Жанр: Любовные романы
Любовь плейбоя
Сюзанна, дочь состоятельных родителей, в юности любила Марка, простого
рабочего. Случайная встреча через восемь лет — и она понимает: их
чувство живо. Но вот беда — у Марка появились замашки отъявленного
плейбоя...
Запах свежесваренного кофе наполнял маленькое кафе. Сюзанна помедлила в
дверях, вдыхая упоительный аромат. В этом уютном местечке они собирались
утром по понедельникам. Элисон, одна из трех подружек, уже ожидала ее за
столиком в длинной, узкой комнатке позади зала, их обычном гнездышке.
Сюзанна озорным, скользящим шагом подошла к столику и села напротив Элисон
на жесткое пластмассовое сиденье.
— В следующий раз захвачу подушку или потребую от администрации сменить
неудобные скамейки на мягкие стулья.
Элисон отложила газету.
— Проще носить с собой подушечку, так как, сколько я себя помню, здесь
ничего не меняется. Или предпочитаешь нарываться на скандал?
— Связываться, конечно, не хочется. — Сюзи налила чашку кофе из
кофейника на столе. — А вообще-то им не помешало бы сменить мебель.
— Полностью с тобой согласна. Сделать новый интерьер — и посетителей
станет намного больше.
— Ну да ладно, пускай сами думают, а вот ты опоздала, — пожурила
Элисон подругу, но в ее тоне не слышалось ни раздражения, ни упрека.
Автоматически Сюзи посмотрела на часы, висевшие у нее на шее на золотой
цепочке.
— Да, на пять минут. Возле института студенты продавали свежую выпечку,
и я покупала у них булочки и кексы.
Элисон выразила неподдельный интерес.
— В такой ранний час, в понедельник?
— Не веришь? — Сюзи достала из портфельчика бумажный пакет с
выпечкой и помахала перед носом у Элисон. — Но пока не поешь — не дам,
только после завтрака.
Официантка поставила перед Элисон омлет и улыбнулась Сюзанне.
— Что сегодня для вас, Сью?
— Мне свежей малины, пожалуйста. Можете особенно не торопиться.
Элисон отсалютовала официантке вилкой.
— Лучше принесите хорошо прожаренный бекон с яйцами, а то нашу Сюзи
скоро ветерком станет шатать. Голодать надо не здесь и не сейчас.
— А я и не увлекаюсь голоданием, — возразила Сюзанна несколько
виновато — замечание Элисон попало в точку.
Из трех подруг, занятых общим делом в
Трайэд
, Элисон, более других
обладающей здравым смыслом, больше подходила исполнительская работа; ну а
Сюзанну просто переполняли творческие идеи, и если девять идей из десяти
никуда не годились, то десятая оказывалась в высшей степени стоящей. Такова
правда жизни: самой ценной идее сопутствует множество бесполезных, просто
Сюзанне Миллер не всегда удавалось отделить зерна от плевел.
Вот как с Марком, например. После того случая она сказала себе: все, с нее
хватит! И надо заметить, за последние восемь лет у нее не происходило
подобных неприятностей. Благодаря подругам — она делилась с ними своими
замыслами, прислушивалась к их советам — до крайности не доходило. Под такие
мысли Сюзанна созерцала пустующее место Кит.
— Напомни-ка мне — когда Кит вернется?
— Говорила — недели через две.
— Думаешь, она сдержит слово?
— Ну, в жизни Кит это первый медовый месяц.
— Верно.
Сюзанна уже собиралась отдать должное малине, но увидела фотографию в
газете, которую вертела Элисон, и позабыла обо всем на свете.
— Что делает старина Цирус в прессе? — И, отодвинув малину,
протянула руку к газете. — Пирс будет просто взбешен, если он объявит в
средствах массовой информации о своих намерениях и музей не сможет... —
Голос ее вдруг смолк.
Холодный, безликий заголовок:
Альберт Цирус скоропостижно скончался
—
бросился ей в глаза. Не будь он заключен в черную рамку, ничем не отличался
бы от другого текста на странице; даже фотография двадцатилетней давности, с
этим клюквообразным носом и огромными ушами, будто человек за это время ни
на йоту не изменился.
