Жанр: Любовные романы
Любовь плейбоя
...ьный, красивый баритон донесся из той, лучшей поры жизни. Странно, она
до сих пор так ясно слышит этот голос, будто все случилось вчера.
— Как можно судить по одному надгробному камню, что жизнь женщины была
трудной? — спросил как-то Марк бодрящим ноябрьским днем, у нее за
спиной, на старом кладбище в северном пригороде Чикаго. — Это всего
лишь камень, и он безмолвен.
— Да, это так. Но посмотри: вот на этом камне — здесь похоронен мужчина
— с другой стороны высечены еще три имени: его жен... Все они выходили за
него в разное время, а покоятся под одним камнем...
— А как можно по-другому? Ведь у камня всего две стороны, —
высказал Марк свои практические соображения.
Сюзанна так расхохоталась, что ей пришлось сесть на низкий, гладкий камень,
чтобы успокоиться. Но не скоро еще удалось ей обрести дыхание, потому что
Марк прижал ее к себе и поцеловал. Как это было давно... С тех самых пор она
не прогуливалась по кладбищу.
— Какая несуразица! — Это уже голос сегодняшнего дня — голос
Пирса. — Цирус сделал все возможное и невозможное, чтобы его
собственные похороны оказались неудобоваримы.
— Тсс! — зашипела на Пирса Сюзанна.
Они приблизились почти вплотную к навесу, где уже собралась толпа народа,
одними из последних. Легкий ветерок развевал полы шляпы Сюзанны, как
американский флаг на флагштоке. Она и не подозревала, что на похороны Цируса
придет так много людей. Впрочем, про него много чего не знали.
Через несколько минут началась служба. Сюзанна надвинула шляпу на самые
брови — лицо оказалось закрытым: прекрасная возможность незаметно оглядывать
присутствующих. Вот несколько смутно знакомых лиц... Пожалуй, никто здесь не
подходит на роль наследника; никто не выражает сильных чувств. Возможно,
Пирс ошибся, и тот, кто назначен быть наследником, здесь не появится.
Служба кончилась быстро; на расстоянии, за холмом, раздался залп прощального
салюта; в глубоком молчании флаг с монограммой Цируса опустили.
Сюзанна поймала себя на том, что с интересом наблюдает за стоящим неподалеку
мужчиной. Взору ее была доступна только спина, красивая голова с ухоженными
волосами, белоснежный воротничок сорочки на фоне темно-серого костюма... Не
черного, отметила она про себя. Этот джентльмен вроде ничем не выделяется,
но почему взгляд ее возвращается к нему снова и снова? Что-то в нем
отдаленно знакомое, притягивающее... Никак не удается вспомнить — где же она
его раньше видела?..
— Это, скорее всего, и есть наследник, — шепнул Пирс ей на ухо,
тихонько кивая в сторону человека, от которого она не отводила глаз. —
Разглядеть бы его получше...
Пастор произнес заключительные слова молитвы и, окинув толпу взором,
неожиданно оповестил:
— Последнее желание Цируса таково: все присутствующие на похоронах
после церемонии отправляются в его дом на вечеринку.
Сюзанна не выдержала — прокомментировала:
— Какая чушь!
— Да уж! — пробормотал Пирс. — Вот использовать бы остатки
денег для оборудования музея — я понимаю. А вечеринка — как вульгарно.
Пирс попытался вывернуться из кавалькады машин, следующих к дому Цируса в западном пригороде Чикаго.
— Подожди-ка минутку, — остановила его Сюзанна. — Конечно, ты
не испытываешь особого желания идти на эту вечеринку, да и я тоже, —
оба мы, видимо, расцениваем это как проявление дурного вкуса, но...
— Мда... оборотная сторона медали, — мрачно перебил ее
Пирс. — Кто действительно проявляет плохой вкус, так это наследник — не
сумел противостоять желанию старика.
Сюзанна думала об ухоженной темной голове, на которую смотрела.
— Я что-то не очень хорошо его разглядела.
— Он, наверно, ума не приложит, что делать с картинами Цируса. Может,
даже не знает их настоящей ценности. Если с ним познакомиться, это шанс
добиться своего малой кровью.
— Пирс, время еще не пришло.
