Жанр: Любовные романы
Мои красные туфли
...амоубийство под колесами стало бы неотвратимым.
Горный хребет Санта-Моника в своей высшей точке достигает шестисот
пятидесяти метров над уровнем моря; он отделяет ничем не примечательную
долину Сан-Фернандо от модного и стильного западного Лос-Анджелеса. Несмотря
на скромную высоту препятствия, преодоление Санта-Моники носит среди жителей
города громкое название
переход через гору
и всегда вспоминается с налетом
легкой усталости, как задача необычайно утомительная и обременительная.
Возможно, путешествие и имеет нечто общее с пересечением реки Стикс, однако
направление движения — в ад или из ада — во многом зависит от того, какую из
сторон вы считаете родным домом. Впрочем, независимо от пристрастий все и
всегда сходятся в одном:
переход через гору
— серьезное испытание, сулящее
немалые неприятности.
Несмотря на аварию, из-за которой остановилось движение на 405-м шоссе,
Карли удалось добраться из Студио-Сити до Санта-Моники на целых десять минут
раньше назначенного срока. Она пожалела работника автостоянки — тот был
ростом не ниже шести футов, если не считать торчащих еще на четыре-пять
дюймов вверх белесых вихров, — и прежде чем отдать ему ключи,
отодвинула водительское кресло.
Студия
Оушен рекординг
представляла собой выставку постоянно изменяющихся
интерьеров. Таким образом ее владельцы пытались удержаться на волне моды и в
то же время оправдать дикую цену, которую они брали за час записи. Интерьеры
оказывались иногда удачными, а иногда не слишком. Сейчас оформление
представляло собой нечто среднее между бразильским тропическим лесом и
африканской саванной. На полу красовался полосатый, словно зебра, ковер,
повсюду сияли слишком яркими неоновыми красками орхидеи
и рододендроны, а стены служили фоном для вырезанных из дерева причудливых
изображений. Завершал интерьер широкий, мягкий и длинный — не меньше
двенадцати футов — диван. Именно он и стал тем восклицательным знаком,
который так необходим в каждой просторной комнате. На нем можно было
встретить всю обычную студийную компанию: актеров, писателей, продюсеров,
одетых во что угодно — от самых что ни на есть простецких джинсов до
костюмов от Гуччи. Карли отметилась, нашла на
необъятном ковчеге свободное местечко и приготовилась ждать вызова.
— Солнышко, это ты? — раздался рядом голос. Она взглянула на
неряшливого молодого человека в широких шортах, бесформенной футболке и
шлепанцах. Крепкий загар, выгоревшие на солнце волосы и широкие плечи
неопровержимо свидетельствовали о долгих часах, проведенных на доске для
серфинга в упорных попытках поймать подходящую волну.
— Деке! — Карли поднялась и по-дружески тепло обняла загорелого
блондина. Надо сказать, что объятие сразу привлекло внимание большинства
присутствующих
в студии мужчин. — Что ты здесь
делаешь?
Деке расплылся в широкой, искренней, неотразимой Улыбке.
— Теперь я здесь работаю. Вообще-то не здесь, а в Голливуде,
но занимаюсь именно в этой студии.
— А когда ушел из
Клипса
?
— С месяц назад. Взял отпуск на пару недель и уехал в Мексику. Ел
омаров, пил текилу и до одурения занимался серфингом. — С этими словами
парень взял Карли за руку и по-свойски повел за собой. — Ты вполне
можешь подождать в кухне, а я с удовольствием составлю тебе компанию.
Декстер Джеймс Холланд-третий оказался одним из первых, с кем Карли
подружилась, начав карьеру актрисы дубляжа. Он работал звукорежиссером
одного из ее первых проектов, рекламного ролика освежителя дыхания для
собак. Так совпало, что Деке тоже недавно ступил на стезю закадровой жизни;
вполне понятно, что новички нуждались во взаимной поддержке.
— А ты не сказал, что устроился на новую работу. — Карли уселась
за маленький кухонный столик.
Деке достал из холодильника две бутылки воды и тоже сел.
— Надеялся увидеть тебя на вечеринке у Даны, но, наверное, пока я туда
добрался, ты уже успела уйти. В тот вечер я очень поздно закончил работу и
приехал уже после того, как какая-то девушка умудрилась свалиться в бассейн.
