Жанр: Любовные романы
Месть моя сладка
...ла себе отчет, сколь жалкой
покажется моя нескладная фигура, которой я только что готова была
возгордиться, когда Кандида сбросит халат и обнажит свои прелести, едва
скрытые крохотным бикини.
— А где ваш друг? — полюбопытствовала она, стряхивая сандалии.
— Ныряет с аквалангом, — ответила я.
— А вы почему не с ним?
— Не хочу волосы мочить, — пошутила я, однако Кандида, похоже,
приняла мои слова за чистую монету. Тогда я сочла своим долгом пояснить: —
Честно говоря, я просто боюсь. В свое время я даже брала несколько уроков в
бассейне, но погрузиться так и не рискнула. При одной мысли, что на дне моря
я столкнусь с акулой или какой-то другой зубастой тварью, у меня поджилки
трясутся. Я знаю, что пулей вознесусь к поверхности, и тогда все — поминай
как звали! Кессонка обеспечена.
— Кессонка? — с недоумением переспросила Кандида. — А что
это?
— Это когда азот мозги отравляет, — ляпнула я наугад. —
Ощущение такое, как если муху зашибешь.
Брови Кандиды поползли на лоб.
— Какую муху?
Я хихикнула:
— Это у нас в Англии так говорят. Это то же самое, что
кирнуть
,
шары
залить
или, скажем,
назюзюкаться
.
Лицо Кандиды прояснилось.
— Понятно. Тогда это даже заманчиво, — сказала она.
— Но смертельно опасно.
— И все же мне хотелось бы попробовать, — промолвила она,
расстегивая пляжную сумку и доставая бутылочки и баночки с кремами, обилию
которых позавидовал бы любой модный салон. — Давно мечтала научиться
нырять с аквалангом. Как считаете, ваш друг сможет меня научить?
— Он еще сам толком не умеет, — ответила я. — С инструктором
ныряет.
— Жаль, — сказала Кандида, избавляясь от халата.
Я с трудом удержалась, чтобы не ахнуть. Груди актрисы величиной с голову
эдамского сыра были прикрыты кружевными розовыми треугольничками размером с
почтовую марку.
— Давно вы вместе? — осведомилась она.
— Нет, не очень, — простодушно ответила я. — С неделю.
— Как?! — воскликнула Кандида. — Всего неделю знакомы, а он
вас уже на Карибы привез! Вот это да! Хотя Брэд Питт на второе свидание со
мной аж в Рио-де-Жанейро прилетел... Чем, интересно, ваш приятель
зарабатывает на жизнь, если способен на столь щедрые жесты?
— Вообще-то говоря, это я позволила себе щедрый жест, — сказала я,
задетая за живое. — Да и знакомы мы с ним по большому счету не неделю,
а много лет.
— Вот как? — Кандида приподняла брови. — А кто
вы по профессии?
— Я... — Тут я заколебалась, прекрасно понимая, что Кандиде Бьянке не
пристало общаться с подменной помощницей секретарши. — Я
инженер, — нашлась я. Это было довольно близко к истине, ведь на службе
мне нередко приходилось общаться с
настоящимиинженерами. А уж врать мне в последнее время доводилось еще чаще...
— Ну надо же! — поразилась Кандида. — Я восхищаюсь женщинами,
готовыми пусть даже на время забыть о тряпках с косметикой и не боящимися
испачкать руки. Скажите, вы, наверное, изобрели что-нибудь выдающееся, да?
Или, может, на атомной станции работаете?
— Нет, я больше с прокатом дело имею, — небрежно ответила
я. — Гидравлика всякая, трубы и тому подобное.
— Понятно. — Кандида помрачнела, опасаясь, что я начну вдаваться в
подробности. — Очень интересно. А друг ваш чем занимается? —
поспешно спросила она.
— Компьютерами. В Восточной Европе. Его штаб-квартира сейчас в Варшаве.
— Ах, Германия! — воскликнула Кандида, просветлев. —
Зер гут! Всегда мечтала там побывать.
— Вообще-то это в Польше, — поправила я.
