Жанр: Любовные романы
Мои красные туфли
... Всю работу
на зрителя
я беру на себя. — Он сделал вид, что играет на
воображаемой клавиатуре.
— Подумаю, — честно ответила Карли. В конце концов, предложение
работы всегда ценно. Приятно, когда можешь на что-то сгодиться.
— Порядок, — раздался из-за камеры голос Эвана. — Я готов.
— Красивое оборудование, — заметил Реймонд, разглядывая сначала
микрофон у себя на груди, а потом камеру. — Сейчас все такое маленькое.
Те микрофоны, которыми пользовались мы, были просто огромными. Сейчас их,
наверное, уже и не найдешь.
— Ими все еще довольно часто пользуются. Многие предпочитают именно тот
звук, который получается с этими старыми микрофонами.
— Не может быть!
— Вы готовы?
— Всегда готов! — подчеркнуто отчеканил старик. Прежде чем
включить аппаратуру, Эван попросил Реймонда подписать бумагу на оплату. И
вот наконец интервью началось.
— Можете ли вы что-нибудь рассказать о детстве Арлин в Огайо?
Реймонд улыбнулся, и на фоне загорелой, смуглой кожи сверкнули белые зубы.
— Она не слишком-то любила ферму. Нет, сэр. Наш отец выращивал
кукурузу. Акры и акры кукурузы — точно так же, как и у всех фермеров в
округе. Арлин кукурузу просто возненавидела — настолько, что, уже уехав в
город, наотрез отказывалась ее есть. А я люблю кукурузу и скучаю без нее.
Сейчас трудно найти настоящую свежую кукурузу. Кругом одна только
консервированная да мороженая.
Интервью продолжалось больше часа. Реймонд не располагал какими-то новыми
фактами, которых они еще не знали, но рассказ близкого человека был важен
сам по себе: он добавил биографии Арлин глубину и новые краски. Эван
оказался искусным, чутким слушателем и умело направлял рассказ, не мешая и
не выставляя напоказ собственную персону. Карли внимательно слушала и
смотрела. Работа Эвана производила сильное впечатление, а истории и анекдоты
Реймонда казались забавными, хотя многие из них не заходили дальше кукурузы.
— Расскажите, когда вы в последний раз видели Арлин или получали от нее
какие-то известия.
Реймонд пошевелился, и качалка тут же пришла в движение. Чтобы остановить
ее, Карли пришлось упереться ногой в землю.
— Она только что вернулась из Парижа. Мы отправились в один ресторанчик
и хорошо пообедали: бифштекс, жареная картошка, кукуруза. Потом она пошла
навестить Пита, Пита Силвера, который в то время жил в Огайо. Арлин
собиралась остаться на все лето, но не протянула и месяца. Ничего
удивительного. Эти двое постоянно ругались.
Поправляя оборудование, Эван время от времени что-то незаметно записывал.
— А что вы почувствовали, когда поняли, что она пропала?
Реймонд лишь пожал плечами.
— Когда Арлин что-то задумывала, то непременно поступала по-своему, так
ведь? И никогда ни у кого не спрашивала разрешения.
— А как вы думаете, куда она могла деться? Реймонд усмехнулся:
— Скорее всего живет где-нибудь потихоньку.
Эван задал еще несколько вопросов, а потом заявил, что интервью закончено, и
поблагодарил Реймонда за помощь.
— О, всегда рад повторить! Я-то никуда уезжать не собираюсь.
Эван снял микрофон и начал разбирать аппаратуру.
— Я обязательно сообщу вам, когда фильм выйдет.
— Было бы очень приятно. — Старый музыкант повернулся к девушке и
взял ее за руку: — Ну, а теперь, Карли, вы споете что-нибудь специально для
меня?
— О, Реймонд! Мне, честное слово, очень приятно, но я на самом деле
далеко не певица. Уверена, что у вас это получится гораздо лучше.
— Ну хорошо. В таком случае как насчет того, чтобы выйти за меня замуж?
Карли рассмеялась:
— А что, это действительно возможно? Старик проказливо улыбнулся:
— Я был женат четыре раза.
— Ну, желаю счастья в пятом браке. — Карли поцеловала
калифорнийского Казанову в щеку.