— Какая-то девушка? — Карли с удовольствием узнала, что
трагическая вечеринка вошла в историю под заглавием
Какая-то девушка упала
в бассейн
, а вовсе не
Карли Бек, напившись допьяна, настолько потеряла
самоконтроль, что свалилась в бассейн
.
— Да, имени я не понял, но, говорят, бедняга промокла до основания.
— Уже легче, — благодарно произнесла Карли и тут же исправилась: —
То есть я хочу сказать, что лучше ей не нарушать анонимности.
— Вот-вот, и Эван сказал то же самое. Он явно оказался свидетелем,
однако наотрез отказывается говорить, кто именно так отличился.
— Эван? — Карли не могла скрыть удивления. — Эван Маклиш?
— Да. А что, ты с ним знакома?
— Более или менее. — Да уж, после предстоящего свидания она сможет
дать исчерпывающее описание этого парня. Пикантная мысль вызвала
одновременно и дрожь, и приступ тошноты.
— Когда я впервые с ним встретился, — заметил Деке, — то
поначалу решил, что он слишком уж крепко закручен. Но при ближайшем
знакомстве впечатление совершенно изменилось: на самом деле он классный
парень. Сейчас я работаю непосредственно на него.
— Можешь не уточнять. Арлин Барлоу?
— Да-да. Действительно сильно. До сих пор я о ней ничего не знал, кроме
того, что малышка пропала или что-то в этом роде. Но тут послушал, как она
поет, посмотрел, что удалось смастерить Эвану, и прямо-таки растрогался. Уже
собрал полную коллекцию ее записей...
В этот момент зазвенел висящий на стене телефон. Дек-стер снял трубку и
кивнул Карли:
— Тебе пора, солнышко.
Судя по всему, лавочке мистера Берта пришел конец.
Карли услышала эту новость, стоя в комнате ожидания другой звукозаписывающей
студии, на сей раз в северном Голливуде. Она носила название
Микс-Эн-Матч
и выглядела столь же скромно, сколь
Оушен рекординг
казалась переполненной
совершенно неоправданными излишествами. Студия была построена в 1980 году.
Тускло-серое ковровое покрытие в комнате ожидания давно вытерлось и
просилось в отставку, так же как и заляпанный кофе вылинявший голубой диван.
Какой-то дармовой календарь держался на неумело вбитом в сосновую панель
стены гвоздике. В углу ютился аппарат, за монетку выдававший бутылку воды, а
на нем влачило жалкое существование какое-то почти высохшее, запыленное
растение. В целом же комната производила немногим более приятное
впечатление, чем авторемонтная мастерская.
Вот уже два года Карли регулярно записывала телевизионные рекламные ролики
шоу
Мистер Берт строит
. Экстравагантная программа посвящалась всяческим
полезным навыкам. Уже не осталось в мире ровным счетом ничего, что не взялся
бы смастерить бесстрашный мистер Берт, и не было ни одного материала, с
которым он не пытался бы работать.
Завтра мистер Берт пустит в дело картонки из-под яиц! Не пропустите, а то
пожалеете!
Поторопитесь! Сегодня в гостях у мистера Берта потрясающие девочки!
Работу, конечно, трудно назвать блестящей, но, во всяком случае, она
казалась надежной и вполне предсказуемой.
— Ты действительно сказал то, что мне послышалось? — Карли
внимательно посмотрела на стоящего напротив полного лысеющего человека. Одет
он был в ковбойские сапоги, потертые джинсы и клетчатую фланелевую рубашку
поверх черной футболки с надписью
Благодарный покойник
. — Скажи, что
я ошиблась и
ты ничего подобного не говорил. Ведь так,
Талли?
— К сожалению, все, что я сказан, чистая правда. — Талли громко
втянул в себя кофе и лишь после этого продолжил: — Официально пока ничего не
объявляют, но я слышал от администратора шоу. Похоже, мистеру Берту просто
надоело строить, и он больше не желает этим заниматься. А мне его будет не
хватать. Симпатяга!
— И мне тоже. — Душа у Карли ушла в пятки.
