Жанр: Любовные романы
Месть моя сладка
...шнейшая аллергия
разыгрывается. Сыпь по всему телу, зуд и все такое прочее.
— Но ведь ее проверяли на животных, — возразила Джулия.
Однако я была непреклонна.
— Жаль, — вздохнула Джулия. — Ты половину кайфа
теряешь. — И густо намазала губы, став похожей на подгулявшую
инопланетянку. — Надеюсь, против этого ты возражать не станешь? —
спросила она, взбивая мне волосы. — Не дрейфь, старушка, мы живо
подберем тебе чувака.
— Не нужны мне ваши чуваки! — испуганно заверещала я. И тут же
поправилась, встретив укоризненный взгляд Джулии: — Сейчас по крайней мере.
— Не валяй дурака, Эли, — строго сказала моя
благодетельница. — Любой нормальной девке нужен мужик. Лично я считаю,
что только тогда по-настоящему жить начинаю, когда ощущаю его
внутри. Ум-м! — Она плотоядно облизнулась. —
Кстати, я прихватила с собой целую кучу презервативов. Так что не робей,
подруга!
Я похолодела. Сто лет ни с кем, кроме Дэвида, не спала. Фред Спенсер,
парень, который обхаживал меня до него, был не в счет, поскольку пыл его
неизменно угасал, едва только я начинала входить в раж. Да и при чем тут все
остальные, если до встречи с Дэвидом я толком не знала, что такое оргазм?
Хотя еще при Фреде я мечтала, что настанет день, когда я повстречаю
настоящего мужчину. Кстати, как мне быть теперь, после
операции? Какую выбрать позицию, чтобы скрыть злополучный шрам на животе?
Нет, — твердо решила я, — сначала постараюсь извести его с
помощью пары бутылочек Свелте
от Кристиана Диора. А сегодня — ни за какие
коврижки!
— Вид у тебя какой-то потерянный, — заметила Джулия, неверно
истолковав мое замешательство. — Я понимаю, приличные женщины не
набивают сумочки презервативами, но время сейчас такое, сама понимаешь.
Мужики пошли ненадежные, и мы должны сами о себе заботиться. Впрочем, ты,
наверное, и без меня это знаешь.
Еще бы!
Из кабинки выпорхнула Айрин. Она успела переодеться, сменив строгий костюм
на легкомысленное черное мини-платьице с лайкрой.
— Ну как? — прочирикала она, вертя перед зеркалом задом.
— Очень пикантно, — ответила Джулия.
— У тебя туалетная бумага к каблуку пристала, — добавила я, решив
быть дипломатичной.
Айрин наклонилась и отодрала клочок бумаги.
— Так, я готова! — пропела она.
— А вот наша краля еще нет, — заметила Джулия, внимательно меня
разглядывая. — Ты бы хоть верхние пуговицы на блузке
расстегнула, — посоветовала она.
Не дожидаясь моего ответа, она расстегнула мне блузку, но при виде моего
серого хлопчатобумажного бюстгальтера скривилась. И я отлично ее понимала:
то, что было на мне надето, скорее походило на корсет, нежели на лифчик.
— С какого пугала ты его стащила? — спросила Джулия, поспешно
застегивая пуговицы. — Надеюсь, тебе не взбредет в голову раздеться в
таком белье перед
мужчиной! Прежде чем Джулия выволокла меня на танцплощадку, я успела осушить для
храбрости две порции
бакарди
. С помощью локтей и сумочек нам удалось
расчистить крохотный пятачок, и Айрин принялась отплясывать так лихо, что
каждые две минуты ей приходилось останавливаться, чтобы поправить
задравшуюся юбку.
Я дрыгалась на площадке без особого рвения; ни одна клеточка моего тела не
желала попадать в такт музыке. Джулия размахивала руками, изображая ветряную
мельницу, и надувала щеки. Айрин крутила задом. Устав созерцать мое
бездействие, Джулия схватила меня за руки и заставила немного подвигать ими.
— Ну как, весело? — звонко воскликнула она, стараясь перекричать
музыку.
Я кивнула и лишь крепче стиснула зубы. Вдруг какая-то девица, извивавшаяся
рядом со мной, споткнулась, потеряла равновесие и едва не рухнула на меня.