— Не мог он умереть! — Сюзанна упрямо поджала губы: нет, не верит
она этому сенсационному сообщению.
Элисон тоже бросила взгляд на газету.
— Ну знаешь, сомневаюсь, что
Трибюн
публикует некрологи ради шуток. А
почему нет? Все-таки семьдесят восемь — вполне мог и умереть.
— Да потому, что еще не подписал договора с музеем
Диаборн
, вот
почему. Когда я в последний раз разговаривала с Пирсом, Цирус еще этого не
сделал.
— Да, слыхала, — кивнула Элисон. — В последние месяцы ты и
Пирс кругами ходили вокруг коллекции Цируса, которая оценивается не в один
миллион долларов.
— Ну, я не стала бы так говорить, тем более оценивать то, чего не
видела.
— Ага, так по этой веской причине ты никогда ни слова нам не говорила —
ни мне, ни Кит, — кто он такой и почему музею понадобились услуги
нашего агентства.
— Это не из-за того, что я вам не доверяю; просто Пирс боится — пойдут
ненужные разговоры...
— Ну да, и помешают призрачному коллекционеру пожертвовать свои картины
в наш музей.
— Так на самом деле эти картины, может, и не представляют... —
Сюзанна осеклась — в темных глазах Элисон прыгают веселые смешинки; дернуло
же ее, захотелось откусить свой язык. — Подожди, позволь, я скажу по-
другому!
Элисон восторженно протянула:
— О-о-о!
— Ну ладно, некоторые — действительно новое слово в современном
искусстве, — признала Сюзанна. — О других такого не скажешь, язык
не поворачивается. Ценность отдельных экземпляров довольно высока, на
международных аукционах за них можно получить приличный куш. На данный
момент стоимость коллекции самая высокая — ничто не разрознено, и неплохо бы
сохранить ее целой.
— Если еще при этом забыть о конкурентах, тоже жаждущих ее заполучить.
— Чикаго — большой город, — согласилась Сюзанна. — Есть,
конечно, такая опасность — коллекция может оказаться в другом музее. Именно
это сейчас главное. Если только с тех пор, как я виделась с Пирсом, не
произошли какие-то изменения. У него было время заключить договор с Цирусом,
но...
— Хорошо, хорошо, кажется, я знаю, что тебе пришло в голову. Свободное
расписание на неделю вперед — пока не найдешь решение проблемы.
Сюзанна даже подпрыгнула на месте и моментально собрала свои вещи.
— Элисон, миллион раз спасибо! Ты истинный якорь
Трайэд
, сама
знаешь, — удерживаешь его на месте.
— Ладно, давай переходи с поэтического языка на обычный, —
урезонила ее Элисон, — и действуй, пока я не передумала.
Сюзанна кинулась ее обнимать, не в силах усидеть на месте; та слабо
отбивалась:
— Да оставь же меня, дорогая! Сюзанна так же внезапно успокоилась.
— С этого момента
Диаборн
— клиент
Трайэд
, а не только мой! —
И поспешила оставить место встречи, а то еще Элисон и правда возьмет свои
слова назад.
В утренний час поймать в Чикаго такси практически невозможно; но сегодня
Сюзанне положительно везло. Автомобиль двигался в противоположном нужному ей
направлении, но, боясь упустить и этот шанс, она кинулась наперерез,
вскочила в него с ходу и, запыхавшись, плюхнулась на сиденье.
— Музей
Диаборн
! Скорее!
Машина дернулась с места — Сюзанна только охнула.
— Мне развернуться в запрещенном месте или у вас есть минутка, чтобы мы
могли объехать? — сухо поинтересовался водитель. — К чему такая
спешка, все равно раньше десяти ничего не открывается.
— Да, знаю. — Сюзанна не собиралась вступать с ним в разговоры.
— А все из-за кино — слишком много смотрят. Тут один запрыгивает и
требует:
Следуйте за той машиной!
— Водитель очень смешно передразнил кого-
то писклявым голосом.
Сюзанна выдавила улыбку и отвернулась к окну. Машина выехала к озеру Мичиган
с Лэйкшор-драйв. Несмотря на ранний час, несколько парусников уже скользили
по голубой глади озера, подгоняемые легким утренним бризом. Далеко-далеко, у
линии горизонта, застыло какое-то судно — не разобрать, то ли плывет, то ли
стоит на месте.