На обратном пути, когда
тойота
снова преодолевала канавы и ямы, выбираясь
на шоссе, на переднем сиденье царила куда более легкая и дружелюбная
атмосфера, чем утром, перед встречей с Реймондом Барлоу. Эван по-прежнему не
стремился к общению, но и ледяным его тоже нельзя было назвать. Скорее, он
казался просто тихим. А Карли настолько переполнилась рассказами старика,
что и ей разговаривать не хотелось.
Они проехали уже половину спуска с Высокой Пустыни, когда Эван внезапно
свернул на Индиан-авеню, в сторону Палм-Спрингса. Поскольку до объяснений он
не снизошел, Карли пришлось самой спросить, в чем дело.
— Мне необходимо ненадолго остановиться.
— Хорошо. — В животе у Карли урчало от голода. Она принялась
копаться в своей большой сумке. Однако там не нашлось ничего съедобного,
кроме бутылки воды, коробки с мятными пастилками и жвачки без сахара в
потрепанной упаковке. Рацион супермодели, но не нормального человека.
— Ты есть не хочешь? — с надеждой в голосе поинтересовалась Карли,
пытаясь шелестом сумки заглушить очередную революцию в желудке.
— Когда остановимся, обязательно что-нибудь съедим, — коротко
ответил Эван.
— Отлично. — Девушка с облегчением вздохнула. Коробочка мятных
пастилок обещала десять калорий на три штуки. Карли засунула в рот сразу
три, и от мятной атаки на глазах едва не выступили слезы.
Индиан-авеню сливалась со 111-м шоссе и превращалась в главную дорогу,
пересекающую Палм-Спрингс. Карли с тоской смотрела на заманчивые вывески
ресторанов и кафе. Над стоящими на улице столиками висели водяные
охладители, окутывая обезвоженных посетителей прохладными влажными облаками.
Эван свернул с главной улицы и направился к окраине города, где мотели и
отели уступили место солидным частным домам. Проехав еще немного, он
остановился перед красивым садом, в глубине которого возвышался двухэтажный,
в испанском стиле, особняк, а на дорожке стоял
мерседес
. Эван запустил
руку за сиденье и достал небольшой сверток.
— Это займет не больше минуты.
Карли сгорала от любопытства, но удержалась от расспросов. В конце концов,
она ведь даже не надеялась вернуться из пустыни живой.
Словно не замечая ведущей к дому красиво вымощенной дорожки, Эван зашагал
прямо по ярко-зеленому, тщательно ухоженному газону. Когда он подошел к
крыльцу, парадная дверь уже открылась. На крыльце показалась пожилая дама,
одетая по последнему слову местной моды, в полотняную тунику и сандалии. И
глаза, и нос ее казались абсолютно такими же, как у Эвана. После короткого
объятия и поцелуя Эван отдал пакет. Дама показала на дом, но Эван лишь
покачал головой. Тогда она взглянула в сторону
тойоты
и улыбнулась. А
меньше чем через минуту уже оказалась возле машины.
— Добрый день. Я — Сара Маклиш, мама Эвана, — представилась она
через закрытое окно.
Карли, не зная, как опустить управляемое электричеством стекло, открыла
дверь и вышла. Пожала протянутую руку.
— А меня зовут Карли Бек, я приятельница Эвана. Конечно, слово
приятельница
в данном случае нельзя было назвать самым подходящим.
Выражение
смертный враг
описало бы отношения значительно точнее.
— Карли, не хочешь зайти в дом и перекусить с нами? — спросила
Сара, не обращая внимания на подошедшего сына. — Самое время для ленча.
Я как раз приготовила кое-что для нас с отцом, но вполне хватит и на
четверых.
Желудок Карли тут же согласно заурчал.
— Будем считать вопрос решенным, — заключила Сара, беря Карли за
руку.
— Спасибо, мама, но нам действительно надо как можно быстрее
вернуться, — вежливо возразил Эван. Впрочем, взгляд, которым он одарил
девушку из-за плеча матери, вовсе не отличался любезностью. — Мы что-
нибудь перехватим по дороге.
— Но зачем, если у меня как раз готов ленч? Карли очень голодна, да и
сам ты наверняка тоже. Даже слышать ничего не хочу!