— В конце концов, чего ты опасаешься? Мы ничего не теряем, зададим два-
три вопроса. А вот если коллекция достанется кому-то другому, я буду считать
себя идиотом: пошел на поводу у условностей и не высказал своей
заинтересованности.
Что ж, пожалуй, Пирс прав, решила Сюзанна; в любом случае, уйти оттуда можно
в любое время.
Дом Альберта Цируса был не просто времен королевы Анны. Едва перед ними
раскрылись узорчатые чугунные ворота, Сюзанна сразу поняла — этот замок
намного древнее. Башенки, террасы, балконы и балкончики всюду, куда ни
посмотришь; запущенный сад добавлял дому своеобразной красоты.
— Из этого домика вполне можно соорудить дом с привидениями. Не хватает
для полноты картины только полной луны, паутины и страшных пауков. Но я
никак не могу представить здесь музей: стены слишком низкие. Ты говорил про
целую галерею, что-то здесь не сходится, как ты думаешь?
Пирс недоуменно пожал плечами.
— Ну, мы могли бы построить еще одно крыльцо. Но сейчас вопрос не в
этом. Буду считать подарком судьбы, если этот дом достанется нам. А там
разберемся, что с ним делать.
Сюзанна помолчала некоторое время.
— Картины тоже подарок судьбы?
— Да, любой поймет, что дом предназначен к скорой продаже. Нам это
только на руку. При таком раскладе ценность картин заметно снизится.
Сюзанна собиралась ответить, но они уже стояли перед дверью — пришлось
отложить разговор до лучших времен. Прошли через террасу в плохо освещенный
зал. Несмотря на свою шляпу, Сюзанна на мгновение ослепла от резкого
перехода от света к тьме. Не успела она как следует оглядеться, как Пирс уже
тащил ее куда-то за руку, пытаясь одновременно привлечь еще чье-то внимание.
— Мне жаль, что мы встретились в такой печальный день. Я был другом
вашего... точнее, Цируса и, так же, как и вы, в какой-то мере интересуюсь
искусством.
Сюзанна попыталась оправиться от шока, вызванного словами
в какой-то мере
интересуюсь
.
— В самом деле? — донесся ответный голос из темноты.
Для Сюзанны он прозвучал как выстрел. Подобно деревянной марионетке, она
повернулась от Пирса в сторону говорящего, глядя из-под полей шляпы. На
глаза ей прежде всего попалась монограмма на манжете рубашки — МДХ: Маркус
Давид Херрингтон. Марк, самая большая ошибка в ее жизни! Медленно, боясь
увидеть того, о ком подумала, Сюзанна подняла глаза...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Какое-то мгновение ей не удавалось сфокусировать взгляд на говорящем — перед
глазами все плыло; но, даже увидев его ясно, она едва поверила глазам. Марк
Херрингтон, которого она знала, никогда не носил галстуков, не говоря уже о
костюмах; ярый приверженец
свободного стиля
, он не вылезал из свитеров,
джинсов и тому подобного.
То, что она видит, просто невозможно: наверно, память сыграла с ней злую
шутку. Сегодня на кладбище она вспоминала о нем, и вот теперь — монограмма,
тон голоса... Просто случайное совпадение — похож, конечно, на Марка, но
изысканно одет, ухожен: нет, она помнит его совсем другим. Сюзанна взглянула
в эти широко распахнутые карие глаза с длинными загибающимися ресницами...
Такие одни на миллион; когда-то ей казалось — она тонет в них, особенно в
тот день, когда он ее целовал. Тогда и поняла — жизнь ее до этого ничего не
значила. Глаза Марка... Невозможно! Не слишком ли много совпадений?
— Хорошо, — сказал он кому-то.
Когда звучал этот насыщенный обертонами баритон, казалось, в одном слове —
целое богатство тонких значений. От его голоса она всегда таяла...
Ну не
будь такой девчонкой, не веди себя как идиотка! — вела диалог сама с
собой Сюзанна. — Признайся, что давно ничего к нему не чувствуешь! Веди
себя с ним естественно. Ведь столько лет прошло — пора бы уже повзрослеть!
И Сюзанна протянула ему руку с твердым намерением остаться самой собой, и
произнесла спокойно:
— Марк!
Рука его была твердая, теплая и сильная; Сюзанна ответила на пожатие.
