Жанр: Любовные романы
Мои красные туфли
...и прислушивалась к шуму воды в душе и раздумывала, не присоединиться ли
к процедуре. Может быть, это немного оттянет разлуку. Но Эван так торопился,
что выскочил раньше, чем она успела принять окончательное решение.
— Ну вот, — разочарованно протянула Карли, сожалея об упущенной
возможности.
Эван вошел в спальню в том же виде, как и вышел из нее, то есть совершенно
голый. В каждой руке он нес по чашке кофе. На левом бедре красовалась
симпатичная родинка в форме полумесяца.
— Что ты сказала?
— Да так, просто разговаривала с Одином.
Эван пробормотал что-то невнятное и поставил чашки на столик возле кровати.
Натянул плавки и джинсы. Надел рубашку, однако застегиваться не стал. После
этого сел на край кровати и взял свою чашку.
Карли села и протянула руку, чтобы дотронуться до него. Провела ладонью по
груди, поцеловала в шею и начала застегивать рубашку.
Эван сжал ее руку и поцеловал.
— Ты это видишь?
— Да.
Эван смотрел, чего-то ожидая.
Карли грустно улыбнулась и пальцами прикоснулась к его щеке.
— А что я еще вижу, ты не хочешь знать. Эван понимающе кивнул:
— Наверное, ты права.
— Все будет прекрасно. — Она застегнула последнюю пуговицу.
Карли отмеряла нужное количество ванилина, и в этот момент зазвонил телефон.
— Чем занимаешься? — спросил Эван без всякого вступления.
От этого голоса сердце выскочило из груди и закружилось по комнате.
— Пеку печенье.
— Сейчас приеду, — коротко констатировал он и повесил трубку.
Пятнадцать минут спустя Карли выкладывала печенье на противень, а Эван в это
время стоял за спиной и целовал ее в шею.
— Сколько они будут печься? — поинтересовался он. Рука скользнула
под фартук и расстегнула пуговки на груди.
— Двенадцать минут. — Его ладонь гладила ее кожу, и Карли
вздохнула. — А через пятнадцать ты уже сможешь их съесть.
— Не могу ждать, — промурлыкал он в самое ухо.
— Сейчас начнется отсчет. — Карли освободилась из объятий,
поставила противень в духовку и завела таймер.
— Двенадцать минут, — напомнил Эван и, развязав фартук, аккуратно
его снял. Еще через тридцать секунд Карли уже оказалась прижатой к стене, а
ее шорты и трусики полетели через плечо мужчины.
В кухне появился Один.
— Мяу? — тихо спросил он.
— Не сейчас, милый, — выдохнула Карли. — Почему бы тебе не
пойти поиграть?
— Я и так играю, — ответил вместо кота Эван, склоняясь к ее груди.
Карли наконец расстегнула пуговицы на рубашке Эвана и стянула ее с плеч. А
он скользнул по телу Карли вниз.
— Восемь минут, — провозгласил он и дотронулся губами до интимного
места. Потом закинул ее ногу себе на плечо и погрузился в глубокий поцелуй.
Восемь минут — это время, в течение которого солнечные лучи преодолевают
космическое пространство и касаются поверхности Земли. Такая уйма времени
оставалась у Карли до того, как ей предстояло стать сверхновой звездой.
— Пять минут, — сообщил Эван. Он встал, спустил джинсы и плавки и
надел кондом.
— Всего пять минут! — жалобно воскликнула Карли. Она могла
заниматься этим часами. Почему, ну почему она не затеяла печь огромный
пирог?
Эван легко поднял девушку, чтобы она могла обвить его ногами, и стремительно
вошел в нее, словно не имел в запасе ни единой свободной секунды.
Собственно, так оно и было.
Кухня наполнилась ароматами масла, ванилина, шоколада и звуками желания, страсти и безумного секса.
— Три минуты, — слегка задыхаясь, заметил Эван, взглянув на часы.
— О Господи, Эван, заткнись! — завопила Карли, как можно крепче,
почти отчаянно, цепляясь за него руками и ногами. Она почти умирает, а он
занимается арифметикой. Карли, Эван и печенье дошли до кондиции почти
одновременно, с разницей всего в несколько секунд. Глядя, как
обворожительный полуголый Эван вытаскивает противень из духовки, Карли
поймала себя на мысли, что отныне звонок кухонного таймера навсегда
останется для нее символом высшего наслаждения и будет вызывать
соответствующую реакцию. Довольно щепетильная ситуация.
