Жанр: Любовные романы
Обманы
...ким проходам между отделами в вялых
поисках подарка для Сабрины. Она
заглянула в комнату фарфора и фаянса фирмы Веджвуд, и в этот момент за ее спиной
раздался восторженный вскрик:
- Сабрина! "Этого еще не хватало!"
- Сабрина, какое совпадение!
Стефанию обняла и стала осыпать поцелуями юная красавица, миниатюрная и
изящная, с копной пепельно-белых
волос и огромными серыми глазами.
- Мы думали увидеться с тобой вечером, а ты тут как тут! С днем рождения
тебя, сердечко!
Стефания изумленно смотрела на молодую женщину и не могла поверить своим
глазам.
- Габриэль! Ты совсем не изменилась!
- За две-то недели? Надеюсь, что нет. Впрочем, если ты имеешь в виду... Ты
уже от кого-то слышала? От кого? Мы
хотели первыми тебе сообщить. Господи, сколько болтунов вокруг!
- Сообщить? Что сообщить? - не поняла Стефания.
Она была страшно взволнована. Ее совсем не интересовало, что ей должны
были сообщить. Она видела перед собой
Габриэль де Мартель! Ведь это же соседка Сабрины по комнате в "Джульеттах"! Вот
так встреча- в центре "Гарродса"!
Сабрина писала ей, что Габриэль уже развелась с мужем, живет Лондоне, работает
моделью в какой-то косметической
фирме. Боже, Стефания не видела ее вот уже пятнадцать лет, а она совсем не
изменилась!.. И голос тот же: легкий,
невесомый, воркующий...
- Ага, так, значит, ты ничего еще не знаешь, ну так слушай!
Стефания увидела, как Габриэль взяла за руку и вытащила вперед мужчину,
который стоял за ее спиной. Он был высок
ростом, красив, широкоплеч, с густыми светлыми волосами и нетерпеливым взглядом
карих глаз. Именно такой, каким его
описывала в письмах Сабрина. Брукс Вестермарк, президент "Вестермарк косметике".
Могущественный, зарабатывающий
свой хлеб поистине титаническими усилиями, фаворит репортеров и фотографов
социальных рубрик, появлявшийся всегда в
окружении стайки прелестниц.
- Добро пожаловать домой, Сабрина, - с приятной улыбкой приветствовал он
ее. - Надеюсь, ты не забыла привезти
мне китайскую танцовщицу?
Танцовщицу? Какую танцовщицу? Стефании, однако, удалось скрыть свое
смущение. Она стала лихорадочно
соображать. Видимо, имелась в виду статуэтка. Она их привезла уйму, в Пекине
Сабрина не жалела денег на резные
жадеитовые игрушки. Но какая из фигурок - танцовщица Брукса? Стефания не знала.
- Конечно, - легко ответила она. "Ничего, подождет недельку свою
танцовщицу, не развалится". - Но что вы
хотели мне сообщить?
- Мы теперь вместе живем, - сказала с радостной улыбкой Габриэль. - Не
было времени спрашивать совета, так
что я приняла решение самостоятельно. Но теперь скажи мне: каков был бы твой
совет?
- Жить вместе с Бруксом, - тут же ответила Стефания. Брукс расхохотался:
- Умная женщина, сразу видно. Поужинаешь завтра вечером с нами?
- Мы будем праздновать это событие, - добавила Габриэль. - В "Аннабель".
Брукс там слывет постоянным клиентом, а я еще ни разу не была. Пойдем?
- Ох, только не на этой неделе! Я планировала посидеть дома и вообще...
- Ага, и все из-за того, что Антонио нет в городе, так ведь? Он бы не
возражал, уверяю тебя: мы очень надежное и
приличное общество. Я специально откладывала наше празднование до твоего
возвращения. Ну, прошу тебя!
- Разве можно в чем-нибудь отказать Габи, когда она просит? - в шутливом
недоумении приподняв брови, спросил
Брукс.
"Почему бы и нет, в конце концов? - подумала Стефания. - Если у Сабрины
календарь забит до отказа, то я тоже
имею право немного развлечься".
