Жанр: Любовные романы
Клуб Одиноких Сердец
...еключались на зеленый — добрый знак. Вскоре он мчался по хайвею, пулей
проскакивая безликие городки средней Англии, и никто не остановил Мартина за
превышение скорости — чудо! Если так пойдет, то в Манчестере он будет часа
через два.
Руби сидела в пустом кафетерии аэропорта. Вокруг нее, точно стадо оленей,
громоздились столы, на которых лежали перевернутые кверху ножками стулья.
Руби примостилась у самого выхода и уже второй час пила одну-единственную
чашку кофе, купленную на последние деньги. После еще нескольких безуспешных
попыток дозвониться до Роберта у нее осталось всего восемьдесят пенсов. На
кофе не хватало, но девушка за стойкой сжалилась и налила Руби чашку
дорогого капуччино, пробив его в кассе, как банку диетической колы.
— У вас не будет неприятностей? — спросила Руби.
— Пли-ивать, — сказала девушка, растягивая звук
е
в долгий
и
, — продавщица оказалась француженкой. — На следующей неделе я
уезжаю в Биарриц. Ваш климат не по мне — слишком си-ирой.
Руби согласно кивнула.
— Вы останетесь здесь до утра?
— Нет, я жду друга, он приедет за мной из Лондона.
— Из Лондона? Не ближний свет. Это особи-ин-ный друг, — утвердительно сказала француженка.
Увидев шагающего через зал Мартина, девушка заговорщицки подмигнула Руби и
одними губами беззвучно произнесла:
Супер
. Мартин выглядел несколько
утомленным и слегка взъерошенным. Но в этой небрежности была какая-то особая
привлекательность, свой неповторимый стиль, который всегда очень шел
Мартину.
— Ага, попалась! — сказал Мартин, как будто они играли в прятки.
Руби поднялась ему навстречу.
— О, Марти, извини, что заставила тебя...
— Не начинай с извинений, — перебил ее Мартин. — Иди ко мне.
Он обнял Руби и прижал к себе. Ткнувшись Мартину в грудь, она начала
всхлипывать.
— Ну-ну, пойдем. Обо всем расскажешь по дороге, — ласково сказал
Мартин и повел ее к выходу.
29
— Руби, — сказал Мартин, — я понимаю, это слабое утешение
после того, что ты пережила за последние два дня, но хочу, чтобы ты знала —
для меня ты как сестра, то есть я люблю тебя, как родную сестру, и если бы
во время кораблекрушения у меня была лодка, для тебя в ней нашлось бы место
рядом с моей мамой и Мэри.
Руби молча смотрела на проносящиеся за окном огни встречных машин. Мартин
заверил ее, что готов слушать рассказ об американской трагедии до тех пор,
пока у него не отвалятся уши, но Руби почти всю дорогу молчала. В какой-то
момент Мартину даже показалось, что она уснула. Неудивительно, ведь
последние три дня Руби провела в воздухе. Но, несмотря на усталость, она не
могла спать. Руби просто сидела неподвижно и не мигая смотрела прямо перед
собой.
— Руби, на что тебе сдался этот Натаниел Баркер? — снова заговорил
Мартин. — Ты столько лет жила спокойно, знать не знала о существовании
сводного брата, и ничего.
Руби молчала.
— А потом, он ведь тоже видел тебя впервые в жизни. Я уверен, если бы
вы познакомились поближе...
— Со мной всегда так, — перебила его Руби, — родная мать
отказывается от меня, все мужчины, с которыми я встречалась, бросали меня,
брат — и тот отворачивается, как будто я какой-то отброс, никому не нужный
хлам!
Мартин был потрясен той силой отчаяния, которая неожиданно выплеснулась в
этом горьком и злом восклицании подруги.
— Руби, я никогда не отвернусь от тебя, что бы ни случилось.
— Угу. — Руби машинально взяла из заваленного разным мусором
бардачка пустую сигаретную пачку и принялась крошить ее на мелкие
кусочки. — Ни ты, ни Лу никогда не сможете понять, что это такое —
лежать в постели и всю ночь думать:
Я провалила тест по математике. Теперь
меня сдадут обратно в сиротский дом?