Она угостила меня таким свирепым взглядом, что мне показалось, будто в
сумочке у нее не пакетик с прокладками
Олвейз
, а по меньшей мере армейский
револьвер.
Не прошло и нескольких минут, как я вспомнила основные причины, по которым
давно не посещала ночные клубы. Шум, духота и соперничество. Сведи воедино
нескольких женщин в ночном клубе, и почти сразу из сестер по духу и разуму
они превратятся в непримиримых соперниц, неукротимых гладиаторш, сражающихся
за внимание мужчин. А ведь в любом супермаркете они на этих замухрышек даже
не взглянут.
Вдруг мне приспичило. Пока Джулия с Айрин скакали, как захмелевшие антилопы,
я незаметно улизнула в туалет. Уединившись в кабинке, закурила и принялась
строить планы, не удрать ли совсем. (Джулии я сказала, что не курю, потому
что она никогда не покупает сигареты сама. Поняли, что я имею в виду?) К
сожалению, клуб, куда меня затащили подруги, находился в пяти, а то и в
добрых шести милях от моего дома. Денег у меня с собой было кот наплакал, на
такси явно не хватало. Иными словами, мне оставалось только ждать, пока
Джулия с Айрин напрыгаются вволю и соблаговолят доставить меня домой.
В кабинке я просидела около получаса, прислушиваясь к грохоту музыки и диким
возгласам, доносившимся из зала. Скучать мне не давали. Каждые несколько
минут в туалет забредали дамочки, которые, хихикая или плача, рассказывали о
том, как их пригласили танцевать или, наоборот, коварно бросили. Наконец до
моих ушей донеслось сладкое воркование Джулии и Айрин.
— Конечно, это должно было случиться, — говорила Джулия. —
Она ведь совсем за собой не следит. Будь я мужчиной, тоже послала бы се куда
подальше.
— Угу, — поддакнула Айрин.
— Она ведь даже косметикой не пользуется! А одевается как? Мешок
картофеля и то выглядит куда соблазнительнее. А сегодня какое платье
напялила? Трапецию! На месте мужчины ты возбудилась бы от трапеции? И ведь
главное — я предложила ей помочь выбрать подходящий наряд, но она
отказалась. У нее, видите ли,
собственный стиль
. Она, наверное, даже не
заглядывает в модные магазины. И вообще, Айрин, она жуткая задавака... Я бы
нисколько не удивилась, узнав, что она лесбиянка.
При этих словах я вдруг словно в далекое прошлое перенеслась. Школу
вспомнила, автовокзал, нашу улицу. Ясное дело, речь шла обо мне, сомневаться
в этом не приходилось. Что же делать? Как ни в чем не бывало выйти из
кабинки и сделать вид, будто я ничего не слышала? Или оставаться внутри до
скончания века? Я предпочла последнее. Пусть не до скончания века, но хотя
бы до тех пор, пока они не уберутся.
Однако подруги мои, похоже, никуда не торопились. Джулия продолжала:
— Уехала из города, чтобы высшее образование получить, но потом все
равно к нам вернулась. Представляешь, она даже толком компьютером
пользоваться не умеет! А как-то давно ее, между прочим, арестовали за мелкую
кражу в магазине!
К этому времени я уже начала разрабатывать план, как прикончить
предательницу.
Минуты казались мне часами. Я зажала уши и принялась сосредоточенно изучать
затяжку на колготках. И вдруг в мою дверь забарабанили — верный признак
того, что кому-то не терпелось попасть внутрь.
— Эй, сколько можно? — ворвался в мои уши нетерпеливый голос
Джулии. — В чем дело-то? Понос у вас, что ли? Совесть надо иметь!
Я попыталась изменить голос до неузнаваемости.
— Пока не могу выйти! — пропищала я. — А что, другими
кабинками нельзя воспользоваться?
— Нет! — послышалась резкая отповедь. — В одной сиденья нет,
а в другой весь унитаз туалетной бумагой забит. Так что пошевеливайтесь! Мы
все равно не уйдем.
Она решительно лягнула дверь ногой. Я поняла, что выбора у меня нет.
— Ладно! — Я встала и для пущей убедительности дернула цепочку
сливного бачка. Что ж, выйду с высоко поднятой головой. Посмотрю Джулии
прямо в бесстыжие глаза, и пусть ей стыдно будет...
Однако вышла я с поджатым хвостом. Или, если быть точной, потупив взор.