Они с удовольствием принялись поедать вкусное печенье, запивая его холодным
молоком. Карли жевала с каким-то горьковато-сладким удовлетворением. Свежее
печенье наполнилось особым смыслом. Ведь эти двенадцать минут она могла
провести в полном одиночестве.
— Хочешь, пойдем в
Боул
? — неожиданно предложил Эван.
— У меня после него всегда болит рука, — отказалась Карли.
— Не в боулинг, — медленно объяснил Эван, — а в
Холливуд
Боул
. Сегодня среда, а по средам там играют танго Пьяццолы. Можно устроить
пикник.
Карли взглянула с подозрением. Неужели он предлагает сидеть под звездами,
потягивать вино и слушать музыку?
— Ты что, приглашаешь меня на свидание?
— Похоже, что так. — Судя по всему, самого Эвана эта мысль тоже
удивила.
— Пойдем, — согласилась Карли, счастливо улыбаясь и засовывая в
рот любимому очередное печенье. Может быть, все-таки ей не придется больше
печь печенье в полном одиночестве?
На следующее утро, после того как посуда уже была вымыта и расставлена по
местам, а Эван сидел за столом и разгадывал кроссворд, Карли наконец
отважилась высказать свое предложение.
— Я вот думала о фильме.
Эван одобрительно кивнул, словно именно так и следовало поступать.
— У меня есть кое-какие сбережения...
— Нет, — тут же отрезал он. Карли присела рядом.
— Но ведь ты даже меня не выслушал.
— А мне вовсе незачем тебя слушать. Твои деньги я все равно не возьму.
Найду какой-нибудь другой выход.
Карли наклонилась поближе.
— Но ты и не будешь брать деньги. Я дам их тебе в долг. Эван покачал
головой:
— Нет.
Карли попыталась еще раз:
— Беспроцентный заем?
— Нет.
— Ну почему ты отказываешься? Тебе нужны деньги, а я их предлагаю. Так
в чем же проблема? Пленки Пита — огромная удача, но ведь ты сам сказал, что
бюджет слишком скромен. Даже с помощью Декса тебе будет очень трудно
скопировать весь аудиоматериал и одновременно закончить фильм. Все равно
придется где-то искать деньги. Так почему бы не взять их у меня?
Эван пристально посмотрел прямо в глаза Карли.
— И что же ты хочешь взамен своих денег?
— Хочу помочь тебе закончить фильм, — ответила она, полагая, что
говорит о вполне очевидном.
— И все? — Эван нетерпеливо постучал ручкой по газете.
— Конечно. — Она посмотрела на красноречиво пляшущую ручку. —
Что же еще?
Заметив взгляд, Эван перестал стучать.
— А как насчет части фильма? Или даже части меня? Разве банк Карли
действует не на таких условиях?
— О чем ты говоришь, Эван? Он откинулся на спинку стула.
— Дана рассказала мне о твоих беспроцентных
займах
брату и сестре.
— Разве моя помощь Джулиану и Стейси в оплате колледжа имеет какое-
нибудь отношение к фильму? — расстроенная подобной реакцией, спросила
Карли.
— У тебя много общего с могущественным Биллом Мак-лишем, —
презрительно заключил Эван. — Закон стар как мир: тот, кто платит,
диктует собственные правила. Но тебе не удастся купить ни меня, ни мой
фильм. Видишь ли, ни то, ни другое не продается.
В душе Карли ярким пламенем разгорелся гнев. Она не смогла сдержать обиды:
— Как ты смеешь сравнивать меня со своим отцом! Я вовсе не требую
оплаты ни за любовь, ни за проведенное вместе время! Впрочем, ты прав: это
мои деньги, и распоряжаюсь я ими сама. А потому могу отдать их тому, кому
посчитаю нужным, — просто потому, что мне так хочется. Неужели тебе ни
разу не приходило в голову, что человек может руководствоваться в своих
поступках не только жадностью?
— Если честно, — признался Эван скучным бесстрастным
голосом, — ни разу.