Или все время помнить, что тебе надо
быть хорошей девочкой и не разочаровать маму с папой. Как же, они выбрали
тебя из кучи отбросов, они осчастливили тебя, и ты должна быть им за это
страшно благодарна.
— Руби, это не так, — укоризненно сказал Мартин, — и ты
прекрасно знаешь: родители искренне любят тебя. Твой папа каждую зиму
мотается из Вустершира в Лондон и обратно, шесть часов едет на машине, и все
только для того, чтобы подключить отопление у тебя в квартире!
— Знаю. — Руби тряхнула головой. — Но где-то внутри меня
постоянно сидит страх, я всегда смотрю на их лица и жду — вот сейчас на них
появится неодобрение или разочарование. При малейшей неудаче этот страх
разрастается до гигантских размеров и вытесняет остатки здравого смысла...
Руби откинулась на сиденье и несколько раз ущипнула себя за нос, пытаясь
сдержать подступающие слезы.
— Знаешь, Руби, я тебе так скажу: в других семьях отношения родителей и
детей отнюдь не похожи на уолтоновскую идиллию, как тебе, может быть,
кажется. Кровное родство не гарантирует любви и согласия. Черт возьми,
сколько раз мне хотелось, чтобы мои папа и мама вдруг объявили:
Сынок, ты
нам не родной
. По крайней мере, многие вещи стали бы для меня намного
понятнее.
Руби бросила на Мартина косой взгляд.
— Извини, — сказал он, — я не хотел умалять значимости твоих
переживаний, но согласись, у тебя было
по-настоящемусчастливое детство. И сейчас у тебя есть любящие родители, надежные друзья,
даже новый бойфренд... тоже надежный. — На последних словах Мартин
неловко кашлянул. — Чего еще тебе не хватает?
— Не знаю, — вздохнула Руби. — Подтверждения. Я надеялась
услышать, что какие-то особые обстоятельства вынудили маму отказаться от
меня и что в иной ситуации она бы никогда не сделала этого. А еще я хотела
услышать, что они безумно рады моему возвращению.
— Но для Баркеров это был шок, — сказал Мартин, выступая в роли
адвоката дьявола. — Ты появляешься на пороге и:
Здрасьте, я ваша
сестра
. Конечно, он не знал, как реагировать. Возможно, Баркер почувствовал
себя обманутым — почему мама всю жизнь скрывала от него этот факт? Или у
него могло возникнуть чувство вины — почему тебя она отдала, а его оставила?
— Ну, если он чувствует себя таким виноватым, то тем более должен был
вести себя иначе.
— Не обязательно, — усмехнулся Мартин. — Иногда чувство вины
проявляется как раз в обратном: ты злишься на человека, которого
незаслуженно обидел, и начинаешь обижать его еще больше. Помнишь ту
секретаршу из
Интернейшнл
, с которой я встречался?
— Которую? Их было несколько.
— Веронику. — Мартин на секунду замешкался. — Ну, в общем,
она как-то сказала, что страдает запорами.
Руби перестала кромсать сигаретную пачку и посмотрела на хмурое лицо друга.
— Глупо, конечно, но после этого я не мог заставить себя лечь с ней в
постель. Сначала увиливал от секса, придумывал разные отговорки, потом стал
избегать ее. Вероника ничего не понимала: почему я не хочу с ней
встречаться, ведь она была такая хорошенькая. А я каждый раз, когда видел ее
лицо, чувствовал себя таким ничтожеством. В конце концов я совершил подлость
— пошел к шефу и сказал, что она забыла отправить важные письма, хотя на
самом деле это была моя работа. И ее уволили...
— Ужас! Мартин, как ты мог?!
— Не знаю. Мог. Я мог откровенно поговорить с ней, объяснить, в чем
причина, а вместо этого сделал то, что сделал. Теперь ты видишь, как бывает?
Человек, чувствующий свою вину, ведет себя порой самым странным образом.
Возможно, и с твоим братом получилось нечто подобное.
— Нет, — жестко сказала Руби, — это совершенно разные вещи.
Твой сволочной поступок — типично мужская реакция на физический
недостаток... Ну, не то чтобы запор можно было считать недостатком. —
Руби сдавленно хрюкнула и зашмыгала носом. Мартин испугался, что она опять
разрыдается, но Руби вдруг захихикала: — Господи, бедная девушка! Мой
целлюлит по сравнению с ее неприятностями — сущий пустяк. Надо будет
рассказать Лу.