— Мы можем начать в пять, — направляясь в студию, заметил Талли.
— Не спеши: у меня сегодня больше ничего нет.
О, как печально-правдиво звучали эти слова! Карли тяжело опустилась на
продавленный диван и позвонила агенту.
— Как прошла перезапись? — первым делом поинтересовался он.
— Прекрасно.
— Ты уверена? По твоему голосу этого не скажешь.
— Нет, действительно здорово. — Карли решила не вдаваться в
подробности и утаила, что голос не полностью соответствовал первому
варианту, то есть случилось именно то, чего она и опасалась. Однако ей
повезло: во втором варианте произошло столько изменений, что пришлось заново
записывать весь ролик и проблема отпала сама собой. Но эти детали Куинна не
касались. Не стоило его посвящать и в грядущую гибель шоу мистера Берта.
— Ну что же, прекрасно, — явно не поверив, заключил Куинн. —
На завтра ничего не запланировано, а вот в пятницу, после
Компостной кучи
,
сразу несколько проб. Вечером пришлю расписание по электронной почте. Завтра
отдыхай и набирайся сил. — Агент отключился.
Подобные слова из уст деловитого и сухого Куинна звучали чуть ли не нежно.
Во всяком случае, они свидетельствовали об искренней заботе и сердечном
участии. Карли чувствовала себя польщенной и даже тронутой. Но она прекрасно
знала, что это не предложение, а приказ.
Огромная кровать красного дерева представляла собой самую безрассудную
покупку из всех, на которые Карли отважилась в своей жизни. И она ни разу не
пожалела о собственной расточительности. Собственно говоря, она вовсе не
собиралась покупать кровать, но, едва увидев эту, сразу поняла, что именно в
ней сосредоточено счастье. Им предстоит соединиться
—.это веление судьбы, и сопротивляться ему просто невозможно. Ну и, конечно,
как и при всех остальных безответственных поступках, при этом тоже
присутствовала Дана.
В то время подруги лишь недавно поселились вместе, хотя каждая пыталась
начать собственную, совершенно независимую карьеру. Питались они вермишелью,
биг-маками и сыром, сдабривая скучную еду жареной картошкой. Так что диета
получилась весьма красноречивой — основными ее составляющими оказались
крахмал и жир.
Кровать едва поместилась в комнате Карли — ведь она была не просто
королевских размеров, а предназначалась калифорнийским королям.
Следовательно, на ней можно было спокойно играть и в футбол, и в хоккей на
траве. Дана дала ей название
пондероса
. Карли всегда с нежностью
расправляла кремовые египетские простыни. В одном дюйме ткани ниточек было
больше, чем дней в году. Белье казалось нежным, словно пух, и в то же время
отличалось редкой прочностью. Нынешняя ситуация, разумеется, полностью
выпадала из кинематографической традиции: актриса собиралась переспать с
режиссером не для того, чтобы получить роль, а для того, чтобы не
участвовать в фильме. Карли цинично подумала, что, как ни крути, а многое в
этой жизни определяется именно постелью.
Конечно, отказать Эвану в привлекательности было просто невозможно. Больше
того, с первой же встречи вспыхнула та самая искра, которая и определяет
взаимное притяжение двоих. Красивый мужчина был к тому же умен, талантлив и
излучал мощную пульсирующую энергию, которая настраивала весь организм Карли
на соответствующую волну. Казалось, тело ее способно настроиться с точностью
управляемой лазером ракеты. Испытывать подобное ощущение еще не приходилось
никогда и ни с кем. Оно оказалось не слишком приятным, поскольку несколько
напоминало отклонение.
Однако физическое влечение представляло собой лишь половину сюжета. Дело в
том, что в то время как тело изо всех сил тянулось к этому мужчине, разум
отчаянно сопротивлялся, устремляясь в противоположном направлении. Сознание
подсказывало, что для самоуверенного наглеца она представляла примерно такую
же ценность, как надувная кукла или очередной, случайно подвернувшийся под
руку карандаш.
Зазвонил телефон, и Карли замерла: Эван? Может быть, он все-таки передумал?
А может быть, хочет прийти пораньше?
— Слушаю...
— Ты уже что-нибудь назначила? — Это оказался Куинн.
