Жанр: Любовные романы
Клуб Одиноких Сердец
... жизни ей не доводилось
пробовать шпинат).
Мужчина рассеянно перелистывал книгу и время от времени поглядывал на дверь.
Ничего не поделаешь, придется Руби самой подойти к подслеповатому кавалеру,
иначе их свидание так и не состоится.
Руби вдохнула поглубже и поднялась на ноги. Подходя ближе, она включила
улыбку мощностью в сто мегаватт. Лу была права — он ангел! Славный
близорукий ангел. Глазки у него никуда не годятся, но разве они не
прелестны? Яркие, голубые и добрые-предобрые. Мрачное настроение, черным
облаком висевшее вокруг Руби, растаяло как дым.
Мужчина взглянул на книгу, которую Руби несла перед собой на вытянутых
руках, словно церковный служка — библию.
— Привет. — Она прибавила к улыбке еще с десяток киловатт.
— Привет. — Теперь незнакомец уставился на Руби.
—
Мандолина капитана Корелли
. — Она сунула ему под нос книгу.
Незнакомец отшатнулся и с прищуром посмотрел на обложку.
— M-м, да.
— Да? — обрадовалась Руби.
— Что желаете? — спросил бармен.
Руби мысленно заметалась: что она желает? Белое вино или апельсиновый сок?
Что, если он не пьет? Еще примет ее за алкоголичку. Может, для начала сок, а
там посмотрим, что он сам выберет.
— Две бутылки
Бекс
, — сказал незнакомец.
Руби слегка поморщилась. С одной стороны, приятно, что он принадлежит к тем
мужчинам, которые привыкли брать ответственность на себя, но, с другой
стороны, это выглядит нагловато — почему он так уверен, что Руби вообще пьет
спиртное. К тому же она терпеть не могла
Бекс
. Ладно, на первый раз
промолчим. Постой-ка, ей ли не знать — как поведешь себя с самого начала,
так и будут складываться все дальнейшие отношения. Если бы с Флет-том Руби
не была такой податливой и не старалась во всем ему угодить, он воспринял бы
ее как женщину, которую надо завоевать, и в конечном итоге больше бы дорожил
своей добычей.
Руби капризно надула губы и сказала:
— Не люблю
Бекс
.
— Не любите? — переспросил незнакомец.
— Терпеть не могу. Предпочитаю белое вино.
— Неужели?
Мужчина посмотрел на Руби, на пиво и опять на Руби.
— Но сегодня — так и быть, — поспешно согласилась она.
— И то верно, — сказал незнакомец, поднимаясь со стула.
Он подхватил бутылки и пошел через зал к столику, где сидел его запоздавший
друг.
Мгновение Руби стояла как вкопанная, потом, швырнув
Капитана Корелли
в
пивную лужу на стойке, метнулась к выходу и рванула на себя тяжелую
стеклянную дверь. Дверь не поддалась. Она рванула сильнее. Стекло
задребезжало. Сообразив наконец, что дверь открывается наружу, Руби
выскочила на улицу и врезалась головой в чью-то грудь. Прохожий охнул и
отступил назад.
Почти одновременно мобильники Руби и Мартина пронзительно запищали — примите
срочное сообщение.
Вы любите пинаколаду
?
— спрашивала Лу у своих друзей.
39
Лу мерила шагами гостиную. Не следовало приглашать Эндрью к себе, лучше бы
им встретиться на нейтральной территории. Лу предлагала:
Давай сходим куда-
нибудь
. Но Эндрью настаивал:
Я хочу приготовить великолепный ужин.
Специально для тебя
. Лу не могла сказать по телефону, что
не
хочет никакого ужина, — тогда пришлось бы объяснять почему.