Пирс удивленно повернулся к ним, подчеркнул очевидное:
— Так вы, оказывается, знакомы? Вот здорово — наверно, старые друзья?
Сюзанна сразу представила мужчин друг другу.
— Маркус Херрингтон... — озадаченно повторил Пирс. — Кажется,
никогда не слышал вашего имени.
— Неудивительно, что Сюзанна обо мне не упоминала, — мы столько
лет не виделись. Она обо мне просто забыла.
Вслушиваясь в его голос, Сюзанна уловила привычные смешинки, и это ее
разозлило: после такого ответа дураку ясно — между ними что-то было. Скажи
он напрямую — можно отрицать, но он действует куда тоньше; достаточно
взглянуть на Пирса, чтобы понять, в каком направлении работают его мысли. А
как ей вести себя в этой ситуации дальше?
— Нет, кажется, я о тебе не вспоминала, — подтвердила Сюзанна
холодно. — У меня было слишком много всяких важных дел.
— Ну конечно, дорогая, разве я когда-нибудь для тебя что-то значил...
Вот этого тебе вовсе не следовало говорить! — окончательно разъярилась
Сюзанна. — Представляю, о чем думает сейчас Пирс
. В то же время она
испытывала какую-то смесь удивления и восхищения — как легко и быстро он
загнал ее в угол; в прежние времена Марк был для нее намного понятнее. Но не
стоит путать того, что когда-то было, с тем, что есть. А Пирса это и вовсе
не касается.
Марк повернулся к Пирсу.
— С моей стороны, конечно, невежливо ворошить прошлое. А вы
интересуетесь искусством так же, как Цирус?
Неприкрытая ирония звучала в голосе Марка. Сюзанна не верила своим ушам;
несмотря на показное равнодушие, ей пришлось приложить массу усилий, чтобы
остаться спокойной. Первое, что приходит в голову: Марк уже слышал имя Пирса
и теперь сомневается в его бескорыстном интересе. Но нет, не может быть:
Диаборн
слишком далеко, и директор его известен только в узких кругах.
Потом она догадалась проследить за пристальным взглядом Марка поверх плеч
Пирса: смотрит на одну из наиболее известных в коллекции Цируса картин; вот
и объяснение его иронии.
— Я не разделяю его вкуса. Неужели это кого-то может
интересовать? — Марк чуть сдвинулся с места. — Что касается меня,
я использовал бы эту вещь как коврик у входной двери.
Сюзанна вся подалась вперед. Сразу видно — созданию этого шедевра
предшествовала долгая, упорная работа. Художник смешивал три разных розовых
пигмента и только потом добавлял белый. Она разглядывала полотно
внимательно, как в антикварном магазине. Пирс тоже в одно мгновение оценил
значимость картины и одновременно удивился индифферентной, как ему
показалось, реакции Сюзанны. Он потащил ее по галерее, посмотреть новые
приобретения Цируса, на ходу — на это ушло целых полчаса — просвещая насчет
художественного гения и тонкостей экспрессионистского символизма.
— Сюзанна, не надо перед ним показывать свою заинтересованность, это
может сломать всю игру. Веди себя безразлично, договорились?
Однако Сюзанна будто не понимала, о чем он говорит; взгляд ее выдавал
крайнюю рассеянность. К сожалению, она не видит, как отреагировал Марк на
выходку Пирса. Снова вернулись к прежним картинам.
— О, смешная вещичка! — снисходительно заметил Пирс. — Цирус
умел пошутить.
Сюзанна попыталась скрыть смущение. Она-то отлично помнит, какую цену Цирус
заплатил за эту вещь. Понятно, Пирс пытается сойти за простачка, совсем
обезумел, — какой смысл продолжать сейчас эту игру?
— К сожалению, не вся коллекция хороша, — бросил Пирс. — У
Цируса всего несколько полотен, заслуживающих особого внимания.
Какой-то внутренний голос призывал Сюзанну положить этому конец, пока Пирс
не предложил Марку помощь в реализации картин. Но пальцы Пирса
предусмотрительно сжали ее локоть — все протесты остались невысказанными.
Пирс начал без обиняков:
— Если вы ищете кого-нибудь, кто помог бы вам с оценкой...
