Жанр: Любовные романы
Спящая красавица
...аявил Уолтер. — На
рынке сейчас спад.
— Насколько заполнено здание? — спросила Анна.
— Примерно на пятьдесят процентов.
— А когда оно было построено?
— Пять лет тому назад, — отрезал тот. — На рынке спад.
— Этот рынок всегда был самым обширным, — сказал Уильям. — Ты
нам не говорил, что арендовано всего лишь пятьдесят процентов площади.
— Сколько процентов должна составлять аренда, чтобы была
прибыль? — задала вопрос Анна.
— Семьдесят процентов, — ответила Мэриан. — Я узнавала. Это
предельная прибыль, но я считала, что мы нее вышли. Пятьдесят процентов? В
чем дело, Уолтер?
Он сердито пожал плечами.
— Там пришлось кое-что переделывать. Мы выяснили это, когда все еще
участвовали в строительстве...
? Год спустя, — сказал Чарльз.
Взгляд у него был все таким же слегка удивленным но при этом, казалось, он
почувствовал облегчение, что может говорить открыто и как будто радовался,
раскрывая самые темные уголки бизнеса после того, как долго притворялся,
будто все хорошо.
— Мы спорили, сколько средств потратить и каким большим будет здание, и
к тому времени, как мы заложили фундамент, все нас обогнали.
— Я действовал так быстро, как только мог, — обрушился на него
Уолтер. — Ты тянул с этим, а каждый раз, когда я закруглялся, ты хотел
чего-то нового. Я не мог допустить, чтобы ты принял неправильное решение! Я
бы выполнил эти строительные работы, если бы меня оставили в покое!
— Есть еще фазан? — спросила Нина. — Он такой вкусный,
дорогая...
— Лучший, который я когда-либо ел, — сказал Уильям. —
Спасибо, Гейл. Я бы тоже съел еще кусочек.
— И мне тоже, — сказал Кит. — Замечательный ужин.
Гейл встретилась глазами с Лео.
— Да, думаю, вероятно так и есть, — сказала она.
— У тебя есть еще вопросы, Анна? — спросил Уильям.
Уолтер вскочил со стула.
— Послушайте, прекратим мы когда-нибудь эту болтовню? Неужели нельзя
просто продать компанию и покончить с этим? Черт побери, продайте ее и дайте
нам деньги. Они нужны именно нам!
— Еще несколько вопросов, — сказала Анна. — Лео, в каком
состоянии сейчас
Тамарак Компани
?
Она взглянула на Уолтера, который застыл в нерешительности, не зная, сесть
на место или нет, и, наконец, сел.
— Все есть в отчете за последний год, — непринужденно ответил
Лео. — У нас постоянный рост прибыли за последние шесть лет.
— С тех пор, как ты занял этот пост, — вставила Гейл.
— В основном это заслуга Итана, — сказал Лео. Мы работали вместе
до того, как с ним случился удар. И я продолжаю работать по его планам. Мы
приобрели новую собственность в городе и в долине, кое-что продали, многое
улучшили на горе — главное, пустили фуникулер, увеличили число лыжных
инструкторов, построили
Тамарак Отель
, он занят полностью в разгар сезона
и более, чем наполовину — в остальное время года. У нас возникли проблемы с
управлением по охране окружающей среды и с запасами воды в этом году, и они
причини ли нам ущерб, так что в этом квартале был спад и, может быть, он
распространится на следующие два квартала, но нет оснований думать, что мы
не восстановим свое положение; мы очень сильны.
— Сколько предприятий
Четем Девелопмент
показали прирост прибыли за
последние полгода? — спросила Анна, переводя взгляд с Фреда на Чарльза
и Уолтера.
— Ни одно, — коротко ответил Чарльз.
— Значит, Тамарак — единственный прибыльный филиал?
Чарльз кивнул.
— И вы собираетесь продавать его?
— Мы должны! — выкрикнул Уолтер.
