Жанр: Любовные романы
Месть моя сладка
...ой и в очках с толстенными линзами. Картавым. В черных
туфлях с белыми носками. Представляете, до чего я докатилась?
— Привет! — донесся из прихожей голос Марвина. — Как дела? Ты
вовремя: я чуть ли не с полудня на кухне горбачусь, пока все остальные
баклуши бьют. Как всегда.
В ответ гость проворчал нечто невразумительное. По-прежнему ни у кого не
возникло никаких предположений по поводу его личности. Все замерли в
ожидании. Я не раскрывала рта, опасаясь, что от волнения мой голос сорвется
и я себя выдам. Послышались шаги: Марвин вел гостя по коридору. Они шли
бесконечно долго.
Сколько же это может продолжаться?
— подумала я.
Наконец дверь распахнулась. Я затаила дыхание.
Вошел Марвин, а по пятам за ним проследовал...
— Господи, Марвин, ты что, очумел?! — визгливо закричала
Эмма. — Мерзавец, да тебя убить мало! Я тебе башку оторву!
Эмма с бешеной скоростью протащила меня через всю гостиную и затолкнула в
ванную. Лишь когда она заперла за нами дверь, я окончательно поняла:
загадочный гость Марвина не кто иной, как мой бывший суженый.
Глава 6
— Ну, будет тебе, Эли, успокойся, — приговаривала Эмма, промокая
мои глаза туалетной бумагой, хотя я и не думала плакать. — Одно твое
слово, и нашего духа в этом доме больше не будет. Даже представить не могу,
о чем думал этот придурок Марвин, пригласив сюда его!
— Так это действительно Дэвид? — тупо спросила я. Почему-то полной
уверенности у меня не было. Эмма в такой спешке утащила меня из гостиной,
что у меня до сих пор голова кружилась.
— Собственной персоной, — ответила моя подруга с кривой
усмешкой. — Вот мерзавец! Да останься в нем хоть капля порядочности, он
бы на порог этой квартиры не ступил.
— Может, он не знал, что здесь буду я? — предположила я.
— Держи карман шире! — отрезала Эмма. — Уж ему-то отлично
известно, что без нас с тобой ни одна вечеринка у Марвина не обходится. Кто
ему всю посуду перемоет? Где он еще таких дурочек найдет? Мы у него вместо
рабынь.
В этом была толика правды.
— Сейчас пойду и выложу Марвину все, что о нем думаю, — пообещала
она. — Он это нарочно подстроил, козел блудливый! А ведь как я его
утешала, когда его Марко бросил! (Марко был последней пассией Марвина — они
где-то на отдыхе познакомились.)
— Послушай, Эмма... — сказала я, пытаясь унять свою не в меру
разбушевавшуюся приятельницу. — А вдруг Map-вин мне добра желал? Может,
он надеялся, что мы с Дэвидом помиримся? Мужчины ведь в любви ничего не
смыслят, да и чувств наших не понимают.
— Вот как раз Марвин все прекрасно понимает! — с горячностью
возразила Эмма. — Педик чертов! Пойду прикончу паразита!
— Эмма! — Я крепко прижала ее к груди, не давая вырваться. —
Прошу тебя, не устраивай сцену. Хотя бы ради меня. Остынь.
— Сцену?! — завопила Эмма, тщетно пытаясь высвободиться. — Да
я им целый спектакль закачу! Пусть знают наших!
— Но ведь они, возможно, именно этого и добиваются, — сказала я,
решив сменить тактику. — Предположим на секунду, что Марвин и правда
такой мерзавец, что хочет меня унизить. Тогда он будет торжествовать. Если
же мы выйдем отсюда как ни в чем не бывало и прикинемся, что рады-радешеньки
встрече с Дэвидом, то Марвин останется с носом.
— Эли, ты кое-чего не понимаешь! — провизжала Эмма, пытаясь
вырваться.
— Нет, это
ты не понимаешь, — жестко отрезала
я. — Между прочим, Дэвид —
мой бывший жених, а не
твой. Так что
мне решать, как себя с ним вести.
Для вида она еще немного побрыкалась, но теперь мне уже не составило труда с
ней справиться.
— Какое унижение! — сказала она, качая головой. — Негодяй
просто не понимает, как это больно!