— Есть над чем подумать, — откликнулся Марк. — Надо разыскать
Джо Бревстера, он единственный, кто всем этим управляет. — И оглянулся
вокруг, с высоты своего роста выискивая взглядом в толпе нужного человека.
Имя Джо Бревстер прозвучало как гром среди ясного неба. Что, если Марк
вспомнит имя Пирса? Вот именно сейчас и раскроется еще не начавшаяся
махинация Пирса...
Марк, однако, не выказывал никакого смущения и продолжал вести себя как ни в
чем не бывало, посмеиваясь и что-то ворча. А тем временем к ним поспешно
направлялся маленького роста, плотного телосложения господин.
— Вы меня звали, Маркус?
— Джо, рад представить тебя Сюзанне...
Даже фамилии моей не помнит!
—
пронеслось у нее в голове.
— Миллер, — холодно произнесла Сюзанна, хотя внутри у нее все
клокотало от гнева.
— До сих пор или снова?
От этого вопроса ей стало лучше: большое искушение утереть Марку нос, —
мол, она уже восемь лет как замужем, вот только недавно развелась; Пирс ей
даже подыграл бы. Но что-то ее удержало.
— До сих пор.
— Вот как! — мягко отозвался Марк. — Насколько я помню, ты
собиралась замуж — у тебя были для этого веские основания.
Ярость душила Сюзанну; сейчас еще наивно осведомится, что нарушило ее планы.
Но Марк уже перестроился на Пирса.
— Джо, этот джентльмен предлагает свою помощь в оценке коллекции.
Поверенный протянул Пирсу руку.
— Прекрасная идея, мистер Рейнолдс, ваше мнение особенно ценно — ведь
вы директор
Диаборна
, если мне не изменяет память?
Пирс снова сжал локоть Сюзанны, явно предупреждая ее о чем-то.
— Да, это так. Но оценка не входит в мои обязанности, по роду службы я
занимаюсь другими делами. Думаю, в этом деле более полезной окажется
Сюзанна.
Она уже собиралась выразить протест, но передумала: теперь понятны знаки
Пирса, он заранее все спланировал. Пирс отлично умеет переводить стрелки,
этому у него можно даже поучиться. Она чувствовала пристальный взгляд Марка
— пытается понять по ее выражению, насколько все правдоподобно.
— А ваша сотрудница имеет необходимый опыт? — осведомился
поверенный.
Ну все, она больше не желает молчать!
— Пирс, я думаю...
— Перестань! — одернул ее Пирс и ответил: — Конечно же, у нее
хватит опыта. Не стоит зарывать свой талант, Сюзи.
— А-а, ваш резе-ерв! — протянул Марк со знанием дела. —
Знаешь, Джо, при других обстоятельствах я проявил бы больший интерес к
коллекции Цируса.
Рука Пирса, все еще поддерживая Сюзанну под локоть, тянула ее через весь зал
к столам, куда уже направилась основная часть публики, а потом он свернул
куда-то в сторону; они остались вдвоем в темноте лестничного пролета.
— Кажется, все получилось очень даже неплохо! — одобрил Пирс.
Нотки самодовольства, прозвучавшие в его голосе, подействовали Сюзанне на
нервы.
— Все, что я могу сказать, — не стоит гоняться за призраками. С
твоей стороны лучше бы договориться купить самые интересные вещи по сходной
цене.
Пирс неопределенно мотнул головой.
— Это всегда успеется. Вдруг Херрингтон согласится на что-то другое,
надо попробовать.
Сюзанна пошла быстрее.
— Но Бревстер знает, что мы попытаемся занизить цену, предупредит
своего клиента, и от тебя останется только пыль, а музей рискует репутацией.
— Интересное замечание! — надулся Пирс. — Ну откуда этому
Марку знать про меня, — насколько помню, я ни словом не обмолвился о
музее. Если бы не Бревстер... И Цирус навряд ли упоминал обо мне. Сюзанна,
неужели ты думаешь, я ничего дальше своего носа не вижу? Не зря же пытался
выдать себя за любителя.
— А для меня все выглядит как издевка.
— Ничего подобного! Просто мне неудобно хвастаться своим преимуществом,
знаниями, возможностями. Если человек хочет получить заключение...
— Ты действительно попытаешься его убедить, что полотна Эванса Джексона
ничего не стоят?