Карли покорно пошла за Эваном и его матерью, словно втянутая в мощное
магнитное поле.
Внутреннее убранство дома выглядело таким же изысканным и дорогим, как и
сад. В гостиной вместо
мерседеса
оказался припаркован элегантный черный
рояль, крышку которого украшали черно-белые фотографии в серебряных рамках.
Преобладали белые, кремовые и бежевые тона. Двухцветный персидский ковер из
чистой шерсти, серая бархатная софа из нескольких секций. Где-то негромко
играла спокойная классическая музыка.
Карли неловко поежилась: в своем ярко-желтом платье, с большой оранжевой, в
полоску, сумкой в руках, в утонченной комнате она чувствовала себя инородным
элементом. Наряд, который дома казался жизнерадостным и солнечным, в
интерьере миссис Маклиш моментально превратил ее в безвкусную туристку.
Эван, однако, не слишком беспокоился о том, что на своих туристических
ботинках притащил в дом грязь.
— Рассаживайтесь. — Хозяйка привела гостей в столовую и показала
на два стула возле длинного, покрытого камчатной скатертью стола. —
Сейчас принесу приборы.
— Можно, я помогу? — спросила Карли, не желая оставаться наедине с
Эваном.
— Нет, вы оба отдыхайте. Через минуту все будет готово. — Сара
вышла из комнаты. — Билл! Угадай, кто приехал?
— Я не собирался задерживаться, — проворчал Эван, едва мать
скрылась.
— Что я могла сделать? — попыталась защититься Карли.
— Остаться в машине.
Сара вернулась с красивой фарфоровой посудой и столовым серебром. Посередине
стола она поставила кувшин с холодным чаем, в котором плавали кусочки льда,
и несколько тарелок с разнообразными маленькими бутербродами и салатами.
Сама села напротив гостей, оставив место во главе стола для хозяина дома,
таинственного мистера Маклиша.
— Не ждите, начинайте. Папа через минуту к нам присоединится.
С явным облегчением Эван наполнил тарелки — сначала Карли, а потом и свою,
налил в стаканы холодный чай.
—Я так рада, что ты заехал, — жизнерадостно заметила Сара, наполняя
тарелку Билла. — Не рассчитывала, что появишься завтра, в День отца.
Так приятно собраться всем вместе!
— Я сейчас действительно очень занят, мама, заканчиваю фильм об Арлин
Барлоу, — начал оправдываться Эван. — Вовсе не хотел вас обидеть.
— Понимаю, дорогой. — Сара положила в чай мужа сахар и начала его
размешивать. — Я говорю Биллу то же самое, но иногда он просто не хочет
меня слушать.
Карли не спеша справлялась со своим ленчем и слушала разговор матери с
сыном. Ей уже начало казаться, что Билл Маклиш — невидимка. Она украдкой
взглянула на его тарелку, как будто ожидала увидеть, как она постепенно
пустеет.
— Карли, у тебя уже есть какие-нибудь планы на День отца? —
поинтересовалась Сара.
Карли торопливо проглотила салат.
— Хотелось бы встретиться с папой, но он живет на Гавайях, так что это
не так-то просто сделать.
— Жаль, что он так далеко забрался, — вздохнула Сара и повернулась
к сыну: — Дорогой, не ешь слишком быстро, это вредно для желудка.
Карли взглянула на пустой стул, а потом на Эвана, который расправлялся со
своей порцией так, словно она была последней в жизни. Создавалось
впечатление, что предупреждение матери слегка запоздало.
Сара ковыряла вилкой салат. Она, как и Билл, еще не притронулась к еде.
— В конце лета папе надо лететь на конференцию в Лондон. Скорее всего
мы на несколько недель снимем там квартиру. Будет просто великолепно. Может
быть, присоединишься к нам?
— Как-нибудь в другой раз, мам, — мягко отказался Эван.
— Вы вполне можете приехать вместе, — с энтузиазмом продолжала
Сара, включив в компанию и Карли. — Мы так мало сидим дома, что вы нас
и не заметите.
Карли едва не подавилась. Она взглянула на Эвана, ожидая помощи. Но тот
поспешно глотал чай и в упор смотрел на пустой стул Билла. Интересно,
папочка всегда вот так выразительно отсутствовал? Тогда его действительно
можно не заметить.
