Жанр: Любовные романы
Шаг во тьму
...д?
— Я боялся, ты придумаешь отговорку, чтобы не пойти. Ты же видела,
какое значение они придают этому.
— Для меня это тоже важно, поэтому я бы и не пошла, — призналась
Мег. — Нужно преодолеть так много эмоциональных преград... Но я рада,
что была с ними и праздновала память Дэна с его лучшими друзьями. Спасибо,
что ты меня затащил. А теперь скажи, с чего это ты решил спрашивать о
шантаже?
— Об этом первым заговорил не я, а Эд.
— Так это ты навел его на мысль. Барби права, Эд скажет все, что угодно
собеседнику. Однако тебе это не помогло. Они ничего не сказали
определенного.
— Мне они не скажут. Я чужак. И я всегда останусь чужаком, даже если
мой отец здесь родился и мама была из местных. Мне было семь лет, когда меня
отправили в интернат. Видимо, оттого что меня не было здесь все эти годы...
Но ты уехала после школы и вообще редко приезжала...
— Некоторым образом я тоже чужая. — Мег задумалась, почему мнение
маленького городка значит для него так много. — По крайней мере, так
считают некоторые местные жители. А мне все равно.
— Да, правильно, — пожал плечами Клиф. — По крайней мере,
старые приятели Дэна считают тебя своей. А меня нет. Я думал, что прижал
Эда, спросив о перстне, а потом Барби...
— Она права. Дэн говорил, что Эд может сам себе противоречить по три
раза в одном предложении. Не понимаю, почему ты так привязался к этому
перстню? Я подумала о другой возможности — о раскаявшемся воре.
— Ты не рассматриваешь возможность шантажа? А ведь это единственно
возможное объяснение щедрости Дэна. Он знал Райли всего несколько лет. У
Дэна всегда было развито чувство семьи. Почему же он оставил ценности чужому
человеку?
Невольно поверив в силу приводимых доводов, Мег чуть было не назвала это
теорией, не подтвержденной фактами, как Клиф продолжил:
— Перстень очень удачно вписывается в этот сценарий. Шантажисты не
останавливаются. Дэн теперь в недосягаемости, и выбрана новая жертва.
Они свернули на дорогу, ведущую к дому. Солнечный свет, проходя через ветви
деревьев, создавал причудливые, трепещущие рисунки на тротуаре. Отдаленный
гул газонокосилки напоминал гудение огромной пчелы.
— Невозможно шантажировать, если человеку нечего скрывать. Ты хочешь
сказать, что Дэн и твой отец были замешаны в чем-то нечестном? —
спросила Мег.
— Дело не могло быть слишком значительным, — сухо заметил
Клиф. — Отец занимался финансами Дэна. Но он был близок к Дэну в
отличие от нанимаемых бухгалтеров, ведь он был и остается членом семьи. Дэн
всегда был скрытным чертом, он никогда никому не говорил ничего лишнего,
только то, что было абсолютно необходимо, но если бы он поделился секретом,
то только с моим отцом. И отец тоже заинтересован в том, чтобы избежать
скандала.
— Если бы... — запротестовала Мег. — Хорошо ты все придумал,
я читала сюжеты и похуже. Но нет ни одного факта в поддержку этой версии.
Если ты веришь в эти глупости, то тебе лучше перестать приставать с
расспросами к Майку, Барби и Эду, а лучше поговори с отцом. Он ведь
расскажет тебе правду, не так ли? Ведь ты его сын.
Она обидела его ненамеренно. Темный цвет его щек доказал ей то, о чем она
лишь подозревала. Отчуждение между отцом и сыном мешало общему доверию, к
которому стремился Клиф, и он не знал, как преодолеть этот барьер, возникший
между ними. Джордж тоже был виноват: немного больше теплоты с его стороны,
чуть меньше критики... Мег взяла Клифа за руку:
— Ты знаешь, я тоже беспокоюсь о Джордже, как и ты. Но сейчас я так
объелась и выпила столько вина, что не могу думать. Пойду прилягу в гамак
Дэна и подышу розами. Поговорим позже хорошо?
Он кивнул в знак согласия, и она не поняла, обиделся ли он. Идя через газон,
освещенный солнцем, она подумала, что ей все равно. Она устала считаться с
чувствами других. Устаешь от этого, а не от трудной работы; она в состоянии
справиться с бесчисленными обязанностями, выпавшими на ее долю после смерти
Дэна, если бы только не приходилось тратить столько сил и времени, обдумывая
каждое слово, и извиняться за каждую ошибку.