— Ой, Элисон, это ты? Чего же ты сразу не сказала? Она только что
операцию перенесла, — пояснила Джулия, глядя на Айрин. — Девчонки,
я сейчас отолью, и мы еще выпьем, ладно? — Неожиданно она хихикнула и
лукаво посмотрела на меня. — Надеюсь, ты не слышала, как я тут про
Бриджет сплетничала?
Бриджет, как и я, работала в компании
Хаддерстон хеви инжиниринг
помощницей секретарши. Все считали, что она как бы не от мира сего.
Вивальди, например, любила.
— Я ей не скажу, — пропищала я, прекрасно понимая, что Джулия
нагло врет. Однако мне ничего не оставалось, как поверить ей. В противном
случае живой меня бы не отпустили.
Именно тогда мне следовало решиться и взять такси. Попросить водителя
подождать у дома, пока я выпрошу у Эммы деньги. Но вместо этого, полуживая
от страха, я позволила Джулии и Айрин увлечь меня к бару и перелопатить мою
биографию таким образом, чтобы она походила на историю жизни Бриджет. Я
делала вид, что верила, хотя знала наверняка: Бриджет к мужчинам на пушечный
выстрел не подходила, и уж тем более не была помолвлена. И белье она носила
модное и тонкое, а никак не хлопчатобумажное.
— Как он тебе? — спросила вдруг Джулия и так наподдала мне локтем,
что из моего стакана
бакарди
с кока-колой посыпались кубики льда.
— Кто? — с недоумением спросила я. И, проследив за ее взглядом, не
увидела никого, кроме сутулого дылды, которого, похоже, только что выпустили
из тюрьмы, где заключенных ежедневно молотят по физиономии чугунной
сковородой.
— Вон тот парень, — сказала Джулия, подтверждая мои худшие
опасения. — В рубашке от Дольче и Габбаны. Это мои любимые модельеры.
Джинсы потрясные кроят. Хочешь, познакомлю тебя с ним? — добавила она,
не переводя дыхания. — Его зовут Барри.
— М-м-м...
Но Джулия уже все решила за меня. Не прошло и минуты, как Барри
присоединился к нам и, потягивая коктейль, принялся тараторить про свой
мобильный телефон на малопонятном мне жаргоне.
— Представляешь, у него мобильник есть! — возбужденно дыша,
зашептала мне на ухо Джулия.
Как будто я сама не слышала! Я с трудом не поддалась соблазну сказать, что в
наше время даже мой отец без телефона сотовой связи шагу не делает.
— У него и машина есть, — громко шепнула мне Джулия, распаленная
от выпивки.
— Какая?
—
Марк-II-гольф
. А стереосистема обошлась ему дороже колес!
Почему-то все это окончательно убедило меня, что Барри герой не моего
романа.
— По-моему, он тебе подходит, — продолжала Джулия. — Как
считаешь? И руки у него длинные.
Верно. В противоположность коротким ногам. И это придавало Барри
карикатурную схожесть с гиббоном.
— А волосы какие! — восторгалась Джулия. — Клево, да?
Опять в точку попала. Волосы у гиббона и впрямь были ухоженные. Тем хуже для
Барри: у меня железное правило — не сближаться с мужчинами, которые тратят
на уход за шевелюрой больше времени, чем я.
— Пригласи его танцевать. По тому, как мужчина танцует, можно
безошибочно судить, каков он в постели.
Я с грустью подумала, что Дэвид отплясывал с грацией одноногого кенгуру.
— Давай же! — Джулия подтолкнула меня к Барри. — Потанцуй с
ним. Не то всем скажу, что ты лесбиянка, — добавила она, хохотнув.
И поделом мне
, — подумала я, собираясь войти в первый круг ада.
— Потанцуем? — спросил меня Барри.
Джулия с готовностью закивала.
— Идите, — предложила я. — А я послежу, чтобы никто не спер
ваши напитки.
Но Барри все-таки потащил меня на танцплощадку, одной рукой облапив за
ягодицы.
Для первого танца музыку мы с ним выбрали не самую подходящую. Ритм был
рваный, медленные пассажи чередовались с забойным соло ударника, которое
требовало от танцора немалой прыгучести, присущей, скажем, бешеному
кузнечику. И Барри послушно дрыгался передо мной, вертя тазом в столь
опасной близости от моего лона, что мне стало не по себе. Я старательно
пятилась, он наступал, я еще пятилась, а он все равно наступал, пока я не
прижалась спиной к зеркальной стене.
