Жанр: Любовные романы
Месть моя сладка
... еще суд предстоит, — напомнила я.
— Знаю, — ответила Эмма, хрустя чипсами. — Вчера я, между
прочим, с Лорной общалась. Так вот, она желает тебе удачи.
— Кто, Лорна? — вылупилась я.
— Угу. А ведь она близка к шайке-лейке Дэвида, так что, сама понимаешь,
присяжные должны быть на твоей стороне. Тебя оправдают, старушка, вот
увидишь. Стоит тебе только рассказать, как Дэвид предал тебя на Рождество, и
огромная очередь выстроится — столько будет желающих мазать его причиндалы
жгучкой
. А пока расслабься. Живи как жила. Вставай утром. Отправляйся на
службу. Возвращайся домой. Лопай чипсы. Телик смотри. Сама не заметишь, как
три месяца пролетят.
В тот вечер мы с Эммой умяли два здоровенных пакета чипсов с сыром и с
луком. И залили их двумя бутылками вина, красного и белого. Остаток ночи я
проспала как убитая и, наверное, даже будильника не услышала бы. Но меня
разбудил Пушистик, запрыгнувший на подушку с подарком.
— Вот видишь, — говорила Эмма, пока я выбрасывала полуобглоданного
мышонка в мусорный ящик, — Пушистик тебя обожает. Когда тебя будут
судить, народ толпами на демонстрации выйдет в твою поддержку.
В понедельник утром по пути на работу мне пришлось трижды выходить из
автобуса. Едва я успевала склониться над урной, как меня выворачивало
наизнанку. Когда же я наконец, опоздав минут на пятнадцать, вползла в офис,
меня там ожидал сюрприз. Похоже, все служащие компании
Хаддерстон хеви
инжиниринг
сгрудились именно возле моего стола.
При моем появлении воцарилась гробовая тишина. Все начали расступаться,
освобождая мне проход к рабочему месту. Я не узнала свой стол. Кто-то забрал
все бумаги из моего лотка для входящих документов, а напротив, на столе Брид-
жет, громоздилась гора бумаг.
— Надеюсь, ничего не случилось? — осведомилась я.
Мне никто не ответил. Даже Джулия отвела взгляд. И тут мистер Чайверс,
начальник отдела и мой босс, высунул голову из-за перегородки и пригласил
меня зайти.
— В чем дело? — с недоумением спросила
я. — Извините за опоздание. Меня с утра изрядно
подташнивало, и пришлось пару раз выходить из автобуса.
— Ничего страшного, — ответил мистер Чайверс, к моему
изумлению. — Присядьте, Эли сон. — Он даже галантно выдвинул для
меня стул.
На столе перед ним я заметила папку с моим личным делом. Странно. Раскрыв
папку, мистер Чайверс воззрился на какую-то бумажку, затем глубоко вздохнул
и сказал:
— Видите ли, Элисон, я, право, в затруднении. Не знаю даже, с чего
начать.
— Попробуйте с самого начала, — посоветовала я.
— Да, — кивнул он. — Это хорошая мысль.
Он извлек из папки какую-то газету. Я с изумлением увидела, что это
Сан
.
Шеф открыл шестую страницу и показал мне. Когда я увидела помещенную там
фотографию, глаза мои полезли на лоб. На снимке была изображена я!
Мистер Чайверс склонился вперед, сцепив пальцы. Я в немом ужасе разглядывала
фото. Вдруг мистера Чайверса что-то отвлекло, и, обернувшись, я увидела, что
за решетчатой перегородкой, отделяющей его кабинет от офиса, по-прежнему
стоят едва ли не все наши сотрудники. Я поняла, каково приходится золотой
рыбке в аквариуме.
— В чем дело? — упавшим голосом спросила я.
— Вот именно — в чем дело? — передразнил меня мистер
Чайверс. — Может, заметку прочтете?
Фотография была перепечатана из
Совершенной женщины
. Я была запечатлена в
любимом синем платье, а Джереми любовно обнимал меня.
Во взгляде его светится любовь... — так начиналась статья. — Недавно
Элисон Харрис и Дэвида Уитворта провозгласили самой романтической парой
Великобритании. А две недели спустя Дэвид изменил Элисон со знаменитой
звездой Голливуда Кандидой Бьянкой, с которой эта милая парочка
познакомилась во время отдыха на Антигуа
.