Но такси сделало разворот — и они вновь в городе. Вокруг поднимается плотная
стена небоскребов; внизу темно, холодно и мрачно, как в пещерах, куда
никогда не заглядывает солнечный луч. На эти улицы солнце пробьется не
раньше августа, а еще только конец весны.
Но вот такси свернуло в сторону и остановилось у тротуара перед зданием, где
нашел приют музей
Диаборн
, — раньше здесь помещался какой-то склад. А
теперь небольшой магазин розничной торговли внизу, несколько офисов наверху,
а основную часть здания отдали картинам.
В этом году дела шли успешнее, Сюзи положила для этого немало сил. Музей
Диаборн
назывался так в честь одного из близлежащих фортов, охранявших
город со дня его становления. Какая-то небольшая часть публики в любое время
ходит чуть не на все выставки, во все музеи — вот основание, на котором
организаторы
Диаборна
попробовали бросить вызов давно существующим музеям
города и создать нечто свое, новое. Наверно, именно по этой причине музей
вошел в сердце Сюзанны; хотя деятельность ее не приносила пока ощутимых
доходов родному агентству, она продолжала отдавать все силы и время развитию
музея. Это единственное, что в здешнем мире приносило ей удовлетворение;
никакие уговоры Кит и Элисон бросить
заниматься этим гиблым делом
на нее
не действовали.
Вот уже три года она работала на музей — разумеется, под началом Пирса
Рейнолдса. В последнее время они лелеяли проект, который обещал стать
крупнейшим в истории музея. Его идея заключалась в том, чтобы уговорить
Цируса, владельца миллионной коллекции, передать ее безвозмездно в фонд
музея. Естественно, Сюзанна разволновалась, узнав трагическую новость о
смерти владельца той самой коллекции, — проект-то еще не завершен...
Расплатившись с водителем, она обогнула дом, у черного хода нажала кнопку
селектора и назвала свое имя; легкое жужжание, щелчок — и дверь открылась.
Поднимаясь по узким ступеням к двери музея, подумала: в ближайшее время
прибудет дорогая коллекция, придется усилить меры безопасности, конечно, при
условии, что коллекция того стоит.
Пирса она застала в офисе; маленькая комнатка, когда-то неплохо отделанная,
сейчас полностью соответствовала облику хозяина. С первого взгляда Сюзанна
поняла — ужасная новость достигла ушей Пирса: на что он похож... Светлые
волосы, всегда такие опрятные, взлохмачены, чем-то заляпаны; галстук сбился
набок; воротничок рубашки болтается чуть ли не на спине.
— Ну и вид у тебя — прямо как у твоих друзей художников. — Сюзанна
устроилась в шатком кресле рядом со столом. — Они тоже считают, что
посмотреться утром в зеркало есть проявление крайнего нарциссизма.
Пирс автоматически стал приглаживать вихры руками.
— Сюзанна, это просто катастрофа!
— Знаю, видела объявление в газете. — И, поколебавшись, добавила:
— Очевидно, тебя это повергло в шок.
—
Шок
... Не то слово — взрыв атомной бомбы! — Пирс опустился на
стул и потер виски.
У Сюзанны упало сердце.
— Что, он так и не определился?
Пирс отрицательно мотнул головой.
— Мне бы посильнее на него надавить. На прошлой неделе при встрече
пустился в детали, а я его не остановил. Все это можно было обсудить много
позже, а сейчас у нас на руках ни одного документа, понимаешь?
— Если бы ты настаивал, мы могли бы вообще его потерять.
— Я и не предполагал, что возможен такой поворот событий; все
подробности...
Но Сюзанна его уже не слушала — коллекция потеряна, это факт, и он поселил
холод у нее в душе. Приз, за который боролись, фактически уплывает из-под
носа, и она осознает, как он ей дорог, — смириться трудно. Весь прошлый
месяц ее планы были неразрывно связаны с коллекцией Цируса, тем более что о
готовящейся выставке объявили заранее. Представить только, как много
недовольных посетителей будет в те дни. Конечно, надо признать, ею двигали
исключительно личные мотивы. Часть славы, без сомнения, пало бы на
Трайэд
,
и, следовательно, на Сюзанну. А теперь... столько сил положено, нервов, а
результат так и не удастся увидеть.