— Не надо, — взмолился Мартин. — Хватит с меня ваших шуток
про
Гермес
с герпесом.
— Теперь понятно, почему ты называешь свою личную жизнь куском
дерьма! — Руби одновременно заливалась слезами и хохотала. — Ты
подлец, Мартин Эшкрофт, — добавила она, сокрушенно качая
головой. — Гореть тебе в аду!
— Но ведь и ты смеялась, — заметил он. — Так что отправимся
туда вместе.
В шесть утра они подъехали к дому Руби.
— Поднимешься? — спросила она.
— Ненадолго.
Когда они шли к подъезду, Мартин обнял Руби за плечи.
— Замерзла?
Руби остановилась, посмотрела на него снизу вверх и молча покачала головой.
В глазах у нее все еще блестели слезы, а влажные ресницы были похожи на
маленькие острые пики. Никакой тушью не нарисуешь такие красивые ресницы,
подумал Мартин. Он ласково улыбнулся, глядя на заплаканное лицо подруги.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что приехал за мной посреди ночи, и за то, что всю дорогу
терпеливо слушал мой невротический бред.
— Ты заслуживаешь лучшего, — просто сказал Мартин. — Мне бы
очень хотелось помочь тебе понять это... и им тоже.
Руби вся сжалась в комок.
— Кому нужны сразу две семьи? — храбро сказала она. —
Рождественский визит одного комплекта родственников — и то многовато.
— Верно. Слишком много родственников — слишком много брюссельской
капусты. Или американцы не едят на Рождество брюссельскую капусту? Но ты
могла бы принимать одних на Рождество, а других на День Благодарения.
— Мартин, — Руби зажала ему рот ладошкой, — я не хочу больше
о них слышать. Для меня Колорадо не существует. Договорились?
— Договорились.
— Спасибо... за все. — Руби приподнялась на цыпочки и поцеловала
Мартина в щеку — обычный дружеский поцелуй.
Но длился он чуть дольше обычного. Когда Руби потянулась к щеке Мартина, он
как раз повернул голову, и Руби, промахнувшись, прижалась губами к его
губам.
Мартин выпил чашку кофе и полчаса спустя уехал к себе, а Руби осталась
стоять посреди гостиной. Она озиралась по сторонам, словно впервые увидела
комнату: диван с аккуратными подушечками, журнальный столик,
засухоустойчивый кактус, который Мартин, естественно, забыл полить. На
каминной полке стояла фотография в рамочке — Руби, мама, папа и Линда.
Снимок был сделан на выпускном вечере в университете. Руби взяла фотографию
и любовно стерла с нее пыль рукавом блузки. Она помнила, как переживала
мама, как долго не могла решить, какой наряд подойдет для столь
ответственного мероприятия — она должна выглядеть достойно, чтобы не
опозорить свою младшую дочь. Следует ли ей надеть шляпу, или это будет
чересчур помпезно? В конце концов миссис Тейлор остановилась на голубом
костюме, который в свое время она специально купила для свадьбы старшей
дочери. Фотографировал их Стив, муж Линды. Замечательный парень. Сестре
повезло с мужем, а Руби была счастлива иметь его в качестве зятя.
Руби взглянула на улыбку отца. Видно, что он страшно доволен и гордится
дочерью. На глаза Руби опять навернулись слезы. Вот ее настоящая семья — эти
трое людей на фотографии и человек за кадром, который снимает их, и малышка
Лорена с тейлоровским носом.
Попозже она позвонит маме и сестре. Узнает, как там поживают ее племянница и
папин радикулит. Ставя фотографию на место, Руби почувствовала некоторое
облегчение. Все к лучшему. Натаниел Баркер, не пожелав впустить ее в свою
жизнь, избавил семью Тейлор от боли, которую причинило бы им известие, что
Руби пыталась найти своих настоящих родителей. Все к лучшему.
Автоответчик мигал, сигнализируя, что поступило сообщение. Руби нажала
кнопку.