До прихода Эндрью оставалось десять минут (он появится вовремя, минута в
минуту, с полной сумкой продуктов, из которых соорудит парочку изысканно
вкусных блюд, вложив в них всю свою любовь к милой подруге). Лу репетировала
прощальную речь. Когда она должна выступить? Дать ему сначала приготовить
еду? Нет, конечно нет. Тогда в горьких воспоминаниях Эндрью она навсегда
останется девушкой, которая сожрала его романтический ужин и за кофе
сказала, что им пора расстаться. Все равно в таком настроении она не сможет
проглотить ни куска.
Эндрью, — подала она свою реплику, — нам надо поговорить. Сядь,
пожалуйста
. Лу скинула с кресла старые газеты и журналы.
Я хотела сказать,
что мне было очень хорошо с тобой...
Дальше должно следовать какое-то
но
.
Но Лу не была до конца уверена, что ей следует делать то, что она задумала.
Эндрью был идеальным мужчиной — умный, добрый, щедрый, надежный, любящий.
Даже в нелучшие моменты жизни, когда Лу выглядит пострашнее лох-несского
чудовища, глаза Эндрью светятся обожанием. Лу без труда могла представить,
как Эндрью ведет ее к алтарю, как он красит стены детской в солнечно-желтый
цвет, как он гуляет в парке, толкая перед собой коляску с двумя хорошенькими
розовощекими близнецами (мальчик и девочка); утром перед работой Эндрью
отвозит детишек в школу; долгие летние дни — Эндрью учит сына играть в
футбол; прошли годы: дочь-невеста, Эндрью ведет ее к алтарю и отдает в руки
будущему мужу; Лу и Эндрью пенсионеры, они сидят на веранде славного домика,
впереди еще много лет спокойной тихой старости в окружении детей и внуков.
Долгая дорога, распланированное будущее, нескончаемая череда безоблачно-
счастливых дней.
О господи! Лу плеснула себе водки с тоником. Сегодня она отправила Руби и
Мартина навстречу их счастливому будущему, а сама думает, как избавиться от
своего.
Лу вспомнила слова одного из своих бывших приятелей. То был редкий случай,
когда она пыталась удержать мужчину. Он сказал:
Один человек не может быть
счастлив за двоих
. Как бы ни был хорош Эндрью, как бы он ни старался
выстроить их отношения, ничего не получится: здание рухнет, потому что у
него нет фундамента, потому что Лу при всем желании не сможет ответить на
чувства Эндрью, а он не сможет быть счастлив за двоих.
— Попробуй. — Эндрью зачерпнул ложечкой соус, над которым колдовал
добрых полчаса.
Лу замотала головой.
— Ну же, попробуй! — Эндрью старательно подул на соус и подставил
ладонь, чтобы капли с ложечки не упали на пол.
Лу сделала глоток. Соус был слишком горячим. Она обожгла язык, но заставила
себя улыбнуться.
— Безумно вкусно.
— Так и должно быть, потому что приготовлено с любовью. — Эндрью
смотрел, как она облизывает губы, и вдруг не выдержал: — Боже мой, Лу, не
могу больше ждать, я должен сказать прямо сейчас.
— Что такое? — испугалась Лу.
— Я без ума от тебя. С первого дня нашей встречи. С первой же секунды
мне показалось, что мы всегда знали друг друга, и я хочу, чтобы мы всегда
были вместе. Слышишь, Лу, всегда.
О-о, нет!
— мысленно застонала Лу, на лице у нее промелькнуло
страдальческое выражение, но Эндрью принял его за гримасу радости, вызванную
неожиданным предложением.
— По твоему лицу я вижу, что ты согласна.
— Согласна на что? — спросила Лу, хотя прекрасно понимала, о чем
идет речь.
Пожалуйста, — взмолилась она про себя, — не надо, не надо, не
надо!
Эндрью молчал. Лу показалось, что прошла целая вечность. Наконец он
заговорил.
— Давай попробуем жить вместе.
Ну, по крайней мере, это не брачное предложение. Лу почувствовала, как
ослабли напряженные мускулы, она бессильно опустилась на стул и ткнулась
лицом в ладони.