— Это нечестно! — вздохнул Пирс. — Всю прошлую неделю он вел
себя как обычно. Я даже на минуту не заподозрил такой поворот событий.
— А что, если он уже чувствовал себя больным?
— Да нет, все выглядело так, как будто он намеревается хорошенько меня
проверить и собирает доказательства, что его никто не думает обманывать.
Возможно, подумала Сюзанна; скорее всего, объяснения Пирса перескакивали с
пятого на десятое, и он слишком туманно излагал перспективы, ожидавшие их в
случае сотрудничества.
— Цирус — коллекционер и бизнесмен мирового масштаба, — напомнила
она. — Возможно, ждал какого-то исключительного предложения в обмен на
коллекцию.
— Так почему не дал понять, чего от нас хочет? Коллекцией владел он —
его право назначать цену. Откуда другим знать, что он желает получить
взамен.
— Может быть, — пожала плечами Сюзанна, — большее влияние в
будущем на музей.
— Мы предлагали ему место в Совете директоров.
— Знаю. А вдруг он специально старался привлечь к себе как можно больше
внимания? Ему, наверно, нравилось, что вокруг него все прыгают.
— Либо просто тянул время, а сам заключил договор еще с кем-то. —
Пирс заметно побледнел. — Ты ничего не слышала на этот счет? А нам не
говорил, чтобы не упустить и эту возможность.
Сюзанна испытывала те же сомнения, но у Пирса первого сорвалась такая
догадка с языка, и она не торопилась делиться своими мыслями; при других
ставках — может быть. А Пирс уже тянулся к телефону и одновременно доставал
бумажник.
— Поверенный Цируса... куда я засунул его визитку? Ага, вот она!
Такой элегантной визитки Сюзанна давно не видела, как правило, по визитке
можно многое сказать о человеке.
— Думаешь, он сообщит тебе что-то стоящее? Не в их правилах разглашать
тайны клиентов.
— А я и не собираюсь спрашивать ни о чем таком. Просто изменил ли Цирус
свое завещание. — И произнес в телефонную трубку: — Это Пирс Раймонд;
пожалуйста, Джозефа Бревстера.
Голос Пирса менялся в зависимости от того, какое впечатление он хотел
произвести на собеседника. Сюзанна легко разгадала его маневр, в уголке ее
губ притаилась улыбка — за манипуляциями Пирса можно наблюдать бесконечно.
Этот человек подвижен, как ртуть, за ним трудно угнаться, и с ним никогда не
бывает скучно; видимо, поэтому они и сработались. Несмотря на мобильность
Сюзанны, в их отношениях она служила уравновешивающим звеном.
Он задал свой вопрос и стал равномерно постукивать карандашом. К тому
моменту, когда Пирс положил трубку, этот монотонный звук чуть не свел ее с
ума. Взглянув на его мрачное лицо, она забыла о карандаше.
— Я же предупреждала — он ничего не скажет.
— Да нет, ответил. — Пирс отбросил карандаш. — Цирус не менял
завещания.
— Уже хорошо. Значит, никакому другому музею картины не завещал. Ладно,
Пирс, какой смысл расстраиваться, давай надеяться на лучшее — попытаемся
выжать из ситуации как можно больше. — Стараясь взбодриться, она
деловито добавила: — Если нам удастся заполучить коллекцию, надо подумать о
средствах безопасности.
Пирс без колебания ответил:
— Ничего менять не будем.
— Давай считать твои слова неудачной шуткой. — Неужели человек
совсем потерял чувство юмора? — Нельзя игнорировать этот факт.
— В каком-то смысле ты права, но о безопасности нам нужно думать в
другом месте.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего особенного. — Пирс взглянул на ее смущенное лицо. —
Не вижу смысла заниматься этим сейчас. Надеюсь, галерея Цируса тоже перейдет
к нам.