Привет, бэби. Ты уже вернулась? Извини, меня не было дома, когда ты звонила
из аэропорта, — задержался в офисе
, — добавил он. Объяснение
показалось Руби несколько странным: по дороге в Лондон она вспомнила, что в
понедельник вечером Роберт собирался на встречу со школьными друзьями.
Прилетай ко мне, моя сладкая птичка, как только сможешь. Целую. Дико
соскучился
.
Руби растаяла.
Роберт! Вот еще один человек, который любит ее.
Лу сразу же заметила — на Эрике был вчерашний наряд, тот самый, в котором
после работы она отправилась на свое Грандиозное Свидание.
— О нет, надеюсь, ты не... — пробормотала Лу.
— Я знаю, знаю, мне не следовало нарушать Правила. Но, ей-богу, Лу,
если выпадет такой шанс, должна же я хоть изредка делать это. Мне тридцать
семь лет...
— По-моему, ты говорила, что тебе тридцать два! — воскликнула Лу.
— Тридцать семь с половиной, — гордо заявила Эрика. — И я не
обязана ни перед кем отчитываться, и если мне хочется провести ночь с
мужчиной, которого я вижу впервые в жизни, то я, черт побери, имею на это
полное право.
— Раньше ты пела по-другому. Сменила пластинку?
— Он, он изменил всю мою жизнь!
— Так быстро?
— Ну-у, вообще-то довольно медленно, ме-едленно и плавно. — Эрика
растеклась вызывающей улыбкой.
— Э-эрика, умоляю, прекрати, я только что позавтракала.
Растревоженная девушка задумчиво подперла голову рукой.
— А с другой стороны, даже если он никогда больше не позвонит —
плевать!
— Ой, не верю.
Эрика нервно пожевала губу и вдруг сделалась похожа на подростка,
охваченного тревогой и неуверенностью первой любви.
— Конечно, ты права. Если он не позвонит, я умру. — Она закатила
глаза, изображая предсмертный обморок.
— Похоже, тебе попался необыкновенный мужчина.
— Умопомрачительный! Он потряс меня с самого начала. По телефону
сказал, что не хочет использовать цветок в петлице в качестве
опознавательного знака, потому что тогда все вокруг поймут, что у нас
свидание вслепую, а сам явился с огромным букетом роз.
— От
Теско Метро
? Или
Маркса и Спенсера
?
— Ни в коем случае! — выпалила Эрика. — Цветы от настоящего
флориста, все завернутые в тонкую коричневую бумагу. Посмотри.
Покопавшись в сумочке, Эрика вытащила свой ежедневник. На странице, где была
отмечена дата Грандиозного Свидания, лежал аккуратно расплющенный розовато-
оранжевый бутон.
— Бог мой, как трогательно, — всхлипнула Лу. — Я сейчас
заплачу.
— Знаю — это глупо. Но что бы ни случилось в дальнейшем, я хочу
сохранить воспоминания о прошедшей ночи до конца моей скучной и никчемной
жизни.
Эрика уселась напротив рабочего стола Лу и склонилась к ней, как будто
намеревалась поведать ужасную тайну. Лу подалась вперед, так что их головы
почти соприкоснулись.
— Ради всего святого, что он с тобой сделал? — прошептала Лу,
сгорая от любопытства.
— Я не знаю. Ничего. То есть — все. Я даже не знаю, с чего начать. Но,
кажется, у меня был оргазм, — выдохнула Эрика и зажала рот ладонью,
словно только что произнесла непотребное ругательство.
— Ну, это очень хорошо, не так ли? — спросила Лу. — Но что
значит
кажется
, у тебя был оргазм?
Эрика придвинулась еще ближе.
— Я не знаю, было ли оргазмом то, что со мной случилось. Никогда раньше
я не испытывала ничего подобного. Я полагала, что более-менее знакома с этим
явлением, но после вчерашней ночи я уже ни в чем не уверена. Это было так...
О, Лу, мне не следует рассказывать тебе о таких вещах.
— Эрика, если ты думаешь, что я растреплю еще кому-нибудь, клянусь —
никогда!
— Нет, Лу, я знаю, ты не станешь болтать. Просто я боюсь, ты и сама не
захочешь слушать. Но пойми, мне необходимо поговорить с кем-нибудь, я должна
убедиться, что это
был оргазм, а не какой-то дикий
припадок.