— Эмма! — Я не выдержала и повысила голос. — Кого из нас
бросил Дэвид? Тебя или меня? — Эмма посмотрела на меня, и я готова была
поклясться, что в глазах ее блеснули слезы. — Меня, верно? И я, как ты
помнишь, перенесла этот удар достаточно стойко. Так вот, предлагаю выйти
отсюда с высоко поднятыми головами и посмотреть, может, эта сволочь
поперхнется марвинскими спагетти?
Губы Эммы растянулись в подобии улыбки.
— Ты права, — сказала она, кивая. — А если не подавится, я
сама его задушу!
— Ну как, все в порядке? — простодушно осведомился Марвин, когда
мы с гордым видом вплыли в гостиную.
— Да, спасибо, — ответила я, старательно делая вид, что ничего не
случилось. — Эмме соринка в глаз попала.
Я уселась на прежнее место и тут же с ужасом заметила, что изменник Дэвид
устроился напротив меня. Перехватив мой взгляд, он неуверенно улыбнулся.
— О, привет, Дэвид! — пролепетала я. — Давненько не виделись.
— Как твой аппендикс поживает? — брякнул он.
— Понятия не имею, — чистосердечно ответила я. — Мне ведь его
вырезали.
Я чувствовала, что все буквально пожирают нас глазами.
— Платье у тебя красивое! — сказал вдруг Дэвид.
Я невольно потупилась и посмотрела на свое декольте, доходящее почти до
пупка.
— Спасибо. Мне его Эмма одолжила.
— Точно, — подтвердил Марвин.
И все вдруг как по команде вздохнули с облегчением, осознав, что
кровопролития не предвидится.
— Ужин подан! Надеюсь, спагетти все любят? Прошу вас, леди и
джентльмены, накладывайте себе сами. Я просто с ног валюсь. — С этими
словами он плюхнул на стол две здоровенные кастрюли. Одна была до краев
наполнена спагетти. Я с ужасом заметила, что Марвин даже не удосужился слить
воду. Во второй, с кроваво-красным соусом, плавали какие-то черные ошметки.
Позже я узнала, что это подгоревшая мука с самого дна кастрюли.
— Соуса тебе подлить? — заботливо поинтересовался Дэвид, когда я
ухитрилась отковырять кусочек от плотного и крайне неаппетитного комка
макарон.
Я робко протянула ему тарелку, и на мгновение мне показалось, что я стала
участницей сцены дешевого сентиментального фильма, когда все разговоры
внезапно затихают. Зрителям слышно только, как гулко колотится сердце
героини, пока герой, воспользовавшись удобным случаем, украдкой прикасается
к ее руке.
Но магия этого мгновения тут же рассеялась. Тиффани, потянувшись за хлебом,
толкнула Дэвида, и мои драгоценные спагетти, отвоеванные с таким трудом,
очутились на полу. Обернувшись, я встретилась с круглыми, как плошки,
глазами Эммы.
— Он погладил тебя по руке! — прошипела она.
— Сама знаю, — шепнула в ответ я.
По счастью, аппетита у меня все равно не было.
Признаться, первую встречу с Дэвидом после разлуки я представляла совершенно
иначе. Думала, мы встретимся на автомобильной стоянке возле супермаркета и
молча обменяемся принадлежащими друг другу вещами. Спор вспыхнет разве что
из-за программки утренней премьеры
Бриолина
, которую мы посмотрели на
первом свидании. На программке расписались почти все актеры. Разумеется,
Дэвид мне ее уступит. Впрочем, потом, когда он поедет забирать Лайзу со
службы, я все равно разорву программку в клочья. Просто так, символически.
Вместо этого судьбе в лице Марвина было угодно столкнуть нас лицом к лицу за
кастрюлей со спагетти. Причем Дэвид держался совершенно непринужденно,
словно это не он искалечил мою жизнь. Коварный изменник как ни в чем не
бывало точил лясы с Эндрю. Что-то там про моторы с карбюраторами. Точь-в-
точь как в старые добрые времена. И вдруг Дэвид повернул ко мне голову и...
улыбнулся. Как улыбался миллион раз и прежде. Всем своим видом давая понять,
как опостылел ему собеседник. И не только. Эта улыбка обычно значила еще кое-
что. А именно то, что Дэвиду не терпится сорвать с меня одежду, едва мы
доберемся до дома.