— Лу, что с тобой?! — Эндрью аккуратно, стараясь не забрызгать
плиту, положил ложечку в кастрюлю и бросился к Лу.
Она не знала, плакать ей или смеяться, обнять его или оттолкнуть.
— Ты не ожидала? — начал он. — Или ты ждала, что я... —
Однако даже Эндрью не мог выговорить заветных слов. — Послушай, я не
сомневаюсь, что когда-нибудь... Просто мы знакомы всего два месяца, и мне
казалось, разумнее будет для начала пожить вместе... То есть я абсолютно
уверен в своих чувствах, но... ты же знаешь... — Эндрью запнулся.
Лу покачала головой.
— Перестань, — воскликнул Эндрью, все еще думая, что Лу
разочарована его неполноценным предложением, — ты же не можешь
ожидать...
— Эндрью, — перебила его Лу, — я не хочу выходить за тебя
замуж.
— Ладно, ладно, я все понимаю, — он взял ее руки в свои, — но
ты согласна для начала пожить вместе, да? Где, у тебя или у меня?
— Эндрью, — снова перебила Лу, — я не хочу.
— Почему?
Мозг подсказал привычное:
Ты ни при чем, все дело во мне
. Или как насчет:
Ты мне нравишься, но я не люблю тебя
. А то можно попробовать:
Я еще не
готова к серьезным отношениям
. Но в конце концов Лу не произнесла ни одной
из заготовленных фраз. Эндрью опередил ее.
— Ты пытаешься сказать, что вообще не хочешь быть со мной? Да? Все
кончено?
Лу кивнула.
— Да. Потому что я лесбиянка.
Поверил ли он? Лу так и не суждено было узнать. Эндрью схватил пиджак,
натянул его поверх фартука и, грохнув дверью, выскочил из квартиры. После
него в воздухе повисло густое облако непотребных ругательств и жутких
проклятий. Все? Он ушел? Насовсем?
Странно, думала Лу, глядя на пятно томатного соуса, медленно сползающее по
белым обоям, минуту назад он клялся в вечной любви, но не пытался удержать
ее, не требовал доказательств и объяснений, просто швырнул кастрюлю об стену
и сбежал.
Лу отхлебнула вина, посмотрела на томатную кляксу и расхохоталась. Наконец-
то! Она долго выискивала роковой недостаток, тщетно ломала голову, не в
силах найти хоть какой-нибудь серьезный предлог для своего разрыва с Эндрью.
И нашла: кто бы мог подумать, что такой выдержанный и благовоспитанный
Эндрью окажется способен на подобный приступ дикого бешенства.
Однако теперь это не имеет значения, как не имеют значения советы друзей и
коллег, мнение родителей или пожилой леди, живущей в доме напротив, которой
Эндрью однажды помог донести сумки с продуктами и которая не уставала
повторять:
Лу, вам повезло, прекрасный молодой человек
. Лу прислушивалась
только к одному голосу — внутри себя. Голосок, как заезженная пластинка,
упрямо твердил один и тот же популярный мотив:
Путники в ночи... Путники в
метро...
Эндрью не для тебя, потому что он никогда не станет незнакомцем из
метро.
Конец мая, среда, утро, Северная линия: ты — в серых брюках, показала язык
господину с Файнэншел таймс
; я — в синем костюме, подмигнул тебе. Суждено
ли нам встретиться вновь?
Лу нашла своего незнакомца. Она потихоньку стащила из приемной доктора Ружди
замусоленный номер
Тайм аут
и весь день перечитывала объявление, не веря
собственным глазам и боясь, что заветные строчки растают как дым.
Лу выждала некоторое время, убедилась, что Эндрью ушел окончательно, и снова
подключила телефон. Наверное, он уже не станет звонить и спрашивать, не
пошутила ли она?