— Вот как? — В голосе Кандиды прозвучало искреннее
удивление. — Никогда не подумала бы. Да, славная вы парочка. Он
красавец, а вы семи пядей во лбу. Хотя вы, конечно, тоже очень
красивая, — добавила она, спохватившись.
— Рядом с вами, мисс Бьянка, все меркнут, — пришлось сказать мне.
— Спасибо, милая, — замурлыкала она. — Кстати, зовите меня
просто Кандида. И не будьте слишком самокритичны. Настоящая красота женщины
— это ее внутренний мир. Главное — вы должны
самичувствовать себя красивой, а остальное — пустяки. Внутренняя красота
излучает тот самый особый свет, который притягивает мужчин.
— Хорошо бы, еще окружающие мужчины так считали! — фыркнула я.
— Но ведь ваш дружок это понимает, — напомнила Кандида. —
Лично я за пару часов счастья, которое вы испытываете с ним, ничего не
пожалела бы. Даже не огорчилась бы, если бы в одночасье потеряла все свои
волосы!
— Как! — воскликнула я, не веря своим ушам. — Вы ведь с самим
Брэдом Питтом... — я запнулась, едва не использовав крепкое словцо из
лексикона Эммы, потом нашлась: — общались. Да и с другими знаменитостями.
Все женщины мира вам завидуют.
— Все это ерунда, милая, — со вздохом призналась Кандида. —
По большому счету и выеденного яйца не стоит. Мой агент просто старается
распускать эти слухи для прессы. А в Голливуде полно молодых, но уже
знаменитых актеров, которые панически боятся, что журналисты пронюхают об их
гомосексуальных наклонностях. Знали бы вы, Элисон, как вам повезло с вашим
другом. Ей-богу, приличные мужчины почему-то боятся ко мне на пушечный
выстрел приблизиться. Они и не представляют, что теряют! Меня так редко
пытаются соблазнить, что я, кажется, согласилась бы переспать с разносчиком
пиццы, пожелай он этого.
— Господи, даже не верится, — промолвила я. — А я так мечтала
быть знаменитой.
— Поосторожнее с мечтами, — предупредила Кандида. — А то
бывает, что они осуществляются.
Непросто нежиться с закрытыми глазами под тропическим солнцем, когда рядом с
тобой загорает самая прекрасная женщина Земли. Мне казалось, что солнце то и
дело прячется за облаками, поскольку едва ли не каждый отдыхающий в
Санта-
Боните
считал своим долгом остановиться на краю бассейна рядом с нами,
отбрасывая на нас свою тень. И всякий раз я мысленно поеживалась,
представляя, как мужчины сравнивают меня, нескладеху, с лучезарной Кандидой
Бьянкой. Увы, бикини — не лучший наряд для демонстрации
внутренней красоты.
Мне уже не терпелось отправить домой новую партию открыток. Я представляла,
как изумится Марвин, узнав, что я полдня загорала рядом с самой знаменитой
актрисой мира. Которая к тому же призналась, что завидует моей незатейливой
жизни. Я благодарно вздохнула. Кандида даже поделилась со мной дорогущим
кремом фирмы
Эсти Лаудер
. Отчего-то нас всегда поражает, когда
знаменитости на поверку оказываются не заносчивыми снобами, а вполне
нормальными людьми. А ведь мы привыкли думать, что любая звезда, стоит
только объективу камеры от нее отвернуться, тут же выбранит незадачливого
мальчонку, который осмелится попросить у нее автограф, а то и замахнется на
него.
Кандида Бьянка, несмотря на потрясение, испытанное после встречи с
сумасбродом, готовым ради нее расправиться с Биллом Клинтоном, охотно
раздавала автографы. Она даже снизошла до того, что расписалась фломастером
на левой ягодице какого-то противного итальянца. Он сказал, что нанесет
татуировку поверх ее автографа, чтобы навсегда сохранить его.
— Извращенец, — шепнула мне Кандида, глядя, как итальянец
демонстрирует ее росчерк приятелям.
— Как считаете, он и в самом деле сделает татуировку? — спросила
я.
— Вряд ли, — со вздохом ответила Кандида. — Мужчины такие
непостоянные. Сегодня уверяют, что я их любимая актриса и они пересмотрели
все фильмы с моим участием, а завтра будут то же самое говорить какому-
нибудь Дэнни Де Вито.