Сюзанна никогда не видела галереи, только слышала рассказ о доме Цируса,
времен королевы Анны: отделан в викторианском стиле, раскинулся на
полквартала в самом старом и престижном районе Чикаго.
— Ты имеешь в виду — коллекция переместится туда? — Она встряхнула
головой. — В каком-то смысле это упрощает ситуацию, а с другой стороны
— наоборот.
Пирс махнул рукой, будто никакой проблемы нет.
— Цируса такое положение вещей вполне устроило бы.
В первый момент Сюзанне показалось — какая глупость, у директора ум за разум
зашел! Делить шкуру неубитого медведя! Но вообще-то размыслила и признала,
что идея не лишена смысла — совсем другой уровень. В настоящее время
Диаборн
— лишь один из множества музеев Чикаго, ничем не выделяется.
Основная часть посетителей — семьи со средним достатком — считают своей
обязанностью посещать все выставки, лекции; ну какой тут размах.
— Не вижу препятствий, — продолжал Пирс убежденно. — Семья
Цируса там давно не живет. Коллекция — самая важная часть его жизни. Так что
мешает картинам оставаться там, где они были при его жизни? Это создаст
определенный шарм, погружение в историю; если удастся, мы от этого только
выиграем.
Сюзанна вздохнула, понимая, что уступает: то ли убедил, то ли поддалась его
обаянию.
— А как насчет похорон? Должны мы туда пойти? Какое-то время она не
могла разобрать, что Пирс хочет от нее услышать — отказ или согласие. Он
рассмеялся неожиданно резко.
— Почему бы нет — будем там в роли сердобольных шакалов или гиен...
Сюзанна кивнула на стул — она разговаривала по телефону, когда показалась
голова Элисон.
Элисон присела на краешек кресла, нервно оглядываясь вокруг. Смешно,
подумала Сюзанна: одна ее часть наблюдает за Элисон, другая занята
разговором по телефону, а третья все происходящее анализирует. Попрощавшись,
она положила трубку.
— Иногда мне кажется, придет день, когда я не сумею повесить трубку —
она станет продолжением моего уха. — И с огорчением взглянула на свою
юбку — помялась.
Элисон улыбнулась ей с явной симпатией.
— Рита сказала, что не смогла сегодня до тебя дозвониться.
— Бывает... Господи, когда все это кончится! — Голос Сюзанны
звучал глухо. — Слава Создателю, все, что здесь происходит в последнее
время, меня не сильно касается.
— Пирс говорит, кто-то еще интересуется коллекцией Цируса. О нем известно что-то определенное?
— Нет, только имя, не больше. Однако новость всполошила многих, идея
заполучить коллекцию просто витает в воздухе. Все, кого это хоть как-то
касается, считают коллекцию сокровищем.
— А она и вправду сокровище?
— Да брось ты! Как всегда — пустая шумиха, болтают ни о чем. —
Сюзанна развела руками. — Со временем все успокоится. Надеюсь, на Пирса
это никак не повлияет. Любой на его месте справился бы с такой задачей, имей
при этом больше денег и, самое главное, время.
— Кстати, я как раз по поводу Пирса: Рита просила сообщить, что он ждет
тебя внизу.
Сюзанна встала, поправила юбку, накинула поверх белоснежной блузки черный
жакет.
— Отлично! Для похорон Цируса я, кажется, одета вполне подходяще... Все
лучше, чем не слезать с телефона. — Она надела широкополую черную шляпу
и взглянула на себя в зеркало, вделанное в дверь офиса.
— Знаешь, почему меня Рита послала? Чтобы не раздражать тебя телефонным
звонком. — Элисон чуть помедлила в дверях. — Ты и Пирс сегодня как
братья-близнецы. Только тебе не хватает его черного галстука, а ему — твоей
шляпы.
Сюзанна поправила изгиб полей — вот так, чуть вбок и наверх, ей больше идет.
— Тебе не кажется, что надо еще немного вверх? Я вовсе не собираюсь
выглядеть, как профессиональная плакальщица, но должна производить
положительное впечатление.
— Смотрите-ка! — пробормотала Элисон. — Да, так —
сногсшибательно. Что касается меня, будь я владелицей такой шикарной шляпы,
все равно не носила бы.
