Жанр: Любовные романы
Месть моя сладка
... нужно держаться, я пыталась прикинуть, как
настроены присяжные и каковы их моральные убеждения. Семеро из присяжных
были мужчины, и лишь пять — женщины. Я сочла это дурным предзнаменованием,
ибо прекрасно понимала, что любой нормальный представитель мужского пола из
солидарности встанет на сторону Дэвида. Из всех женщин-присяжных лишь две,
как мне показалось, могли за меня заступиться. Одна из них, дама в летах,
взирала на меня с нескрываемым сочувствием. Хотя, возможно, впечатление это
создавалось из-за толстенных стекол ее очков.
— По-моему, присяжные на нашей стороне, — шепнул мистер Тейлфорт.
— Вы что, смеетесь надо мной? — возмутилась я. — По меньшей
мере десять из них выглядят так, словно готовы повесить человека за кражу
велосипеда.
— Элисон, — со вздохом произнес он, — постарайтесь, чтобы эти
мысли не отражались на вашем поведении. Перед ними должна стоять не
нашкодившая школьница, а уверенная в себе здравомыслящая особа, которая
просто подшутила над своим молодым человеком, не предполагая, к чему это
может привести.
— А когда мне позволят рассказать, как было дело? —
поинтересовалась я.
— Сегодня такой случай может и не представиться, — ответил мистер
Тейлфорт. — Сначала выступает обвинение. А у них четверо свидетелей.
— Четверо? — изумилась я. — Кто? Откуда?
Но мистер Тейлфорт приказал мне молчать: обвинитель уже поднялся и начал
свою речь.
— Уважаемые господа присяжные, на ваше рассмотрение предлагается
очевидное, на наш взгляд, дело об умышленном нанесении тяжких телесных
повреждений. Мы пригласили четверых свидетелей...
— Четверых, — повторила я. — Ничего не понимаю. В спальне нас
было двое. Откуда он взял четверых свидетелей?
Мистер Тейлфорт пробежал взглядом тезисы обвинения.
— Медицинский эксперт, — сказал он. — И просто некоторые ваши
общие знакомые.
Я обвела глазами зал, пытаясь определить, о ком может идти речь. Мое
внимание привлек субъект с одутловатой физиономией, костюм на котором висел
мешком. Наверное, это и есть эксперт, догадалась я. Хотя сама не доверила бы
ему пользовать даже Пушистика.
А вот следом за ним мой блуждающий взор выхватил из числа присутствующих
человека, увидеть которого здесь я никак не ожидала. Эндрю! Тот самый Эндрю,
который был на вечеринке у Марвина. Там его еще
оса
ужалила.
— Господи, только не это! — ужаснулась я, закатывая глаза. —
Он меня прикончит.
— Обвинение вызывает для дачи показаний мистера Дэвида Уитворта.
Дэвид проковылял к свидетельской кафедре и поклялся говорить правду, одну
только правду, и ничего, кроме правды. Я ожидала, что в этот миг Господь
поразит его молнией, однако ничего не случилось. Адвокат истца умело подлил
масла в огонь, поинтересовавшись у Дэвида, очень ли ему больно.
В ответ мой бывший жених лишь выразительно возвел глаза к потолку.
— Итак, мистер Уитворт, расскажите, пожалуйста, о том, когда и при
каких обстоятельствах вы познакомились с обвиняемой, мисс Харрис. С самого
начала. И о том, как случилось, что ваши отношения закончились столь
плачевным образом.
Дэвид откашлялся и начал речь:
— Видите ли, когда я познакомился с мисс Харрис, я уже был обручен с
другой женщиной, мисс Браун. Мне не хотелось с ней расставаться, однако
Элисон, я имею в виду мисс Харрис, — особа столь напористая, что вскоре
я не выдержал ее натиска и вопреки своей воле уступил.
Затем последовала краткая история нашего знакомства, искаженная до
неузнаваемости. Якобы я преследовала его денно и нощно, настаивая на том,
чтобы он порвал с Лайзой. (На самом деле я отказывалась встречаться с
Дэвидом целую неделю, предоставив ему возможность самому разобраться в своих
чувствах.) В изложении Дэвида я предстала ревнивой хищницей, которая
ежедневно в обеденный перерыв подстерегала его возле здания, где
располагалась его страховая компания. (Дэвид стыдливо умолчал, что сам
просил меня об этом.)