— Вот уж не думаю, что кто-нибудь попросит
егорасписаться на своей заднице! — сказала я, хихикая.
— А почему бы и нет? — философски заметила Кандида. — Дай им
возможность, и, уверена, от желающих отбоя не будет. Кстати, —
спохватилась она, — а где ваш приятель? Не боитесь, что им закусила
акула?
— Он сказал, что проплавает часа два.
— По-моему, два часа уже прошли, — заметила Кандида, глядя на часы
от Картье, которые положила рядом, чтобы на руке не осталась светлая
полоска.
— По-моему, вы беспокоитесь о нем больше, чем я, — заметила я с
нервным смешком.
— Нет, что вы, — возразила Кандида, водружая на нос темные очки,
отчего лицо ее мгновенно сделалось непроницаемым. — Просто меня очень
тянет понырять с аквалангом.
Когда Джереми вернулся, переносицу его украшала красная полоска от маски.
Кандида буквально засыпала его вопросами, но Джереми, по-моему, переутомился
и отвечал не слишком охотно и невпопад. Однако сразу оживился, когда актриса
спросила, не согласится ли он завтра совершить погружение вместе с ней.
— Вы за мной присмотрите, ладно? — молящим тоном обратилась она к
Джереми, для пущей убедительности погладив его по руке.
— Ауыгуыгм, — промычал в ответ Джереми.
Лишь по возвращении в бунгало до него, похоже, дошел смысл ее просьбы.
— Кандида хочет завтра погрузиться вместе со мной, — сказал он,
обалдело уставившись на меня.
— Как ты об этом догадался? — ревниво спросила я, кляня себя за
трусость. И угораздило же меня так бояться акул и прочей нечисти!
— Кандида хочет завтра погрузиться вместе со мной, — озадаченно
повторил Джереми.
— Да, я уже это слышала, — сказала я.
— Надеюсь, Эли, ты не против? — спросил Джереми, заискивающе глядя
на меня. — Впрочем, конечно, нет, — тут же решил он, не дав мне и
рта раскрыть. — Представляешь, сколько мы порасскажем друзьям и родным,
когда вернемся в Англию!
— Представляю! — со вздохом согласилась я, понимая, что было бы
вполне достаточно рассказа о том, как Кандида Бьянка поливала мою спину
маслом для загара.
И вдруг из соседнего бунгало послышались громкие возгласы. Похоже, Шелли с Люком что-то не поделили.
— Ни за что! — визжала Шелли. — Мы День влюбленных празднуем,
и я не позволю тебе волочиться за дешевыми потаскушками!
Мы с Джереми обменялись изумленными взглядами.
— Хорошо, Шелли, я не буду просить у нее автограф! — донесся до
наших ушей молящий голос Люка. — Извини, деточка, я просто не понимаю,
что на меня нашло.
— Скажи спасибо, что я не Шелли, — прошипела я, показав язык
Джереми. — Она бы на моем месте тебе уже кое-что оторвала.
— Я счастлив, что ты это ты, Элисон, — льстиво проговорил Джереми,
любовно обнимая меня за плечи. — Конечно, никакая другая женщина не
отпустила бы меня понырять вдвоем с Кандидой Бьянкой... А ведь такой шанс
раз в сто лет выпадает. Поразительно, сколько в тебе понимания и
великодушия...
— Помолчи уж, Казакова, — отмахнулась я и решительно направилась в
ванную комнату. Там, стоя под душем, я тщетно пыталась смыть с себя ревность
и израсходовала сразу два пакетика бесплатного геля для мытья. — Ничего
страшного, — уверяла я себя, яростно отскребая загрубевшую кожу на
пятках. — Они просто поплавают под водой, и все. Окажись здесь Брэд
Питт, она бы, безусловно, предпочла его Джереми.
Но, выйдя из ванной, я тут же испытала чувствительный укол ревности: Джереми
вертелся перед зеркалом в маске с трубкой и старательно изучал свое
отражение.
Глава 28
Вечером в пляжном ресторане затевалось что-то невероятное. Меня туда не
слишком тянуло, но Джереми настаивал на том, что нам непременно следует
пойти. Лично он собирался перепробовать все перечисленные в меню коктейли.