— Зачем? — спросила Анна. Голос ее стал жестким. — Чтобы
отдать деньги в руки тех же людей, которые уже потерпели неудачи с проектом
Дерстрим
, Баррингстонским торговым центром и
Четем О'Хейр Тауэр
? Чтобы
избавиться от единственного прибыльного филиала после того как другие
филиалы
Четем Девелопмент
были проданы или закрыты? Чтобы добавить эти
деньги к суммам, полученным от заклада имущества
Четем Девелопмент
и снова
помещенным в эту компанию, так что не осталось средств для уплаты процентов
по банковскому займу? Чтобы попытаться поднять компанию, скатившуюся на дно,
с тем же руководством и персоналом, при котором дела пришли в упадок, когда
нельзя предложить акционерам ничего нового?
— О, дорогая, дорогая, — вздохнула Нина. — На прошлой неделе
все выглядело отлично, когда говорил Винс, а теперь это кажется ужасным, да,
в самом деле.
Чарльз, закрыв глаза, сгорбился в своем кресле. Анне стало стыдно за то, что
она делала с ним. Она чувствовала его агонию и его стыд, и, впервые с тех
пор как ушла из дома, подумала о нем, как о человеке, которому больно и
который нуждается в помощи. Но Анна помогала Гейл и Лео, они были первыми на
очереди, по крайней мере сейчас. А потом шли другие, они смотрели на нее,
нахмурившись от напряжения и раздражения. И хотелось помочь им всем;
получалось, что можно помочь только некоторым.
Но спасая Тамарак, можно
было в перспективе помочь всем, — подумала она, — все будут
несчастны, если потеряют его
.
— Разумно ли сваливать все на одну компанию? — спросила
Анна. — Зачем это делать, если только у вас нет абсолютной уверенности?
Насколько вы сейчас верите в
Четем Девелопмент
? Вы знаете ее показатели и
знаете, как обстоят дела в Тамараке под руководством Лео, где будущее
кажется более определенным? Разве не следует сосредоточиться на более
сильных направлениях а не на слабых точках, когда вы находитесь в трудном
положении?
— Верно, — тяжело обронил Уильям. — Совершенно верно, мы не
можем притворяться, что это не так. Но что теперь? К чему мы пришли?
Фред стукнул кулаком по подлокотнику стула.
— Черт возьми, мы пришли к тому же, где были в начале; мы продаем эту
проклятую компанию и вперед — в Чикаго! Не о чем разговаривать; никакой это
не рай, а маленькая компания в маленьком занюханном городишке, который
никому не нужен, разве только приехать на недельку покататься на лыжах,
проветрить легкие и отправиться домой. Никому нет дела до этого места, оно
не реально, одна фантазия. Мы получили заказы в Чикаго, одна компания уже
давно крутится тут, а на прошлой неделе вы проголосовали за это дело. С тех
пор ничего не изменилось, вы все голосовали за продажу...
— Нет, мы не голосовали, — сказала Мэриан, — мы решили
рассмотреть вопрос о продаже. У нас даже не было настоящего голосования.
— Было намерение. Все мы знали, о чем шла речь, говорили о том, чтобы
продать, как только нам предложат подходящую цену. И с тех пор ничего не
изменилось.
— Хорошо, но понимаешь, Фред, по-прежнему быть не может, потому что
дело уже кажется иным, — мягко сказала Нина. — Конечно, ты знаешь
об этом бизнесе гораздо больше, чем я, но мне кажется, Винс нарисовал нам
картину лишь частично. А Анна, она так хорошо говорит, Анна произвела на
меня большое впечатление, нарисовала нам ее до конца, и фон, и мелкие
детали, а детали так важны, не правда ли? У меня создалось впечатление, что
Винс многое упустил — политики не любят деталей, стараются их избежать, вы
заметили? И я думаю, сейчас нам нужно провести настоящее голосование, это
мое мнение. Мне ужасно жаль, Чарльз, я тебя люблю и мне очень грустно, что у
тебя таки неприятности, но я не могу представить себе, как сейчас можно
продать
Тамарак Компани
и отдать тебе все деньги. Боже мой, а если ты их
потеряешь, как уже все потерял? Что нам останется?
Наступила глубокая тишина. И это Нина, которая даже не читала финансовые
отчеты
Четем Девелопмент
, так явно склонялась на сторону Винса и так четко
сформулировала аргументы против продажи, от этого кто угодно замолчал бы.