— Большое спасибо за ленч, мамуля, — поблагодарил Эван, кладя на
стол салфетку. — Но нам действительно пора ехать. Уже опаздываем.
Карли последовала его примеру, хотя еще не совсем утолила голод.
— Эван! — загремел у двери мощный голос. — Тебе уже давно
пора было появиться! — Билл Маклиш занял свое место во главе стола и,
как подобает истинному начальнику, окинул всех присутствующих пристальным
взглядом. Мощной фигурой и темными волосами он очень напоминал сына.
Экипировку его составляли шорты, рубашка для игры в регби и часы
Ролекс
.
— Нам пора ехать, папа, — твердо произнес Эван.
— Ничего подобного, — возразил Билл, ныряя в тарелку. —
Кстати, кто это с тобой?
— Карли Бек, познакомься, пожалуйста, с мистером Биллом Маклишем, — тускло произнес Эван.
— Так-так, Карли, — обратился к гостье папочка, — и чем же вы
занимаетесь?
— Рекламой, — опередив спутницу, быстро ответил Эван.
— Хороший бизнес, — одобрительно кивнул мистер Маклиш и повернулся
к сыну: — А ты не думал о размещении товаров? Я читал об этом в
Уолл-стрит
джорнал
. Реклама в фильмах. Один из твоих персонажей покупает бутылку колы,
и — раз! — ты получаешь от компании
Кока-кола
щедрый гонорар. Таким
способом наверняка можно неплохо заработать.
— Несомненно, — не скрывая сарказма, согласился Эван. Он взял
Карли за руку и помог встать из-за стола.
— Большое спасибо за ленч, мамочка.
— Да, — вежливо поддержала Карли, — большое спасибо, все было
очень вкусно.
— Всегда искренне рады вас видеть. — Сара поднялась, чтобы
проводить гостей.
— Пока, папа! — коротко попрощался Эван.
— Мама говорила о Лондоне? — поинтересовался Билл, не обращая
внимания на слова сына. — Вы вдвоем могли бы составить ей прекрасную
компанию, пока я буду заниматься делами. Не сомневаюсь, что смогу за это
время организовать немало товаров для размещения рекламы в твоих фильмах.
— До свидания, папа, — повторил Эван, на этот раз уже более
настойчиво и решительно.
— Кэти, моя секретарша, на этой неделе тебе позвонит. — Не замечая
полного отсутствия интереса сына или просто не обращая внимания на его
безразличие, Билл снова занялся ленчем. Эван повел Карли на улицу, а Сара
шла следом.
— Скоро увидимся, мамуля, — заверил на прощание сын.
— До свидания, дорогой. — Сара обняла Эвана, одарив его той самой
обожающей улыбкой, которую матери держат в арсенале исключительно для
сыновей. — Спасибо, что приехал навестить отца, он очень ценит твои
визиты.
Эван ответил усталым взглядом, поцеловал мать в щеку и направился к
водительской двери.
— Было очень приятно с вами познакомиться, миссис Маклиш, —
сказала Карли.
— Пожалуйста, зови меня просто Сара, — предложила хозяйка. Словно
не заметив протянутой руки, она обняла девушку и прошептала на ухо: — Не
волнуйся, милая, он не всегда такой плохой.
Садясь в машину, Карли раздумывала, о ком из Маклишей говорила хозяйка этого
красивого дома.
Глава 12
По мере того как пустыня отступала и небольшие города вырастали все ближе
друг к другу, движение на дороге становилось все напряженнее. Эван
изворачивался в потоке машин, искусно обманывая смерть на скорости в
семьдесят миль в час. Карли, давно привыкшая к
почти столкновениям
и
едва
ли не авариям
, спокойно вытянула ноги и даже скинула босоножки. Их отделяла
от дома сотня миль асфальтового покрытия. Совсем не мало.
— Анекдотов больше не будет?
Голос удивил. Она решила, что на сегодня уже исчерпала лимит его терпения.
— А я больше и не знаю. Эта история о монашках — мой дежурный номер.
— Довольно забавно.
— Правда? — не поверила Карли и покосилась на спутника, нет ли в
этой оценке подвоха.