— Так это у вас, стало быть, не желтушность? — спросил мистер
Чайверс. — Это загар?
— Я... — Мне не приходило в голову, что тут можно соврать.
— Вы сказали Джулии, что у вас осложнение после операции. Наболтали ей
про сепсис, про строгий постельный режим. И вот теперь это. — Он
театральным жестом указал на снимок. — Мне не по душе, Элисон, когда
меня за дурака принимают.
Я уставилась на злополучную фотографию. Господи, какими счастливыми
выглядели на ней мы с Джереми! Затем я перевела взгляд на соседнее фото.
Джереми и Кандида, изображенные на нем, казались еще счастливее. Подпись
гласила, что репортер запечатлел сладкую парочку во время завтрака в одном
из варшавских кафе.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — строго спросил мистер
Чайверс.
— Я просто глазам своим не верю! — воскликнула я, читая
дальше. — Она расторгла помолвку с Вадимом!
Мистер Чайверс разочарованно всплеснул руками:
— Что за вздор вы несете, Элисон? Хоть бы извинились. Проступок вы
совершили весьма тяжкий. Прикинулись больной и прогуляли две недели. А
справка ваша? Вы ведь подпись врача подделали, а это преступление! Причем
уголовно наказуемое.
Я отодвинула газету и посмотрела на своего босса глазами, полными слез.
Вдруг до меня дошло, что сейчас меня уволят. Тогда я встала и отчеканила
голосом, преисполненным, как мне казалось, праведного негодования:
— Я была влюблена, мистер Чайверс, и в этом — мое самое тяжкое
преступление. Неужели вам никогда не приходилось совершать опрометчивых
поступков ради любимого человека? Да, я поступила нехорошо, но сделала это
во имя любви! А теперь — хватит с меня! Я от вас ухожу. Увольняюсь!
— Элисон!
— И не уговаривайте меня. — Я заводилась все больше и
больше. — Сама понимаю, что не подхожу вам. Не тот вы человек, мистер
Чайверс, чтобы хотя бы попытаться меня понять. Вы черствый, бессердечный, и
вообще — можете подавиться своей работой! Если хотите знать, работала я
здесь с отвращением. Ненавижу это место и терпеть не могу вас, мистер
Чайверс. Ваш кургузый пиджачок с идиотским галстуком. Слюнявые губы.
Думаете, вы нравитесь женщинам? Хотите знать, как вас за глаза называют?
Мистер Памперс, вот как! — Я так распалилась, что орала во весь
голос. — Четыре года я ждала, чтобы высказать все, что о вас думаю. У
вас не парик, а дешевка! А изо рта так воняет, что комнатные растения вянут!
С этими словами я величественно удалилась, оставив мистера Чайверса
беспомощно ловить ртом воздух. Даже Джулия смотрела на меня открыв рот.
— Можешь прибрать на моем столе, если хочешь, — небрежно бросила
ей я, проходя мимо.
Лишь выйдя на улицу, я в полной мере осознала,
чтонатворила.
Только что я лишилась работы. Места, которое занимала четыре года. И,
продержавшись на котором еще год, получила бы в подарок оплаченный чек на
приобретение товаров в магазинах
Маркс и Спенсер
. В глубине души я
надеялась взять Чайверса на понт, а вышло так, что я лишь ему подыграла.
Кто знает, вдруг, если бы я покаялась и попросила прощения, меня взяли бы на
поруки? Но я устроила такой скандал, что весь офис еще долго будет гудеть
как растревоженный улей.
Эх, черт меня дернул наброситься на Чайверса! С этими мыслями я уселась на
омерзительно грязную скамью, заляпанную голубиным пометом. Что же делать?
Откуда взять денег на адвоката? И кто меня возьмет на работу теперь, когда
мне предъявлено довольно щекотливое обвинение и предстоит судебный процесс?
Зябко поеживаясь от страха, я вдруг заметила, что из урны торчит тот самый
злополучный выпуск
Сан
, из-за которого я только что потеряла работу. Я
вытащила газетенку из урны, развернула и уставилась на фотографию, которая
погубила мою жизнь. У меня не было сомнений, что это Аманда продала снимок
Сан
. Попадись мне она сейчас, я бы, кажется, удавила ее голыми руками.