— Постараюсь быть более тактичным — апеллировать к его чувствам. Ни
один музей не упустил бы такой шанс. И знаешь, благодаря тебе я видел его
как раскрытую книгу. Может быть, расскажешь, откуда ты его знаешь?
— Теперь это уже неважно, все равно слишком поздно идти на
попятную, — тихо обронила Сюзанна.
— Да, ты что-то здорово обескуражена, — поделился Пирс своими
наблюдениями. — А что это за разговор насчет свадьбы? Ты же никогда не
была замужем, насколько я помню.
— Нет, не была, — подтвердила Сюзанна — ей не понравилось внезапно
проснувшееся любопытство Пирса.
— Понимаешь, я уже стал склоняться к твоему мнению о нем. Выглядит
неплохо, а имя напоминает одну известную в свете аристократическую семью.
— Смешно... — пробормотала Сюзанна. — В свое время моя мать
сказала почти то же самое.
— Знаешь, я видел, как он смотрел на полотна великого Эванса, и понял:
мой первый порыв был верным. — Пирс пожал плечами. — А как тебе
идея использовать картину в качестве коврика для пола? Надеюсь, Эванс не
слышал, что он сказал о его работе.
— Радуйся, пока еще можешь! Но помни — все владельцы картинных галерей
свято берегут тайны своих клиентов. — Сюзанна не удержалась от
саркастической нотки в голосе. — И еще, Пирс, я хотела сказать: с моим
назначением ты явно поторопился. Или ждешь моего самоотвода? Я не хочу
заниматься коллекцией.
— О, да перестань же упрямиться! Неважно, какие отношения у вас были в
прошлом. Главное, он уже согласился с твоей кандидатурой, тебе остается
только...
— Тогда я сама открою ему, что на самом деле занимаюсь связями с
общественностью, а не оценками картин, и не имею к этому ни малейшего
отношения! — оборвала она его.
— Что ж, в какой-то степени это просто идеально. Учитывая твою
неподготовленность...
— Я не ослышалась, по-моему, Марку ты сказал другое?
— Я же не назвал тебя экспертом. Так, если возникнут ошибки, легко
объяснить...
— Ты имеешь в виду, что ждешь от меня ошибок?
— Сюзанна, дорогая, ты будешь располагать доступом ко всем
информационным ресурсам музея, включая мою помощь.
— Таким образом, ты сам подталкиваешь меня делать ошибки. Никогда бы не
подумала, что ты на такое способен.
— Пытаюсь подстраховаться, вот и все. Помни: если коллекция будет
оценена слишком высоко, у них появится искушение переправить ее за границу и
заработать на этом приличные деньги.
— Ага, а если я оценю ее слишком низко — буду выглядеть в их глазах
полной идиоткой.
— Ну, в этом сомневаюсь! — легко бросил Пирс. — Ты-то не
видела, как Херрингтон на тебя смотрел: давно не наблюдал таких голодных
глаз — словно волк на Красную Шапочку. Думаю, если мы правильно разыграем
наши карты, никаких вопросов вообще не возникнет.
В затихший
бутовый
офис
Трайэд
(его прозвали так за бутовый камень в
отделке — от входа до почти любого элемента декора), неподалеку от Линкольн-
парка, Пирс подбросил Сюзанну уже вечером. С тех пор, как это место стало в
основном районом жилых домов, улицы наполнялись отнюдь не деловым шумом
после окончания рабочего дня и школьных занятий. А тут еще неожиданный
теплый день, дети разошлись вовсю — носились буквально под ногами, оглашая
округу веселыми возгласами.
Сюзанна еле увернулась от двух катающихся на роликах сорванцов; понаблюдала
за чем-то вроде мальчишеского рыцарского турнира; за тем, как одна девочка
объясняет двум другим, младшим, правила игры в классики; и в конце концов
сказала свое слово мастерам этой игры:
— Знаете, классики здесь как-то не на месте — эти квадраты, прямо у
нашего офиса...
— Но, Сюзанна, мы же никому не мешаем... — стала оправдываться
старшая.
— Это просто мел, пойдет дождь и все смоет, — поддержала ее
другая.
— В другой раз мы нарисуем цветным мелком. Вот будет здорово! Поможешь
нам? — утешила третья.
