Жанр: Любовные романы
Очарованный принц
...какого права спать
вместе со мной.
- В самом деле? - Коннор с трудом поборол смех Джемма залилась краской до
корней волос.
- Наша женитьба - чудовищный фарс. И вы знаете это не хуже меня.
- Может, и фарс, но только не в глазах ваших домашних, церкви и даже самого
Бога, смею заметить.
- Меня заставили сделать это, черт побери!
- Как бы то ни было, а мы - законные муж и жена. И по закону я имею право
разделить постель со своей супругой.
Джемма метнула кровожадный взгляд на пистолеты, которые Макджоувэн оставил на
столе. Заметив это, он
расхохотался.
- Если вы собрались убить меня, то прошу отложить это мероприятие до утра.
Перед смертью приговоренному дают
хорошенько выспаться.
Губы Джеммы дрогнули. Она едва сдержала себя, чтобы не улыбнуться. Коннор
отодвинул стул и медленно поднялся.
- Н-нет, - произнесла Джемма, отступая назад, хотя он не сделал ни малейшего
движения в ее сторону.
- Джемма...
- Н-не произносите мое имя так.
- Как?
Глаза девушки расширились, дыхание участилось. Она явно была напугана и
собиралась убежать. Коннор быстро обогнул
стол и схватил ее за руки. Сквозь нежную кожу он уловил частое биение пульса.
Притянув Джемму, он поднес ее тонкое
запястье к губам и поцеловал в синюю жилку.
- Макджоувэн, не...
Ее глаза, широко раскрытые, были такие же темные и зеленые, как озеро там, за
дверью. От этого взгляда любой мужчина
мог потерять голову.
- О Джемма, - произнес Коннор мягко. - Пора вам узнать кое-какие вещи.
- Я уже знаю б-более чем достаточно.
Девушка попыталась вырваться. Но они стояли так близко друг к другу, что
всякое сопротивление было невозможно.
Джемма судорожно глотнула воздух.
При виде ее панического страха Коннора охватило чувство раскаяния. Не надо
бояться, Джемма, страстно хотелось ему
сказать. Обещаю, что в этот раз все будет не так, как прежде. Но вместо слов,
которые ему казались бесполезными, он нежно
охватил ее лицо ладонями и повернул к себе. Глаза девушки были полны слез, но
Макджоувэн не обратил на них внимания,
зная, что не он является их причиной. Он пристально вглядывался в ее губы,
пухлые, мягкие губы, что так возбуждающе
действовали на него с тех пор, как он впервые узнал их вкус. Наклонив голову,
Коннор поцеловал ее, втайне надеясь, что она
откликнется на его призыв. Но она не откликнулась. Рука Макджоувэна скользнула
вниз, к тонкой талии девушки. Другой он
погладил ее короткие вьющиеся волосы.
- Нет, пожалуйста... - с мольбой прошептала Джемма прямо в его губы.
В ответ Коннор лишь теснее сжал объятия. Он возвышался над ней, высокий,
мускулистый, и противостоять ему не было
никакой возможности. Внутренне Джемма вся сжалась, приготовившись к боли и
унижению, которые, она знала, вскоре
последуют.
Но ничего такого не произошло. Прикосновения Коннора были ласковы и бережны.
- Поцелуйте меня, Джемма, - прошептал он. За все время их отношений Коннор
впервые о чем-то просил девушку. И
просьба его была полна безграничной покорности. Еще никто никогда не касался так
чувствительно ее души, в глубине
которой затаились одиночество и острая тоска по близкому существу. Впервые в
жизни Джемма ощутила, что нужна комуто.
Не в силах больше бороться с собственными эмоциями, со страстным натиском
рук и губ Коннора, она обвила руками его
шею и, приподнявшись, подставила губы для поцелуя. Макджоувэн застонал,
почувствовав, как вся она потянулась к нему,
как открылось для любви ее маленькое гибкое тело. Слегка приподняв Джемму над
полом, он еще сильнее прижал ее к себе,
в то время как его разгоряченный язык продолжал свой немыслимый путь у нее во
рту. Девушка судорожно вздохнула. Она и
предположить не могла, что мужчина способен проделывать с женщиной такие вещи
при помощи лишь поцелуев, доводя ее
чуть ли не до экстаза.
Нащупав рукой грудь девушки, Коннор нежно сжал ее. Поцелуи его становились
все настойчивее, губы его словно огнем
жгли ее грудь... Она почувствовала невероятную слабость в коленях. И если бы
Коннор не подхватил ее, бережно уложив
затем на ковер, она бы упала, совершенно обессиленная его неистовыми ласками.
Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи ее плеч, с которых Макджоувэн
спустил платье. Искусной рукой
поглаживая бедра Джеммы, Коннор склонился над ее обнаженной грудью. Бережно
обхватив губами затвердевший сосок, он
принялся ласкать, его языком. Дыхание Джеммы участилось. Она чувствовала, как
кровь пульсирует у нее в том месте, на
которое так дерзко посягнул Коннор в прошлый раз. Но если тогда его
прикосновения вызывали у Джеммы лишь страх, то
теперь она не испытывала ничего, кроме сильнейшего желания близости с ним.
Размягченная, увлажненная, ее плоть
трепетала от поцелуев Коннора. Когда же он на какое-то мгновение приподнялся над
ней, Джемма, запустив пальцы в его
густые темные волосы, с силой при-, тянула его обратно.
Привстав на одно колено, Коннор загасил единственную свечу, горевшую на
столике, и в комнате воцарилась полная
темнота, тут же наполнившаяся страстными стонами и вздохами желания. Последняя
из юбок Джеммы, прошуршав, отлетела
в сторону. Чувствуя рядом быстрые движения Коннора, девушка догадалась, что он
тоже разделся. Ею овладела странная
смесь смущения и острого желания одновременно.
Голос Макджоувэна был до бесконечности нежен, когда, нащупав в темноте руку
Джеммы, которой она заслонилась в
порыве стыдливости, он отнял ее от лица девушки и произнес:
- Не надо бояться, любовь моя. В этот раз не будет больно, я обещаю. Мы оба
испытаем огромное наслаждение, поверь
мне.
Его руки скользнули вдоль ее спины; он повернул Джемму лицом к себе и
страстно приник к иен. Она почувствовала, что
он весь дрожит... На какое-то мгновение ей даже стало страшно. Но, к своему
удивлению, она обнаружила, что муж не
спешит сразу же овладевать ею. Его рука продолжала поглаживать ее между мет,
постепенно с настойчивой нежностью
раздвигая их. Когда же он прикоснулся к набухшей, словно почка весной, плоти,
Джемма судорожно вздохнула:
- Коннор!..
Несколько мгновения спустя она снова испустила вздох, на этот раз полный
желания, а не страха. Отбросив всякое
смущение, она изогнулась под ним, раскрываясь навстречу его неистовым ласкам.
- Коннор, - простонала девушка. В голосе ее было столько страстной мольбы,
что он понял - быстро вошел в нее и
тотчас задвигался туда и обратно, усиливая накал их страсти.
Джемму захлестнула волна невероятного блаженства. Она стонала, изнемогая от
сладкой боли, переполнявшей все ее
тело. Она извивалась под Коннором, цепляясь за него и выкрикивая его имя, и он
отвечал ей тем же... Уткнувшись лицом в
выемку плеча Джеммы, он в последний раз весь изогнулся над ней и замер все
объятиях, обессилевший.
Прошло немало временя, прежде чем к Джемме вернулось ощущение реальности.
Придя в себя, она обнаружила, что все
еще лежит в объятиях мужа и тела их тесно сплетены. Но не было ни чувства
раскаяния, ни спада - она испытывала одну
лишь мучительную сладость.
Коннор лежал без движения. Он решил дождаться, как поведет себя Джемма,
опасаясь, что ругань и проклятия вот-вот
посыпятся на его голову. Когда девушка наконец шевельнулась, Макджоувэн
вздрогнул, но она поспешно обняла его за шею
и притянула к себе.
- Я никогда не думала... - медленно прошептала Джемма. - Мне и не снилось...
Ее невинность обезоружила Коннора. Нежно, почти с благоговением он погладил
мягкие кудри девушки, которые совсем
недавно был вынужден сам отрезать, чтобы вырвать ее из лап болезни.
- Если бы я только знал, что тебя так легко приручить, занимаясь с тобой
любовью...
- Ты бы попытался сделать это еще раньше? Коннор не видел лица Джеммы, но по
ее голосу понял, что она беззлобно
подтрунивает над ним, и улыбнулся.
- О да. Намного раньше. Я только об этом и думал. До тех пор, пока ты не
заболела.
- И потом?
- И потом. - Он погладил ее нежную щеку. Когда его ладонь коснулась рта
девушки, та вдруг укусила ее. Сильно.
Коннор тихо ойкнул.
- Покажи мне снова, - сдавленно прошептала Джемма.
- Показать тебе что? - Коннор почувствовал знакомое волнение внизу живота.
- Как ты собираешься приручать эту сварливую злую бестию, на которой женился.
Обняв Джемму, Коннор рассмеялся и с удовольствием принялся выполнять ее
просьбу.
Глава 15
На следующее утро Джемма чувствовала себя совершенно разбитой. Все тело
нестерпимо ныло, губы опухли от поцелуев
Коннора. Но это ее нисколько не волновало. Разве могло быть иначе после ночи
любви, проведенной с таким страстным
мужчиной?