— Ну, что дальше? — спросила Мэриан через мгновение. — Анна,
как ты считаешь? Ты выбила у нас почву из-под ног, есть у тебя предложения?
Я знаю, ты говорила о бизнесе, я понимаю, но как насчет Чарльза?
Анна взглянула на Джоша.
— Лео говорил мне о твоей идее. Думаю, пора рассказать о ней.
— Я тоже так считаю, — быстро сказал Лео.
— Джош? — спросил Уолтер. — Сначала Анна, а потом Джош? Вы
позволяете паре чужаков указывать нам, что делать?
— Анна член нашей семьи, — ледяным голосом сказала Гейл. — А
Джош наш друг. И он беспокоится о нас.
— Я советую вам продать часть
Тамарак Компани
, — сказал
Джош. — Можно продать сорок девять процентов акций и сохранить
контроль. Если вы получите хорошую цену за акции, то покроете выплату десяти
миллионов процентов за следующий месяц, и Чарльз сможет выкупать что-то из
своего личного залога. Вы смогли бы держать под контролем обе компании и
выиграли бы время, чтобы найти деньги на выкуп оставшегося залога Чарльза и
запустить очередной проект. Может быть, если вы пригласите другого
президента со стороны, то откроются какие-то новые направления.
— Со стороны? — выкрикнул Фред. — Какого черта вы думаете...
— Фред, прекрати, — устало сказала Мэриан. — Мне нравится
идея Джоша. Думаю, мы найдем того, кто купит сорок девять процентов
Тамарак
Компани
. Я не уверена, что стоит приглашать президента со стороны; может
быть, взять вице-президента под руководством Фреда. Мы должны обсудить это.
Извини, Чарльз, но я думаю, тебе нужно уйти в сторону. У нас никогда не было
отдельно председателя правления; тебе мог бы понравиться этот пост. Гейл,
как только мы проголосуем, я помогу тебе собрать тарелки. Я устала от
разговора. Может быть, теперь мы полакомимся десертом.
Снова установилась тишина, на этот раз, все молчали, как показалось Анне, от
изнеможения.
? Я следую примеру Мэриан, — сказал Уильям.
— Я голосую за, — произнесла Роза, не глядя на Уолтера.
— Очень хорошая мысль, — высказалась Нина и подняла руку, чтобы ее
сосчитали, как будто она была в школьном классе.
— Я голосую за, — спокойно сказала Гейл.
Все повернулись к Чарльзу. Он покачал головой.
— Это не внесет особых изменений в то, что мы планируем. Тебе не
следовало бы делать этого, — сказал он Анне. — Ты должна была
встать на мою сторону. На этот раз у нас получилось бы. Мы знаем, что
делать.
— Ты уверен? — мягко спросила она. — Или ты только знаешь,
что не надо делать, раз это нанесло уже такой ущерб?
Их глаза встретились в долгом взгляде, оба знали, что Чарльзу еще нужно было
научиться не только приводить реорганизованную компанию к успеху, но и быть
отцом для своей дочери.
Он первым отвел глаза. Плечи его поникли.
— Продолжайте голосование, я не буду оспаривать его.
— Нам не нужно голосование, — сказал Уильям. — Кажется,
решение принято единогласно. О, Кит, а как ты?
— Я как все, — сказал Кит. — Что касается меня, никаких
проблем.
— Тогда единогласно, — объявил Уильям.
Лео подошел к Гейл на другом конце стола и сел на ручку кресла, обняв жену
за плечи.
— Спасибо, — сказал он остальным. — Я считаю это голосование
за доверие, и хочу, чтобы вы знали: мы сделаем все, чтобы вы гордились нами.
— Ну, так что? — крикнул Нед. — Мы остаемся?
— Мы остаемся? — вторила ему Робин.
— Значит теперь решено! — торжественно закончил Нед. — Тогда
было неясно, а теперь решено!
— Хватит, Нед, — резко сказала Гейл. — Если за тобой пошло
большинство, ты должен быть снисходителен.
— Все нормально, — вмешался Уильям. — Пусть немного
порадуется, это нормально. Теперь, раз мы так единодушны, нам нужно подумать
о...