Сюзанна не выдержала, рассмеялась — и сама стала прыгать по белым квадратам,
как когда-то в детстве. Вечная игра, во все времена будет жить, каждое
поколение в нее играет. Но за ней, кажется, тоже наблюдают — вон
покачивается штора на окне миссис Холкомб... Сюзанна почти автоматически
обернулась на знакомое окно: за миссис Холкомб недаром закрепилась слава,
что, не выходя из дома неделями, она в курсе всех окрестных событий. С ее
стороны это, видимо, высшее проявление дружбы; на все попытки Сюзанны
познакомиться поближе не последовало до сих пор никакого ответа за то время,
что
Трайэд
стал ее соседом — дверь офиса рядом.
Внутри их обиталища господствовали сумерки и тишина. Последние лучи
заходящего солнца скользили по поверхности предметов, почти не освещая их:
едва видна мебель, непривычно тихо и безучастно стоят компьютеры, телефоны,
факсы... Деловая жизнь замерла до следующего рабочего дня.
На доске объявлений ничего нового; только напротив фамилии Риты приколот
листочек — что нужно сделать завтра; для мисс Миллер нет ничего, никаких
сообщений. Странные выверты проделывает иногда в нашем сознании время:
кажется, с того момента, как она покинула офис, чтобы ехать на похороны
Цируса, прошло чуть ли не несколько лет...
Для Пирса, правда, это лишь миг единый — взвалил на нее еще одну работенку.
Оценить коллекцию не такой уж простой труд — нужно перерыть гору разного
материала. При других обстоятельствах она, без сомнения, ухватилась бы за
такой проект — в принципе это интересно. Вот только придется иметь дело
непосредственно с Марком, а она не испытывает никакого желания с ним
общаться. Будь у нее побольше времени...
Будь честной! — велела она себе. — Если бы не Марк Херрингтон, ты
бы не стала придумывать отговорки
.
Она поднялась по лестнице из головного офиса в свой кабинет, в торце здания.
На столе ее все тот же беспорядок, будто никуда и не уходила, — бумаги,
буклеты. То, чем она занималась этим утром, нужно представить клиенту завтра
днем. Надо бы окончательно продумать кое-какие детали, но после всех
сегодняшних событий нет сейчас для этого ни сил, ни настроения. Придется
прийти завтра утром пораньше и подготовить все на свежую голову.
Сюзанна бросила свою живописную шляпу через всю комнату в сторону обитой
ситцем кушетки. С тонким, зловещим свистом пролетев над пестрой кошкой,
уютно свернувшейся на подушке, шляпа зацепилась за край подлокотника и почти
накрыла кошку. Та недовольно зыркнула на нее желтым глазом и протестующе
замяукала. Пришлось Сюзанне принести ей свои извинения, которые и были
приняты. А провинившаяся ретировалась вниз, в кабинет Кит, откуда так хорошо
видно улицы и Линкольн-парк.
В комнате невероятная атмосфера — кажется, сам воздух пронизан чистотой и
опрятностью; такой уж порядок завела у себя Кит. И это всего через десять
дней после переезда, при постоянном потоке посетителей...
— И как же это тебе удается? — В тишине голос Сюзанны прозвучал странно одиноко и громко.
Глупый вопрос, конечно, — это сущность Кит; можно побиться об заклад,
что и в жизни прямолинейной, простодушной Кит господствует такая же
упорядоченность. Все ее секреты на виду. Стоит ей влюбиться — и Элисон с
Сюзанной уже знают, хотя она еще никому ничего не говорила.
Вот Элисон — незаменимый человек в бизнесе; всегда умеет принять нужное
решение, способна контролировать самые сложные ситуации, привлечь внимание,
умеет настоять на своем — не то что она. Сюзанна искренне считала, что для
полного счастья в жизни ей не хватает практицизма Элисон: обладай она этим
качеством, жизнь ее сложилась бы по-другому.
Даже близким подругам Сюзанна никогда не рассказывала, что же тогда, восемь
лет назад, произошло. Да и, честно сказать, сама не поняла до конца. Если бы
Марк составлял важную часть ее прошлой жизни, они знали бы о нем все в
деталях, а так ничего серьезного; что же она разволновалась сегодня, как
школьница... Нет, другие тут не помогут, это касается только ее.
Последние лучи солнца
...Закладка в соц.сетях