Я покраснела до корней волос и сделала вид, будто разглядываю что-то в
тарелке, но уже в следующий миг, к своему глубокому разочарованию,
убедилась, что тарелка пуста. Я подняла голову и снова поймала
многозначительный взгляд Дэвида. И почти тут же почувствовала, как его
ступня, уже без туфли, пытается раздвинуть мои коленки.
Я просто рот открыла от удивления. Как он посмел? Да, конечно, прежде мы с
ним всегда проделывали это во время вечеринок. Дэвид ласкал ступней мою
промежность, пока я от возбуждения не лишалась дара речи. Но это было давно.
В другой жизни. Теперь же подобную выходку можно было расценить как крайнюю
наглость. Я угостила его грозным взглядом.
Дэвид ответил мне невинной улыбкой. Всегда умел ягненком прикинуться,
зараза!
Эмма наклонилась ко мне, чтобы взять солонку, и я поспешно прикрыла его
ступню салфеткой.
— Ты жива? — озабоченно спросила Эмма, видя, что со мной творится
нечто неладное. — Вид у тебя престранный, старушка.
— Ж-жарко тут, — выдавила я. — Ты разве не чувствуешь?
— Нет. — Эмма посолила несъедобные макароны и — благодарение Богу
— возвратилась к прерванному разговору с Тиффани.
Я с трудом проглотила кусочек черствого хлеба и вдруг почувствовала, как
зашевелились пальцы на ноге Дэвида. Поначалу почти незаметно, но затем все
увереннее и увереннее. Салфетка, прикрывающая мои бедра, явственно
задвигалась. Я метнула на Дэвида яростный взгляд, но он, делая вид, что
увлечен беседой с Эндрю, не обращал на меня внимания.
Что ж, выбора у меня не было. Нахала следовало проучить. Дэвид Уитворт давно
лишился права возбуждать меня подобным образом.
Я схватила вилку и изо всей силы всадила ее в салфетку.
—
Ой, блин! Эндрю свалился со стула и принялся с воем кататься по полу, сжав обеими
руками ступню.
—
Блин! Блин! Блин! — Что случилось, Эндрю?
Тиффани, насмерть перепуганная, вскочила со стула и кинулась ему на выручку.
— В чем дело, дорогой? — щебетала она. — У тебя судорога, что
ли? Может,
скорую
вызвать?
— Ужалила какая-то сволочь, — морщась от боли, выдавил
Эндрю. — Под столом. Оса, наверное.
Все в ужасе заглянули под стол.
Оса? В январе? Это остроумно. Давясь от смеха, я бросилась в ванную.
Заперлась изнутри, прислушиваясь к доносившимся из гостиной звукам. Тиффани,
похоже, билась в истерике.
— Я не могу найти жало! — вопила она. — Должно быть, оно
слишком глубоко. Эндрю нужно срочно в больницу доставить. Господи, кровищи-
то сколько! Неужели это аллергия? Да вызовите же
скорую
! Быстрее, черт бы
вас побрал!
Бедняга Эндрю, подумала я, устраиваясь на сиденье унитаза и закуривая. Знай
я, что это он, обошлась бы с ним не столь жестоко. Так, слегка кольнула бы,
и все. Хотя мужики, которые так и норовят смутить девушку за столом,
заслуживают того, чтобы их какой-нибудь залетный шершень цапнул.
Я уже тушила окурок о мыльницу Марвина, когда в дверь ванной постучали.
— Сейчас иду, — откликнулась я.
— Эли, это я, Дэвид, — послышалось из-за двери. — Можно
войти?
Я отодвинула задвижку и чуть приоткрыла дверь.
— Вообще-то, Дэвид, наша помолвка расторгнута, — напомнила
я. — Теперь тебе уже неприлично писать в моем присутствии.
— Я не собираюсь писать, — ответил он с усмешкой. — Я с тобой
поговорить хочу.
Меня поразило, что в квартире царила подозрительная тишина.
— А чем все остальные занимаются? — осведомилась я.
— Как чем? Они в больницу укатили.
—
Все? — изумилась я.
— Ну да. Эндрю как
ужаленный
, — сказал он не без
ехидства. — Фред за рулем. Тиффани слишком расстроилась и не могла
вести машину, но хотела во что бы то ни стало поддержать Эндрю морально.