Историю с нашей помолвкой он изобразил таким образом, будто я сама попросила
его стать моим мужем. А ведь в тот памятный вечер в парке он опустился
передо мной на колено и надел мне на палец отрывное колечко от консервной
банки (вместо настоящего обручального кольца).
Нужно ли говорить, что Дэвид предстал перед присяжными затравленным
мучеником, которого преследовала коварная и ревнивая бестия, стремившаяся во
что бы то ни стало заполучить его!
— Расскажите о том, когда вы впервые заподозрили, что мисс Харрис
обладает буйным нравом, — предложил обвинитель.
— Протестую, ваша честь! — воскликнул мистер Тейлфорт,
вскакивая. — Это наводящий вопрос.
Однако судья отвергла его протест, выразительно замотав головой.
— Это случилось в конце прошлого года, — торжественно провозгласил
Дэвид. — Вышло так, что мисс Харрис заехала ко мне домой в мое
отсутствие. Дома был только мой старший брат, инспектор полиции Барри
Уитворт. Мисс Харрис сразу начала его домогаться, но Барри оказал
сопротивление, и тогда она попыталась его изнасиловать.
— Это вы мне не рассказывали, — зашептал мне на ухо защитник.
— Извините, но я не в состоянии предвидеть, на какие чудовищные
измышления способен Дэвид, — прошипела я.
— Немного позже инспектор Уитворт сам об этом расскажет, —
произнес обвинитель. — А теперь, если можно, изложите суть того, что
случилось с вами в субботу второго февраля...
И тут началось такое, что кровь в моих жилах застыла.
По словам Дэвида, я едва ли не в ногах у него валялась, умоляя поехать со
мной на Антигуа. Он отказался наотрез. Не смел, дескать, даже подумать о
том, чтобы Лайзе изменить. И тогда я набросилась на него (полностью одетого)
в прихожей и, просунув руки за пояс брюк, натерла его причиндалы мазью
Огненный перчик
.
— Это вранье! — закричала я.
Судья Максвелл-Харрис велела мне хранить молчание.
— Это все вранье, — сказала я, понизив голос. — Он даже не
сказал, что мы при этом лежали в постели.
— Вам скоро дадут высказаться, — остановил меня мистер Тейлфорт.
Однако очередь до меня так и не дошла. Когда обвинитель закончил
расспрашивать Дэвида и мистер Тейлфорт поднялся, чтобы подвергнуть свидетеля
перекрестному допросу, Дэвид ловко сымитировал приступ астмы. Он так умело
сотрясался в пароксизмах удушающего кашля, что всем стало ясно: приступ
быстро не пройдет.
Дэвида увели из зала, а мистер Тейлфорт беспомощно воззрился на меня.
— С ним раньше такое случалось? — спросил он меня.
— При мне — никогда, — ответила я.
Следующим свидетелем выступал инспектор Барри Уитворт.
Никогда еще он не выглядел настолько привлекательно. Прежде мне доводилось
видеть его в мундире лишь после утомительного ночного дежурства (всю ночь
они с сослуживцами резались в дартс). Тогда от Барри попахивало потом, а
узел немнущегося галстука был ослаблен. Сейчас же, стоя на свидетельском
возвышении с форменной фуражкой под мышкой, Барри походил на Тома Круза в
роли офицера военно-морских сил. Мистер Тейлфорт посмотрел на меня и едва
заметно покачал головой.
Барри присягнул с профессиональной четкостью, после чего, умело направляемый
обвинителем, изложил события того вечера, когда мы с ним были наедине в доме
Уитвортов. Звучала его история настолько правдоподобно, что я сама почти
поверила в нее.
— Со мной подобное случается не часто, — заключил Барри. — В
силу своей профессии я неплохо разбираюсь в людях, однако мисс Элисон Харрис
меня провела. И битву в тот вечер мне пришлось выдержать такую, как будто
мне противостоял вооруженный налетчик.
— Благодарю вас, инспектор, — сказал адвокат и, повернувшись к
присяжным, одарил их лучезарной улыбкой. — У меня все.
