилетела из Нью-Йорка. Я готова.
Про себя он улыбнулся. Он не верил, что эта девчонка победила своего отца.
— Мы женимся через четыре дня. Ты уже готов?
— Нет. Мне никто не сказал.
— Как?! Этого не может быть. Папа...
— Я шучу. Я не думал, что это для тебя так важно.
— Что?! — Она рассмеялась.
— Я опять шучу.
— Я рада, что ты шутишь и у тебя хорошее настроение.
— Я рад, что вы рады. Она опять рассмеялась.
— Папа просил провести меня эти дни с ним. Но послезавтра с утра я
обязательно приеду. Дайана едет за розами и привезет меня.
— Я буду ждать.
— Я буду надеяться. Но не все было так просто.
У него была девочка в Торонто, которая приехала ради него оттуда. Но не
смогла эмигрировать в Америку по какому-то недоразумению. (Так что он не
совсем лгал тогда мистеру Ниллу...)
В последний вечер они сходили в кино.
Кто мог подумать, что завтра им предстояло стать мужем и женой? Кто мог
представить, что это случится?
Он был одет в черные с незаметной полоской брюки и фланелевый белоснежный
пиджак.
На ней было легкое голубое платье, переливающееся цветами неба и ясного
моря. Волосы были убраны так, как нравилось ему. Когда он увидел ее, он
подумал, что нет в мире совершеннее красоты. Не внешней, а внутренней.
Свадебная процедура происходила в Сити-Холл.
Его привезли туда на другой машине из дома. И они встретились прямо у входа.
Юджиния изумилась, увидев Александра. Она никогда не видела его таким, и с
бабочкой... Он действительно выглядел хорошо: они с портным постарались. Он
поймал одобрительный взгляд мистера Нилла и подумал, что, слава богу, хоть
это он сделал правильно. Хотя если бы тот знал, что он перешил папины
старомодные, ни разу не надетые брюки, которые ему нравились больше всего...
Юджиния слегка расширенными глазами смотрела на него. Александр не знал,
должен ли он взять ее за руку или нет. Или подождать. Или не ждать. О, что
за жизнь! — едва не улыбнулся он, когда мистер Нилл спросил:
— Как вы?
Он сначала даже не понял этого простейшего вопроса на английском языке.
— О, я... прекрасно.
— Это хорошо, — сказала рядом стоящая Клуиз, — не надо так
волноваться.
Неожиданно — он почувствовал благодарность к ней за эту невольную поддержку.
Наклонил голову и сказал:
— Благодарю вас, мэм.
Кто-то подал знак с лестницы, и, как он потом, не сейчас, сообразил, с этого момента все и началось.
Они медленно поднялись под прохладные своды и пошли. Юджиния держала его за
руку. А спиной он чувствовал взгляд мистера Нилла. Ему казалось, что спина
его просверливается.
Они вошли в зал. Сама процедура заняла немного времени.
Он только помнил, как вел Юджинию по проходу и все смотрели на них. Хотя не
было приглашенных. Он встал с левой стороны, она — с правой, а ее семья чуть
позади, у кресел.
Кто-то что-то говорил по-английски, у него сладко кружилось в голове, он
только понял:
husband
and
wife
.
Он стоял, ничего не понимая, и его ждали, Юджиния с улыбкой смотрела на
него, ни слова не говоря.
Кто-то шепнул сзади: кольцо.
Он достал кольцо, сверкнувшее в свете луча, оно было как раз на ее
безымянный палец. Он надел его, и Юджиния вспыхнула. Затем ей подали
приготовленный перстень с бриллиантом, и, как в тумане, в котором все уже
поплыло, она надела ему на палец.
Их глаза встретились. Настала вещая тишина. Ее губы коснулись его губ и
слились с ним навсегда.
Несмотря на момент, Александр все-таки успел заметить, как мистер Нилл, не
выдержав, отвернулся. И он растворился в ее губах.
Он думал, что полминуты на поцелуй — для приличия — достаточно. Но каково
было его удивление, когда он понял, что Юджиния и не думает его отпускать:
их поцелуй длился пять минут. Она просто забыла, где они.
Это было самое прелестное из всей процедуры, зовущейся бракосочетанием. Ее
поцелуй.