Однако в следующий миг меня осенило: ведь еще на прошлой неделе Аманда
предлагала заплатить мне за интервью! Теперь я лишилась работы и остро
нуждалась в деньгах. Выудив из потрепанной сумочки последний
пятидесятипенсовик, я решительно двинулась к ближайшей телефонной будке.
—
Совершенная женщина
, — протарахтело в трубке. — Чем мы
можем вам помочь?
— Аманда, — всхлипнула я, — это Эли. Помогите мне. Вы были
правы. Я готова рассказать вам все подробности.
— Вот как? — оживилась Аманда. — А о чем именно, милочка?
Похоже, в последнее время вам пришлось немало порассказывать.
— Что вы имеете в виду? — переспросила я в недоумении.
— Только что мне позвонили из
Сан
и вставили пистон за то, что я не
удосужилась проверить факты. Потом со мной связались из
Бриндлшем геральд
и попросили другие фотографии Джереми Бакстера.
Какого еще Джереми
Бакстера? — спросила я. — Что это за птица?
Может, вы мне
объясните, милочка, что за катавасия у нас творится?
— Объясню, — храбро сказала я.
— Не трудитесь, — со вздохом сказала Аманда. — Я и сама уже
все знаю. Последние полчаса я беседовала по телефону с агентом Кандиды.
Оказывается, на Антигуа с вами ездил вовсе не жених. Настоящий Дэвид Уитворт
вас бросил, и вы подкупили Джереми Бакстера, чтобы он сыграл роль Дэвида.
— Ну и что тут такого? — с вызовом спросила я. — Тогда я была
без памяти влюблена в Джереми, а теперь узнала, что он мне изменил.
Читателям это ведь все равно интересно. Как насчет денег, которые вам
заплатила эта бульварная газетенка? Вы мне половину должны.
— Напротив, Элисон, — отрезала Аманда. — Это
вы должны нашему журналу десять тысяч фунтов за
мошенничество. Вы обманом получили главный приз международного конкурса
Совершенной женщины
.
И она бросила трубку.
Десять тысяч фунтов! Возможно ли
такое? Мне оставалось только надеяться, что это не так. Ведь деньги я отдала
Джереми, чтобы он выгодно их разместил. Смела ли я после всего случившегося
рассчитывать, что он их возвратит?
Глава 44
— Горе мне! — пожаловалась я, вваливаясь в квартиру.
— Элисон! — воскликнула Эмма, выходя мне навстречу из
гостиной. — Что происходит, черт возьми? Телефон не умолкает. Откуда
мне только не звонили: из
Сан
,
Тайме
, даже из
Бриндлшем геральд
. И все
расспрашивают про вас с Дэвидом. Я сказала, что суд состоится в конце
месяца.
Пол ушел у меня из-под ног.
— Как, ты сказала им про суд?! — взвизгнула я.
— Ну да, — ответила Эмма, пожимая плечами. — Но самое
поразительное, что, несмотря на все расспросы про Дэвида, эти недотепы,
похоже, не знают, из-за чего у вас сыр-бор разгорелся. В чем дело, Эли? Не
пугай меня. Неужели я наговорила чего-то лишнего?
Еще бы, черт побери, подумала я. Не пройдет и нескольких часов, как выйдет в
свет свежий выпуск
Бриндлшем геральд
с кричащим заголовком
Бриндлшемская
Боббит
!
Примерно так и вышло.
Захудалой местной газетенке, передовыми статьями которой трижды за последний
месяц становились пресные, как лед Антарктиды, истории о потерявшихся
кошках, достался по-настоящему лакомый кусочек. Подлые проныры заполучили
сенсацию, о коей даже не мечтали. Местный парнишка крутит любовь с
крупнейшей звездой Голливуда! Мыслимо ли такое? Не касайся эта гнусная
история меня, я бы даже получила от статейки удовольствие, пересчитывая,
сколько разных словечек и терминов ввели изворотливые авторы для замены
слова
член
.
— Что же мне теперь делать? — жалобно спросила я, показывая газету
Эмме.