Красная косилка двигалась по газону. Мужчина, работающий на ней, помахал
рукой. Мег махнула в ответ, хотя не узнала его. В саду, которым так гордился
Дэн, постоянно работали несколько человек, и их часто заменяли.
Кирпичная стена и старинная железная ограда делили сад на маленькие участки,
скрывая гараж и мастерскую, позволяя Дэну применить свою фантазию в полном
объеме. Здесь был итальянский садик, сад с дикорастущими цветами, пруд с
водяными растениями и даже водопадом, был и маленький грот, обложенный
морскими ракушками. Огород отделяла высокая стена, полностью скрытая
вьющимися растениями. Видимо, старый запрет все еще оставался в силе.
Интересно, в каком состоянии находится сейчас летний домик, если он вообще
сохранился? Она знала, никто туда не входил последние двадцать лет.
Любимым местом Дэна в саду был маленький уголок: с одной стороны росла живая
изгородь, с другой — кусты роз. Два огромных клена давали тень, и между ними
был натянут гамак. Мег со вздохом улеглась в гамак. Постепенно она
успокоилась и расслабилась. Зеленые листья образовали над головой полог,
голубое небо виднелось лишь в просветах. Большинство розовых кустов были в
бутонах. Цвел только старый куст. Мег вдохнула аромат роз.
Вдали продолжала работать косилка, и ее гул создавал успокаивающий фон
вместе с шорохом листвы и гудением пчел, привлеченных ароматом роз, и
птичьими трелями.
В Манхэттене тротуары раскалены от жары, а воздух плотный от смога. К этому
времени она уже выпила бы чашек шесть кофе, пообедала бы булочкой с
йогуртом. В желудке уже сосало бы, а нервы были бы на пределе. Люди бегают в
разных направлениях по офису, телефон разрывается от звонков.
Телефон. Мег вспомнила, что пропустила звонок от Ника в полдень. Она и не
вспомнила о нем до этого времени. Она уже давно не вспоминала о Нике. Лучше
бы и сейчас не думала о нем. Окружающая обстановка настолько интимна, здесь
так романтично. Она представила, как он лежит рядом с ней, крепко ее
обнимает и целует. Сильным напряжением воли она заставила себя не думать о
нем. Сейчас это ей не нужно. Хотя Ник сказал бы наоборот. Он очень верит в
физиотерапию.
Как здесь спокойно! В любимом уголке Дэна в окружении воспоминаний впервые
после его смерти она не испытывала необходимости оплакивать его.
Раскаты грома разбудили ее, и первые капли дождя упали на лицо. Она крепко
выспалась без снов, а сейчас уставилась на ветки над головой, соображая, что
с ней. Следующий раскат прогремел как орудийный залп. Она встала, капли
забарабанили по листве. Прежде чем она добежала до дома, она вымокла до
нитки.
Ближайшей была дверь в кухню. Она вбежала и встала на половике, пока
служанка не принесла ей полотенце.
— Снимите босоножки, мисс Мег. А теперь поспешите наверх и переоденьтесь, пока не простудились.
— Полезный совет. — Из кладовки вышла Фрэнсис. Длинное черное
платье и скользящая походка говорили о том, что она все еще пребывает в роли
миссис Дэнверс. Связка ключей на поясе позванивала при движении, голос
звучал баритоном:
— Еще одна смерть в этом доме...
— Фрэнсис, пожалуйста, — Мег бросила полотенце на стул и
отодвинула босоножки к двери. — Я не простужусь, а если и простужусь,
то не умру от этого. Не могла бы ты выбрать другую роль на несколько дней?
Нет сил выносить миссис Дэнверс.
Сложив руки на талии, Фрэнсис отошла в сторону.
— Можете шутить, если хотите, — зловеще сказала она. — Мистер
Дэн тоже насмехался надо мной, и посмотрите, что с ним стало...
Мег побежала. Фрэнсис крикнула вдогонку:
— Ваша бабушка спрашивала вас. Вы напугали ее до смерти, а она такая
хрупкая. Она послала меня найти вас. Болтаетесь на улице, а приближается
буря...