Лу вовремя подавила смешок, но в результате у нее вырвалось
пренебрежительное хрюканье.
— Что смешного? — спросила Эрика.
— Ничего, — быстро сказала Лу и постаралась взять себя в
руки. — Послушай, ты опиши свои ощущения, а я попробую определить, что
это было.
— Ну, — Эрика набрала побольше воздуха, — он начал снизу и...
э-э... знаешь, я бы сама никогда не осмелилась попросить его, но я и
поверить не могла в такое счастье, когда он сам, по собственной инициативе,
сделал это.
— Сделал что? — спросила Лу.
— Пожалуйста, не заставляй меня произносить это слово, —
взмолилась Эрика. — И потом началось такое покалывание и щекотка, там,
внизу. А затем я почувствовала, что как бы собираюсь чихнуть, то есть что я
вот-вот чихну, но моей... э-э... м-м-м... — Эрика стыдливо ткнула пальцем
куда-то под стол, — ...чихну, но не носом. А потом я думала, что
описаюсь, а потом я закричала.
— Да, — сказала Лу и зашлась непристойным смехом, — это был
оргазм.
— О боже, спасибо, спасибо, спасибо! — вскричала Эрика. — А я
уже боялась, что у меня эпилепсия.
Руби решила отсидеться дома до среды. Благо Алан Холлингворт с пониманием
отнесся к выдумке Руби о неотложных семейных делах, заставивших ее покинуть
конференцию.
Все проблемы уладились? — спросил он таким искренним тоном, что Руби
поняла: никаких леденящих душу подробностей шеф знать не желает. Она молча
кивнула. — Ну и отлично. Значит, в пятницу ничто не помешает тебе
принять участие в нашем празднике
.
Пятница, традиционная летняя вечеринка для сотрудников
Холлингворта
.
Девушки уже готовились вовсю. Команда Имоджен устроила тотализатор. Объектом
ставок был Эмлин Крайшенг, вернее, та несчастная женщина, которая упьется до
бесчувствия и, потеряв бдительность, попадет в лапы Черной Пантеры.
Лиз Хейл по секрету сообщила Руби:
— Твои шансы одиннадцать к одному.
— Что за глупости, — пожала плечами Руби. — Зная, какие
пакости скрываются у него в носках... А потом, у меня уже есть кавалер.
Лиз презрительно заломила бровь.
— Он все-таки придет, твой новый дружок?
— Естественно, — гордо ответила Руби. — А ты кого приведешь?
Своего кота?
Лиз обиженно поджала губы. Она довольно скептически относилась к
восторженным рассказам о фантастическом Роберте и не раз высказывала
предположение, что Руби хватается за первого попавшегося мужика, просто
чтобы создать видимость благополучия и, главное, утереть нос Флетту. Но Руби
лишь раздраженно отмахивалась от нытья глупой женщины. Сама-то Руби уверена:
Роберт — это судьба, Роберт — это ее надежда и опора. Он всегда знает, что
лучше для Руби, у него всегда найдутся верные слова поддержки и утешения.
Вот, к примеру, вчера.
Да пошли ты их подальше
, — сказал Роберт.
И
то верно, — подумала Руби. — Черт с ними, с Баркерами. Сколько
можно обсасывать одну и ту же тему... Тем более что Роберт устал и хочет
спать
.
Даже представить невозможно, что еще месяц назад она так боялась идти на
вечеринку. Теперь Руби с нетерпением ждала заветного дня.
Утром в пятницу в офисах
Холлингворта
царило радостное возбуждение.
Стеклянные двери всех отсеков были завешаны нарядами, которые дожидались
своего часа. В пять рабочий день окончится, и дамы ринутся в туалет
переодеваться.
Руби явилась на работу с фирменным пакетом, в котором лежало потрясающее
платье от
Николь Фари
— из тончайшего шелка, нежного, как лепестки мака, и
такого же глубокого красного цвета. Платье было безумно дорогим, но Руби не
жалела потраченных денег. Она намерена провести лучший вечер своей жизни. В
элегантном платье, под руку с красивейшим мужчиной, Руби затмит всех. И
пускай Флетт видит — она спокойна и уверена в себе, она высоко держит голову
и улыбается тонкой улыбкой искушенной светской львицы, она не пропала без
него, напротив, она
абсолютно счастлива... Ну, вообще-
то Руби больше не волнует, что там подумает Флетт...