— Не обращай внимания, — легкомысленно посоветовала подруга.
— Это ведь все из-за тебя! — упрекнула я. — Какого черта ты
ляпнула про судебное разбирательство?
— Я думала, они знают, — оправдывалась Эмма. — Ведь они про
Дэвида спрашивали.
— Неужели ты не могла догадаться, что они имели в виду Джереми? —
набросилась на нее я.
Глаза Эммы гневно засверкали.
— Извини, Эли, но я запуталась в паутине лжи, которую ты
соткала! — выкрикнула она в ответ. — Я хотела помочь тебе. Как
только могла, выгораживала тебя по телефону. Сама изолгалась. Говорила, что
ты действовала в пределах дозволенной самообороны.
— И оказала мне медвежью услугу.
— Но ведь я и правда хотела тебе помочь, — промолвила она, обнимая
меня за плечи.
Но я оскорбленно сбросила ее руку:
— Я с тобой больше не разговариваю.
Эмма с обиженным видом отвернулась.
В это мгновение в дверь позвонили, и я поспешила открывать.
На пороге стоял Марвин, который привел с собой Чико, своего партнера по
танцам. В руке Марвин сжимал злосчастный номер
Бриндлшем геральд
.
— Какое свинство! — провозгласил он, сочувственно глядя на
меня. — И фотографии какие-то пакостные. Мы можем...
— А-а-а! — завопила я, захлопывая дверь перед его носом. —
Убирайся на фиг, гомик хренов! Хватит надо мной измываться!
— Как, ты нас не впустишь?! — прокричал Марвин в щель для газет.
— На кого мне подать в суд?! — выкрикнула я в ответ. — Меня
оклеветали.
— Если хочешь подать иск за клевету, — сказал Марвин все в ту же
щель, — нужно сначала уличить писак во лжи. — Наш приятель слыл
большим любителем детективных романов.
— Господи, до чего же это несправедливо! — пожаловалась я.
— Впусти нас, Эли, — попросил Марвин. — Чико, между прочим,
юрист. Может, он посоветует тебе что-нибудь путное.
— Не хочу я вас пускать, — сказала я, громко шмыгая носом. —
Вы будете надо мной подтрунивать.
— Мы твои друзья, — заверил Марвин. Секунду спустя в газетную щель
он сунул бумажную салфетку.
Я машинально взяла ее и, даже не поблагодарив Марви-на, высморкалась.
— Вот и молодец, — похвалил он. — Надеюсь, тебе уже лучше. А
теперь будь умницей, впусти нас.
Я неохотно открыла дверь.
— Познакомься, Эли, — сказал Марвин, — это Чико.
— Я и сама догадалась.
— Вот как? Тогда приготовь ему, пожалуйста, чай повкуснее. — Он
вытянул шею, чтобы заглянуть в гостиную. — Эмма дома?
— Да.
— Нам обоим с молоком, — сказал тогда Марвин. — Но без
сахара.
Я побрела на кухню и поставила чайник на плиту. Друзья есть друзья, подумала
я, и на сердце немного потеплело. Не те они люди, чтобы потешаться над моей
бедой. И тут из гостиной донесся взрыв хохота.
— Что здесь происходит? — осведомилась я, войдя в гостиную с
пустым заварочным чайником в руке.
Марвин поспешно спрятал что-то под валик софы, вид у него был виноватый.
Эмма подавила смешок, а Чико уставился на пол.
— Ну-ка покажи, что тут у тебя, — потребовала я и, подойдя к софе,
достала из-под валика завтрашний номер
Сан
.
— Где ты это взял? — изумилась я.
— Я в Лондон вечером мотался. Только там продают выпуски за следующий
день. В киоске на Черинг-Кросс.
— И что в ней смешного?
Я перевернула страничку и мгновенно все поняла. Моя фотография была помещена
на третьей полосе. Сделана она была на Антигуа. Я, представ во всей красе,
лучезарно улыбалась, выпятив грудь. Без лифчика!
Внезапно все прочие злоключения показались мне детской сказочкой. Дрожащими
руками я вцепилась в газету.