— Да. — Карли покрутила головой, пытаясь избавиться от
напряжения. — Массаж, косметические процедуры, маникюр, педикюр да еще
кое-какая работа. Завтра в два.
— Прекрасно. Все, что намечалось на пятницу, после
Компостной кучи
,
отпало. В понедельник тоже ничего. Да, кстати, похоже, что
Мистеру Берту
пришел конец.
— Отлично. — Значит, это были не просто слухи.
— И еще отпадает реклама косметических пуховок. Они решили все начать
заново: собираются попробовать других животных. Может быть, панду или сурка.
Кстати, как выглядит этот сурок?
Карли громко вздохнула.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Просто все эти блестящие новости вовсе не
способствуют повышению жизненного тонуса.
— Точно, — согласился Куинн. — Но если бы я сообщил их тебе
после массажа, то непременно потребовался бы еще один. Мне просто жаль твоих
денег. Попробуй эвкалиптовую сауну. Говорят, эффект просто потрясающий.
Выслушав все плохие новости Куинна, Карли продолжила подготовку к свиданию.
Отложив на более позднее время горячий душ и бокал холодного вина, она
занялась нарядом.
Черные туфли на шпильках, нитка жемчуга, облегающая черная шелковая юбка и
соответствующая блузка с рукавами три четверти и пуговицами из галиотисов.
Ансамбль получился достаточно интересным. Под ним же — лишь изящное черное
кружево от Шанель. Элегантно и в то же время вызывающе. Даже, можно сказать,
угрожающе. Выглядела она так, словно готова отправить мужчину в рай не
только поцелуем, но и пулей. Да, примерно такие чувства она и испытывала к
Эвану.
Приняв душ, Карли критически взглянула на собственное отражение в зеркале.
Та женщина, которую она увидела, нуждалась в помощи. Она постоянно нуждалась
в помощи. Лицо без макияжа выглядело невыразительным, уязвимым и слишком
юным. Левая бровь почему-то казалась выше правой, и эта асимметрия придавала
лицу слегка удивленный, даже петушиный вид. К собственным волосам Карли, как
правило, претензий не имела: они были короткими, блестящими и темно-
каштановыми, с кофейным оттенком. Всю сознательную жизнь девушка мечтала
подрасти хотя бы на пару дюймов. Однако поскольку пубертатный период, судя
по всему, давно закончился, то надеяться на увеличение роста, а
соответственно и на сражающую наповал внешность вряд ли имело смысл. Не
позволив себе раскиснуть, Карли собралась с духом, достала контурный
карандаш и принялась за дело, решив последовать пословице и сделать лучшее
из того, что отпущено природой.
В семье все, кроме отца-брюнета, были светловолосыми. Даже отчим. Больше
того, все могли похвастаться хорошим высоким ростом. Мужчины выглядели
спортивными и закаленными. Женщины же потрясали разнообразием внешности. В
детстве Карли не было необходимости играть с куклой Барби: ее мать и сестры
в точности походили на белокурую красавицу. Детство, проведенное в доме
блондинки, не слишком способствовало повышению самооценки. Девочка обладала
достаточно острым зрением, чтобы не считать себя дурнушкой. Но более чем на
приятную внешность, по собственному мнению, она просто не тянула.
Симпатичная, но ничем не примечательная.
Ограничившись минимальным количеством косметики, Карли оценивающе взглянула
на собственное отражение и в качестве эксперимента улыбнулась. Отсутствие
бремени красоты можно было расценить как достоинство: во всяком случае, не
приходилось постоянно думать о поддержании однажды покоренной вершины.
Красивые люди подобны футболистам, от которых болельщики постоянно требуют
гола. А выглядеть просто приятной — просто приятно. И не надо напрягаться.
Карли снова улыбнулась и послала самой себе воздушный поцелуй.
Ожидая неизбежного, девушка выпила стакан минеральной воды и вытащила из
банки несколько орешков. Конечно, она нервничала, но считала, что держится
вполне прилично. В эту минуту раздался звонок в дверь, и банка с орешками
выпала из рук. Содержимое рассыпалось по ковру. На шум явился Один. Изучив
ситуацию, он испытал страшное разочарование, но все-таки решил попробовать
пару орешков на вкус.