Пита никуда без Фреда шагу не делает, но и его от себя не отпускает. Что же
касается Эммы с Марвином, то они просто не могли упустить случая поглазеть
на молоденьких травматологов.
— Неподражаемая парочка! — рассмеялась я.
— Итак, мы остались одни, — заключил Дэвид. — Можешь даже
выйти.
— Не могу сказать, будто очень рада, что мы с тобой одни, —
заявила я, покидая свое убежище. На всякий случай я снова закурила. Дэвид
этого на дух не выносил, и я рассчитывала, что сигарета позволит мне
держаться от него подальше.
— Вижу, ты опять куришь, — с упреком заметил он.
— Ты очень наблюдателен, — съязвила я. — А что, тебе не
нравится?
— Да, и ты это отлично знаешь. Терпеть не могу, когда при мне курят.
Хотя, наверное, я больше не имею права запрещать тебе это. Да?
— Разумеется, — с готовностью подтвердила я.
Мы присели на верхнюю ступеньку лестницы. Подол моего микроплатьица задрался
почти до пупка, как ни старалась я его одернуть.
— В этом платье ты просто сногсшибательна, — произнес Дэвид,
пожирая глазами мои оголившиеся бедра.
— Неужели? — переспросила я, соблазнительно откидывая волосы за
плечи.
— Да. Красное тебе просто бешено идет. Не знаю, почему ты раньше так не
одевалась. И к волосам твоим этот цвет подходит. — Тут он как бы
невзначай зацепил прядь упомянутых волос и принялся поигрывать ими.
Я отклонилась.
— Не стоит ко мне подлизываться, Дэвид, — сказала я и напомнила: —
Ты, кажется, хотел о чем-то со мной поговорить?
— Да, Эли, у меня к тебе серьезный разговор, — подтвердил
он. — Прежде всего я хотел бы извиниться за свой свинский поступок.
— Так, для начала неплохо, — подбодрила его я.
— Я и в самом деле вел себя непростительно, — с покаянным видом
продолжил Дэвид. — Только последний мерзавец мог так испортить тебе
Рождество, не говоря уж о том, что ты была в больнице, операцию перенесла и
все такое...
Я кивнула. Но мне хотелось услышать нечто более значительное, в противном
случае я собиралась спустить незадачливого ухажера с лестницы.
— Нам всегда было хорошо вместе, — напомнил Дэвид, смиренно
потупив взор. — Мы ведь были больше, чем просто любовники... Мы были
настоящими друзьями, Эли. Уже потому хотя бы я не должен был так с тобой
поступать. Но я сбежал как последний трус. Сам не знаю, что на меня нашло.
Какое-то помрачение рассудка. Меня завертело в бешеном водовороте чувств...
— Красочно изъясняешься, — не удержалась я.
— Это чистая правда, — обиделся Дэвид. — Именно так все и
было. Я совершенно не понимал, что со мной творится. Я был как парусник,
лишившийся мачт после шторма. Меня безудержно влекло по течению. Наверное, я
все же должен был потерпеть, пока ты поправишься. Я был обязан предвидеть
все последствия. О тебе подумать. Увы, теперь мне нет прощения.
Я потушила сигарету о ковер. Но в следующую секунду с ужасом сообразила, что
нахожусь в гостях вовсе не у Дэвида, а у Марвина, и, стало быть, должна
срочно замаскировать прожженную дырку.
— Я давно собирался тебе позвонить, — добавил Дэвид.
Я кивнула, всем своим видом демонстрируя полное безразличие. У нас, женщин,
с веками выработалась безупречная схема поведения в подобных случаях.
— Честно, — горячился Дэвид. — Чтоб мне с этого места не
сойти! Только очень трудно решиться было. Я не знал, с чего начать. Ты даже
не представляешь, как я страдал!
Он это
мне рассказывал!
— Думаю, все-таки меньше, чем я, когда пошла в магазин, чтобы вернуть
подвенечное платье, — ядовито сказала я. — И меньше, чем я, когда
обзванивала полторы сотни человек, чтобы отменить приглашение на свадьбу. Не
говоря уж о том, что я потеряла тысячу фунтов, которые внесла в качестве
залога владельцу ресторана. Между прочим, за медовый месяц на Барбадосе тоже
залог внесли.