Его ледяной тон моментально заморозил в душе Карли остатки гнева.
— Я вовсе не пытаюсь купить фильм или отобрать его у тебя, поверь,
Эван, — почти взмолилась она. — Напротив, я стараюсь сделать его
твоим.
Ответ оказался столь же холоден, как и выражение лица Эвана.
— С какой стати я должен тебе верить?
— Ну вот, вернулись к тому, с чего начинали. Ты отказываешься мне
доверять, и я не в силах тебя переубедить. Искренне хочу помочь, но ты
отвергаешь любую помощь. Стремишься контролировать все и вся. Знаешь что?
Это невозможно. Вот ты считаешь, что я стремлюсь испортить твой фильм. Так
позволь, я кое-что тебе скажу. — Карли по-детски ткнула в грудь Эвана
пальцем. — Если кто и портит фильм, так это именно ты! Только ты со
своей необузданной гордостью!
Еще не кончилось утро, а так много суливший день уже взорвался и разлетелся
на мелкие кусочки. Она, как полная дурочка, расслабилась и перестала во всем
искать подвохи и ловушки. И не поняла, что свет, показавшийся в конце
тоннеля, исходил от фар стремительно летящего навстречу поезда.
— До свидания, Карли. — Эван встал и притронулся к ее щеке. На
лице его ясно читались разочарование и сожаление.
Вот и все. Сначала он играл ее сердцем, как мячиком, а теперь вот упаковал
его и спокойно отправился домой. Ничтожество. Ее любимое ничтожество.
— Прежде чем ты уйдешь, — заговорила Карли, едва сдерживая
слезы, — хочу, чтобы ты знал...
— Не надо, — резко прервал Эван и быстро покачал головой.
— Не надо говорить, что я люблю тебя? — В уголках губ родилась
едва заметная обреченная улыбка. — Или не надо тебя любить?
— И то и другое, — резко ответил Эван. — Ничего не надо.
— Может быть, твое сердце и делает то, что приказывает ему голова, но
мое отказывается подчиняться, — печально возразила Карли. Она уже и
раньше разбивалась и горела на этой дороге. Но на пути к разбитому сердцу не
осталось никаких следов, ничего, что могло бы показать, что ранимая, чуткая
душа сомневалась, колебалась и даже с силой жала на тормоза, прежде чем
слететь с шоссе в кювет небытия. — Как бы там ни было, нравятся тебе
мои слова или нет, а я тебя люблю. Понимаю, что затея пустая и, возможно,
даже смертельная. И все-таки люблю всем своим глупым сердцем.
Эван взял Карли за подбородок и взглянул ей в глаза:
— Ради чего такие страдания? Лучше люби кота, детка, так будет
спокойнее и толку больше. А все остальное ни к чему. Ты и сама этого не
хочешь.
— Тебе не дано знать, чего я хочу, а чего нет, — горячо возразила
девушка. — Больше того, ты даже не знаешь, кто я такая. Прошло столько
времени, а ты понимаешь меня ничуть не лучше, чем во время самой первой
встречи.
— Неправда.
— Тогда поверь мне! — Это был последний глоток воздуха, который
еще мог спасти жизнь зарождающейся любви.
Однако непреклонный Эван лишь медленно покачал головой.
Решительный отказ сломил выдержку Карли. По щекам покатились серебряные
капли дистиллированной сердечной боли.
— Не мучь себя, — попросил Эван, сжимая ее руки. — Я вовсе не
тот человек, который тебе нужен. В мире миллион мужчин, которые на коленях
готовы добиваться благосклонности такой женщины, как ты. Так выбери же
одного из них.
— В мире кино молодого талантливого режиссера ожидают громадные деньги.
Значит ли это, что ты готов сменить жанр, в котором работаешь?
— Нет.
— Не беспокойся, — горько заметила Карли, вытирая слезы, на месте
которых тут же появились новые. — Не беспокойся, я с собой справлюсь.
— Карли... — Эван сочувственно положил руку ей на плечо.
— Уходи скорее, Эван, — почти приказала она, резко
освобождаясь. — И спасибо за то, что удержал меня от действительно
невыгодного инвестирования. Я просто-напросто вернусь к своим мультфильмам и
рекламным роликам — там денег куда больше. А благотворительной работы уже
достаточно на целый год вперед.