Мистер Тейлфорт встал и многозначительно откашлялся.
— Сейчас я его в клочья разорву, — пообещал он мне.
Я молитвенно возвела глаза к потолку.
— Скажите, инспектор Уитворт, — начал мистер Тейлфорт, — ваш
рост, если не ошибаюсь, шесть футов?
Бзрри приосанился.
— Шесть футов и один дюйм, если быть точным, — горделиво произнес
он.
— А весите вы, похоже, фунтов двести десять?
Барри поспешно втянул живот.
— Двести три.
— Тогда как рост моей клиентки, — мистер Тейлфорт кивком указал на
меня, — пять футов два дюйма, а весит она в лучшем случае сто тридцать
три фунта.
Я тоже втянула живот, но подавила порыв уведомить присяжных, что в лучшие
дни весила всего сто двадцать шесть фунтов.
Мистер Тейлфорт приблизился к барьеру, отделяющему его от присяжных,
остановился и задумчиво поскреб подбородок.
— Взрослый мужчина, — вслух рассуждал он, — могучего
телосложения, зарабатывающий на жизнь борьбой с опасными и зачастую
вооруженными преступниками, и вдруг спасовал перед натиском крохотной
девушки, весящей меньше пушинки?
Две женщины из числа присяжных недоверчиво замотали головами.
— Сомневаюсь я, — сказал мистер Тейлфорт и добавил: — К
этому свидетелю у меня вопросов больше нет.
— Как, и это все? — прошипела я, когда он уселся рядом со мной.
— Доверьтесь мне. Я посеял в их душах сомнение, а это самое главное.
Мне бы его уверенность.
Глава 51
В глубине зала Марвин, Эмма и Эшли, следя за ходом процесса, шумно хрумкали
чипсы. Лицо Эммы, словно зеркало, отражало происходящее в зале заседаний.
Пока оно было мрачнее тучи. Однако, перехватив мой взгляд, Эмма ободряюще
улыбнулась и показала жестом, что все идет замечательно.
На мой взгляд, Дэвид и его братец полностью заворожили присяжных. По крайней
мере во всей красе продемонстрировали те черты мужчин семейства Уитворт,
которые в свое время очаровали и меня, — благовоспитанность,
сдержанность, велеречивость, изысканность манер. Эдакие пай-мальчики, мечта
любой мамаши. А Тейлфорт пальцем о палец не ударил, чтобы разрушить эту
иллюзию.
Интересно, кто у них следующий?
— Обвинение вызывает мисс Лайзу Браун.
Вот она, расплата за мои грехи.
Лайза выглядела необычно. Розовое платье с огромными золочеными пуговицами
придавало ей неестественно хрупкий и трогательный вид. Волосы, обычно
зачесанные назад и собранные в пучок на затылке, были распущены, а завитки с
висков опускались на щеки. Похоже, с ней поработал опытный имиджмейкер,
который собаку съел на том, как воздействовать на присяжных.
Восходя на возвышение для свидетелей, Лайза споткнулась и едва не упала. Я
не преминула заметить, что виной тому были туфли на чересчур высоком
каблуке.
— Лайза Браун, — пропищала она в ответ на предложение назвать свое
имя.
— Поклянитесь на священной Библии, что будете говорить правду, одну
только правду, и ничего, кроме правды.
— Клянусь, — снова пискнула Лайза.
— Мисс Браун, расскажите нам о ваших отношениях с мистером Дэвидом
Уитвортом. С самого начала, со времени вашего знакомства.
Лайза натянуто улыбнулась.
— Мы познакомились на концерте Элтона Джона, — начала она. —
Мой брат представил мне Дэвида — они, оказывается, знали друг друга еще со
школьной скамьи. Брат очень взвешенно подходил к моим знакомствам, —
добавила она для убедительности. — Он предъявлял к людям жесткие
требования, следил, чтобы я завязывала отношения лишь с самыми достойными
людьми. Вот почему я изначально знала, что Дэвид человек достойный.
— А каких людей ваш брат считал недостойными?
— Ну, это очевидно, — ответила Лайза, пожимая плечами. —
Грубых, жестоких, склонных к насилию. Агрессивных, одним словом.