Дэвид понуро разглядывал свои туфли.
— Я уже откладываю деньги, чтобы с тобой расплатиться, Эли, —
пробубнил он. — Ей-богу.
— Сейчас это не имеет большого значения, — со вздохом сказала
я. — Не хотелось бы все сводить лишь к материальным потерям. Не в
деньгах счастье, сам знаешь.
Дэвид внезапно выпрямился и схватил мои руки.
— Я знал, Эли, что ты воспримешь все именно так! — пылко произнес
он. — У тебя завидное самообладание. Никакая другая женщина на твоем
месте не выдержала бы подобного удара. Да еще с таким достоинством. Когда мы
расстались с Лайзой, она вообще готова была руки на себя наложить.
— Прошу тебя не произносить при мне ее имени, — потребовала я.
— Да, извини, — поспешно согласился Дэвид. — Так вот, Эли,
когда я увидел, с какой отвагой ты держишься, как великодушно ведешь себя по
отношению ко мне, гаду ползучему, я понял, что был последним дураком,
расставшись с тобой.
Я стиснула его руки, но затем отпустила. Какие там, к дьяволу, отвага и
достоинство? Я чувствовала, что таю с каждым мгновением.
— Не говори так, — попросила я. — От этого мне только хуже
становится.
— Эли, — промолвил Дэвид, взяв меня за подбородок и повернув лицом
к себе. — Ты ведь сама знаешь, как много для меня всегда значила. В
глубине души я всегда только тебя любил. И всегда буду любить. Я и сейчас
тебя люблю. Даже сейчас. Хотя злая судьба нас разлучила.
— О Дэвид! — простонала я. — Не говори так! —
Самообладание вмиг оставило меня. За ним последовали отвага, достоинство,
выдержка и прочие качества, из которых складывается здравый смысл. —
Почему ты меня бросил?
Ответом был поцелуй. Пылкий и страстный. Поцелуй, в котором без остатка
растворилась бравая, независимая и самодостаточная женщина, какой, как мне
казалось, я стала в последнее время. В следующее мгновение, напрочь позабыв
о том. что передо мной мужчина, которого еще полчаса назад я была готова
изжарить без масла на медленном огне, я каталась в его объятиях по ковру.
Руки Дэвида проникли под платьице, одолженное мне Эммой для совращения
таинственного незнакомца, и я лишь тихонько поскуливала от удовольствия и
счастья.
Все же мы нашли в себе силы выскользнуть из квартиры, взять такси и назвать
адрес Дэвида. Правда, пока мы барахтались на заднем сиденье, таксист, по-
моему, обвез нас вокруг города раза четыре. Во всяком случае, лишнюю десятку
с Дэвида содрал.
— Может, не надо, Дэвид? — вяло спросила я, пока он вставлял ключ
в замочную скважину.
— Ну что ты, Эли! — возразил Дэвид, целуя меня. — Ведь это
так естественно. Не следует противиться зову природы.
Не следует так не следует, решила я. Тем более что зову этому за последние
три года мы с Дэвидом следовали уже не одну сотню раз.
И все же, заглянув в ванную, чтобы опорожнить мочевой пузырь, я не сумела
воспротивиться другому зову, не менее властному и естественному. На полке
с туалетными принадлежностями я не преминула заметить
пару безвкусных золотых сережек. В последний раз, когда я чистила здесь
зубы, никаких сережек над раковиной не было.
Дуреха, он ведь сейчас с Лайзой шуры-муры крутит! — завопил мне в ухо
мистер Здравый Смысл. — Вот тебе и доказательство. Беги отсюда, пока не
поздно! Сматывайся! Скорее!
Но тут в дверях появился Дэвид, облаченный в одни лишь часы. Обезоруживающе улыбнувшись, он спросил:
— Ты что копаешься? Я замерз.
Я быстро вынула из ушей собственные сережки с цирконием, а узурпаторские
драгоценности швырнула в унитаз и спустила воду.
Поделом тебе,
Лайза, — мстительно подумала я, следуя за голым Дэвидом в
спальню. — Мне не впервой вырывать его из твоих когтей, и на сей раз,
милочка, тебе не видать его как своих ушей. И как сережек
, —
сообразила я, разражаясь беспричинным (как показалось Дэвиду) смехом.
