Жанр: Любовные романы
Мои красные туфли
...е совсем дошел смысл всего услышанного. Сопродюсер? Подобно молнии
без грома, слово казалось почти нереальным. Не успела она расстаться с
роскошным платьем и начать сопоставлять факты, как раздались три громких,
настойчивых, требовательных звонка в дверь.
— Черт возьми, Дана! — осудила бесцеремонность подруги Карли и,
накинув халат, пошла открывать. Не дав себе труда встать на цыпочки и
посмотреть в глазок, закричала: — Если не можешь ждать, открой своим ключом!
— Ты не дала мне ключ. — На пороге стоял Эван Маклиш собственной
персоной. Густые темные волосы переливались в свете фонаря и бросали тень на
лицо.
— Я... наверное, я подумала, что это кто-то другой, — запинаясь и
с трудом находя подходящие слова, пробормотала Карли. Сердце оторвалось и
покатилось куда-то в сторону пяток. — То есть... я не ждала тебя...
Эван окинул взглядом халат, под которым ничего не было, и нахмурился.
Карли наконец кое-как пришла в себя и расправила плечи.
— А что ты, собственно, делаешь на моем крыльце?
— Да так, просто проезжал неподалеку, — прозвучал стандартный
ответ. Внешность, однако, не дотягивала до стандарта. На премьере режиссер-
триумфатор выглядел поистине безупречно; сейчас на нем не было ни пиджака,
ни галстука, да и сам он казался изрядно потрепанным. — Можно войти?
Слишком испуганная и взволнованная, чтобы воевать или даже спасаться
бегством, Карли на мгновение задумалась, а потом отступила на шаг и вслед за
незваным гостем направилась в кухню. Там он остановился и в упор, не мигая,
словно желая пригвоздить к месту, уставился на нее.
— Какая же ты красивая, Карли, — произнес он почти благоговейно.
Слова нарушили оцепенение. Эван прикрыл глаза, как будто ослепленный блеском
видения, и не спешил их открывать. Наконец снова заговорил: — Стоит мне
решить, что я наконец-то справился с твоей красотой, ты вдруг как-то
поворачиваешь голову, или смеешься, или просто улыбаешься, словно вспомнив
что-то забавное, и я снова пропадаю. Снова атомная бомба.
Карли отвела взгляд. Она ожидала каких угодно слов, только не этих. Ей
хотелось ответить, что сама она ни. за что не привыкнет к его красоте, даже
если будет рядом каждый день, до самой старости. Но разве можно сказать
подобное? Поэтому Карли сменила тему:
— Спасибо за мой статус. За оба статуса.
— Благодарить вовсе не за что. — На лице Эвана появилось
решительное выражение. — Ты это заслужила. Без тебя бы ничего не
получилось.
— Тебе очень тяжело дались эти слова? Эван пожал плечами:
— Но ведь это правда.
— В любом случае спасибо.
Карли ждала каких-нибудь объяснений — например, зачем он появился в ее доме.
Но объяснений не последовало.
— Похоже, что ты все-таки нашел надежный источник финансирования.
— Да, — ответил Эван и неуверенно засмеялся. — Ни за что не догадаешься, кто спонсор.
Карли покачала головой.
— Мама. — Он заметил удивление и кивнул: — Да, действительно
странно. Деньги у нее остались от продажи бизнеса, которым она когда-то
владела. И она сказала отцу то же самое, что ты сказала мне:
Это мои
деньги, и я могу делать с ними все, что хочу. А потому собираюсь
инвестировать в фильм об Арлин Барлоу
.
— Твоя мама тебя очень любит. — Карли не стала подчеркивать, что и
сама очень любит этого человека.
— Синяк до сих пор остался. — Эван посмотрел на ногу.
— Это хорошо. — Карли все еще держалась за сердце. — Ты это
заслужил.
Он пожал плечами. Соглашался, отрицал, извинялся? Трудно сказать. Эван
Маклиш казался Карли Бек таким же крепким орешком, как и заковыристые
кроссворды в
Нью-Йорк тайме
, но в отличие от них надеяться на правильный
ответ в следующем номере, через неделю, было абсолютно бесполезно.
В растерянности она снова задала тот же вопрос:
— Что ты здесь делаешь, Эван?
— Хочу, чтобы мы снова оказались вместе, Карли. Хочу, чтобы все стало
так же, как раньше. — Слова прозвучали устало и даже смиренно.
— О? — неопределенно воскликнула Карли. Этот человек, конечно,
устал, но тем не менее выдвигает требования. Она медленно сняла с воротника
халата черный волосок Одина. — Зачем?
— Как зачем? — Эван огорченно сморщился, словно актриса вдруг
начала читать не тот текст. Он решил подсказать еще раз. Второй дубль
оказался не столь сглаженным и прозвучал резче: — Я же сказал, что хочу,
чтобы все снова стало по-прежнему.