— А Дэвид не такой?
— О нет. Дэвид оказался самым кротким и добрым человеком из всех, кого
я знала. Он не способен и мухи обидеть. Обожает детей и животных. — Она
вздохнула и добавила: — У нас с ним были одинаковые взгляды на жизнь. И
общие интересы. И планы на будущее мы строили совместно.
Да, архитектор у нас с Лайзой был один и тот же
, — отметила я
мысленно.
— И я думала, что нас ждет безоблачное будущее. Мы собирались
сочетаться браком и нарожать детишек. — Лайза вдруг всхлипнула и
вытерла глаза платочком.
Я бросила осторожный взгляд на присяжных и, к своему ужасу, заметила, что
три женщины из числа жюри тоже шмыгают носом. А взоры нескольких мужчин были
прикованы к пышному бюсту Лайзы, который эффектно вздымался и опадал.
— Все у нас было замечательно, пока я не отправилась в командировку. В
Боснию, с благотворительной миссией. Помогать детям-сиротам.
Мистер Тейлфорт глухо застонал.
— Я отсутствовала две недели. Каждый день звонила домой Дэвиду, но,
сами понимаете, никакие звонки не заменят живого общения. И именно это время
хищница выбрала, чтобы перейти к решительным действиям, вероломно
воспользовавшись моим отсутствием. Пока я помогала осиротевшим детишкам.
— Уточните, мисс Браун, кого вы имеете в виду?
— Элисон Харрис.
— А знала ли мисс Харрис о вашем отъезде из Бриндлшема? — уточнил
обвинитель.
— Еще бы! О моей поездке писали во всех местных газетах.
— И что случилось за время вашего отсутствия?
— По возвращении я не узнала моего любимого Дэвида. Его словно
подменили. Как будто кто-то высосал его нежную, любящую душу, заменив чужой
— черной и черствой.
На сцене бы ей играть, с горечью подумала я. Какая великолепная актриса
пропадает.
— Создавалось впечатление, что Элисон его околдовала. Хотя потом я
убедилась, что Дэвид был просто запуган. Он безумно боялся проявлений ее
буйного нрава.
— Я протестую, ваша честь! — воскликнул мистер Тейлфорт.
— Протест отклонен, — жестко сказала судья.
— Целых два года он собирался с силами, чтобы вернуться ко мне, —
заключила Лайза. — И когда этот момент настал, она решила нанести
решающий удар — задумала оставить его на всю оставшуюся жизнь калекой.
— Свидетель ваш, — обратился обвинитель к мистеру Тейлфорту.
Однако не успел мой адвокат и рта раскрыть, как глаза Лайзы закатились.
— Боюсь, я сейчас упаду в обморок, — выдавила она. — Здесь
слишком душно!
— Ну это уже чересчур! — проревел мистер Тейлфорт.
— Есть здесь врач? — встревожился обвинитель. — Скорее,
помогите же ей!
Секретарь помог Лайзе сойти с возвышения и вывел ее из зала.
Судья объявила перерыв до завтрашнего дня.
— Господи, это просто кошмар какой-то! — простонала я, когда мы с
мистером Тейлфортом остались в коридоре одни. — Вам даже не дали
допросить ни одного из них.
— Да, — кивнул мой адвокат. — Но не все потеряно. Мы еще
отыграемся. Раз уж он решил вас оклеветать, мы отплатим ему той же монетой.
Вы знакомы с кем-нибудь, кто знает, каков этот красавчик на самом деле? С
его бывшей подружкой, например?
— Я знаю только одну его бывшую подружку, — уныло ответила
я. — Лайзу. А она, сами понимаете, обливать Дэвида грязью не станет.
Мистер Тейлфорт задумчиво потеребил усы.
— Понятно, — протянул он. — Может, он приставал к
вашим подругам?
— Ни одна из них мне в этом не признавалась.
— Что ж, это усложняет нашу задачу. Похоже, нам остается полагаться
только на ваши показания. Скажите, не было ли случаев, когда мистер Уитворт
вел себя агрессивно по отношению к вам?
— Однажды в Брайтоне он запустил в мою сторону клюшкой для игры в
гольф, — припомнила я. — Но, пожалуй, без злого умысла. Просто он
только что проиграл матч.