Мег захлопнула дверь и не услышала конец тирады. Дэн не только смеялся над
Фрэнсис, но и поощрял ее фантазии, говоря, что в них заключен комический
источник. У Дэна было странное чувство юмора... Психолог, видимо, объяснил
бы, что, играя различные роли, Фрэнсис преодолевает различные эмоциональные
кризисы. К сожалению, от этого окружающие ее люди переживали эмоциональные
травмы.
В гостиной горел свет, но Мэри там не было, хотя уже было на десять минут
позже обычного времени чаепития. Мег побежала наверх по лестнице, скользя по
натертому полу. Она старалась не поскользнуться, чтобы не оправдать суеверия
Фрэнсис.
Мег заглянула в открытую дверь комнаты бабушки и увидела знакомую фигуру в
знакомой позе: бабушка у зеркала наводила туалет. Заметив в зеркале внучку,
она сказала, не оборачиваясь:
— Поторопись, дорогая, переодеться. Боюсь, я сегодня задержалась, но
чай подадут через десять минут.
Напугана до смерти?
Мег проклинала про себя Фрэнсис, направившись в свою
комнату.
Десять минут. Она успела быстро принять горячий душ, но пришлось сократить
удовольствие. Надела просторное, расшитое золотом платье. Волосы не успела
высушить, поэтому уложила их в пучок, заколов красивой гребенкой, и надела
серьги. Это важный нюанс — соблюдать незначительные детали перед лицом
трагедии. — Бабушка жила по такому стандарту, а внучка лишь пыталась
подражать ей.
Другие тоже понимали это. Когда она вошла, они находились в гостиной. Оба
мужчины встали при ее появлении. Клиф надел чистую рубашку с галстуком.
Джордж, как обычно, был в костюме-тройке.
— Извините, я опоздала, — сказала Мег, садясь рядом с
бабушкой. — Я заснула в гамаке и попала под дождь.
— Отдых пошел тебе на пользу, — заметила Мэри, протягивая ей
чашку. — Ты очень хорошо выглядишь. Это новое кольцо?
— Ну и память у тебя, бабуля. Да, новое. Я его утром увидела в магазине
и не смогла не купить. На нем написано:
Маргарет
.
— Как это написано? Я не понимаю.
Мег объяснила. Интерес бабушки к драгоценностям был чисто эстетический и
потребительский. Она любила их за красоту, гордилась, что обладает ими, но
заявляла, что она слишком глупа, чтобы знать технические характеристики
камней и исторические аспекты. Мег всегда подозревала, что бабушка играет
роль
милой, старой, глупой женщины
. Наверняка Дэн рассказывал ей о
подарочных кольцах, выражающих уважение и признательность со стороны
дарящего. Восторг бабушки казался искренним:
— Как замечательно! Интересно, почему Дэн не подарил мне перстень с
моим именем?
Мег засмеялась и погладила морщинистую руку Мэри. Пальцы смотрелись хрупкими
под тяжестью трех перстней: два прекрасных, чистой воды бриллианта, а третий
— аметист величиной до первой фаланги.
— Лунные камни и мелкие аметисты не в твоем стиле, бабуля. Да и нет
такого камня, который начинался бы с буквы
Э
.
— Да, тебе виднее. — Мэри передала ей тарелку с сэндвичами. —
Твой перстень очень красив. Подходит для молодой девушки гораздо больше, чем
бриллианты.
— Бриллианты утомляют, — улыбнулся Клиф. — Правильно, Мег?
— Дэн так думал. Он с ума сходил по цвету, особенно по необычным
оттенкам. Различные оттенки зеленого в турмалинах, изумрудах, перидотах,
персиковый оттенок в королевском топазе. Думаю, его лекции повлияли на меня.
У меня такой же вкус. И естественно, мне кажется, это так изысканно обронить
фразу, что бриллианты утомляют. — Мег засмеялась и взяла еще один
сэндвич. — Так вкусно! Мне казалось, что после сегодняшнего обеда я уже
не буду есть, но сейчас я проголодалась.
Мэри изучала перстень.
— Ты должна показать мне и другие из этой серии, дорогая.
Джордж подхватил:
— Я бы тоже хотел взглянуть, Мег. Я не видел инвентарную книгу с описью
твоей коллекции. Ты не знаешь, где она?
— Где-то я ее видела. — Как-то сразу пропал аппетит, и она
положила остаток сэндвича на тарелку. — А в чем дело, дядя Джордж?
— Так просто. — Но дядя нахмурился. — Та коллекция — твоя
собственность, она не считается частью наследства. И если я не ошибаюсь, в
ней нет особенно ценных экземпляров.