- Хорошо, спасибо вам. Но не ждите от меня никаких рассказов. Это ваш
праздник, поэтому я буду сидеть молча и
только слушать, договорились?
- Великолепно! Просто великолепно с вашей стороны, леди Лонгворт! -
воскликнул Брукс. - Вы сделаете Габи
самой счастливой посетительницей "Аннабели".
"Медовый месяц, - подумала Стефания и удивилась горечи своей мысли. -
Самое начало". Она вспомнила, как было
у них с Гартом. Тогда их лица точно так же сияли от счастья, будто они двое
являлись избранными обладателями какого-то
чудесного секрета. "Мы любили друг друга. Как давно это все было!.. Сейчас уж и
не вспомнить, что я тогда чувствовала..."
Вернувшись, домой, Стефания прошла в кабинет и стала просматривать там
почту и поступившие телефонные
сообщения. Миссис Тиркелл принесла ей чай.
Потом леди Лонгворт стала готовиться к вечеру у графини Александры.
Она нежилась в ванной и следила за пузырьками, которые поднимались со дна
к поверхности вокруг ее тела, когда
раздался телефонный звонок. Затем она услышала, как к ней поднялась миссис
Тиркелл и остановилась у двери в ванную.
- Это княгиня Александра, миледи. Ее машина прибудет к восьми. Какое
платье вам вывесить?
- Я сама об этом позабочусь, миссис Тиркелл, - ответила Стефания, не
будучи уверенной, в том, что поступает
правильно. А может, все-таки следовало спросить ее совета? Она покачала головой.
Нет, Сабрина наверняка никогда этого не
делала. Во всяком случае, в вопросах одежды. Сабрина любила принимать
самостоятельные решения, и что бы она ни
выбрала - все было правильно и именно то, что нужно. И в самом деле, если ты
леди Сабрина Лонгворт, кто посмеет
сказать, что на тебе не то платье? Или что ты недостаточно обходительна в
общении с людьми?
Войдя в салон Александры, Стефания сразу поняла, что была права в своих
предположениях. Она остановилась в
середине комнаты - прямая, величественная, и в то же время элегантная, как
брошь, приколотая на ее юбку из тафты
изумрудно-зеленого цвета, как хрустальные пуговицы на ее белой атласной блузке.
Гости тут же окружили ее. Отовсюду ей
улыбались, посыпались поцелуи и поздравления с днем рождения. Она сразу же
заметила Габриэль и Брукса и лихорадочно
стала сравнивать лица прочих гостей с описаниями, которые помнила по письмам
сестры.
- Вы знаете, что они купили себе одинаковые китайские платья, и я не мог
их различить! Вы не поверите, в каком
дурацком положении я оказался! Ну а теперь скажи мне, - злорадно улыбаясь,
обратился к ней Николс Блакфорд, - кого из
сестер ты представляешь? Только без обмана! Я знаю! Ты Стефания! Пришла
разыграть нас. Что, я не прав?
Стефания внутренне напряглась. Внимание всех присутствующих было обращено
на нее. Ее словно парализовали
слова Блакфорда. Он и не подозревал, что они прозвучали для нее будто удар
грома. Ей стало дурно. Сабрина с легкостью
дурит ее мужа и детей, а она не может обвести вокруг пальца ее друзей! А чем она
хуже Сабрины? Стефания опустила взгляд
вниз и увидела искорки, играющие на хрустальных пуговках ее блузки. Она тут же
подняла голову и вздернула подбородок.
Она знала, что внешне выглядит точно так же, как и сестра. Ни у кого на этот
счет не могло возникнуть никаких подозрений.
"Николе играет. Что ж, пошучу и я", - решила она про себя.
Замешательство длилось всего несколько секунд. Оглядев маленькую
пухленькую фигуру Николса, который
подпрыгивал от возбуждения на своих коротеньких ножках, Стефания озабоченно
покачала головой:
- Николс, ты так смутил меня своим утверждением, что я не уверена в себе.
Но я всегда доверяла твоим суждениям,
поэтому без колебаний отдаю себя в твои руки. Если ты полагаешь, что я Стефания,
значит, так оно и есть. Тут же
последовал взрыв хохота и аплодисменты.