Затем раздались звуки. Мистер Нилл подошел и поцеловал свою дочь. Он
взглянул на Александра, помедлил и кивнул. Александр вежливо наклонил голову
и произнес:
Клуиз поцеловала его. Он не понял ее взгляда.
Юджиния обвила еще раз шею отца и сказала:
— Папа!
Они двинулись к выходу и прошли через поздравления. Когда он вышел, облака,
небо, земля — все кружилось перед глазами. Юджиния сжала его руку и
поддержала его. Он с благодарностью поцеловал эту руку. Сколько раз она
будет делать это еще!
Назад они возвращались в одном лимузине вчетвером, и было абсолютно
непривычно сидеть между ними — с Юджинией. Счастливей всех была Юджиния. Она
смотрела на Александра, не отрывая взгляда.
Скромный прием был для избранных, и гости ждали дома.
Когда они подъезжали к воротам, машина остановилась, не заезжая внутрь. Одна
тысяча роз лежала по аллее от ворот к дому.
Они стояли с Юджинией перед входом.
— Я не могу наступать на розы, — сказала она. Он улыбнулся — это
была Юджиния.
— Go ahead, honey! — сказал мистер Нилл. Сбоку от роз еще оставалась
маленькая дорожка
для прохода. И она, подобрав одной рукой платье, пошла по ней, ведя его за
собой.
Мистер Нилл с улыбкой следовал позади.
Их уже ждали, когда они вошли внутрь. На него смотрели внимательные глаза.
Мистер Нилл сделал движение рукой, полилась легкая музыка из ниоткуда.
Раздались поздравления; тосты, бокалы, шампанское, взгляды, смешки —
протянутые руки, губы, слова.
Свадьба началась! Он обратил внимание, как были одеты люди. От количества
(даже скромного, как назвал этот прием мистер Нилл) голых плеч, фраков,
запахов, брильянтов кружилась голова.
На столах стояли блюда, больше половины которых он не знал и никогда не
видел в своей жизни. В баре были даже русская водка и бальзам. Торт был
невысокий, но такой потрясающей красоты — невиданной. На нем был 351 фрукт
мира. Александр пытался себе представить, сколько такой торт мог стоить, но
так и не допредставлялся. Почему его волновала стоимость, он не знал, —
чисто нервное, наверно.
Сменив наряд, Клуиз спустилась вниз, она была разодета красивее всех: в
черном платье с белыми россыпями жемчуга на груди и на спине.
Она обняла его за плечи и подтолкнула слегка к окну. Они остановились в
нише.
Ее глаза непонятно смотрели на него, выточенная грудь поднималась.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Да, почти.
— Почему почти?
— Из-за родителей, я поклялся им, что этого никогда не произойдет без
них.
— Я пошлю твоей маме много всего красивого. Если ты захочешь, я полечу
туда сама.
Он с удивлением взглянул на нее.
— Не забывай, что я твой друг. И не только одна Юджиния может быть
послушна.
Он не понял ее последней фразы, но поблагодарил.
— Как твоя скула? — Она коснулась его лица. Он вздрогнул от
прикосновения ее пальцев. Они были ледяные и горячие.
— Все в порядке, — ответил он. Она улыбнулась чему-то.
— Хочешь, я расскажу тебе одну забавную историю?
Он ничего не сказал и посмотрел. Потом сказал:
— Сейчас?
— А почему бы и нет? Нет, я расскажу тебе ее потом, когда мы будем
вдвоем.
Он кивнул. В это мгновение подошла Юджиния.
— Я хочу тебя познакомить с кем-то.
Клуиз поцеловала ее в щеку и отошла. Веселье было в разгаре. У него уже
болела рука от пожатий, ныла шея от поклонов.
Она подвела его к столу. Он увидел лицо того симпатичного мальчика с
фотографии, похожего на нее.
— Это мой кузен. Он улыбнулся.
— Это мой муж.
Он с удивлением посмотрел на нее.
— Да, ты мой муж, — с улыбкой сказала она. — Ты уже не
помнишь, мой милый?
Ее брат протянул ему руку, которую он пожал. И Александр еще раз посмотрел
на него, вглядываясь.
— Что-нибудь не так? — спросил ее кузен внимательно.
— Нет, просто мне нравится ваше лицо.