— Не помню, — сказала Мег. — Я не смотрела ее несколько лет.
— Отсутствие любопытства — не человеческое свойство, — Клиф
откинулся на стуле. — Ну, конечно, если ты владеешь Кохинором, то
мешанина из цирконов и цитринов тебя не интересует.
— У меня нет Кохинора. — Мег не хотела объяснять свое отсутствие
любопытства незаинтересованностью ко всему, чем занимался Дэн, ведь она
научилась это ненавидеть. Хотя в ее коллекции не было дорогих экземпляров, в
целом она представляла собой значительную ценность. Поэтому ее лучше хранить
в Селдоне. А квартира в Манхэттене — далеко не лучшее место для хранения
драгоценностей.
— У тебя нет времени, — сказал Джордж. — Здесь столько дел!
Жаль, что я не могу тебе помочь, Мег. Но я понимаю, как тебе трудно.
— Ты уже мне помог, дядя Джордж. Я бы не справилась без тебя. Я проверю
свою коллекцию завтра утром. И покажу бабуле подарочные перстни с именами.
— Спасибо, очень мило с твоей стороны. — Лицо Мэри засияло от
удовольствия. — Так ты уверена, что нет камня, который начинается с
буквы
Э
?
Мег рассмеялась и начала говорить, но бабушка прервала ее:
— Уж Дэн-то знает. Я спрошу его сегодня, когда буду разговаривать с ним
вечером.
Глава 5
— Не о чем беспокоиться, — заявил Джордж.
Мег резко обернулась к нему, юбка раздулась как колокол.
— Как это не о чем? Если она забыла, что схоронила мужа два дня назад?
— Она не забыла. Прекрати ходить, Мег. Ты просто заводишь себя.
Мег рухнула на стул, уставившись на стиснутые кулаки. Джордж такой добрый и
терпеливый, а ей хотелось закричать на него. Она понимала, что это
неразумно, поэтому переключила сверкающий взор на Клифа, который раскинулся
в кожаном кресле в кабинете Джорджа. Клиф казался беззаботным, и его улыбка
не улучшила настроения Мег.
— Детка, разве ты не знаешь, что смерть только шаг в лучший мир? За
пятьдесят баксов ты можешь поговорить и с Дэном, и с Джорджем Вашингтоном...
— Прекрати, — резко оборвал его отец. — Прекрати смеяться над
Мег.
— Я и не собирался.
— Ну и отлично, — Джордж вздохнул. — Мег, твоя бабушка верит
глубоко и искренне. Она убеждена, что Дэн существует в другой форме, но он
по-прежнему рядом с ней. Если это ненормально, то многие люди страдают
подобной аномалией.
— Но все эти вопросы о перстнях... Она вела себя так будто никогда не
слышала о подарочных перстнях. Наверняка Дэн рассказывал ей...
Джордж рассмеялся:
— Мег, ты на самом деле ищешь проблемы. Дэн рассказывал ей одни и те же
анекдоты, а она всегда реагировала так, будто слышит их в первый раз. А
может, так оно и было: женщины ее поколения научились не слушать из чувства
самосохранения.
Он улыбнулся, приглашая ее посмеяться. Но Мег не могла разделить его
оптимизма. Мег могла понять веру бабушки в жизнь после смерти, многие верят
в это. Но никто из них не ведет бесед с умершими родственниками, по крайней
мере, на людях. Но она держала свои сомнения при себе. У дяди и так хватало
забот.
— Ты прав, дядя Джордж. Ты думаешь... с ней все в порядке?
— Я уверен. Я водил ее к врачу на всякий случай. Врач говорит, она в
отличной форме.
Мег подошла и обняла его за плечи.
— Дядя Джордж, ты такая надежная опора. Могу ли я что-нибудь сделать
для тебя? Ты беспокоишься обо всех нас.
— Это моя работа, дорогая. И это доставляет мне радость.
— Мы можем посмотреть на коллекцию сегодня вечером, после ужина, если
хочешь, — предложила Мег.
— Нет, нет. Вечером ты отдохни. — Джордж решительно взглянул на
часы. — Я сегодня ужинаю со старым другом.
— Очень хорошо.
— Я тоже ухожу, — объявил Клиф. — К другу, но не старому,
совсем не старому, но, думаю, тебе не интересно слушать о нем...