— Анна не голосовала, — резко сказала Гейл.
— Все нормально, Гейл, — оборвала ее Анна. Джош посмотрел на нее;
впервые он осознал, что у Анны не было акций в семейной компании.
— Все нормально, — повторила она. — Я довольна. Оставь это.
Пожалуйста.
— Это не нормально, — упрямо сказала Гейл. — Только потому,
что тебя не было здесь, когда дедушка распределял свои акции... — она
встретилась глазами с Анной. — О'кей, я не буду продолжать. Но ты так
много сделала сегодня...
— Более чем достаточно для одного дня, — твердо проговорила
Анна. — Уильям, ты хотел что-то сказать?
— Что я хотел сказать? Ах, да, раз мы так единодушны, я собирался
спросить, как насчет того парня Рея Белуа. Чарльз, купит он сорок девять
процентов
Тамарак Компани
?
— Нет, — сказал Чарльз. — Он хочет все.
— Тогда мы должны поискать еще кого-нибудь, — констатировал
Уильям. — Это будет нетрудно. Честно говоря, я рад, что все так
закончилось; я чувствую себя отлично. Тот ужин на прошлой неделе не доставил
мне радости, я расстраивался каждый раз, когда думал об этом. Будет еще
лучше, если мы найдем покупателя.
— Я уже говорил кое с кем, — сказал Джош. — Дайте мне
рассказать о встрече, которая была у меня в Каире несколько недель тому
назад.
Анна откинулась на спинку стула и наблюдала, как беседовали все сидевшие за
столом, за исключением Фреда и Уолтера.
И Кит, — отметила Анна, —
не участвовал во всем этом, но пристально смотрел на каждого выступавшего
.
Глаза его горели, редкая бороденка тряслась, когда он улыбался; казалось, он
волновался больше всех, когда Джош описывал египетских инвесторов.
Окружающие едва ли обращали внимание на него, они были поглощены рассказом
Джоша.
И они так рады, — подумала Анна, — как будто могли бы
снова избежать неприятностей
. На мгновение она почувствовала раздражение.
Когда же они научатся сами решать свои проблемы, вместо того, чтобы
предоставлять другим искать выход или отметать эти проблемы?
Я им слишком
облегчила жизнь, — подумала она с оттенком горечи, — я убежала.
Хотела бы я знать, что бы они делали, если бы я осталась и заставила их
противостоять мне? Может быть, тогда они узнали бы, как это делается.
Слишком поздно думать об этом. Принимай их такими, какие они есть, —
размышляла она, — это и значит жить в семье
. Анна расслабилась в своем
кресле. Женщина не ела за ужином и хотела есть, но можно было заняться этим
в кухне, когда они будут мыть посуду. Пока Гейл, Робин и Мэриан убирали со
стола, сама она наслаждалась чувством радости, которое испытывала, когда ее
аргументы убеждали судей. Конечно, это не судебное разбирательство, но Анна
подумала: это ее возвращение в семью. Был один плохой момент, когда Гейл
говорила об отсутствии у нее акций
Четем Девелопмент
, и она вспомнила тот
гнев и обиду при мысли о том, что потеряла: детство, семью, простое
взросление с любовью и доверием... и наследство.
Но все было кончено; все было решено.
Слишком поздно, — снова подумала
она. — Есть вещи, которые нельзя вернуть
.
Джош повернулся к ней и его плечо коснулось ее плеча.
— Ты не поужинаешь со мной завтра вечером? Я хочу показать тебе мой
новый дом, он почти готов. И я так много хотел бы рассказать тебе до моего
отъезда в Египет.
Да, — подумала Анна. — Да, я поужинаю с тобой и посмотрю твой
новый дом, и поговорю с тобой до того, как ты уедешь
. И заглянула в его
глаза, которые были так близко, смотрели так тепло; он улыбался ей. Как ей
нравилось сидеть вот так рядом с ним, будто в семье. Ей нравилось, что он
был здесь, видел, как она изменила решение, принятое раньше семьей, убедила
в своей правоте.