— Конечно. — Уголки губ Эвана поднялись, словно в улыбке. —
Приходилось слышать и хуже.
Карли рассмеялась:
— Ты ничуть не лучше моего агента. После удачно прошедшего дня он
говорит, что я по крайней мере не слишком опозорилась.
— Неужели? — удивленно переспросил Эван.
— Правда.
Карли наслаждалась одобрением, закутавшись в него, словно в норковое манто.
От удовольствия едва не замурлыкала, однако сдержалась, опасаясь, что кое-
кто из рядом сидящих решит, что ей небезразлично его мнение.
— Так что же с туфлями? — неожиданно спросил Эван, нарушая уютную
безмятежность.
— Извини, — смутилась Карли, взглянув на босые ноги. — Тебя
очень раздражает, что я сняла туфли?
— Вовсе нет, — ответил он. — У тебя прекрасные ноги.
Действительно очень красивые. Я говорю о других туфлях.
Карли растерялась, не имея возможности оценить второй комплимент, так как
слишком беспокоилась о том, что уместнее сказать. Эван перестроился на
соседнюю полосу, чтобы обогнать грузовик с птицей, вслед за которым летело
снежное облако перьев.
— В чем именно заключается история? — пояснил свой вопрос Эван,
так и не дождавшись ответа. — Я полагаю, что какая-то история
непременно существует.
Карли сунула ноги в босоножки.
— Нет, ты ошибаешься. Никакой истории не существует.
— Как бы не так! Можно подумать, что ты взялась за работу объемом в
целый месяц лишь потому, что купила подходящую по цвету сумочку и не хочешь
нарушать гармонию.
— Эти туфли имеют всего лишь эмоциональную ценность, и ничего больше.
— И в чем же заключается их эмоциональная ценность?
Карли понимала, что искреннее объяснение вовсе не поднимет ее во мнении
Эвана. Она считала, что в его глазах занимает на лестнице млекопитающих
почетную ступеньку где-то между лопоухим кроликом и карликовой козой. Но
знала также и то, что если не ответит на вопрос, то Эван не отстанет до
самого Лос-Анджелеса.
— Эти туфли приносят мне удачу, — произнесла она наконец.
Эван перестал смотреть на дорогу и уставился на пассажирку, смерив ее
взглядом с ног до головы.
— Удачу? В каком смысле? Когда они у тебя на ногах, тебя осеняет высшее вдохновение, прозрение?
— Нет! — раздраженно ответила Карли. — Удачу в смысле
обычного человеческого везения. Туфли приносят успех, благоприятную карму.
— Карму ты создаешь сама, — поправил Эван.
— Ах, прости, пожалуйста, — саркастически извинилась Карли. —
И как только я могла забыть! Но дело в том, что мне платят за чтение слов, а
не за понимание.
Она скрестила руки и сердито уставилась в окно, понимая, что излишние эмоции
вовсе не исправят положения, а лишь укрепят упрямца в мысли о ее ущербности.
— Удачу! — презрительно повторил Эван. — Ты называешь свои
высокие гонорары удачей? Считаешь, что тебе платят в два раза больше, чем
другим, лишь потому, что ты удачлива, а остальные нет, а вовсе не потому,
что хорошо делаешь свое дело? Значит, просто везет?! Прекрасно!
Разве этот человек мог понять, каково ей живется в профессиональном мире?
Эван всегда был личностью, победителем; воздух вокруг него немедленно
наполнялся золотым светом успеха. А к Карли успех никогда не приходил легко,
сам собой. Она иногда говорила, что стоит ей купить лотерейный билет, как
все шансы на успех тут же убегают.
— Таким людям, как ты, не дано этого понять. — Голос Карли звучал
спокойно. — Когда ты был ребенком, наверняка сверстники не жаловались
на то, что ты оказался в их команде:
О, вот идет Эван! Ну уж с ним-то мы ни
за что не проиграем! Он такая сила!
Маклиш пожал плечами, вовсе не собираясь оспаривать очевидного.