Глава 4
— Привет.
Судя по всему, Эван тоже старательно готовился к встрече. В раме входной
двери он выглядел словно портрет в полный рост: темно-синий костюм и
галстук, светло-голубая рубашка и улыбка, от которой дамы, должно быть,
падали замертво. Он даже сменил свои обычные простецкие башмаки на пару
дорогих изящных туфель. В руках он торжественно держал букет алых роз.
— Добрый вечер. — Карли тоже постаралась не ударить лицом в грязь
и улыбнулась самой ослепительной из своих улыбок. А тем временем в душе у
нее разгорелась обычная война: холодная логика требовала пристрелить гостя
на месте. Разбушевавшиеся гормоны предпочитали разделаться с ним попозже и
другим способом. — Входи. Познакомься с родственниками.
Карли проводила возмутителя спокойствия в гостиную, а сама удалилась в кухню
вместе с розами. Вернулась через минуту с граненой хрустальной вазой, в
которой красовался роскошный букет.
— Большое спасибо, удивительные цветы. — Она устроила розы на
кофейном столике. — Только вовсе незачем было это делать. Ведь ты не
собираешься устилать дорогу к финишной прямой, так ведь?
— Как жаль, что красивые жесты ты считаешь взятками.
— Все, что исходит от тебя, кажется подозрительным и непременно должно
подвергаться проверке.
Гость невольно сморщился, словно от боли, и эта реакция удивила Карли.
— Извини, впредь постараюсь вести себя прилично.
В эту минуту появился Один. Торжественно прошествовал по комнате и
взгромоздился на кофейный стол. Обследовав розы и не сочтя их достойными
кошачьего интереса, он переключил внимание на чужака. На какое-то мгновение
зеленые глаза превратились в две узких щелки: Один рассматривал Эвана так,
словно тот представлял собой вполне подходящую пищу. Прошло с полминуты,
прежде чем коту наскучило гипнотизировать добычу. Он зевнул и принялся
чистить и без того сияющий мех.
— Если вы еще не познакомились, — Карли кивнула в сторону всецело
занятого собственной персоной хозяина дома, — то разреши представить:
Один, мой кот.
Эван насмешливо прищурился:
— Если честно, то он больше похож на покрытый мехом шар для боулинга.
Насупленные брови и сердитый взгляд Карли выразили нескрываемое недовольство
и осуждение.
Эван перевел взгляд с хозяйки на кота. Да, команда гостей явно проигрывала в
численности, а возможно, и в силе.
— Я просто хотел сказать, что твой котик очень... очень крепкий и
упитанный.
Карли моментально подобрела и улыбнулась. Один тоже расплылся в улыбке.
— Знаешь, когда мне его принесли, он был совсем крошечным, — гордо
заявила хозяйка. — Все опасались, что котенок слишком слаб и будет
часто болеть, но он всегда чувствует себя просто прекрасно.
Не успела Карли произнести эти слова, как с Одином приключилось нечто
странное. Кот начал извиваться и дергаться. От резких движений стол, на
котором он сидел, закачался. Ваза с розами оказалась в серьезной опасности.
От головы к хвосту одна за другой шли непрерывные судорожные волны.
Несколько раз туловище резко сжалось и, словно пружина, стремительно
распрямилось. Все эти странные телодвижения оказались прелюдией к приступу
рвоты. Кот закашлялся и с громким, напоминающим хлопок звуком изверг
скользкий, полупереваренный, покрытый слизью и шерстью орех кешью. Снаряд
приземлился точно на правую туфлю Эвана. Покончив с неприятной процедурой,
Один преспокойно продолжил то занятие, от которого пришлось отвлечься, а
именно тщательное вылизывание правой подмышки.
— Ах, Боже мой! — негромко воскликнула Карли.
Она вскочила с дивана и бросилась в кухню. Через пару секунд вернулась с
бумажным полотенцем в руках. Схватив портящий пейзаж предмет, она унесла его
в туалет и отправила в путь в залив Санта-Моника. Вряд ли, конечно, подарок
Одина, хоть и преподнесенный от всей души, стоило сравнивать с букетом роз.