Нас усадили вместе с Люком и Шелли за столиком, зарезервированным для самых
романтических пар. Самая романтичная канадка отлеживалась в номере после
солнечного удара, а самый романтичный Марк Австралии еще с утра так
набрался, что к вечеру забылся молодецким сном.
— А еще говорят, что австралийцы кого угодно перепьют, —
злословила Шелли. — Вот что значит привычные стереотипы. — Вдруг
она просияла. — Если этот потомок папуасов продолжит в том же духе, то
одним конкурентом в суперфинале у нас будет меньше. — Затем она
перевела взгляд на меня и с улыбкой сказала: — Вы уже почти бронзовая,
Элисон. А я всегда считала, что англичанки никогда не загорают.
— Я провела полдня у бассейна вместе с Кандидой, — простодушно
призналась я.
— С Кандидой Бьянкой? — Шелли вылупила глаза. — Вы хотите
сказать, что она
тоже загорала у бассейна?
— Ну да, рядом со мной.
— Но не хотите же вы сказать, что она загорала
вместе с вами? — уточнила Шелли.
— Почему? — удивленно спросила я, пожимая плечами. — Она даже
мазала мне спину своими кремами.
Не успела Шелли ахнуть от удивления, как в зале воцарилась привычная тишина
— предвестник появления Кандиды Бьянки в сказочном вечернем туалете.
На этот раз она предпочла алое платье. Шелковое со шлейфом. К изумлению
присутствующих, в ответ на предложение метрдотеля провести ее к столу с
видом на море актриса лишь помотала головой и направилась прямо к нам.
— Господи, она
сюда идет, — пробормотала
потрясенная Шелли, глядя, как Кандида приближается к нашему столику,
уверенно рассекая толпу, которая расступалась перед ней, как Красное море
перед Моисеем во главе еврейских беженцев.
Подойдя, актриса уселась на стул Маргариты, которая выхаживала
расхворавшегося Марка.
— Надеюсь, вы не против, если я посижу с вами? — мило осведомилась
суперзвезда. Как будто кто-то когда-то ей возражал.
Шелли только разевала и захлопывала рот, напоминая мне пучеглазую лягушку.
Коктейли в тот вечер лились рекой. Всякий раз, стоило мне отставить в
сторону опустевший стакан, Джереми напоминал, что мы отдыхаем по системе
все включено
и грех, мол, этим не воспользоваться. Так что коктейли
обновлялись один за другим. Голубые, розовые, зеленые, на любой вкус.
Фруктовые, взбитые с яйцом, полыхающие веселым пламенем. В высоких стаканах
и круглых бокалах, с соломинками, бумажными попугаями и русалками.
Продолжалось это до тех пор, пока стол передо мной вдруг не закачался, а
люди не сделались двухголовыми. Одно я, впрочем, знала наверняка: вставать
из-за стола мне нельзя, пусть хоть конец света грянет.
— Ну-ка, пойдемте со мной в туалет, — внезапно потребовала Шелли
и, не дожидаясь ответа, выволокла меня из-за стола, потащила за собой.
— Со мной все в порядке, — вяло отбивалась я. — Я ни капельки
не пьяна.
— Что? — переспросила Шелли, подводя губы перед зеркалом.
— Говорю же, я не пьяна, — повторила я.
— Ну разумеется, — отмахнулась Шелли. — Но это ваше личное
дело. Меня вот что интересует: как по-вашему, что она замышляет?
— Кто? — тупо спросила я.
— Кто-кто! Кандида, кто же еще! Какого черта она подвалила к нам, когда
у нее свой стол есть?
— Ей просто скучно одной, — предположила я.
— Черта с два! — процедила Шелли. — Я прекрасно понимаю, куда
она целит. Меня не проведешь. Она ведь с него просто глаз не сводит. Так и
раздевает взглядом. Вот что я вам скажу, Эли: если она это не прекратит, то
я не посмотрю, что она звезда и все такое, а возьму доску для серфинга и
врежу ей прямо по тыкве!
— Почему?
— Эли, да ведь она весь вечер строит глазки моему Люку! Вконец
обнаглела, даже меня не замечает. Словно я пустое место. Я просто голову
потеряла. Что делать, Эли? Как быть? Помогите мне.