— А я в детстве была первой дурочкой. Популярностью никогда не
пользовалась, одевалась, как головорез, говорила глупости и отличалась
странным вкусом в музыке. Всегда все теряла и постоянно появлялась не там,
где нужно, и не тогда, когда нужно. Волосы у меня были некрасивыми, я носила
очки и брекеты на зубах, а потому, когда в класс приходил фотограф, всегда
пряталась в надежде, что обо мне забудут. Настало время, когда я наотрез
отказалась от очков, брекетов и плохого парикмахера, но во всем остальном
была все такой же нелепой.
Эван покачал головой — возможно, недоверчиво, но скорее всего сочувственно.
— Уверена, что тебе никогда не приходилось чувствовать себя
отвергнутым, обделенным или что-нибудь в этом роде, — горько продолжала
Карли. — Просто не могу представить, чтобы твоя мама подсовывала тебе
книги типа
Уроки общения для дурачков
.
Эван не верил:
— Ты ведь шутишь, правда?
— Добро пожаловать в мой мир, Эван Маклиш, — беззаботно пригласила
Карли и тут же изменила голос, не слишком старательно подражая охрипшему от
крика киношному зазывале: — В ближайшем кинотеатре!
Ничтожная жизнь
, в
главной роли — Карли Бек. Фильм основан на скучной, но правдивой истории.
Детям до семнадцати лет смотреть не рекомендуется из-за откровенных сцен
глупости и реалистичного изображения полнейшей неудачливости!
— Тебя вряд ли можно назвать неудачницей, Карли, — заметил Эван,
пристально взглянув ей прямо в глаза, словно смотреть на дорогу было вовсе
не обязательно. — На самом деле туфли ничего не значат. Твоя жизнь
такова, какой ее делаешь ты. Никакие талисманы не действуют и не помогают —
вообще не оказывают никакого влияния.
Карли упрямо покачала головой.
— Но ведь ты совсем не знаешь, какой ужасной была моя жизнь. И с тех
пор как я купила эти туфли, она полностью изменилась и стала хорошей. Иначе
с какой стати я согласилась бы терпеть из-за них такие лишения?
— Туфли — ничто.
— Туфли — все.
Эван смерил спутницу презрительным взглядом и самоуверенно-нагло заявил:
— Вот для меня они счастливые, это правда.
Карли уставилась в окно, искренне, но с опозданием сожалея о том, что
сказала гораздо больше, чем следовало. Неуместная откровенность скорее всего
полностью уничтожала те крохи уважения, которые она заработала за время
поездки. Теперь ее рейтинг наверняка понизился с ушастого кролика до
бактерии и других не наделенных мозгом простейших организмов.
Последняя запись к фильму предстояла в ближайшую пятницу. В результате
обязательства Карли по отношению к Эвану окажутся исчерпанными, и она вернет
себе туфли, а вместе с ними и удачу. Ну а пока, раз жизнь снова стала такой,
какой была когда-то раньше, приходится терпеть унижение и ущемленную
гордость — все ради светлого будущего.
Карли проснулась от поцелуя, словно Спящая красавица. Но Эван мало походил
на прекрасного принца.
— Я решил, что это поможет вернуть тебя к действительности, —
пояснил он.
Девушка оттолкнула его и посмотрела в окно. Они стояли возле ее дома.
— Знаешь, — продолжал он, — твоя привычка постоянно засыпать
может оттолкнуть многих мужчин.
Карли собрала вещи и зло пробормотала:
— Но только не тебя.
— Не меня, — ухмыльнулся Эван. — Итак, что же сегодня, Карли?
Падающие звезды? Молнии? Или просто милые утята?
Она несколько мгновений недоуменно смотрела, не понимая, что он имеет в
виду. Наконец догадалась. Чем же, черт возьми, он занимался? Исследовал ящик
с бельем, пока она спала? Возможно, Дана права и он действительно склонен к
фетишизму?
— Иди к чертям, — не слишком убедительно огрызнулась Карли.
Эван понимающе улыбнулся:
— Тогда там, куда ты меня посылаешь, наверняка будут маленькие
чертенята.
Когда Карли и Дана приехали на барахолку возле Пасадена-Сити-Колледжа,
торговля уже кипела вовсю. Первую остановку они сделали возле палатки со
съестным, в которой торговали студентки — будущие медсестры. Они явно
инвестировали в будущую карьеру, пытаясь всучить покупателям еду,
напичканную жиром, солью, сахаром и
...Закладка в соц.сетях