- Она подцепила тебя, Ники! - радостно воскликнула Александра. - Так кто
же она? Николс взял руку Стефании и
прикоснулся к ней губами.
- Кто, как не наша очаровательная Сабрина, неужели не ясно? У меня нет и
не было никаких сомнений, дорогая. В
Китае я действительно смутился, но все дело было в диете, которую я вынужден был
соблюдать. Знаешь, я страдал от голода
во время пребывания там! Стефания легко улыбнулась. Напряжение исчезло.
- Насколько я помню, о твоей диете были наслышаны все шанхайские
кондитеры, особенно специалисты по
печенью.
И снова гости рассмеялись. Александра отвела всех к буфету с закусками.
Стефания окончательно успокоилась.
Все складывалось как нельзя лучше. "Расслабься, экзамен состоялся", -
говорила она себе.
- Жаль, что мне не удалось в прошлом году встретиться с твоей сестрой, -
сказала Александра. - Неужели
сходство настолько поразительное?
- Нет, конечно. Просто мы поймали нашего худеющего Николса с целой
коробкой печенья в руках. Он был так этим
смущен, что выдумал первое извинение, которое пришло ему на ум.
Стефания с внутренним удивлением прислушивалась к собственному голосу.
Как, оказывается, легко лгать! Впрочем,
она знала, почему так происходит. Дело в том, что эти люди слышали только то,
что хотели слышать. Что бы она ни сказала,
они извлекут из ее слов только то, что ожидают. И вообще, смотрел ли на нее ктонибудь
внимательно? Только в той
степени, в какой им хотелось ее слушать и на нее смотреть. Поэтому никто и не
заметил подмены. Она заливисто смеялась
вместе с Александрой и чувствовала, как первоначальное смущение постепенно
оставляет ее. А что? Неделю, пожалуй,
удастся провести как надо!
- Николе всегда в своем репертуаре, - сквозь смех проговорила Александра.
Стефания завидовала ее стройности и красоте. В самом деле, в своем
огненно-красном цыганском платье Александра
выглядела просто неотразимо. Поначалу Стефания боялась поднять на нее глаза, но
теперь, ощущая прилив уверенности
после эпизода с Николсом, она смело взглянула на нее.
- Ты очаровательна. Цыганская королева.
- Воплощаю твою идею, дорогая. И как всегда, ты оказалась права. Почему ты
ничего не ешь, ведь это же твой
праздник! Ну-ка наполняй свою тарелку. Пожалуйста, виноградный салат, шпинат с
кедровыми орешками. Очень вкусно. А
горящий саганаки? Кстати, куда это запропастился Арнольд со спичками. Ты его не
видела сейчас?
- Арнольд?
- Поставщик провизии, леди Лонгворт. Или что, вы считаете ниже своего
достоинства помнить такие имена?
- Просто мне не нравится, как он зачесывает свои волосы, - ответила
Стефания первое, что пришло в голову. А сама
подумала: "Это же надо! Иметь поставщика продуктов и повара в одном лице для
вечера на шестнадцать персон! Да я
устраивала обеды на двадцать пять человек и все делала сама, если не считать
Гарта, помогающего потом прибирать".
Наконец из кухни появился, неся длинные спички, Арнольд. Он ловко запалил
квадратики сыра саганаки, зажаренного
в масле и окруженного коньячной подливой. Стефания вдруг заметила, что у него
смешно зачесаны вперед волосы - он чемто
напоминал овчарку. А она минуту назад говорила... И как это так получилось?
Совпадение или она уже знала об этом?
Стефания напрягла память, но не смогла вспомнить, говорила ли ей когда-нибудь
Сабрина о том, что у Арнольда зачесаны
волосы, как у собаки шерсть.
- Сабрина, ты великолепна, - раздался вдруг за ее спиной низкий густой
голос. - Надеюсь, в Китае тебя ничто не
тревожило?
Она обернулась и увидела перед собой мужчину с выразительным взглядом и
приятными чертами лица. Он был
невысокого роста и ничем особенным не выделялся. Не удивительно, что она до сих
пор не обратила на него внимания.