Да, — подумала Анна, — да, я бы так хотела
увидеть тебя завтра вечером
. Женщина представила себя в его новом доме, как
проходит по пустым комнатам в тишине зимнего вечера; увидела, как они стоят
у окна, глядя на долину горы Тамарак, склоны которой мерцают в лунном свете,
как белые реки среди черных сосновых лесов, а потом почувствовала, как его
тело прикасается к ее телу, его руки обнимают ее, губы приближаются к ее
губам...
Все внутри у нее сжалось от страха.
— Нет, — выпалила она. — Я не могу. Извини. Я, правда, не
могу. Извини.
Выражение его лица изменилось; он отпрянул назад.
— Ты меня тоже извини, — холодно сказал Джош, потом как будто
отстранил ее от себя. — Ты была великолепна сегодня вечером; я восхищен
твоим мастерством Думаю, это хороший выход для всех их, интересно будет
посмотреть, как все получится. Прошу прощения. — Он повернулся к Робин,
которая как раз принесла ему чашку кофе, и начал разговаривать через стол с
Уильямом.
Анна сидела очень тихо.
Это было жестоко, — подумала она. — А
чего я ожидала? Я все время его отталкиваю, что еще ему остается делать,
кроме как отвернуться от меня? Он заслуживает лучшего. Он заслуживает, по
крайней мере, объяснения
. Но она знала, что не сможет этого сделать. Если
выбирать между тем, рассказать ли о прошлом или закрыть дверь перед дружбой
с Джошем, она бы закрыла дверь.
Но это не имеет значения, — подумала Анна. — Я уже имею так
много, что это не имеет значения. Сегодня вечером имею
. Все вокруг
выглядели дружелюбно. Даже Уолтер и Фред спокойно пили кофе и разговаривали
с остальными, как будто все еще будет решаться. Чарльз наклонился к Гейл; он
не улыбался, но больше не выглядел враждебным. Конфликт был исчерпан.
Я сделала это, — думала Анна. — Я победила, я победила. —
Она считала это своей заслугой, как и все свои победы, всю работу, которая
заполняла ее жизнь и приносила ей удовлетворение. — Я победила
. Это
все, что ей было нужно. Мэриан поставила перед ней тарелку с куском
тыквенного пирога, политого жженым имбирем.
— Спасибо, моя дорогая Анна, — тихо сказала она. — Ты была
великолепна и спасла нас от ужасно опрометчивого поступка.
Анна посмотрела на пирог. Они с Гейл вместе пекли его, это символ ее места в
семье. Какая разница, что у нее не было акций, чтобы голосовать, когда они
принимали решение, или что Джош отвернулся от нее и разговаривал через стол
с Уильямом? Все было прекрасно. Не о чем жалеть.
ГЛАВА 17
— Это было потрясающе, — сказал Кит. Телефонную трубку он зажал
между ухом и плечом, ноги положил на стол, а сам чистил пилочкой
ногти. — Знаешь, она не только пробежалась по всему этому, и все
подняли лапки кверху и передумали; просто невероятно; это надо было видеть.
— Что, черт возьми, она сказала? — спросил Винс.
— Немногое, вот это и было потрясающим. То есть лишь задала кучу
вопросов. И они вроде как поежились посуетились, немного повопили и потом
переголосовали! Ну, по-настоящему они вроде не голосовали, а просто сказали,
знаешь, что думают, что на самом деле они не хотели продавать, только, как я
говорил, они продали бы часть компании этим парням из Египта. Она задавала
вопросы, и они говорили, а Нина все время повторяла
О, дорогая
, ты знаешь
ее; а потом вдруг стала жесткой и собранной — я думаю, ты когда-нибудь видел
Нину собранной — и подвела итог, и все, знаешь, согласились, и все было
кончено. Единогласно. Это было что-то! А все она. Анна. Она чертовски
невероятная, знаешь?
Молчание длилось долго. Кит покончил с ногтями на левой руке и взялся за
правую. Он был один в конторе в семь тридцать утра, на следующий день после
Рождества, только круглый дурак вылез бы в это время из постели. Но во
Флориде разница во времени была на два часа вперед. Винс проводил там
праздники с несколькими политиками, а он всегда говорил ему звонить
пораньше.
— Ты еще слушаешь?