Мне оставалось лишь раствориться в воздухе либо елозить по зеркалу, надеясь,
что Барри не попытается ко мне прижаться.
Но Барри, очевидно, только об этом и мечтал.
— Ну хорошо, — сказал он, наклоняясь ко мне и обдавая меня
тошнотворным запахом перегара. Губы его вытянулись вперед трубочкой.
Я метнула на него затравленный взгляд. Господи, какая наглость! Я еще
фамилии его не знаю, а этот тип уже целоваться лезет!
И вдруг музыка изменилась. Ритм ее сделался совершенно бешеным, свет погас,
и замелькал хоровод ослепительных разноцветных вспышек. Силуэты танцующих,
поочередно выхватываемые огнями из темноты, на мгновение, казалось,
застывали в самых причудливых позах, словно в театре теней. Барри
отшатнулся, и мне показалось, что в его глазах отразился испуг. Вот и
чудесно, подумала я, не будет приставать со своими слюнявыми поцелуями. Но
уже в следующий миг, к моему ужасу, он обрушился прямо на меня, сграбастав
обеими руками, и принялся судорожно извиваться.
Я уже собралась было схватить его за мошонку и оторвать ее, к чертовой
матери, как вдруг меня словно током ударило: долговязое тело Барри обмякло,
и он мешком рухнул к моим ногам. Губы его странно подергивались, выпученные,
как у рака, глаза угрожающе покраснели.
— Помогите! — визгливо выкрикнула я.
Вокруг нас все продолжали танцевать как ни в чем не бывало. Все было точь-в-
точь как во время злополучного приступа аппендицита, заставшею меня посреди
универсама. Никому не было ни малейшего дела до бедного Барри. Танцующие
лишь беззлобно поругивались, когда на него наступали.
— Помогите! — снова заорала я.
Физиономия Барри темнела на глазах.
С отчаянной решимостью я подхватила несчастного под мышки и поволокла к краю
площадки. Только тогда ошалевший от шума диджей наконец заметил, что в его
королевстве не все в порядке.
Музыка внезапно стихла, и все как по команде уставились на меня.
— Помогите! — взмолилась я. — Есть здесь врач?
Ответом мне была гробовая тишина.
— Медсестра? — в отчаянии возопила я. — Фельдшер на худой
конец?
— Расступитесь! — послышался вдруг мужественный голос. — Я
ветеринар.
Ветеринар? Да, конечно, в какую-то минуту Барри мне самой казался
орангутангом, но все же сейчас я не слишком четко понимала, какую помощь ему
способен оказать звериный врачеватель.
А тот, похоже, свое дело знал. Опустившись рядом с бьющимся в судорогах
Барри, он принялся не мешкая оказывать первую помощь. Перекатил на спину,
раскрыл ему рот и запустил внутрь пятерню, проверяя, не мешает ли что-либо
нормальному дыханию. Ноги Барри перестали дергаться, да и тело заметно
расслабилось. Я решила, что он, быть может, и не испустит дух.
— Эпилепсия, — уверенно провозгласил ветеринар, убедившись, что
жизни его пациента больше ничто не угрожает. — Из-за мелькающих огней,
наверное. А вы разве не знали, что ваш приятель страдает эпилепсией?
Перехватив укоризненный взгляд коровьего доктора, я догадалась, что вопрос
обращен ко мне.
— Он вовсе не
мой приятель, — с обидой
возразила я. — Мы с ним без году неделя знакомы. Я даже не знаю, кто он
такой.
— С кем он сюда пришел? — осведомился ветеринар, обводя глазами
толпу.
— Понятия не имею.
— Это мой брат, — сказала девушка с длиннющими, как у Барри,
руками.
Пока она проталкивалась к нему, я воспользовалась всеобщим замешательством и
улизнула.
Ни Джулии, ни Айрин поблизости не было, но меня, признаться, это ни капельки
не волновало. Мне хотелось лишь одного: сбежать отсюда. Бросив напоследок
прощальный взгляд на распростертого на полу Барри, я вдруг увидела, что
ветеринар смотрит прямо на меня. Даже в темноте можно было заметить, что
глаза у него иссиня-голубые. По спине у меня пробежали мурашки. Мне вдруг
захотелось поверить в то, что эти глаза я вижу не в последний раз.