Сюзанна улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.
— Знаешь, ею классно прикрываться, когда целуешься.
— Все равно, ни за что не рискнула бы надеть! — Элисон повернулась
к лестнице, намереваясь подняться в свой офис.
— Не будь ты такой практичной, Эли, мужчины становились бы в очередь,
чтобы тебя поцеловать.
Элисон, уже уходя, бросила:
— Ну да? В жизни не слышала о подобной взаимосвязи — между поцелуями и
фасоном шляпы.
Сюзанна состроила гримаску за спиной у подруги и направилась к центральному
лестничному маршу.
Пирс стоял в приемной офиса, заложив руки за спину, покачиваясь с носка на
пятку и обратно, и разглядывал проспекты, развешанные Ритой. Похоже, в
данный момент он не способен ни видеть, ни слышать что-нибудь другое... Но
нет, Сюзанна ошиблась — он сразу повернулся при ее приближении.
— Так и думал, что увижу здесь что-нибудь интересное.
— Это при бюджете
Трайэд
на оформление? Ну-ну... — И окинула его
оценивающим женским взглядом.
В черном костюме Пирс кажется выше ростом, но сегодня их глаза на одном
уровне — на ней туфли на высоком каблуке. Насчет галстука Элисон ошиблась —
не черный, а цвета угля, — но главное подметила правильно: они как от
одного модельера. На Риту это произвело бы впечатление.
Пирс подогнал свой маленький спортивный автомобильчик к отделанному бутовым
камнем входу в
Трайэд
и помог Сюзанне сесть.
— Вот сегодня день подходящий, — констатировала она, едва он сел
за руль. — А то все никак не могла понять, почему откладывают
церемонию. Наверное, из-за погоды — вчера и позавчера лил дождь.
И что это она разболталась, обычно наоборот: Пирс говорит, она слушает, и
никаких трудностей в общении у них не возникает.
— Мда... похороны нарушают все мои планы.
— Ты о чем?..
— Разве я тебе не говорил, как с Цирусом встретился? По большому счету
борьба за коллекцию началась больше десяти лет назад...
Она перебила его, невольно перейдя на какой-то свистящий шепот:
— И ты... так долго тянул с этим?.. — Сложная была ситуация,
предполагалось, что он все свое имущество оставит названому сыну.
— Вот так та-ак! — протянула Сюзанна. — Кто бы ожидал этого
от Цируса?
— Да уж, — согласился с горечью Пирс, — трудно было поверить,
что такой бережливый человек, как Цирус, не побеспокоится о своем состоянии,
даже на случай изменения финансовых обстоятельств. Десять лет, кто бы мог
подумать... Не говоря уже о том, что так называемый сын даже не продолжит
его дела: как мне стало известно, все, что от него требуется, —
присутствовать на похоронах.
— Надеюсь, это не то, о чем я подумала. Что меня беспокоит — а вдруг
названый сын и есть настоящий сын Цируса...
Пирс глянул на нее испуганно.
— Не-ет, не думаю...
— А я думаю... И Цирус был когда-то молодым... Но за десять-то лет все
тайное могло бы стать явным...
Это была скорее не церковная служба, а просто собрание на кладбище. Машины с
разными номерами припарковались вдоль всей широкой дороги, ведущей на
кладбище, и даже на тропах, разбивающих его на сегменты.
Пирс припарковался в некотором отдалении. Сюзанна перевела взгляд со своих
туфель на гравийную дорожку, вздохнула — и вдруг возникло давнее, забытое
ощущение: прелесть ходьбы на каблуках по траве и гравию... Когда-то старое
кладбище было одним из ее любимых мест — почти утраченное воспоминание. Ей
так нравилось бродить по тропинкам, разглядывать красивые надгробия, эти
останки человеческих судеб, следы ушедших жизней. Когда читаешь надписи на
камне — имена, даты, — возникает особое настроение, невольно гадаешь:
что сбылось с людьми, покоящимися здесь?.. Многие годы уже не приходилось ей
испытывать этого состояния, точнее, восемь лет... Эхом раздался в голове
выплывший из прошлого вопрос:
— Но как ты узнала?..
Печал
...Закладка в соц.сетях