— Руби, это Роберт.
— О, привет, — взволнованно защебетала Руби. — Я как раз
собиралась звонить тебе. Слушай, план такой: начинаем в
Савое
, выпьем по
коктейлю в американском баре, а потом на корабль. Правда здорово? Неважно,
что к концу вечера мы будем валяться под столами, но зато начало будет по-
настоящему изысканным...
— Руби, — перебил он.
— Да?
— Боюсь, я не смогу пойти на вечеринку.
— Что?
— Возникли кое-какие срочные дела. Помнишь процесс, который я сейчас
веду? Ну вот. Придется задержаться в офисе часов до девяти, а то и дольше. Я
мог бы сказать, что присоединюсь попозже, но, увы, это невозможно. Если
только брошусь в Темзу и поплыву прямо в смокинге к вам на корабль, —
Роберт беспомощно рассмеялся.
— О, Роберт, неужели никто не сможет подменить тебя?.
— Нет, что ты. Появились важные свидетельские показания, они могут
кардинально повлиять на ход процесса. Мне жаль, но я не могу обещать, что
приду, а потом подвести тебя.
Руби почувствовала, как внутри у нее все оборвалось.
— Роберт, для меня сегодняшний вечер очень важен.
— Да, Руби, детка, но для моего клиента он тоже важен. Речь идет о его
свободе. А ты представь, каково сейчас его жене и маленьким детям, —
добавил Роберт последний убийственный аргумент.
— Роб, а ты мог бы прийти в
Савой
? — взмолилась Руби. —
Ненадолго, всего на полчасика, а потом вернешься в офис.
— Я бы с удовольствием, но на семь уже назначена встреча. — В
голосе Роберта прозвучало неподдельное сожаление. — Послушай, я звякну
еще в конце дня. Вдруг что-нибудь изменится, и я освобожусь пораньше.
Хорошо?
— Хорошо.
Руби медленно положила трубку и сокрушенно посмотрела на красное платье,
висящее на ручке двери. Дверь приоткрылась, в щелку заглянула Кэтрин,
помощница Руби.
— Руби, дорогая, — запела она сладким голосом, — можно я
выскочу на минутку в магазин? Забыла дома тушь...
Руби махнула рукой.
— Ой, еще хотела спросить, — не унималась Кэтрин. — Не
знаешь, Эмлин сегодня пойдет один? Я не для себя... тут одна девушка
интересовалась.
— Твои шансы два к одному, — мрачно сказала Руби.
— Какие шансы?
— Ты самый вероятный кандидат на то, чтобы стянуть трусы и подставить
свою задницу Эмлину, — гаркнула Руби.
Кэтрин захлопала глазами и поспешно отступила.
Сверкающие фантазии рассыпались в прах. Ну почему, почему он должен работать
именно сегодня?
А-а-а-и-и-ы-ы...
— Руби со всей силы всадила карандаш в
коврик для
мыши
. Это несправедливо! Именно сегодня он
нужен ей. После всех несчастий последних недель Руби
заслужила сегодняшний вечер.
Нет, нет, нет, нет!
—
она измочалила карандаш в мелкие щепки.
— Руби, с тобой все в порядке? — Лиз Хейл стояла на пороге, наблюдая за буйством коллеги.
— В полном. — Она откинула упавшие на лоб волосы. — Роберт
звонил, он неважно себя чувствует. Я никуда не иду. Поеду ухаживать за
ним, — соврала Руби.
— Пойдем с нами, — предложила Лу. — Правда, мы будем парами —
я с Эндрью, а Эрика со своим новым приятелем. Ничего?
— Ничего, — сказала Руби. — В данный период я формально не
одинока, так что, когда вы станете рассказывать друг другу милые глупости
про первое свидание да про то, как он на тебя посмотрел и что сказал, я тоже
смогу удариться в воспоминания о Роберте. Меня это утешит.
Лу вздрогнула.
— Я что, рассказываю милые глупости?
— Нет, ты не расс
...Закладка в соц.сетях