Только я, по-моему, способна знакомиться с привлекательными мужчинами при
столь нелепых обстоятельствах. Синеглазый кошачий лекарь наверняка подумал,
что лишь последняя стерва может столь трусливо бежать, оставив дружка на
поле брани.
Домой я потопала пешком. Путь был не близкий, особенно если учесть, что
первые полмили я ухитрилась проделать в противоположном направлении. Потом
зарядил дождь. Сначала на голову падали редкие, но крупные капли, а затем
полило как из ведра. Мне вдруг стало совершенно наплевать на то, что я
вырядилась в столь легкое платье. Меня обуяло страстное желание подхватить
пневмонию. Причем непременно двустороннюю. Я подумала, как замечательно было
бы отдать Богу душу прямо на месте. Но в следующий миг я представила
рыдающую на моих похоронах Джулию, ее лицемерные речи о том, какой
замечательной подругой я была при жизни. И тогда решила: дудки! Назло
останусь жить, чтобы отомстить этой бестии.
— Что с тобой стряслось, черт возьми? — спросила Эмма, когда я
ввалилась в квартиру, промокшая до нитки. — Участвовала в конкурсе по
обливанию? Между прочим, Джулия звонила. Она крайне обеспокоена твоим
исчезновением. Сказала, что ты в ночном клубе врача вызывала. У тебя,
надеюсь, шов не разошелся?
— Нет, со мной все в порядке, — заверила я. — Не нужно мне
было идти на танцы с девчонками со службы. Наверное, не доросла я еще до
таких развлечений. Представляешь, с парнем, который со мной танцевал, вдруг
эпилептический припадок ни с того ни с сего случился.
— Какая жалость, — посочувствовала Эмма, ставя на плиту
чайник. — Внешне-то он хоть как, ничего?
— Так себе, средней паршивости.
— Тогда не жалко.
— Зато ветеринар, оказавший ему первую помощь, был очень даже ничего.
— Ветеринар? А разве плохо стало какому-то слону? — изумилась
Эмма. Заметив отразившееся на моем лице неудовольствие, она замахала
руками. — Ладно, ладно, не буду больше! Значит, говоришь, ветеринар
тебе приглянулся? А как его зовут, ты хоть спросила?
— Нет, конечно! — возмутилась я. — Ты можешь представить, что
там творилось? Да и потом, я еще, наверное, не созрела для новых знакомств.
Дэвид из головы не идет. Все остальные ему, похоже, и в подметки не годятся.
Боюсь, мне суждено умереть старой девой.
— А ты не гони лошадей, — посоветовала Эмма, обнимая меня. —
И не позволяй Джулии Адаме сводничать. Если, конечно, не готова лобзаться с
приматами. Поверь, настанут и для тебя лучшие денечки.
Что ж, возможно, Эмма права. Я решила, что поступлю мудро, если запасусь
терпением.
Глава 4
Настало тридцатое января. Без Дэвида я прожила целый месяц и пять дней. Я
уже поздравляла себя с тем, что в последние двадцать четыре дня о нем не
думала (правда, постоянно напоминала себе, что я о нем забыла, но это не в
счет), когда доставили почту. На коврик под дверью шлепнулись сразу три
конверта. Два из них, коричневого цвета, были адресованы Эмме. На третьем,
белом, было аккуратно напечатано мое имя.
Это меня поразило. Я никогда не получала писем. Прежде мне присылали только
банковские выписки об остатках средств на кредитной карточке да еще
напоминания о необходимости своевременной уплаты налогов. Может, это из
Ридерз дайджест
сообщают, что я наконец выиграла какую-нибудь читательскую
викторину? Вдруг чек на целый фунт стерлингов прислали?
Однако на конверте не было логотипа
Ридерз дайджест
.
Я ахнула, узнав фирменную виньетку
Совершенной женщины
, этой библии любой
современной дамы, известной так же, как журнал для девушек, которые любят
прикидываться, что занимаются не только тем, что терпеливо дожидаются, пока
их возьмут замуж.
Уважаемая мисс Харрис! — начиналось письмо. — Мы рады известить
Вас, что Вы стали победительницей конкурса и выиграли полностью оплаченный
двухнедельный отдых в Санта-Боните
на сказочном острове Антигуа
.