Однако теперь Стефания сразу же узнала - его образ полностью соответствовал
описанию, данному Сабриной. Это был
Майкл Бернард.
- С чего это я должна была тревожиться в Китае? - удивленно спросила она.
- Да нет, ничего. Ты права. Но когда мы получили твое письмо, то подумали,
что наша информация может испортить
тебе поездку.
- А, понимаю... У меня просто не было времени на то, чтобы мучиться этим.
Наш туристический гид расписал режим
по минутам... - Стефания осторожно продвигалась вперед, не имея никакого понятия
о том, что говорит Майкл. - Кстати...
Что ты думаешь о моем письме?
- Оно было просто замечательным. Мы высоко оценили то, что у тебя хватило
сил написать его. - Его голос
понизился. - Не так уж много специалистов готовы признаться в том, что когдалибо
покупались на фальшивки. Но я хочу,
чтобы ты знала: оно нам очень помогло. Особенно имена, указанные в сертификате,
который ты нам переслала.
Представляешь, некоторые из них были вписаны по два раза! Она покачала головой,
давая понять, что изумлена.
- Похоже, это было их первой серьезной ошибкой. Ты, конечно, полагала, что
у них хватит ума изобрести разные
имена для каждого фальшивого сертификата, так ведь?
Он сделал паузу, рассчитывая на то, что заговорит Стефания. Но та молчала,
поэтому он продолжил:
- Но дело затянулось из-за новой информации. Мы сможем подготовить
публикацию всей истории только к ноябрю.
В середине или в конце месяца. Но ничего, это тебе даже на руку, так ведь?
- Да, я полагаю...
- Особенно если ты собираешься вернуть аиста назад. Ты уже решила? Или ты
не уверена, что Оливия удержит в
тайне твой секрет?
- Не знаю...
- Если мы можем чем-нибудь помочь... У Стефании уже кружилась голова от
его слов.
- Расскажи, что вам удалось обнаружить, - в отчаянии попросила она.
- Со времени нашего последнего разговора? Немного. В основном
подтверждение того, о чем я уже говорил тебе.
Впрочем, "на мой взгляд, имеет смысл обсудить все еще раз. Как насчет
понедельника? До этого времени нас не будет в
городе.
- Только не в понедельник, - тут же возразила Стефания.
В этот день она будет находиться в пути, чтобы встретиться с Сабриной в
Чикаго. А днем Сабрина уже будет лететь
обратно в Лондон.
- Что, если нам поговорить в эти выходные? - предложила она осторожно.
- А что, возможно... Тогда нам уже, вероятно, будет ясен весь план. Это
будет в четверг или пятницу. Мы позвоним
тебе из Парижа. Что это?
Стефания тоже услышала этот странный звук, который становился все громче.
Вскоре уже стало ясно, что кто-то
исполняет на бузуки греческую мелодию. Гости утихомирились и стали
прислушиваться. Александра отдернула в углу зала
занавес, и гостям открылся небольшой оркестр. В центре, прямо на полу, сидел,
скрестив ноги, исполнитель на бузуки. По
его знаку оркестр подхватил нежную мелодию, а его пальцы быстрее задвигались по
инструменту.
Огни ламп потускнели. Вокруг низкого стола, окруженного мягкими подушками,
словно призраки, засуетились
Молчаливые официанты. На столе появились золотые тарелки и кубки, корзинки с
булочками, дымящиеся блюда с жареной
бараниной с луком, креветки под белым соусом, треска, обложенная помидорами и
смородиной, цыплята с лимонами, вазы
со свежими фруктами, бутылки красного и белого вина с острова Родос. Все это
освещалось мерцающими свечами,
установленными в блюдцах с плавающими камелиями.
Александра взяла Стефанию за руку и подвела ее к подушке во главе стола:
- Почетное место для именинницы.
У Стефании округлились глаза. Она в эту минуту чувствовала себя жалкой
деревенской девчонкой, попавшей в сказку.
Как бы повела себя в подобной ситуации Сабрина? Высказала бы свое восхищение, но
в обморок, определенно, не упала бы.
Это был ее мир, ее образ жизни.