Эван ушел, а она внимательно прислушивалась к его шагам. Вот вдруг они
стихли на пороге — мгновенное сомнение, — но он тут же справился с ним
и решительно захлопнул за собой дверь. Карли омывала слезами кроссворд в
Нью-
Йорк тайме
, а Эван в это время в последний раз уезжал прочь из ее дома.
Если бы жизнь имела звуковую дорожку, то еще задолго до звонка в дверь
зазвучала бы воинственная песня
Идут плохие парни
. Тогда Карли смогла бы
немедленно вооружиться и опустить забрало. Но случилось так, что она открыла
дверь совершенно безоружной, не подозревая об опасности.
На пороге стояла Джудит Энгстром, высокая блондинка, к тому же очень
раздраженная. С годами многочисленные разочарования лишили глаза дамы былой
голубизны, и теперь они смотрели тускло и серо, словно шляпки гвоздей.
— Мама. — Карли едва не зажмурилась от ослепительного сияния трех
очень светлых голов. Прищурившись, продолжила приветствие: — Джулиан,
Стейси, рада вас видеть.
— Привет, — в унисон произнесли братик и сестричка.
— Необходимо поговорить, — заявила Джудит, нетерпеливо топнув
ногой.
— Как дела? — поинтересовалась Карли, не обращая внимания на
воинственный клич.
— Хорошо. Нормально, — ответили младшенькие, одновременно кивнув.
— А ты не впустишь нас в дом? — поинтересовалась Джудит.
Этот уик-энд оказался для Карли бесконечно грустным; единственными друзьями
она могла бы назвать печаль, сожаление и одиночество. Ни кулинарная терапия,
ни счастливые туфли не могли снять с сердца камень тоски и разочарования.
Оставалось одно — попробовать доверить физической работе ту роль, с которой
не справлялась душа. А потому Карли устроила генеральную уборку, чтобы
стереть все следы пребывания Эвана в ее уютном и любимом доме.
— Конечно, проходите, — пригласила она, чувствуя себя такой же
издерганной и вывернутой наизнанку, как половая тряпка, которую она держала
в руках. — Устраивайтесь. Вообще-то регистрация начинается только в
три, но ради вас придется сделать исключение.
Джудит прошествовала, словно утка во главе выводка.
— У тебя все и всегда превращается в шутку, так ведь?
Стоило гостям войти, как Один соскочил с дивана и удалился. Сморщившись,
Джудит напряженно уселась на диван между своими подопечными. Карли
устроилась в кресле-качалке.
Джулиан и Стейси часто бывали у Карли, но матушка навестила ее лишь во
второй раз. Несколько лет назад, в первый День благодарения в новом доме,
Карли приготовила праздничный ужин и пригласила родственников. Джудит, не
доверяя кулинарным способностям старшей дочери, принесла еду с собой.
Состоялась кулинарная дуэль — классическая индейка Джудит против фантазии
Карли. В итоге Джулиан и Стейси до отказа наполнили желудки — так им
хотелось угодить обеим хозяйкам.
Не теряя времени даром, Джудит нанесла первый удар:
— Джулиан рассказал, что тебя выкинули из мультфильма.
Брат аккомпанировал резкому высказыванию виноватым взглядом. Он прекрасно
знал, как нейтрализовать любого из существующих видеоврагов, но против
Джудит, Всемогущей Воинственной Матери с ее арсеналом безжалостного оружия
уничтожения человеческой личности, чувствовал себя совершенно бессильным.
Бедный ребенок.
Карли решила экономить боеприпасы и не открывать ответный огонь.
— А Стейси говорит, что ты финансируешь какой-то фильм.
Самая младшая в семье уставилась на кончики собственных туфель. Тактику
самообороны она заимствовала у опоссума: замри, не двигайся, не дыши, и
тогда, возможно, тебя не заметят. Наверное, когда-нибудь она достигнет
следующей ступени:
убегай и прячься
.
Карли не реагировала.
— Если бы только ты окончила колледж и получила диплом! —
воскликнула Джудит. — Но ведь ты никогда и ничего не желаешь слушать!
Теперь, когда работы больше нет...