— Привет, — сказала Лу, — я звоню по объявлению в
Тайм аут
.
— О, привет, — сказала девушка на другом конце провода. — Вам
нужен мой сосед. Алекс, Алекс, Алекс! — Она зажала микрофон рукой, но
Лу расслышала обрывки фраз:
Тут женщина, говорит, что звонит по
объявлению
. — Алло. — Девушка вернулась на линию. — Надеюсь,
вы та, кого он ищет, — сказала она заговорщицким полушепотом. — Вы
не представляете, сколько психопаток нам звонило, и всем казалось, что они
узнали себя по описанию. Я говорила, не надо давать домашний телефон. Алекс
уже перестал ждать, столько времени прошло...
Алекс, так вот как зовут незнакомца.
— Я именно та, кого он ищет, — заверила девушку Лу.
— А как вас зовут? — спросила болтливая соседка.
— Лу, Луиза.
— Очень приятно. А я Ханна. Это на тот случай, если мы с вами увидимся.
Ужасно хочется посмотреть, по ком он страдает последние два месяца. Ну
ладно, пока. Вот он идет, ваш чудесный незнакомец!
Лу вцепилась в трубку.
— Алло?
Она молчала, вслушиваясь в голос Алекса с легким северным акцентом.
— Алло-о. Где вы? — позвал Алекс.
— Я здесь.
— Вы та девушка, которая уселась на колени к дядьке с
Файнэншел
таймс
?
— Та самая.
— Вы тогда не подумали, что я смеюсь над вами? — спросил
Алекс. — Я смеялся
вместе с вами.
— Я знаю.
— Мне очень хотелось подойти к вам, — сказал Алекс, — но я не
решился.
— Я тоже, — сказала Лу. — А потом очень жалела. Я даже объявление дала в
Тайм аут
.
— Правда?! Я и не знал, что существует рубрика
Однажды мы
встречались
. А когда Ханна посоветовала мне дать объявление, я не верил,
что кто-нибудь откликнется. Но звонило столько народу.
— Да, Ханна сказала.
— Думаю, большинство звонило просто из любопытства — а вдруг получится.
И все утверждали, что они — это вы. Однако довольно быстро сознавались.
Наверное, понимали, что я ищу конкретного человека, а не просто хочу
познакомиться. А вы — это вы?
— Да, я — это я, — сказала Лу.
Наконец
, — добавила она про себя.
Вы любите пинаколаду
?
Мартин, который благодаря маме вырос на песнях Барри Мэнилоу, объяснил Руби
значение шутки. Он шел в бар в полной уверенности, что снова станет жертвой
экстравагантного вкуса Лу Капшоу. Однако все равно пошел. Синди давно
переключилась на скульптора по имени Льюис, и в тот вечер Мартину совершенно
нечем было заняться.
Он сделал вид, что страшно раздосадован выходкой Лу, но втайне ликовал,
когда Руби согласилась выпить с ним по стаканчику. За первым стаканчиком
последовал второй, и третий, и четвертый. На пятом бармен объявил, что
заведение закрывается.
Руби и Мартин решили идти на север до тех пор, пока не поймают такси. Но
таксисты на южном берегу Темзы не желали ехать на север. Время было позднее,
и они все спешили домой в Пекхэм.
— У меня ноги отваливаются, — пожаловалась Руби.
— Сними туфли и иди босиком, — посоветовал Мартин.
— Ни за что. Кругом полно собачьего дерьма.
— Можно же смотреть, куда наступаешь.
— Если бы ты был джентльменом, то понес бы меня на руках, —
сказала Руби.
— Я бы понес тебя на руках, — заверил ее Мартин, — если бы ты
была леди.
Руби похромала дальше. Впереди показалась Темза.
— О! — простонала Руби, когда они подошли к мосту Альберта, и
рухнула на скамейку. — Все, дальше идти не могу.
— Нам осталось только перейти через мост, а там поймаем такси.