Стефания всплеснула руками и повернулась к Александре, которая стояла
слева от нее:
- Чудесно! Сказочно! Ты стала настоящим знатоком Греции.
- Это все Арнольд и его жена. Она ведь гречанка. Я сделала все, как она
рекомендовала. Ну и от себя, конечно, чутьчуть
придумала.
- Но, - проговорила Стефания, обводя взглядом стол, - где же легкие
молодого барашка, зажаренные в масле?
- Подожди, скоро будут. А откуда тебе известны такие тонкости?
- Давным-давно мы жили в Афинах...
И Стефания принялась рассказывать свою историю, начиная с того самого дня,
когда они с Сабриной убежали от
шофера. Гости затихли, прислушиваясь. Постепенно Стефания увлеклась, и перед ее
мысленным взором вставали
поочередно образы щедро заставленного яствами стола с сидевшей за ним публикой,
двух маленьких сестер, загнанных в
подвал, прижавшихся друг к дружке и прислушивающихся к стуку каблуков наверху. В
эту минуту она словно раздвоилась. С
одной стороны, это была Стефания в облике Сабрины, с другой - Сабрина,
описывающая то время, когда она и ее сестра
Стефания были испуганными детьми, которые прижимались друг к другу, чтобы не
было так страшно.
- Бедняжки, - тихо проговорила Амелия Блакфорд. - Представляю, каково вам
было.
- Сабрина не давала мне пасть духом, - печально закончила свое
повествование Стефания. - Она всегда...
- Кто?! - в один голос спросили удивленные Джоли и Майкл.
Стефания улыбнулась:
- Мы обе, каждая по-своему, утешали друг друга.
- Да... - потрясенно проговорила Амелия. - Со мной ничего подобного
никогда не случалось.
Это был словно какой-то условный сигнал. Гости тут же зашумели, стали
рассаживаться вокруг стола, греметь
столовыми приборами и кубками. Когда же все было закончено и выпит черный, густо
заваренный кофе, Александра
объявила, что пришла пора дарить подарки.
Каждый из гостей что-то принес с собой. Николс и Амелия подарили ручное
зеркальце девятнадцатого века с резной
рукояткой из слоновой кости. Майкл и Джоли - книгу о греческом искусстве.
Габриэль и Брукс - кашемировую шаль из
Индии. Александра - набор хрустальных подсвечников. Другие гости подарили книги,
дорогие заколки для волос, печатки,
а кто-то даже миниатюрную фарфоровую статуэтку.
- А это, - торжественно проговорила Александра, вынимая изящную, в
серебристой обертке коробочку, - передает
тебе Антонио. Ты где хочешь открыть ее: здесь или дома?
- О, конечно здесь! - хлопнула в ладоши взволнованная Габриэль. - Открой
сейчас! Стефания колебалась:
- Может быть, все-таки лучше подождать...
Но она понимала, что подарок от гостей уже не спрячешь. Решительно сорвав
обертку, она медленно достала из
коробочки сверкающую нить с великолепными сапфирами и бриллиантами. На дне
коробочки лежала записка. Она не
обратила на нее внимания. Ее покоробило то, что Антонио направил свой подарок
именно в дом Александры. Он ведь знал,
что ей придется раскрывать его, - ей, это Сабрине, разумеется, - при всех
гостях. Тем самым он, очевидно, хотел показать
всем, что имеет право дарить Сабрине такие дорогие подарки. Стефания отпустила
ожерелье, и оно упало обратно в
коробочку. Остальные почувствовали ее смущение и поэтому ничего не сказали.
Александра хлопнула в ладоши. Появились танцовщицы. Официанты забегали
между гостями с подносами - на них
стояли бокалы с легким вином, которое принято было подавать после еды. Гости
отвлеклись, наконец, от Стефании, и она
высказала Александре желание побыть немного одной, сказав, что хотела бы
повнимательнее осмотреть дом.
- Я ненадолго.
- Распоряжайся своим временем как угодно, дорогая. Ты тут все знаешь.
Стефания ничего не знала, но она хорошо помнила фотографии Сабрины. Пока
гости с интересом наблюдали за
завораживающими движениями исполнительницы танца живота, она вышла из зала и
поднялась по лестнице к ближайшей
двери.