Вот как выглядит самая коварная и опасная женщина Великобритании, —
гласил заголовок. А ниже следовало: — Элисон Харрис демонстрирует нам весьма
недурные формы, которыми сумела соблазнить не только страхового агента по
имени Дэвид Уитворт, по и нового возлюбленного Кандиды Бьянки, красавчика
Джереми Бакстера
.
Где, черт возьми, газетчики раздобыли эту фотографию?
— Эли Харрис, новая звезда
Сан
, — с восхищением промолвил
Марвин. — Ты должна гордиться своей славой.
— Гордиться?! — завопила я. — Да пусть лучше у меня груди
отсохнут! Это клевета! Оскорбление личности. Черт знает что творится. Так
меня еще до суда виновной признают. — Я схватила телефонную трубку и
принялась звонить мистеру Уогстафу.
Но адвокат был на совещании. Секретарша пообещала, что он перезвонит мне,
как только освободится. Однако произойдет это уже завтра, ибо мистер Уогстаф
из тех провинциальных стряпчих, рабочий день которых заканчивается ровно в
пять, пусть даже им предстоит защищать султана Брунея.
Эмма отобрала у меня газету и уставилась на мою фотографию.
— С ума сойти! — воскликнула она, качая головой. — Моя
подруга на третьей странице
Сан
! И кто бы подумал, старушка, что ты
способна на
такое? Мне оставалось только радоваться, что мои беды доставляют кому-то столько
радости. Рассказывая о своих невзгодах, я иногда и сама думала, что со
стороны все это кажется довольно забавным, однако правда состояла в том, что
вляпалась я по самые уши. Мне грозили весьма крупные неприятности. Лежа без
сна, я разглядывала потолок и мечтала, чтобы он превратился в крышу нашего
бунгало на Антигуа, покрытую пальмовыми листьями. Увы, я прекрасно понимала,
что мечте этой сбыться не суждено.
Я отчаянно пыталась не думать о предстоящем процессе. Старалась поднять
настроение, давая себе обещание сразу по окончании суда отправиться в
кругосветное путешествие. Однако при попытке наметить маршрут, мысли мои тут
же переключились на предстоящее испытание. Как, черт побери, я могу
помышлять о столицах мира, когда не знаю, сколько времени мне придется
провести в темнице?
Темница. Бр-р-р! Какое кошмарное слово. Да и само
заведение не многим лучше. Все мои знания о женских тюрьмах были почерпнуты
из телевизионных сериалов. В реальной жизни мне довелось столкнуться лишь с
одним человеком, отбывавшим срок. Это был парень из нашей школы, он учился в
одном из старших классов. Ему влепили три месяца за то, что гонял на машине,
которую упорно отказывался страховать. Но парень тот был отпетый хулиган.
Даже веки его были татуированы. Господи, какая же участь ждет там меня,
нежную, кроткую и невинную овечку?
Позволят ли мне отбыть срок спокойно, вот что меня более всего занимало.
Поместят ли в одиночную камеру, где я смогу в тиши и покое предаваться
вышивке, вязанию и чтению классики, до которой прежде руки не доходили? Или
ко мне будут приставать в душевой, заставят стать рабыней какой-нибудь
мужеподобной бабы взамен на ее покровительство?
И каких ласк потребует от меня эта пресловутая покровительница? Впрочем,
наверное, это еще не самое страшное...
Во время завтрака Эмма заметила, что вид у меня не столь цветущий, как
накануне, и поинтересовалась, в чем дело.
— Рано тебе убиваться, — сказала она, выслушав мои сбивчивые
откровения. — Тебя ведь еще не осудили. Скорее всего и не осудят. Живи
как прежде и держи хвост морковкой.
Но как я могла после случившегося жить как прежде? Больше всего на свете
меня страшил сейчас шелест газеты, брошенной в дверную щель.
Прессу в тот день принесли с опозданием, а вот заказное письмо из
Совершенной женщины
доставили ни свет ни заря. Расписавшись в получении,
Эмма оставила конверт на тостере, чтобы, выйдя из ванной, я его заметила. Я
изводила себя чаем с тостами — классическим рационом только что брошенной
женщины.