— Я не сдвинусь с места, — заявила Руби. — Поймай машину и
возвращайся за мной.
— Не говори глупостей. — Мартин присел на корточки. — Дай
ногу, я посмотрю.
Руби протянула ногу — Золушка наоборот. Мартин осторожно снял туфлю. Пальцы
красавицы были ярко-багрового цвета, а из стертой пятки сочилась кровь.
— И какого черта ты покупаешь такую дурацкую обувь?
— Чтобы выглядеть привлекательно, — сказала Руби.
— Женщина в кроссовках, которая может ходить, выглядит гораздо
привлекательнее женщины, ковыляющей на
шпильках
. — Мартин расшнуровал
свои кроссовки. — Давай, надевай, а я пойду босиком.
— Они мне велики.
— У тебя крупные ножки, — заметил Мартин. — Как бы они не
оказались малы. Носки снимать?
— Шутишь! — Руби сморщила нос.
— У меня дерматофиоза нет, — обнадеживающим голосом сказал Мартин.
— Я про это и не думала, — соврала Руби.
— Надевай кроссовки. — Мартин подхватил ее туфли и пошел вперед.
Руби боязливо пихнула ноги в
пумы
Мартина. Как она и ожидала, внутри
кроссовки были теплые. Руби затянула покрепче шнурки и пошлепала вслед за
Мартином, который уже шагал по мосту.
— Мы опять друзья? — спросила Руби, нагоняя его.
— Друзья, — односложно ответил Мартин. Ему не хотелось копаться в
психологических тонкостях и обсуждать, отчего они поссорились да почему
помирились. — Знаешь, почему войскам запрещено маршировать по
мосту? — спросил он, меняя тему. — Потому что может возникнуть
резонансная волна, и мост рухнет.
— Серьезно? — удивилась Руби.
— Не знаю. Давай попробуем. Рав-няйсь! Раз-два-три-четыре, раз-два...
Взявшись за руки, они маршировали по мосту. Мимо проносились машины.
Интересно, подумала Руби, за кого нас принимают? Мартин вышагивал в носках,
размахивая женскими туфлями, а Руби хлюпала в огромных кроссовках, таких
больших, что казалось, будто у нее искусственные ступни, притороченные к
настоящим ногам.
— Ой! — Неожиданно Мартин сбился с шага и запрыгал на одной
ноге. — Больно. — Он смахнул прилипший к пятке кусочек гравия.
— Отдать кроссовки? — спросила Руби.
— Не надо. Тебе нужнее.
— Нет, тебе. Я уж как-нибудь похромаю в туфлях.
— Она похромает, — фыркнул Мартин. — Пошли.
— Ты истинный джентльмен, — сказала Руби.
— Просто хороший друг.
— Ты всегда был хорошим другом, — серьезно сказала Руби. —
Даже когда я вела себя по-свински. Теперь я понимаю: ты беспокоился обо
мне. — Руби горестно вздохнула. — А я всегда принимала и тебя
самого, и твою заботу как нечто само собой разумеющееся. Если вспомнить наше
первое знакомство, удивительно, что ты вообще захотел со мной дружить.
— Ты о чем? — с подозрением спросил Мартин.
— О той первой ночи, когда мы спали вместе, и о том, как я с тобой
поступила. Наверное, от смущения. До тебя я ни с кем не спала, а ты был
таким опытным. Ну, и я боялась, что ты всем расскажешь и...
— Постой, — перебил ее Мартин. — Что ты сейчас сказала?
— Я думала, ты будешь смеяться, узнав, что я девушка...
— Но для меня это тоже был первый раз, — признался Мартин. —
И я был уверен, что попал в руки опытной женщины.
— А я просто следовала за тобой.
Мартин расхохотался.
— Может быть, мы оба просто следовали природе?
— Представляешь, каких бы успехов мы достигли, если б
практиковались, — задумчиво сказала Руби.