— Конечно, нет, — дружно сказали Джордж и Мег и улыбнулись друг
другу. Клиф продолжал: — Но я хотел бы забронировать входной билет на
завтрашний показ. Когда же ты собираешься обнародовать знаменитую коллекцию?
Отец нахмурился:
— Клиф, я не считаю нужным, чтобы ты...
— Я не против, — сказала Мег, но в душе она возражала. И ехидно
добавила: — Рано, сразу после завтрака, в восемь утра.
Клиф застонал:
— Я игнорирую такой завтрак.
— Ты можешь не принимать участия и в осмотре коллекции. Я хочу это
быстро сделать, а потом у меня есть еще дела.
— Завещание надо написать, — протянул Клиф.
Мег уставилась на него, а Джордж, изучавший бумаги на столе, резко спросил:
— С чего ты взял, Клиффорд?
— Это вполне логично, не так ли?
— Да, но... Мег, у тебя написано завещание?
— Нет. Я не считала нужным... Я думала, если что случится со мной, все
автоматически перейдет к Дэну.
Джордж, видя ее смущение, прервал:
— Конечно. Но сейчас ситуация изменилась. Дэрен собирался говорить с
тобой о завещании, он упоминал это несколько раз. Я не хотел тебя
беспокоить, ведь нет никакой срочности.
Мег поколебалась, потом сказала:
— Ты прав, дядя Джордж. Я позвоню утром Дэрену и назначу встречу. Мне
нужно обсудить с ним ряд вещей.
Дядя одобрительно улыбнулся:
— Он ждет твоего звонка, но он знает, что у тебя сейчас полно дел.
Забудь о них на время, дорогая, хорошо проведи вечер.
Клиф опередил Мег и открыл ей дверь.
— Дядя Джордж, а было в завещании Дэна упомянуто, если я умру раньше
Дэна и Мэри, кому перейдет моя часть?
— Да, конечно, это обычная практика. Разве ты не слышала?
— Наверное, я отвлеклась.
Он собирался уходить, и Мег не хотела больше его задерживать.
— Хорошо, я все обговорю с Дэреном. Спокойной ночи, дядя Джордж. Желаю
приятного вечера в обществе друга.
Клиф вышел за ней и закрыл дверь.
— Если ты не знаешь, что делать со всеми своими деньгами, можешь
оставить часть мне, — предложил он.
— Если б у меня было такое стремление, а его у меня нет, я бы все равно
тебе не сказала.
Он понял смысл несказанных слов.
— Ты что, берешь у Кейт детективы? Обо мне не беспокойся, дорогая. Я не
совершу такое ужасное преступление, если, конечно, ты не завещаешь мне все
свои деньги.
— В таком случае я завещаю тебе сумму достаточную, чтобы купить
траурный перстень.
Наконец-то за ней осталось последнее слово. Она стала подниматься по
ступенькам, Клиф не пошел за ней.
Так как сильная половина семьи ужинала вне дома, Мэри и Мег решили ужинать с
подносов, сидя у телевизора. Мег ничего не сказала о неуместности
изысканного платья, бесценных кружев и драгоценностей, надетых бабушкой к
ужину: Мэри потакала мужчинам и льстила им, но одевалась она для себя.
Наблюдая, с каким восторгом Мэри принимает участие в телеигре, Мег в
очередной раз убедилась, что бабушка не настолько глупа, настолько она любит
казаться. Она гораздо быстрее Мег отгадывала требуемые слова.
После того как Мэри мгновенно назвала азиатское государство, столица
которого начинается на букву
Л
, Мег поделилась своими наблюдениями с
бабушкой. Та засветилась от восторга:
— Ты говоришь, как твой отец. Он тоже всегда меня поддразнивал, что я
притворяюсь глупой.
Мег чуть не уронила вилку. Впервые она слышала, как бабушка упомянула ее
отца, человека, которого любила как родного сына и который предал традиции
семьи, бывшие священными для бабушки, как религия.
Мег не помнила точно, в каком возрасте она поняла, что не должна вспоминать
вслух своего отца. После той жуткой зимней ночи она потеряла не только отца,
но и мать. Мать сразу же слегла от горя. А дед с бабушкой не знали, как
отвечать на вопросы внучки. Она не винила их, не винила она и мать, которая
запила от горя и вскоре умерла. Может быть, если бы она потребовала больше
внимания к себе, она бы его получила, но дети гораздо более чутко относятся
к нюансам, чем думают взрослые. Мег быстро сообразила, что вопросы о папочке
вызывают слезы, озлобленность или обиду у дедушки и бабушки. Поэтому она
ушла в себя и старалась не причинять беспокойства, быть хорошей девочкой. И
она была хорошей девочкой, ее хвалили, баловали, когда у них было время, но
никто из них не знал, что, когда она сидела на подоконнике, обняв плюшевого
мишку, ее охватывала паника, руки становились влажными от пота, а сердце
выпрыгивало из груди.