Уважаемая мисс Харрис, — так начиналось письмо. Похоже, в последнее
время все уже забыли, как меня зовут. — С сожалением извещаем Вас о
Вашей дисквалификации и лишении звания победительницы международного
конкурса журнала Совершенная женщина
в связи с тем, что Ваш партнер,
мистер Джереми Бакстер, не тот мужчина, которого вы описали в конкурсном
эссе. В связи с этим нам не остается ничего иного, кроме как попросить Вас
вернуть полученные Вами призовые деньги. В ближайшее время мы также известим
Вас о порядке выплаты компенсации, которую Вы должны внести на наш счет за
понесенные журналом расходы...
— Боже, неужели они хотят взыскать с меня
всерасходы на нашу поездку? — переполошилась я.
Эмма сочувственно потрепала меня по плечу.
— Этот номер у них не пройдет, — с подкупающей уверенностью
сказала она. — Если тебе и придется раскошелиться, то только за свою
половину. Остальное придется выложить Джереми. На сколько, по-твоему, тянет
ваша поездка?
— Тысяч на пять? — робко предположила я.
— За две недели в лачуге с соломенной крышей?
— В отдельном бунгало, в котором размещают крупнейших звезд мирового
экрана, — поправила я. — Да еще с кондиционером.
— Пять тысяч фунтов стерлингов! — с благоговейным трепетом
произнесла Эмма. — В жизни такой суммы не видела.
— Вместе с призовыми — пятнадцать, — вздохнула я. — Господи,
что же мне теперь делать?
— Что-нибудь придумаем, — бодро сказала Эмма, подбирая с пола
газету, которая только что выпала из дверной щели. — Выше нос,
старушка! Давай посмотрим, что советует нам Джастин Тоупер в своем
гороскопе.
— Ну как, что-нибудь хорошее вычитала? — спросила я, когда, по
моим расчетам, Эмма должна была проштудировать всю газету, не говоря уж о
прогнозе для Весов на предстоящую неделю.
— Тебя интересует только то, что звезды говорят? — осведомилась
Эмма. — Или правду тебе сказать?
Не дожидаясь моего ответа, она подтолкнула ко мне газету. На развороте
красовалась фотография Дэвида. Вид у него был мученический, словно на
картине с изображением святого Себастьяна.
Британская Боббит измывалась надо мной, даже находясь на другом конце
света
, — гласил заголовок. Ниже следовала фотокопия открытки, которую
я по глупости отправила Дэвиду с Антигуа. Выделены были слова
член
(окончание слова было тщательно затушевано, я ведь писала о членах клуба) и
пекло
.
И это было еще не все. На следующей странице меня подстерегали новые
неприятности. Поначалу я даже не узнала женщину, у которой было взято
интервью. Я привыкла видеть Шелли в вечернем платье, а
Сан
поместила ее
фотографию в бикини с кружевами.
Несчастный раб этой сексуально озабоченной злодейки умолял меня о
спасении!
— кричал заголовок. От следующей фразы по моей спине пробежал
холодок.
Пока эта психопатка отсыпалась после тяжелого похмелья,
очаровательный компьютерный гений предавался со мной любви под звездным
карибским небом
.
— Что за чушь? — возмутилась Эмма, заглядывая мне через
плечо. — Ты же говорила, что вы с ним ни на минуту не расставались.
— За исключением одной ночи, — со вздохом призналась я. — В
тот вечер я перебрала коктейлей, и меня уложили в постель. А Джереми сказал,
что идет прогуляться под луной. Но он уверял, что гулял один.
На мгновение лицо Эммы посерьезнело, но затем она заставила себя улыбнуться.
— Значит, так оно и было, — промолвила она. — А эта дрянь все
выдумала.
— Я уже ни в чем не уверена, — призналась я, вспоминая, каким
волком смотрела на меня Шелли следующим утром. Тогда я думала, что она
просто презирает женщин, не умеющих пить, но теперь картина предстала передо
мной в ином свете.
Далее следовали новые откровения американки.
Он признавался мне в любви по-польски, — уверяла Шелли. — Парни
всегда клеились ко мне на отдыхе, но на сей раз все было очень серьезно. Я
была уверена, что Джереми любит меня по-настоящему. Если бы только не это
чудовище в юбке
.
— И
мне он признавался в любви по-польски, —
всхлипнула я.
—&
...Закладка в соц.сетях