Мистер Тейлфорт оживился.
— Значит, он не умеет держать себя в руках, — констатировал
он. — Уже неплохо. Что-нибудь еще?
— Как-то раз он сбросил с лестницы моего кота, — добавила
я. — После того, как Пушистик помочился на его новый замшевый пиджак.
— Прекрасно! — воскликнул Мистер Тейлфорт. — Жестокое
обращение с животными. Подобные акты насилия нередко оборачиваются еще
большим злом.
— Уж куда больше, — ядовито процедила я. — Едва не убил
бедного котика. — На самом деле Дэвид сбросил Пушистика всего лишь со
второй ступеньки. Кот ловко приземлился на лапы и только обиженно зашипел на
своего обидчика. — Вы думаете, это нам поможет?
— Вполне вероятно, — ответил мистер Тейлфорт. — Британские
присяжные терпеть не могут, когда с животными жестоко обращаются. В любом
случае завтра я непременно допрошу Дэвида с Лайзой, и тогда мы еще
посмотрим, кто кого.
— Вашими бы устами да мед пить, — вздохнула я.
—
Выше нос!
— вот мой девиз.
Я лишь мученически улыбнулась ему на прощание.
Однако в действительности на то, что мне удастся избежать тюрьмы, я даже не
надеялась.
— Это конец, — простонала я вечером, сидя в кругу домашних. —
Все пропало. Наверное, это моя последняя ночь на свободе.
Мама с ободряющими словами обняла меня за плечи, но я чувствовала, что на
душе у нее тоже кошки скребут. Дэвид благодаря своим лживым показаниям
приобрел в глазах присяжных ореол мученика. Я же, напротив, предстала
настоящим исчадием ада. Иезавелью, восставшей с того света.
— Но ведь и слепому видно, что он нагло врет! — возмутилась
мама. — Как только они тебя выслушают, все сразу встанет на свои места.
Я сама готова засвидетельствовать, сколько раз этот негодяй тебя до слез
доводил. Мучил мою любимую доченьку.
Джо и Джейн изумленно переглянулись.
— О, вы все у меня любимые, — поспешно добавила мама. — Но
Элисон сейчас как никогда нуждается в нашей поддержке. Как тебе сегодняшнее
судилише, Джо?
— По-моему, Дэвид предстал эдаким херувимчиком, — сказала
Джо. — Благоухающим духами
Шанель номер пять
. Их, между прочим, из
лепестков роз делают, — добавила она на тот случай, если мы не поняли.
— Спасибо, — закивала мама, опасаясь, что слова Джо добьют
меня. — А у тебя какое мнение, Джейн?
— Дэвид недурно сыграл свою роль, — рассудительно заметила моя
сестра. — Но мне кажется, что женщины-присяжные должны были раскусить
его игру. Особенно попытку разыграть астматика... Да и сцена с обмороком
Лайзы тоже была не очень убедительна. В том смысле...
— Все это прекрасно, — грустно промолвила я. — Однако меня
ничто не спасет. Готовьтесь носить сигареты мне в каталажку.
— Отлично, — оживилась Джо. — Давно мечтала посмотреть, в
каких условиях у нас заключенных содержат. Как по-твоему, Эли, какие-нибудь
известные личности там будут?
— Какое мне до них дело? — простонала я. — И почему, Джо, я к
тебе не прислушалась в свое время? Ты ведь говорила, что глазки у Дэвида
маленькие. И вообще, мерзавец он последний. У него теперь другая женщина, а
я на бобах осталась.
— Угу, — поддакнула Джо. — Зато он своим драгоценным членом
не владеет.
— Если не врет, — процедила мама. — В противном случае я ему
сама яйца оторву.
Папа, который до сих пор стоически делал вид, будто штудирует газету, при
этих словах нервно вздрогнул и поморщился.
Спать я легла рано. Пушистик, словно почувствовав, как мне плохо, тут же
запрыгнул на кровать и устроился на моей груди. Я взяла с Эммы слово, что в
мое отсутствие она будет заботиться о котике, как о собственном ребенке, и
не станет изводить его голодными диетами.
— Вот бы разрешили взять тебя с собой, — мечтательно произнесла я,
почесывая довольно мурлыкающего кота за ухом.