— Всего лишь одной из работ. — Конечно, надо было бы смолчать, но
Карли не смогла. Нельзя давать Джудит завоевывать очки.
— Очередной работы. — Неудачи Джудит помнила вечно. — Я так и
знала, что это долго не продлится. Вот теперь ты потеряла свои пятнадцать
минут на экране. И что же ты делаешь? Швыряешь деньги на какой-то дурацкий
фильм. Ничего глупее просто невозможно придумать!
Да, живи матушка в позапрошлом веке, она с удовольствием вышивала бы на
корсажах падших женщин алые буквы
А
и исправно посещала церемонии сожжения
ведьм.
— Скажи же что-нибудь! — наконец не выдержала Джудит. — Не
сиди, как идиотка.
Ну вот и пришла очередь Карли палить в ответ, однако на эту бесполезную
войну у нее просто не хватало сил. Эван не верит, что она всего лишь хочет
ему помочь. Мать не верит, что старшая дочь способна на что-либо, кроме
откровенных неудач. И оба не сомневаются в собственной правоте. А, к черту
обоих!
— Мне на все наплевать, мам! — произнесла наконец Карли, крепко
сжав кулаки. — Пожалуйста, побереги свою любовь и заботу. Я и сама могу
за себя ответить. Больше не нуждаюсь ни в талисманах, ни в заступничестве. Я
сама себе талисман, и что бы ты ни делала, изменить это не сможешь.
Моя карьера развивается прекрасно. Больше того, блестяще! Сказочно! Так было
и так будет. Круто, правда?
Слова слетали с губ, словно золотые монеты. Казалось, свыше снизошло
просветление. Постоянное брюзжание и недовольство матери лишили дочь
уверенности в себе, заставив все время сомневаться, волноваться и трястись
от страха. Однако жизнь рядом с Всемогущей Воинственной Матерью не прошла
даром, а принесла свои плоды. Карли Бек вышла из испытания крепкой, сильной
и гибкой. Никаких поражений. Карли и есть сама принцесса ниндзя Огненный
Дракон. Это уж точно, ведь у них на двоих один голос.
— Спасибо, — заключила Карли, мило улыбаясь мамочке.
— За что же? — Джудит удивленно подняла брови.
— За то, что ты такая, как есть.
Из окна ресторана открывался потрясающий вид. Спокойный ярко-синий океан,
безмятежный мягкий ковер, заполняющий бескрайнее пространство до самого
горизонта. Дана пришла пораньше, чтобы занять столик в первом ряду. Девушки
сидели в маленьком мексиканском ресторанчике под названием
У Шарки
,
немного севернее Голливудского бульвара. Сегодня там праздновали свой день
пожарники.
— Значит, так, — подытожила Дана, с аппетитом приканчивая тако с
мясом. — Выгнала Джудит и приказала Эвану катиться куда подальше...
— Примерно так, — кивнула Карли. В отличие от подруги она ковыряла
в тарелке без всякого энтузиазма.
— Тебе необходимо встряхнуться. — Дана в сотый раз внимательно
оглядела зал, оценивая обстановку. Мужчины тесными, дружными компаниями
сидели за маленькими столиками. Ели, пили и шутили, то ли случайно, то ли
нарочно соприкасаясь широкими плечами.
— Набери 911, найди себе друга.
— Ага, — ответила Карли. — Тогда уж лучше прямо в тюрьму —
так будет вернее.
Дана пожала плечами.
— А можешь сходить к автоматам и наполнить наши стаканы, а на обратном
пути прихватить с собой сразу дюжину приятелей. Разнообразие еще никому не
вредило. Просто улыбнись, Карли, и все. Улыбнись! Помнишь, как это делается?
Карли со вздохом направилась к автоматам с напитками и мгновенно попала в
невидимое, но ясно ощутимое облако тестостерона. Даже в том мрачном
настроении, в котором она пребывала все последнее время, оказалось
невозможно удержаться от улыбки в ответ на жизнерадостные приветливые
взгляды симпатичных лиц. Несомненно, каждый из этих людей заслуживал самого
пристального внимания, но ни один из них не был Эваном. Случилось так, что
любовь многое разрушила в жизни Карли: еще теплое, только из духовки,
печенье, интересные поездки, целую страну Мексику, сон, еду, жизнь вообще, а
вот теперь еще и День пожарника.