— Слышала, — ответила Карли, отказываясь принимать
подсказку. — А потому и спрашиваю: зачем?
Эван прикрыл глаза с выражением отчаянной внутренней борьбы и душевной муки.
С трудом справившись с переживаниями, он открыл глаза и медленно заговорил:
— Потому что ты несчастна...
— С какой стати ты решил, что я несчастна? — тут же перебила
Карли. Это было правдой, но она вовсе не собиралась признавать эту правду
вслух, да еще в присутствии заинтересованного лица.
Эван принялся неторопливо загибать пальцы.
— Друзья, родственники, агент...
Карли оттолкнула руки, пока не закончились пальцы:
— Чем ты занимаешься? Следишь? Преследуешь меня?
— Не больше, чем ты меня, — парировал Эван.
— И когда же это я тебя преследовала? Мы давным-давно не виделись!
— Конечно, но ты уже много месяцев сводишь меня с ума, — с
отчаянием произнес Эван, сжав руками голову и шагая по кухне. — Когда
бы и где бы я ни работал над фильмом, везде ты. Стоит сесть в машину, как из
приемника тут же раздается твой голос. Стоит включить телевизор, как этот
чертов червяк Элла начинает воспитывать, учить, что непременно надо быть
верным и надежным другом и ни в коем случае не забывать отправлять во
вторичную переработку все, что можно переработать! Если все это и не
считается противозаконным, то непременно должно стать противозаконным!
— Но я же не виновата...
— Все к черту! — Эван замахал руками, отметая любые
аргументы. — Я скучаю. Мне плохо без тебя, Карли! Хочу быть с тобой,
хочу, чтобы мы были вместе!
Все эти слова — хорошее начало, но еще далеко не все, что требуется для
счастья.
— Вместе? В каком качестве? Как друзья, любовники, партнеры? Как?
— Так, как тебе будет угодно. — Эван обреченно опустился на стул.
Растрепанные волосы торчали во все стороны.
Карли села рядом и положила руки на крашеный стол.
— Я уже говорила, Эван. Мне нужно все и сразу.
— Прекрасно, — пробормотал он. — Значит, мы женимся.
— Bay! Звучит романтично, словно судебный приговор! А тебе не приходило
в голову, что лучше бы предложить или попросить, а не сухо констатировать?
— Ты просто меня убиваешь, Карли, — устало, из глубины измученной
души простонал Эван. — Ведь когда-то я был разумным человеком. Знал,
что делаю. Отвечал за собственные поступки. Контролировал свое настроение. А
потом явилась ты вместе с всемогущими красными туфлями, и все полетело
кувырком. Никак не могу понять, почему мечтаю о тебе каждый день, в то время
как каждую ночь вижу тебя во сне? Разве здесь есть справедливость?
Карл и не отрываясь смотрела, как спокойный, невозмутимый человек, каким
обычно выглядел Эван, начал медленно стучать головой о стол. Один тут же
воспользовался возможностью и начал грызть шнурки парадных черных туфель.
Сейчас Маклиш выглядел несчастным и разбитым, жалкой копией самого себя. И
все из-за нее. Момент торжества казался совсем близким, но не нес того
удовлетворения, которого она ожидала.
— Перестань. Голова заболит.
Эван выпрямился и уставился в потолок. Один основательно обслюнявил одну из
туфель и принялся за вторую.
— Голова и так болит, — деревянным голосом произнес
страдалец. — Так ты выйдешь за меня замуж?
— Нет.
— Нет? — Он так резко вскочил со стула, что кот вылетел из
комнаты, словно пуля. — Но ведь ты любишь меня!
— Да уж, вот на этом ты меня поймал, — расстроенно призналась
Карли. Но второе место в этой гонке ее вовсе не интересовало. Она
заслуживала большего. — Но ведь это еще далеко не все.
— Не понимаю! — воздев руки и умоляя вселенную о милости, вопил
Эван. — Я даю тебе все! Хочу на тебе жениться! Ты можешь участвовать в
постановках моих фильмов всю оставшуюся жизнь! Я полностью тебе доверяю! Так
чего же еще ты хочешь?
Карли встала на цыпочки, крепко схватила самоуверенного хозяина жизни за
воротник и посмотрела в синие глаза.
— Вот чего я хочу. — Она поцеловала его с такой страстью, словно
близилось второе пришествие и времени оставалось совсем мало. В поцелуе
сконцентрировалась жизнь — прошлая, настоящая и будущая, — все, что уже
случилось и еще могло произойти. В страстном соединении губ воплотились
невысказанные надежды и желания. — Хочу, чтобы ты меня любил, —
пробормотала Карли, с трудом успевая произнести слова и сердито
раскачиваясь, от чего голова Эвана запрокинулась. Наконец она отпустила свою
жертву. — Ничего больше и ни каплей меньше.