Пробуждение на следующее утро было окрашено для меня в сюрреалистические
тона. Поразительно, но все казалось совершенно привычным и нормальным. Так и
должно было быть. Собственно говоря, так оно и было в последние годы. Каждое
утро я просыпалась в объятиях Дэвида. Однако кое-что было все-таки совсем
ненормально. Да, я лежала в постели Дэвида, но мы с ним уже не были
помолвлены и ни о какой свадьбе речь не шла. Более того, насколько я знала,
он сожительствовал с другой женщиной, а раз так, значит, сейчас изменял ей
со мной.
Дэвид еще не проснулся. Он сладко посапывал, лежа на спине и временами
всхрапывая.
Я осторожно опустила ногу на ковер. Когда мы с Дэвидом были обручены и я
ночевала в его доме, под кроватью всегда были мои тапочки. Повинуясь годами
выработанной привычке, я наклонилась и заглянула под кровать.
Тапочек там не было. Как и следовало ожидать.
К своему ужасу, обшарив всю ванную, я убедилась, что и зубная щетка моя
бесследно исчезла. Фирменная, марки
Снупи
. По мере того как я
осматривалась, настроение мое стремительно ухудшалось. Не улучшили его
принадлежащие Лайзе бритвенные лезвия для особо чувствительной кожи, а
вконец угробила контрацептивная паста.
Но ведь, несмотря на это, он привел тебя сюда, — убеждал меня
внутренний голос. — И никто не мешает тебе избавиться от всех следов ее
присутствия
.
Окрыленная этой мыслью, я почистила зубы щеткой Дэвида и побрызгала себе под
мышками его дезодорантом. Это мне приходилось проделывать и прежде.
Затем я прошлепала босиком в комнату и потрясла Дэвида за плечо.
Проснувшись и увидев меня, он испуганно вздрогнул, чем изрядно меня
разочаровал, но затем, когда испуг на его лице сменился блаженной улыбкой, я
сменила гнев на милость — Дэвид был прощен.
— Привет, — прогнусавил он, зевая.
— Привет. Послушай, Дэвид, мне пора на службу. Мы сегодня увидимся?
Вместо ответа Дэвид обхватил меня за талию и попытался повалить на кровать.
— Отстань, — с шутливым гневом отбивалась я. — Успеем еще,
вечером.
— Вечером так вечером, — согласился он.
— Во сколько? — поинтересовалась я. — Ты сегодня (сак
работаешь?
В страховой компании Дэвида служащие для удобства клиентов работали
посменно.
— Сегодня у меня вообще выходной, — ответил он. — После двух
ночных смен.
— Понятно, — сказала я, усаживаясь на стул и натягивая колготки.
Потом подумала, что неплохо бы и мне взять отгул. Провела бы целый день с
Дэвидом. Желательно в постели. Мы крепче спаяли бы наши отношения. А Джулии
можно наврать, что у меня вырезанный аппендикс разболелся. И все-таки,
поразмыслив, я решила, что делать этого не стоит. За время разлуки я твердо
пообещала себе, что если мне суждено будет когда-либо вновь сойтись с
Дэвидом, то он увидит меня слегка изменившейся. Более независимой. Не
готовой по первому его зову бросить все и мчаться к нему сломя голову.
Словно читая мои мысли, Дэвид спросил:
— Может, тебе тоже отгул взять?
То, что предложение это исходило от него, решило дело.
— Нет, — ответила я твердо, но с признательностью. — У меня
сегодня работы по горло. Приходится наверстывать упущенное.
— Да, я понимаю, — вздохнул Дэвид, любовно поглаживая меня по
пузику. — Не болит больше?
— Нет, — ответила я, отпихивая его руку, пытавшуюся скользнуть
ниже. — Веди себя прилично, и тогда мы вечером увидимся.
— Приходи сразу после работы, — попросил он.
— Посмотрим, — неопределенно (как мне казалось) бросила я.
Хотя прекрасно знала, что приду. Примчусь!
С головой поглощенная бурным романом с Дэвидом, я
напрочь забыла про неразрешимую задачу, которую поставил предо мной выигрыш
конкурса
Совершенной женщины
на звание самой романтической пары
Великобритании. И вот в пять часов, когда я уже
...Закладка в соц.сетях