О Господи! Я победила! Я вмиг оказалась на седьмом небе. Отдых на сказочном
острове — именно этого мне недоставало после месяца кошмарного прозябания
без Дэвида Уитворта. От радостного возбуждения меня пробила мелкая дрожь.
Но до конца письмо я еще не дочитала. Вот что следовало дальше:
Весь
коллектив редакции журнала был глубоко тронут стоическим поведением Вашего
жениха, который денно и нощно не отходил от Вашей постели после тяжелой
операции. Ни у одного из нас нет и тени сомнения: Вы и Дэвид Уитворт —
безусловно, самая романтическая пара Великобритании 1998 года! В самое
ближайшее время наша сотрудница позвонит Вам, чтобы договориться о времени
фотосъемки. Ваше фото с женихом будет сопровождать статью о Вашей счастливой
жизни. Еще раз поздравляем
.
И тут до меня дошло.
Дэвид! Вот мерзавец!
— Ха!
Я разорвала письмо пополам и швырнула обрывки на ковер, словно они жгли мне
руки.
Можно удавиться от злости. Представляете, выиграть полностью оплаченное
путешествие на двоих и добровольно от него отказаться из-за проклятого
изменника по имени Дэвид Уитворт! Я принялась яростно топтать половинки
злополучного письма.
За этим занятием и застала меня спустившаяся из спальни Эмма.
— Телефонный счет? — осведомилась она, позевывая.
— Нет. Оплаченная путевка на двоих на Антигуа.
У Эммы глаза полезли на лоб. Сон как рукой сняло.
—
Что?! — взвизгнула она. — Какого рожна ты
тогда изображаешь пляску святого Витта? — Эмма отважно бросилась за
обрывками письма и выдернула их прямо у меня из-под ног. — Какого
черта? — спросила она, разглаживая их. — Что это?
— Я же сказала, — процедила я. — Я выиграла конкурс
Совершенной женщины
, путевку на Антигуа для самой романтической пары
Великобритании.
— Врешь! — Эмма быстро пробежала письмо глазами, желая убедиться,
что я не вожу ее за нос и что спасенные ею бумажки — это действительно не
телефонный счет. — Черт, это ведь и правда путевка на Антигуа, —
ошалело промолвила она. — Трахни меня, если это не так!
— Я бы с радостью
трахнула
тебя, — невесело усмехнулась
я. — Ведь тогда мы могли бы отправиться на Антигуа вместе.
— Они хотят сфотографировать тебя вместе с женихом, — сказала
Эмма, дочитав письмо.
— Увы.
— Бедняжка Эли, — вздохнула Эмма. — Ну и невезуха!
Ну и какой, скажите, смысл был в том, чтобы целый месяц не думать о Дэвиде?
Из-за треклятого письма воспоминания нахлынули на меня с новой силой. Я в
полном одиночестве провела сочельник, как последняя дура вьщумывая, почему
лучше Дэвида Уитворта нет никого на всем белом свете, а этот гнусный
предатель тем временем изменял мне с Лайзой Браун.
Как он посмел? И как посмела эта подлая тварь воспользоваться моей
беспомощностью? Я уже забыла, как сама в свое время увела Дэвида у Лайзы,
пока она была в командировке в Боснии.
Я не видела Дэвида с Рождества, однако моя сестрица Джо злорадно сообщила,
что встретила Дэвида с Лайзой возле ювелирного магазина
Ретнерс
. Когда же
я поинтересовалась, почему она такая вредная, Джо ответила, что просто не
хочет, чтобы я забывала, какая Дэвид сволочь.
Обручальное кольцо я до сих пор хранила у себя, хотя с пальца давно сняла.
Теперь изящное колечко с бриллиантом покоилось в изящной, в виде сердечка с
цветами, керамической шкатулке, которую Дэвид подарил мне в День святого
Валентина. Я не раз подумывала о том, чтобы заявиться к Дэвиду и бросить
колечко ему в рожу или на худой конец спустить в унитаз прямо в его
присутствии, но Эмма меня отговорила. По ее мнению, тем самым я уронила бы
свое достоинство. Куда лучше было бы просто заложить кольцо в ломбарде, а на
вырученные деньги махнуть в Рио. С ней на пару, само собой разумеется.
Славная получ
...Закладка в соц.сетях