Мартин согласно кивнул.
— Как твоя нога? — спросила Руби.
— Лучше. Давай передохнем немного.
Мартин прислонился к перилам и посмотрел вниз на кружащуюся под мостом воду.
Он вспомнил финальную сцену своего романа: Марк и Рут стоят именно здесь, на
мосту Альберта. Фонарики над головой Мартина и Руби отражались в воде,
словно огни фейерверка, а их собственное отражение смешно колыхалось и
покачивалось на волнах.
— Какие мы странные, — сказала Руби, вглядываясь в лица двух
незнакомцев.
— Ты странная. — Мартин слегка ущипнул ее за локоть.
Они одновременно подняли головы и посмотрели в глаза друг другу, словно два
незнакомца, у которых нет за плечами десятилетней дружбы и которым предстоит
заново открыть и понять друг друга.
Мартин осторожно взял Руби за подбородок и чуть приподнял ее голову.
— Тебе никогда не хотелось поцеловать меня?
— Я должна отвечать на этот вопрос?
— В моей книге есть сцена, когда главный герой задает девушке тот же
вопрос, и она отвечает:
Да, хотелось
. Но он слишком робок, чтобы
воспользоваться ее согласием. И они оба не делают того, что им хочется
сделать, и оба соединяют свои жизни с людьми, которых на самом деле не
любят.
— Какой грустный финал, — сказала Руби.
— Я собираюсь его изменить. В моей книге все закончится хорошо.
— Такое возможно?
— Если мы захотим, — уверенно сказал Мартин.
Руби сделала маленький шажок навстречу Мартину, прижалась к его груди,
закрыла глаза и, подняв лицо, вытянула губы трубочкой...
— Посторонись, девчонки, идет необъятный груз!
Лу и Сюзанна отступили в сторону.
— Руби, потрясающее платье! — воскликнула Сюзанна.
— Жаль, я не могу сказать того же об этом. — Лу подцепила подол
своего нежно-розового одеяния.
— Подружку невесты всегда наряжают поярче, — сказал Алекс и
чмокнул Лу в шею.
— Пожалуйста, — испугалась Руби, — кругом мои родственники.
— Что, добрые христиане из Колорадо? — улыбнулся Алекс.
— Нет. Розалия и Нат очень демократичные люди. Я имею в виду пожилых
тетушек моего мужа. Ты их возбуждаешь. — Она подмигнула Алексу.
— А кто возбуждает Эрику? — шепотом спросил Алекс.
— Некто с твоей работы по имени Эмлин Крайшенг.
— Ужас! Скажи ей, пусть проследит, чтобы в постели он не снимал носки.
— Носки? — удивилась Сюзанна.
— Лучше не вспоминать, — отмахнулась Руби.
Лу подошла к невесте.
— Ну что, сбылось? Все так, как ты хотела?
Руби огляделась вокруг.
Она вспомнила всех, кто сегодня днем присутствовал в церкви. Мама и папа.
Линда, Стив и малютка Лорена. Розалия и Нат. Она вспомнила речь, которую
сказал папа, — такую проникновенную, полную любви и нежности к младшей
дочери, что Руби не выдержала и зарыдала над своим бокалом шампанского. Она
вспомнила сестру своего мужа — Мэри, которая была свидетельницей со стороны
Мартина и умудрилась сказать остроумную речь, не прибегая к пошлым шуткам.
Она вспомнила Лу, которая в своей свидетельской речи возместила этот
недостаток.
И наконец Руби вспомнила своего новоиспеченного мужа — Мартина. Как он
улыбался до ушей, ведя ее к алтарю, и как смахивал предательскую слезу,
когда они произносили свои клятвы, и как после церемонии рассказывал всем и
каждому, что полюбил Руби с первого взгляда...
— Все сбылось, все, и даже больше, — сказала Руби. — Намного
больше.
Закладка в соц.сетях