Она ходила из комнаты в комнату, испытывая восторг и гордость за сестру.
Сабрине удалось создать в этом доме
атмосферу игры и одновременно роскоши, чего не смогли достичь даже именитые,
помпезные дизайнеры. Теперь Стефания
поняла, почему и по сей день этот дом все еще привлекает внимание редакторов
иллюстрированных журналов по дизайну из
Америки и Европы.
"Какое счастье, - с хорошей завистью думала она, - иметь такую
возможность! Получить в свое распоряжение
пустую кирпичную коробку, и создать из нее сказочное чудо, совершенное место для
вечеров, уединения и любви... Какое
счастье!"
Она остановилась на минуту перед причудливой картиной Миро, всматриваясь в
толстые, словно детские, мазки,
уверенно и смело пересекающие полотно.
"Чего бы я только не отдала за это счастье!" - думала Стефания.
- Ты чем-то озабочена, милая? - раздался за ее спиной участливый голос.
Она обернулась:
- Нет. Я ушла от вас. С моей стороны это все-таки не вежливо.
- Что ты! Это твой вечер и почти что твой дом! Если тебе захотелось побыть
одной, не стоит за это извиняться. Я
хотела тебя спросить... Какой он, твой Антонио?
- Порой бывает несносен!
- Ты сердишься за тот способ вручения подарка, который он избрал? А еще?
- Временами очарователен.
- Я так и знала! Иначе как бы ему удалось поддерживать твой интерес к его
персоне на протяжении целого года?
Можешь не говорить о нем, если не хочешь. Показать тебе, что я недавно
обнаружила? Ты сразу узнаешь! - Она провела
Стефанию вниз по лестнице, в самый укромный угол салона, и показала на пол. - Не
правда ли, изумительно? Кто бы мог
подумать!
Стефания присмотрелась и, наконец, сумела различить в рисунке паркета
красиво вырезанную букву "S".
- Ловко. - Она улыбнулась. Сабрина прислала ей фотографию с этой буквой и
уверяла, что никто и никогда ее не
найдет.
- В самом деле, ловко. Знаешь, сердечко, я так восхищена этим домом, что
ты могла без всяких церемоний вырезать
эту букву прямо над входной дверью. Зачем нужно было так прятать?
Все еще улыбаясь и чувствуя гордость за сестру, придумавшую такую хитрость
при оформлении дома, Стефания
коснулась вырезанной буквы носком своей туфельки.
- Слишком большая, - тихо проговорила она. - Надо было сделать чуть
поменьше.
На следующее утро Стефания прямиком отправилась в "Амбассадор". У Брайана
был выходной, и магазин был закрыт.
Она достала свою связку ключей и стала пробовать все подряд, пока один из них не
открыл дверь.
Она уже была здесь раньше. С Сабриной. Отдернув тяжелые занавеси на
центральном окне, она пошла по длинному и
узкому демонстрационному залу, обставленному в стиле салона восемнадцатого века.
Комната была освещена рассеянным
солнечным светом, поступавшим из окна, и казалась удивительно уютной и изящной.
В дальнем ее конце находилась дверь,
там был офис Сабрины с вишневым столом, который она использовала в качестве
письменного.
Стефания села за стол и медленно обвела длинные и низкие, забитые книгами
полки, окна, занавешенные старинным
бархатом, восточные коврики и глубокие мягкие кресла для посетителей. Во всем
чувствовались успех и завершенность,
уверенность, деньги и даже могущество. Стефания показалась самой себе маленькой
на фоне этой грандиозности, как ее
отражение в чайном сервизе на столике. Ею вновь овладели все те чувства, которые
она пережила накануне вечером:
гордость, зависть, ощущение превосходства и страстное желание перемен.
- Надо что-то делать, - сказала она, обращаясь к своему отражению. - Пока
что мне удалось в жизни только одно:
стать домохозяйкой. В течение двенадцати лет у меня был только один дом, одно
неудавшееся дело и один мужчина... -
"Подожди-ка, - сказала она сама себе. - Подумай о том, как бы начать бизнес,
который у тебя заглох. Этого пока
достаточно. О других неудачах не думай. Не бери в голову. Пока речь может идти
только об одном".