— Спасибо. Юджиния, он хороший парень. Они засмеялись, обнялись и
поцеловали друг друга. Мистер Нилл приблизился к ним, взял их за руки
и отвел в сторону:
— Время — для подарков. Если вы не возражаете.
— Нет, нет, нет, — засмеялась Юджиния и обняла его.
— Надеюсь, что Александр последует твоему примеру. И не будет
возражать.
— Нет, сэр.
— Нам придется выйти из дома — для подарка Александру.
Он себе не совсем представлял, какой может быть подарок, что не вмещается в
дом.
Клуиз приблизилась и взяла мистера Нилла под руку. Они направились к выходу.
Юджиния что-то шептала ему на ухо. Самой веселой была она. Но вдруг
неожиданно задумывалась, и на лицо ее набегала тень и тут же исчезала
мгновенно.
Они вышли из дома.
— Это для вас, — сказал мистер Нилл и показал рукой.
Перед порогом стоял белоснежный сверкающий
ягуар
с темно-голубыми
сиденьями. Александр сглотнул: откуда он знал, что это была его мечта, когда-
то. Это был королевский подарок, он не ожидал.
— Все внутри, от телевизора до магнитофона, — голландское
оборудование. Это подарок от Клуиз, она любит все европейское. Телефон —
американский. Коллекция кассет в багажнике — тоже. Не осудите! — едва
заметная усмешка погасла в его губах.
Александр поклонился мистеру Ниллу и поцеловал руку Клуиз. Она коснулась
губами его виска.
Мистер Нилл повернулся к дочери. И улыбнулся, будто цветку.
— Папа, — сказала она, и в том, как она сказала, были все
благодарности мира, — мне не нужно подарка: ты мне его уже сделал!
— С твоими подарками, Юджиния, сложней. Вчера ты стала единственной
наследницей всего, чем обладаю я. Но это не подарок, это закон. Все твои
настоящие подарки в сейфе, в банке, я не рискнул привозить сюда, мы поедем
их смотреть завтра. Но часть подарков и все, что от твоей мамы, ты найдешь у
себя в спальне на ночной тумбочке.
— Спасибо, папа.
Через секунду ее глаза уже загорелись желанием.
— Можно мы сделаем круг, только вокруг дома в его машине?
Мистер Нилл мог ожидать чего угодно, только не этого. От дочери, которая
шестнадцать лет провела в машинах и едва ли в ней не родилась. Но он
улыбнулся и сказал:
— Да.
Она уже устремилась к машине, подобрав платье, но неожиданно вспомнила:
— А ключи?
Мистер Нилл сначала взглянул на Александра, потом ответил:
— Как обычно, внутри, в замке зажигания.
Он вспомнил старые дни. Это было совсем необычно.
Они не стали ждать, когда машина отъехала, — у Клуиз были обнажены
плечи, — и вернулись к гостям. Поэтому они не видели. За домом машина
остановилась, ее остановила Юджиния.
— Поцелуй меня, я так хотела. А там было невозможно, чтобы взять и на глазах у всех целоваться.
Он сжал ее в руках, такое соглашающееся тело.
На окнах машины были занавески. Они вернулись через полчаса и влились в
веселье. Их встретили новыми криками, тостами, шампанским, и только мистер
Нилл смотрел на них задумчиво.
Торт был разрезан. Юджиния положила первый кусок папе, потом маме, ему. А
четвертый положила и сказала:
— Это Дайане, — взяла тарелку и отнесла сама. Для остальных гостей
отрезал слуга.
К двум часам ночи все стихло.
Перед этим были поданы кофе и чай, прощальные ликеры.
Они проводили последних гостей и остались вчетвером. Александр так и не
верил ни во что. Это казалось сказкой, которая вот-вот окончится.
Он повернулся к мистеру Ниллу и сказал:
— Сэр. Я благодарен вам за все. И больше всего за Юджинию.
— Это хорошо, — сказал мистер Нилл и протянул ему руку. Руки
пожались.
Наступило неловкое молчание.
— Приятных снов тебе, Юджиния, — сказала Клуиз и поцеловала ее в
щеку.
Мистер Нилл коснулся губ дочери и посмотрел как будто в последний раз. Даже
Бог не знал, что он отдавал.