Что-то невнятно бормоча и качая головой, словно обреченный на вечные
проклятия человек, Эван побрел к двери. Карли знала, что он больше не
вернется: на сей раз любимый уходил от нее навсегда. В горле теснились
громкие, отчаянные крики боли и горя.
Завыть она не успела: послышалось приглушенное предостерегающее рычание
собаки, а потом окрик и почти одновременно с ним вопль боли. Через мгновение
Эван уже совсем иначе, стремительно и энергично, ворвался в дом. Теперь его
лицо выражало крайнюю степень решимости. Он осторожно сжимал правую руку, а
в левой держал очки ночного видения.
— Дай ключи от твоей машины, — скомандовал он, швыряя шпионский
оптический прибор на стол. Заметив сумочку, тут же принялся в ней копаться:
— Ладно, сам найду.
— В чем дело? — лепетала Карли, не понимая, что происходит. Зачем-
то торопливо провела по лицу рукавом халата, и на нем остались следы
косметики.
Эван схватил ее за локоть и потащил к двери. По пути на секунду остановился,
чтобы налить воду в миску Одина и доверху наполнить вторую миску,
предназначенную для корма.
— В чем дело? Куда мы едем? — пыталась выяснить Карли. Эван
вытащил ее на улицу и подвел к
ауди
, причем с пассажирской стороны.
— Пожалуйста, Карли, не спорь и не возражай, — попросил он,
принимаясь вытирать любимой слезы и целовать щеки, глаза и губы. —
Можешь хоть раз в жизни что-то для меня сделать? Прошу тебя!
Карли еще ни разу не доводилось слышать, чтобы этот человек умолял, да еще к
тому же полностью одетым. Лишившись дара речи, она опустилась на сиденье.
— Спасибо, — благодарно произнес Эван и закрыл дверь. Потом сел за
руль и пулей вылетел на дорогу, нарушая все законы физики и штата
Калифорния.
— А я и не спорю, — ответила Карли через некоторое время, когда
машина уже мчалась по шоссе, обгоняя другие. Она твердо решила вести себя
тихо и покорно. Ведь натуралист в условиях дикой природы ни за что не станет
раздражать животных. — А можно спросить, куда мы едем?
— Мы едем в Вегас. — Дрожание челюсти противоречило спокойному
голосу.
В Вегас. Решительное выражение лица доказывало, что Эван вовсе не шутит.
Наверное, в конце концов ей удалось окончательно свести его с ума.
— Зачем нам в Вегас?
— Едем жениться.
Вцепившись в сиденье, Карли сдерживалась изо всех сил. Она обещала не
спорить, но...
— Почему?
— Почему?! — словно в агонии завопил Эван. Койоты навострили уши и
ответили на его крик протяжным воем. — Да потому, что ты хочешь всего!
Ты не можешь не спорить со мной, а я тебя люблю! Ты актриса, а я тебя люблю!
Ты вмешиваешься в мой фильм, а я тебя люблю! Ты веришь в то, что туфли
приносят счастье — о Господи, — а я тебя люблю! Потому, что я люблю
тебя, и это единственная правда! Теперь ты счастлива?
— Да! — выдохнула Карли. Она изо всех сил обняла любимого и начала
осыпать его горячими, восторженными поцелуями. — Люблю тебя, Эван. Ты
раздражительный, ворчливый, эгоистичный и вообще самый отвратительный из
всех, кого я знаю, и все же я тебя люблю.
Эван заметно расслабился, напряженные плечи оттаяли, а суровый темно-синий
цвет глаз посветлел и превратился в нежно-голубой. Складки на лбу
разгладились, губы смягчились, а в уголках появилась легкая улыбка. Даже
руки сжимали руль не так отчаянно-напряженно, но нога тем не менее упорно
жала на педаль газа.
— Ты забыла упомянуть, насколько я низок, — вставил Эван.
Он попытался было снова изобразить на лице суровое выражение, но под щедрым
поцелуем Карли оно тут же растаяло. Она сидела, со счастливой улыбкой
откинувшись на спинку сиденья и поставив скрещенные ноги на приборный щиток.
Полы халата раскрылись и обнажили фигуру почти до пояса. Эван взглянул в ее
сторону, и машина резко дернулась.
— Карли? — позвал он, вновь обуздав
ауди
.
— Мм?
— А что на тебе надето, кроме халата?
— Только мои красные туфли.
Эван издал еще один клич, на сей раз триумфальный, и затормозил на обочине.
— Откинь-ка сиденье, красавица, нам потребуется пространство.
Карли с удовольствием увидела, как лицо любимого расплылось в хорошо
знакомой лукавой улыбке.
— Слушаюсь. — Она посмотрела на собственные ноги и рассмеялась.
Может быть, красные туфли действительно приносят удачу?..
Закладка в соц.сетях