— Говорят, ты вернулась в
Компостную кучу
? — уточнила Дана,
когда Карли вернулась с полными стаканами.
— Да, представляешь? Расстроенные детишки начали писать на студию
сердитые письма, и в результате я вернулась в образе двойняшек — дождевых
червячков Эллы и Элл и.
— Так, может быть, детишки и Эвану что-нибудь напишут?
— Эвану наплевать на общественное мнение. Чтобы он передумал, нужны
куда более радикальные меры, чем письма дошколят.
— А может быть, он уже передумал. Почему бы тебе ему не позвонить?
— Представь себе, эта мысль приходила мне в голову уже раз сто, —
призналась Карли, грустно качая головой. — Но если бы он вдруг изменил
мнение и внезапно поверил в меня, как в самую надежную крепость, то давно
позвонил бы сам. Или явился. Раньше он никогда не стеснялся делать то, что
считал нужным.
— Может быть, еще не все кончено. — Дана всегда отличалась тем,
что до последнего момента верила в возрождение ушедшей любви. — На днях
я встретила Декса, и он рассказал, что работа над фильмом дается Эвану
совсем не легко — ему больно и трудно слушать твой голосок.
По взаимному молчаливому соглашению и фильм, и сам режиссер стали для Карли и Декса запретной темой.
— Скорее всего мистер Маклиш счастлив, что это всего лишь запись, а не
я собственной персоной. Когда я просто читала тот текст, который он написал,
ему было куда легче со мной общаться. А взбесился он, когда я стала
высказывать свое мнение.
Дана открыла было рот, чтобы возразить, но Карли жестом попросила помолчать.
— Любовь — дрянь, — изрекла она. — Больше ни за что, никогда
и ни в кого не влюблюсь. И больше никогда и ни с кем не буду заниматься
сексом.
При этих словах Дана едва не поперхнулась.
— Просто игра не стоит свеч, — пояснила Карли, подавая подруге
салфетку. — А если честно, то Эван убил меня для других мужчин.
— Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? Слегка впадаешь в
крайность? — Дана искренне встревожилась.
— Заниматься сексом с Эваном все равно что пить драгоценное выдержанное
вино. Чуть лучше, чуть хуже, но всегда великолепно. По сравнению с этим секс
с любым другим мужчиной напоминает дешевое пойло в пластиковом стаканчике.
Дана сочувственно, но с явным любопытством посмотрела на страдающую подругу.
— А нельзя ли поточнее, в деталях?
Глава 19
Просматривая список деловых предложений, Карли могла с уверенностью сказать,
что жизнь вернулась к тому уровню благосостояния, если не счастья, о котором
можно было говорить до похищения туфель. Ночные кошмары канули в прошлое, а
ауди
по имени Силвер снова обрел былую безупречность. Не зря Куинн любил
говорить:
Ты идешь вверх. Потом вниз. Потом снова вверх. Бог к этому
привык
. Привыкла и Карли. Она верила, что где-то впереди непременно ждет
новая интересная работа.
Эван тоже оказался прав. Карли признала его правоту неохотно, с грустью,
вовсе не желая слишком высоко оценивать проницательность этого человека. Но
она относилась к себе честно, а потому не могла отрицать правду. Туфли на
самом деле были всего лишь магическим успокоительным лекарством, дублером ее
собственных талантов и способностей. Раньше казалось гораздо легче
довериться наделенным магической силой красным шпилькам, чем себе самой.
Теперь же Карли поняла, что готова к встрече с будущим, каким бы оно ни
оказалось: хорошим, плохим или поистине ужасным. Чем стоять пассивно, ожидая
выигрыша в жизненной лотерее, куда лучше действовать и идти вперед.
Последний заказ от
Тайм-Код
едва не остался незамеченным. На завтрашний
вечер Куинн назначил работу над рекламным роликом какого-то фильма — всего
один час. Вполне обычное дело, ничего подозрительного, если не считать, что
в заявке не указано ни название фильма, ни имя продюсера. Такое тоже
случалось, но на сей раз в голове Карли почему-то прозвучал сигнал тревоги.
Несмотря на новое прагматичное м
...Закладка в соц.сетях