Из состояния задумчивости ее вывел звонок у входной двери. "Забыла
запереть, - решила она. - Теперь придется
еще объяснять, что магазин закрыт".
- Ага, значит, кто-то все-таки здесь есть! - проговорил грузноватый
мужчина. Он сидел, ссутулившись, в кресле
эпохи Регентства в демонстрационном зале. Стефания увидела, что он снял свои
ботинки и массирует ноги.
- Позвольте...
- Я уже хотел уходить. Вы едва не потеряли покупателя, но вам повезло. Вы
здесь работаете? Ну, конечно же, вы
здесь работаете, что я спрашиваю. Вы красивая девушка и, уверен, захотите меня
выслушать. Знаете, что я вам скажу? У вас,
как сказала бы Бетти - это моя жена, - "английская наружность". У меня есть одна
способность, которую признают все
знакомые. Дело в том, что я могу опознать в человеке иностранца еще прежде, чем
он откроет рот. Я говорю с полной
определенностью: вы англичанка. Даже если бы я вас встретил у себя дома на
улице, я бы сразу сказал: это идет англичанка!
Вижу, вы обеспокоенно смотрите на этот красивый стульчик. Видите ли, мне
необходимо было где-нибудь присесть и
отдохнуть. Бетти весь день таскает меня за собой из одной антикварной лавочки в
другую. Намаялся, знаете ли, я ведь уже не
юноша. Хотел посмотреть на смену караула перед Букингемским дворцом, да теперь
уж ничего не получится: ноги
отваливаются. Бетти где-то поблизости. Я зашел к вам, потому что увидел
незапертую дверь. Я не сломаю ваш стульчик, если
вас это беспокоит.
- Что бы вы хотели посмотреть у нас? - спросила Стефания, не поднимая на
незнакомца глаз, чтобы он не увидел в
них смешинки. - Вы должны удивить вашу жену чем-нибудь замечательным. Например,
- она отошла на минуту к полкам
и вернулась с французской вечерней сумочкой, расшитой бисером, и увеличительной
лупой, - вот это. Не правда ли,
потрясающая вещица? Датирована тысяча шестьсот девяностым годом. Возьмите лупу и
приглядитесь повнимательнее.
Можете различить отдельные бисеринки? А шовчики? Мужчина перестал массировать
ноги, взял увеличительное стекло и
стал пристально рассматривать сумочку. Бисеринки были размером не больше
песчинок, а швы вообще было невозможно
разглядеть. Без лупы цветной рисунок выглядел как картина живописца, под
увеличительным стеклом он смотрелся как
необычайно тонко выполненная мозаика.
- Неплохо! - не скрывая восторга, пробормотал мужчина. - Неужели ручная
работа? Как же это так получилось у
мастера?
- Полагаю, такие сумочки шили дети. Не исключено, что за подобной работой
они портили себе глаза, но ведь у
первых леди королевского двора должны были быть вечерние сумочки.
- Неплохо, - повторил он. - Бетти не прочь была бы почувствовать себя в
роли первой леди. Сколько просите?
- Шестьсот фунтов, - тут же ответила Стефания, вспомнив ценники к
французским сумочкам в магазине на Бондстрит.
- Говорите цену в долларах, на кой черт мне сдались эти ваши фунты!
- Тысяча двести. Он присвистнул:
- Возьмите себя в руки, красавица! Две сотни и то было бы слишком много.
Потаенная улыбка тут же исчезла с лица Стефании, взамен пришла ярость. Как
он смеет торговаться с ней?! Как будто
"Амбассадор" - какая-нибудь жалкая палатка на блошином рынке! Ей очень хотелось
продать что-нибудь из
"Амбассадора"... Неожиданно это стало для нее очень важным. Но она твердо решила
продать вещь на своих условиях, а не
на условиях этого бесцеремонного торгаша.
Успокоившись, она мило улыбнулась и спросила:
- Откуда вы приехали, мистер?..
- Пуллем. Из Омахи. Я здесь на отдыхе. Стефания окинула его с головы до
ног прис
...Закладка в соц.сетях