— Да, — ответил Винс. Он вытянулся в кресле у бассейна, солнце
падало на его голые ноги и грудь, и он пытался представить себе Тамарак в
снегу. Ненависть переполняла его. Он ненавидел этот город. Ненавидел людей,
которые жили в нем, и туристов, и своих родственников, у которых там были
дома. А больше всего он ненавидел эту суку.
Он был прав насчет нее в тот день, когда увидел ее в часовне в июле. Его
инстинкт всегда безошибочно указывал на тех людей, которые могли навредить
ему. А зачем бы еще ей возвращаться? Женщины, они такие, если вбили себе в
голову, что их обидели, то хранят обиду в душе и ждут, пока она не
разрастется годы спустя, тогда они извлекают ее, снова злятся, а потом
принимаются за работу. Мужчины так не поступают, они списывают прошлое и
забывают его. Женщины — это стервятники, с гложущими, грызущими
воспоминаниями.
Итак, Анна была в Тамараке, натравливая на него семью. За один вечер, если
Кит прав, перечеркнула все, что он сделал неделей раньше. Более того, она
подцепила Джоша Дюрана, сукиного сына, он почти погубил политическое будущее
Винса, запустив тот подлый процесс, который в конце концов мог попасть на
первые страницы всех изданий страны. И потом подстрекала его найти
инвесторов, чтобы купить акции компании... такой сценарий не приходил Винсу
в голову.
Когда он думал о ней, то больше не видел юную девушку с большими пустыми
глазами и маленькими грудями, наклонявшуюся над ним в постели; вместо этого
он видел темную неуклюжую фигуру женщины, со ртом, искривленным злобной
ненавистью, задумавшей перекрыть ему путь. Винс посмотрел на поднос с
напитками, плавающий в бассейне — шампанское и апельсиновый сок, чтобы
быстрее прийти в норму после рождественской попойки — и на свою жену и их
гостей, спустившихся в воду, чтобы плыть к подносу. Все в его жизни должно
быть таким же ровным, как их длинные, легкие гребки. Его переизбрание было
обеспечено, средства поступали от людей, которые поговаривали о больших
деньгах, когда началась предвыборная гонка к Белому дому. Он приобрел
репутацию защитника окружающей среды, который стоит также на стороне
крупного бизнеса, а в последние несколько месяцев начал специализироваться в
международной политике и финансах. Его жена всех очаровала. Ей тоже
нравились политики и она любила Винса. Она была безупречна. И оказалась
самой нудной женщиной, которая когда-либо ему встречалась, но лучшее, что он
сделал в своей жизни, это женитьба на ней.
А самое худшее — позволить той суке рыскать вокруг, чтобы нанести удар.
Много лет тому назад из-за нее его вышвырнули из семьи. Теперь она задумала
вышвырнуть его из его будущего. Надо было покончить с нею в тот день, когда
она объявилась на похоронах Итана.
— Я уже говорил тебе однажды, чтобы ты избавился от нее, — сказал
он Киту.
— Да, но я не понял, что ты имел в виду. В любом случае, тогда был
июль, теперь, сам знаешь, декабрь, и я все время рассказываю тебе о ней, а
ты ничего не говорил...
— Избавься от нее. Стыд и позор, что ты не можешь избавиться и от Лео,
этого чертова ничтожества. Но он мелкая сошка, главное, позаботься о ней, и
все будет отлично.
В их разговоре возникла пауза.
— У тебя есть какие-нибудь соображения?
Пловцы болтали ногами в воде, разговаривая и потягивая напитки, они помахали
Винсу, зовя его присоединиться к ним. Ему было интересно, говорят ли они о
нем.
Никому нельзя доверять, — подумал он, — никогда не знаешь,
что они могут сделать через час или через день после того, как сказали, что
на твоей стороне. Но Киту доверять надо, по крайней мере сейчас; кажется,
другого выхода нет
. Винс ненавидел его — ненавидел его гнусный голос, и то,
как тот умел видеть больше, чем люди сами сознавали, но он был человеком
Винса и находился там, в Тамараке. Парень сделает все, что нужно, а позже
Винс позаботится о нем.
Самое важное — в первую очередь
, — подумал
он, махая пловцам рукой в ответ.
...Закладка в соц.сетях