И они разошлись на разные половины дома. Дайана повела их, они не знали,
какая спальня была приготовлена для них.
Они вошли в спальню, она была убрана и заткана голубым. На ночной тумбочке
Юджинии стояли подарки. Все они были бриллиантовые.
Солнце разбудило его. На окнах и вокруг стояли вазы цветов и фруктов.
Юджиния еще спала. И он тихо целовал ее волосы. Она проснулась: как встало
второе солнце. И потянулась к нему. Они провели утро в любви.
Дайана сообщила им, что завтракают они одни, им не хотят мешать, а в шесть
часов их ожидают к обеду мистер и миссис Нилл. А в пять часов мистер Нилл
ждет Александра в своем кабинете.
Весь день они никуда не выходили. Она измучилась, в последний месяц...
Его поразила одна вещь. Она рассматривала бархатные коробочки с ювелирными
изделиями (свои подарки), а потом наклонилась и поцеловала свое обручальное
кольцо. И что-то прошептала. Юджиния перехватила взгляд Александра и
сказала:
— Оно мне нравится.
Но шептала она что-то другое, и глаза ее были чуть грустны.
Ровно в пять часов он стоял перед кабинетом мистера Нилла.
Ему предложили войти.
Мистер Нилл никак не изменился. Он встал с кресла и сказал:
— Я займу пять минут твоего времени. Не переживай, но если ты не
переживаешь, я сознаю, что переживает Юджиния, находясь в такой день — одна.
Александр кивнул.
— Теперь о главном. Я не хочу, чтобы моя дочь выходила замуж за нищего.
Поэтому — ты получишь два миллиона долларов, которые за каждый прожитый вами
год будут увеличиваться вдвое. То есть следующий год: четыре, потом восемь,
шестнадцать и так далее. Не считая капиталовложений и помещения денег,
которые я сделаю на твое имя. У нее отдельный капитал.
Он взял со стола кожаное портмоне и протянул Александру.
— Здесь твои чековая, сберегательная и все остальные книжки и бумаги.
Было бы глупо сказать: не надо, его никто и не спрашивал, и он произнес:
— Спасибо, сэр.
— Здесь, — мистер, Нилл взял со стола блестящую стопку, —
разные кредитные карточки, все они записаны на мои фирмы. Ты можешь тратить
на что хочешь и сколько хочешь, они не лимитированы. Для тебя теперь нет
лимитов.
Он протянул ему около пятнадцати карт.
— Я хочу, чтобы ты понимал... почему. Юджиния ни в чем не должна знать
отказа. Или нуждаться.
— Конечно, сэр. Благодарю вас, сэр.
— Естественно, кроме сигарет и вина.
Они улыбнулись, впервые вместе.
— Она еще ребенок, — и он задумчиво посмотрел перед собой.
— Завтра тебе придется подъехать к нотариусу и подписать некоторые
бумаги. Даже в Америке приходится соблюдать кое-какие формальности. —
Он усмехнулся. — После чего вы вступите во владение нашим состоянием.
Александр вздохнул. Самое главное состояние он уже имел, правда, не был
уверен: насколько владел.
— Так что потерпи всего одну ночь.
— Меня не волнуют деньги, мистер Нилл.
— Меня не волнует, что волнует тебя. Давая деньги, я забочусь о своей
дочери, а не о тебе. И никому не говори, что прежде ты был шофером моей
дочери. Перед тем как стать ее мужем.
— Почему, разве в этом есть что-нибудь плохое?
— Слишком многие захотят последовать твоему примеру.
— Но у вас одна дочь? Да? Нилла перекосило.
— Аут, — сказал он, тихо, но ясно. Александр вежливо улыбнулся.
— Сэр, у меня нет слов, чтобы поблагодарить вас.
— Благодари мою дочь, Юджинию. Можешь идти. — Он взялся за золотую
коробку с сигарами.
Юджиния уже одевалась. Войдя, он спросил:
— Юджиния, разве мы обедаем не дома?
— Дома. Поэтому я и одеваюсь так.
И тут до него дошло: что это первый обед семьи, на который они приглашены.
Вдвоем.
— Да, но у меня нет здесь ничего, кроме вчерашнего костюма. Я должен
надеть его?
...Закладка в соц.сетях