— По-моему, она на него вообще внимания не обращает, — возразила
я. — Сами подумайте: с какой стати? Зачем ей такой, как Люк?
Шелли нахохлилась.
— Что значит
зачем ей такой, как Люк
? — свирепо переспросила
она. — Вы что, издеваетесь надо мной? Люк — самый романтичный мужчина
во всей Америке! Официально. А уж мне ли не знать, когда какая-то баба хочет
поиметь моего жениха! Нет, Эли, вы должны мне помочь. Скажите, что нам нужно
поменяться местами, чтобы иметь возможность пообщаться со всеми, и сядьте
между ней и Люком. Не хочу, чтобы она его по ноге гладила или, чего доброго,
лапала. Хорошо, Эли? Я могу на вас рассчитывать? Вам, надеюсь, можно
доверять?
С этими словами она сграбастала меня за плечи и так встряхнула, что стены
туалета покачнулись и поплыли. Голова Шелли тоже поплыла и раздвоилась. Это
было ужасно забавно, и я невольно хихикнула.
— Я его лапать не буду, — пообещала я. — Можете на меня
положиться.
— Очень хорошо. Вам нужно привести себя в порядок, прежде чем мы
вернемся. Если хотите, могу побыть с вами.
— Нет, спасибо, я в порядке.
— Лицо у вас совсем зеленое, — сказала Шелли. — Не
стесняйтесь, Эли, я с удовольствием вам помогу. Ничего страшного в этом нет.
Не разделяя ее уверенности, я отказалась и нетвердой поступью проследовала
вслед за самой романтичной американкой в ресторан. И уже приготовилась
предложить Кандиде пересесть, однако не тут-то было. За столом мы застали
только Джереми. Кандида уже затащила Люка на танцплощадку, где они и
топтались, непристойно прижимаясь друг к другу.
Шелли побледнела, потом ее лицо пошло красными пятнами.
— Почему вы его не остановили?! — завизжала она.
— Кого? — с недоумением осведомился Джереми.
— Люка, кого же еще! Вы должны были задержать его.
— Зачем? — невинно уточнил Джереми.
— Чтобы помешать свершиться этому безобразию!
— Почему бы вам не взять инициативу в свои руки? — предложил
Джереми.
— Именно это я и сделаю! — пообещала Шелли и с угрожающим видом
двинулась в сторону танцплощадки.
— Такое зрелище пропустить нельзя, — сказал Джереми, провожая ее
взглядом. — Пойдем, Эли! — Он силой, как морковку из грядки,
выдернул меня из-за стола и потащил за собой.
Когда мы подоспели, Шелли уже приблизилась к медленно кружащейся паре.
— Прошу прощения, — ледяным тоном процедила она, ощерившись, как
рассвирепевший Джек Рассел. — Если вы не против, мисс Бьянка, я бы
хотела потанцевать со своим женихом. — Последнее слово она произнесла с
таким свирепым видом, словно это было грязное ругательство.
Кандида тут же отступила, воздев руки к небу.
— Пожалуйста, милочка, я и сама хотела вернуться. Чертовы туфли так
жмут, что просто сил нет.
— Надеюсь, они тебе кровавые мозоли натрут, — злобно прошипела
Шелли ей вслед.
Мы с Джереми потоптались совсем чуть-чуть, когда голова моя настолько
закружилась, что пол начал ускользать из-под ног. Я была даже благодарна
Джереми, когда он сказал, что бедняжка Кандида выглядит совсем брошенной и
неплохо бы ему пригласить ее потанцевать. Я была, кажется, готова на все,
лишь бы добрести до стола и посидеть в одиночестве. Именно поэтому,
наверное, я и ответила согласием, когда Джереми, усадив меня на место,
предложил выпить по последней.
Официантка принесла пару заказанных Джереми коктейлей
Кровоизлияние в
мозг
, и я с отвращением проглотила кошмарное зелье. Смесь
Бейлиз
с
Гренадином
. Затем, уронив голову на руки, блаженно уснула.