В гостиную Карли вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами. Требовалось
срочно сменить и обстановку, и тему разговора.
— Так как же продвигается работа над картиной?
Эван сидел, не отводя глаз оттого места на башмаке, куда приземлился
покрытый кошачьей шерстью орех. Карли тоже взглянула: да, зрелище не слишком
приятное. Пятно явно выделялось — оно выглядело бледнее и светлее окружающей
поверхности. Судя по всему, ферменты кошачьего желудка успели разъесть
гладкую кожаную поверхность даже за те несколько секунд, пока Карли бегала в
кухню.
— Держи. — Карли внедрила наполненный бокал в поле зрения гостя.
Даже не повернув голову, он взял вино, мигом его выпил и протянул пустую
посуду обратно. Карли снова наполнила бокал.
— Спасибо, — неожиданно произнес Эван, наконец подняв
глаза. — Это не картина, а документальный фильм. Совсем разные вещи.
— Да, ты, конечно, прав. Извини.
Ну вот, они квиты. Он оскорбил ее кота, она оскорбила его фильм. Карли
поставила бокал на стол и села на диван.
— Так, значит, над твоим фильмом работает Деке Холланд?
— Да. А ты его знаешь?
— Мы давние приятели.
На лице Эвана ничего не отразилось, да и сам он молчал, неторопливо
потягивая вино.
Карли ждала ответа и пыталась понять, не сказала ли чего-нибудь лишнего.
— Он действительно замечательный звукорежиссер. Работает весело и очень
быстро. Я каждый год заказываю ему свой демонстрационный ролик.
— Правда? — В голосе прозвучала лишь крошечная искра интереса.
Да уж, светские манеры этого красавца оставляли желать много лучшего!
— Он ненавидит демонстрационные ролики, но делает их просто
замечательно, — нервно болтала Карли. — Заламывает баснословные
цены, чтобы от него отстали, но даже это не действует. Клиентов все равно
хоть отбавляй.
— Действительно? — Эван неожиданно посмотрел прямо в глаза Карли и
не спешил отводить взгляд.
У нее едва не остановилось сердце.
— Да, правда. — Она допила вино и поставила бокал на
стол, не переставая щебетать. — Он постоянно
поднимает цены, а народ все равно платит. Все, кроме меня. Я просто готовлю
ему обед. Вернее, завтрак. Он любит оладьи с маслом и кленовым сиропом.
Лицо Эвана казалось таким близким — оно действительно было сейчас всего лишь
в нескольких дюймах от нее. Карли вовсе не просила, чтобы он наклонился,
но внезапно расстояние сократилось настолько, что стали
ясно заметны расширенные, глубокие зрачки, обведенные тонкой голубой каймой.
— С маслом и кленовым сиропом, — повторил он совсем тихо чуть
осипшим
голосом, очевидно, довольный такой
домовитостью.
Карли открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но не успела. Эван накрыл
ее губы своими, и умственная деятельность как-то сразу прекратилась.
Центральная нервная система, отвечающая за такие жизненно важные функции,
как дыхание и работа сердца, в данную минуту с готовностью приняла на себя
ответственность за долгий поцелуй. Сейчас он казался так же важен, как и
дыхание. Да, в эту минуту
вся жизнь Карли
сосредоточилась лишь в отчаянном поцелуе с Эваном — откровенном, открытом,
соединяющем губы, языки, руки и даже пальцы ног.
Странное болезненное ощущение чрезмерного натяжения кожи, которое
преследовало Карли вот уже не один день, неожиданно отступило. Эван провел
губами по ее горлу, не переставая целовать то нежно, то страстно, до
головокружения горячо. Волнение, возбуждение, предвкушение и доброе старое
откровенное желание близости — все слилось в единый порыв. Карли перекинула
ногу через ногу мужчины и запустила пальцы ему в волосы.
— Черт, — пробормотал Эван удивленно, но с явным одобрением.
Прижавшись к ней, он ответил движением бедер. Внезапно оказалось, что оба
уже лежат.
— Черт, — повторила Карли и сбросила туфли. Через секунду раздался
еще один глухой двойной удар: это упали на пол туфли Эвана. Потом он
стряхн
...Закладка в соц.сетях