С годами приступы паники и страха становились все реже, а потом совсем
прекратились. Но она никогда не рисковала задавать опасные вопросы. То, что
ей стало известно о скандальной трагедии прошлых дней, она узнала из
неосторожно оброненных фраз соседей и из газет, когда стала взрослой и
пожелала выяснить, что же в действительности произошло...
Бабушка вдруг отвернулась от телеэкрана и посмотрела на невидимый предмет.
Она приоткрыла рот и слушала, склонив голову набок, как всегда слушала
длинные рассказы мужа. Потом она понимающе улыбнулась.
У Мег мурашки пробежали по спине. Она ожидала реакции бабушки на неслышимый
совет. Вдруг Мэри согласно кивнула, вновь обратила внимание на телеигру и
воскликнула:
Ричард Никсон!
Через несколько секунд ведущий повторил:
Ричард Никсон!
Бабушка захихикала.
Они смотрели телевизор еще час. Мег радовалась, что можно не разговаривать,
и благодарила голубой экран. Появление Генриетты тоже стало радостным
отвлечением. Кошка была слишком хорошо воспитана, чтобы просить еду, и
слишком горда, чтобы появляться в местах, где ее присутствие нежелательно.
Только когда ужин проходил в неформальной обстановке, она позволяла себе
зайти в гостиную с видом, будто она случайно проходила мимо и могла бы, если
ей вежливо предложат, доесть остатки с тарелок. У кошки была потрясающая
способность почувствовать нужный момент и бесшумно материализоваться в
нужном месте.
Бабушка привыкла к поведению своей любимицы, а Мег испугалась, увидев нечто
серое и пушистое у своих ног. Голубые глаза глядели презрительно. Мег
скромно предложила кошке кусок лимонного пирога, та съела, не обронив ни
крошки. Доела рыбу, которую не тронула Мег. Подождав, пока служанка уберет
подносы, она прыгнула на колени к Мэри и голубым немигающим взором
уставилась в телевизор.
— Ей очень нравятся рекламы кошачьей еды, — объяснила Мэри, гладя
кошку. — Не все, конечно. Она смотрит некоторую рекламу с явным
презрением.
Мег могла поверить словам бабушки.
Когда кошка соскочила с колен Мэри и направилась к двери, Мэри тоже
поднялась, словно услышав невидимый сигнал.
— Пора отдыхать. Ты меня извинишь, дорогая?
— Я тоже пойду, — сказала Мег и выключила телевизор.
Кошка шла первой. Наблюдая за бабушкой, Мег успокоилась, видя, что та идет
медленно, но уверенно, подобрав рукой длинную юбку. Но не физическая
слабость бабушки беспокоила Мег. Они попрощались у дверей комнаты Мэри,
тепло пожелав друг другу спокойной ночи. В своей комнате Мег сразу же
направилась к телефону. Она не удивилась, услышав автоответчик: Ник часто
подключал его, даже если находился дома. Она назвала себя и ждала, что он
возьмет трубку. Ей не хотелось верить, что его нет дома. Он же знает, как
сильно она зависит от его поддержки и совета особенно сегодня, когда она
пропустила их обычный звонок в полдень. Черт возьми, где же он пропадает,
когда нужен ей?
Повесив трубку, она подошла к окну и подняла штору, опущенную на ночь. Штора
отгораживала мрачную, по не темную ночь. По настоянию страховой компании Дэн
провел в доме систему безопасности, которая включала море огней по всему
дому. За нее он платил астрономическую сумму. Траты были бы меньше, если бы
он хранил все свои драгоценности в банковском сейфе, но Дэн отказался от
этой идеи: он хотел, чтобы его любимые игрушки находились под рукой и он мог
бы играть ими и любоваться, когда только пожелает.
Дождь еще не кончился. Мокрые зеленые листья сверкали в электрическом свете,
словно их только что покрасили свежей краской.
Бабушка тоже любила, чтобы ее драгоценности находились рядом.
Предполагалось, что
...Закладка в соц.сетях