В голове моей звучала приятная музыка. Мне пригрезилась вращающаяся комната,
люди, обступившие меня. И вдруг я начала вращаться сама. Быстрее и быстрее,
как волчок. Я уже собиралась оторваться от пола, взмыть в воздух и начать
наматывать обороты вокруг земного шара, когда в ухо ворвалось чье-то
встревоженное восклицание:
— О Господи! Бедная женщина! Ее бросили на произвол судьбы!
Я узнала визгливый голос Шелли.
И в следующий миг меня вывернуло наизнанку. На руки, на стол, на пол...
По счастью, в числе присутствующих оказалась профессиональная медсестра,
которая быстро разогнала зевак, привела меня в чувство, а затем потребовала,
чтобы ее дружок помог Джереми отнести меня в наше бунгало.
— А что мне теперь делать? — услышала я словно со стороны голос
Джереми.
— Пусть выспится. Сейчас ей нужен только покой. В этой позе ей ничего
не грозит.
— Могу я пока вернуться на вечеринку?
— Да, пожалуйста, — великодушно разрешила медсестра. — Я
загляну позже и посмотрю, как она.
Перед моими глазами все померкло, и я провалилась во тьму.
Когда я проснулась, день уже был в самом разгаре. Я повернулась, чтобы
взглянуть на Джереми, но его рядом не оказалось. Более того, подушка его
даже не была смята.
Я резко села и тут же горько об этом пожалела, ибо голова моя едва не
отвалилась. Так, во всяком случае, мне показалось. Бережно поддерживая
раскалывающуюся от дикой боли голову, я попыталась вспомнить, что случилось
со мной накануне, но все улики неопровержимо указывали на то, что я до
чертиков налимонилась, или, попросту говоря, упилась в стельку. По крайней
мере мое летнее платье от Жан-Поля Готье (еще одно щедрое пожертвование
Эммы) было
украшено
омерзительного вида пятном.
— Блин!
С трудом перебирая ногами, словно подстреленная цапля, я доплелась до
ванной. Стрелки моих часов, которые кто-то любезно оставил на раковине,
показывали одиннадцать. Понятно, значит, я и завтрак проспала. Пораскинув
отяжелевшими мозгами, я решила, что, должно быть, горничная убрала половину
постели Джереми, пока я отсыпалась.
Нацепив темные очки, я поплелась к бассейну. Когда при моем приближении
воцарилась почти такая же благоговейная тишина, которая сопровождала
магическое появление Кандиды Бьянки в ослепительном вечернем наряде, я
поняла: что бы я вчера ни натворила, впечатление это произвело ошеломляющее.
— Почему все так на меня пялятся? — спросила я Шелли.
— Видимо, беспокоятся, — предположила она. — Вчера вы слегка
перебрали.
— Так я и думала, — со вздохом сказала я. — А что было после
моего ухода?
— Кандида была в своем репертуаре. Пару раз потанцевала с Дэвидом, а
потом принялась охмурять Чеда. По его словам, танцевать с ней было все равно
что кружиться в объятиях осьминога. Не возьму в толк, почему она к одиноким
мужикам не клеится. Их тут пруд пруди.
Я кинула быстрый взгляд на мускулистых итальянских жеребчиков, которые
гоняли по пляжу мяч, горделиво выпячивая волосатую грудь.
— Может, она просто танцевать любит, — предположила я. —
Тогда опасаться нечего.
— Что касается меня, — жестко сказала Шелли, — то отныне я
глаз с Люка не спущу. — И она обвела взглядом бассейн, высматривая
своего пуделя. — А дамочка эта, Эли, смертельно опасна. Настоящая
змеюка.
В следующее мгновение змеюка словно по волшебству очутилась рядом с нами.
— Ой, здравствуйте, Кандида! — засуетилась Шелли. — Господи,
до чего восхитительное платье было на вас вчера вечером!
— Спасибо, Шелли. Хотите, подарю его вам?
— Кому?
Мне? — Шелли схватилась за сердце. —
Вы не шутите? Вы готовы подарить мне
свое платье? Кандида пожала плечами:
— Ну конечно. Я никогда не надеваю одно и то же платье дважды.
Представьте, что напишут по этому поводу в газетах!
— Представляю, — пром
...Закладка в соц.сетях