Однако я уже знала, что в Британии матерям в заключении не позволяют держать
при себе собственных детей по достижении малышами полугодовалого возраста.
Что уж тогда о престарелом коте говорить, пусть даже в нем есть примесь
сиамской крови!
После скромного завтрака, состоявшего из джема и тостов, я, едва не задушив
Пушистика в объятиях, ждала такси.
По случаю неминуемого вынесения обвинительного приговора вырядилась я, как
на казнь, — в короткое черное платьице, которое в последний раз
надевала в день рождения, когда мне исполнился двадцать один год. Пожалуй,
для судебного зала платье было несколько броским (одни усыпанные блестками
бретельки чего стоили!), но я хотела, чтобы все запомнили меня такой. Хотя,
подходя к двери, я убедилась, что немного смазала эффект: подол платья
сплошь покрывала кошачья шерсть.
Эмма по пути хранила столь несвойственное ей молчание. Да и родители,
поджидавшие меня в вестибюле здания суда, были встревожены. Сестрицы
порывисто меня обняли, и мне даже показалось, что в глазах Джо блеснули
слезы.
— Только не целуй меня, — предупредила мама. — Иначе мне
покажется, что это прощальный поцелуй.
— Попрощаться нам разрешат, — уверенно сказала я. — Не все же
они такие паскуды.
— Неужели нельзя убедить этого мерзавца отозвать свой подлый
иск? — громко спросила мама, увидев входящего в зал адвоката
Дэвида. — Он пытается отобрать у матери старшую дочь — ее гордость и
утешение. Бедная бабушка, возможно, не доживет до освобождения внучки.
— Тс-с-с! — прошипела я. — Как она, кстати, поживает?
— Опять за свои штучки взялась, — наябедничала Джо. —
Похвасталась, что сегодня ее будут снимать фотографы из
Золотого мира
.
Видела этот журнальчик для старых маразматиков? Его на почте бесплатно дают.
Если бы не съемки, так она сама явилась бы сюда и навела шороху...
Джо прервало появление мистера Тейлфорта.
— Как настроение? — с наигранной веселостью осведомился он. —
Зададим им перца?
Мама смерила его суровым взглядом. Нашел, мол, время шутить. Тем более что
весь ход процесса недвусмысленно свидетельствовал об одном: тюрьмы мне не
избежать.
Мистер Тейлфорт жестом поманил меня за собой. Мама же напоследок набросила мне на плечи свой жакет.
— Надень, — напутствовала она меня. — Нечего дразнить
присяжных своими оголенными телесами.
Адвокат Дэвида развалился на скамье в такой позе, словно присяжные уже
вынесли вердикт в его пользу. За его спиной восседали Барри с Лайзой. На
Лайзе был блейзер а-ля Джеки Онассис. Оранжевый на сей раз. Из кулака ее
торчал край изорванного в клочья бумажного платка. Невооруженным глазом было
видно, как она нервничает, опасаясь перекрестного допроса. Сегодня, правда,
рассчитывать на спасительный обморок ей уже не приходилось.
— Надеюсь, вы покажете ей, где раки зимуют? — с надеждой спросила
я мистера Тейлфорта.
Присутствующим велели встать, после чего судья Максвелл-Харрис величественно
вплыла в зал и взошла на свое место. Она вкратце напомнила, по какому поводу
мы здесь собрались, и выразила надежду, что присяжные не забыли, сколь
высокая ответственность возложена на их плечи. После чего для дачи показаний
вновь вызвали Лайзу.
Когда выкликнули ее имя, Лайза поднялась на ноги с грацией новорожденного
жирафенка. Ноги ее предательски разъехались, и мне показалось даже, что она
не сможет самостоятельно подняться на возвышение. В следующий миг я
явственно услышала, как она всхлипнула.
— Что это с ней? — с недоумением спросила я мистера Тейлфорта.
— Боится, — самодовольно ответил он, поглаживая усы. — Я
славлюсь своей суровостью на допросах.
— Не могу! — вдруг истерично крикнула Лайза адвокату
Дэвида. — Я не выдержу! Отпустите меня!
Адв
...Закладка в соц.сетях