Она улыбнулась, сладко потягиваясь. Перед ее глазами одна за другой
проплывали картины минувшей ночи. Благодаря
Коннору Джемма впервые почувствовала, что значит быть женщиной. Горячая волна
прилила к ее щекам, когда она
вспоминала, с какой готовностью откликнулась на искусные ласки мужа. Закрыв
глаза, она перебирала в памяти все
подробности и с сожалением обнаруживала, что многое было скрыто от нее пеленой
страсти. Как они оказались наверху?
Коннор ли уложил ее на одеяла, или она потянула его с собой? Ничего этого
девушка не помнила, она помнила только то, что
наступило потом. Как он любил ее снова и снова.
Джемма лежала под тяжелым одеялом, наслаждаясь охватившей ее сладкой истомой.
Но постепенно окружающая
действительность сурово напомнила о себе холодом осеннего утра, запахом тлеющих
дров и остатков гуся, которого они с
Коннором ели вчера вечером. Наводя накануне порядок в хижине, Джемма обнаружила,
что один из камней в стене возле
кровати вынимается и через отверстие виден двор. Вспомнив про дырку, она тут же
ею воспользовалась и увидела внизу
Коннора, копающего торф. Несмотря на сильный утренний холод, он снял с себя
рубашку и работал в одних бриджах.
Мускулы играли на его спине, блестевшей от пота. Глядя на темную голову
Макджоувэна, склонившегося над землей,
Джемма вдруг почувствовала, как сжалось сердце. Никого прежде она не могла
назвать своим, теперь у нее был Коннор. И
впервые за все время ей было абсолютно неважно, что он за человек.
Была ли она влюблена в него? Этого девушка не знала. Она вообще не знала, что
это значит - любить кого-то. Но
чувство, которое она испытывала по отношению к Коннору, наполняло ее
удивительной теплотой. Джемме вдруг захотелось
сделать какую-нибудь глупость. Она радостно рассмеялась, вскочила и принялась
одеваться, чтобы как можно скорее
оказаться рядом с ним.
Когда она спустилась вниз, Коннор как раз входил в дом. Так они и встретились
на полпути к друг другу и замерли в
растерянном молчании. Джемма выжидающе смотрела на Коннора, а Коннор на Джемму.
Скажи что-нибудь, шептало ей
сердце. Но что сказать, девушка не знала.
- Ты уже работаешь... - наконец неуверенно проговорила она.
- М-м... Да. Копаю торф - с облегчением промолвил Коннор.
Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так неловко. Нужны были какие-то
единственно правильные слова, которые
не разрушили бы ту еще хрупкую связь, которая установилась между ним и Джеммой
этой ночью. Весь его прошлый
холостяцкий опыт был бессилен предложить что-либо подходящее. Впервые Коннор
ощущал себя таким неуклюжим,
выбитым из седла.
Пожалуй, торф был самой безопасной темой. Ее он и принялся развивать.
- Пока я накопаю достаточное количество, пройдет несколько дней, -объяснил
он. - Затем лепешки нужно будет
высушить. А до тех пор мы можем использовать сломанную мебель. Ту, что осталась.
Вообще-то почва здесь богата торфом,
так что нам хватит, - добавил он, наблюдая за Джеммой, которая подошла к двери и
выглянула наружу. - Один из моих
фермер... э-э... соседей рассказал мне, как нужно сушить торф.
- Коннор, - внезапно повернулась к нему девушка.
"Господи, ну подойди поближе, прикоснись ко мне", - подумал вдруг Коннор.
Вслух он не осмелился этого произнести.
И мучился от собственной нерешительности. Джемма избегала его так долго, он так
плохо с ней обращался, что теперь и не
надеялся на такое простое примирение. Ночью все было по-другому: Джемма
выглядела такой беспомощной и уязвимой.
Сейчас же, при дневном свете, перед ним снова стояла особа с несгибаемой волей и
несносно раздутым чувством
собственного достоинства.
Он робко заглянул в ее большие зеленые глаза.
- Ты хочешь есть?
Боже! Не мог спросить ничего поумнее? - тут же мысленно ругнул себя Коннор.
- Чуть-чуть, - поспешно ответила девушка.
- Я тут пожарил немного рыбы. Наловил, когда солнце еще не взошло.
Джемма даже не обратила внимания на его последние слова. Полуобнаженный вид
Коннора приводил ее в
замешательство; пронзительный взгляд его синих глаз, казалось, прожигал
насквозь. Упоминание о еде было спасением: она
засуетилась, накрывая на стол.
Когда Джемма вернулась от ручья, куда ходила за питьевой водой, Макджоувэн
уже оделся. Они разделили рыбу и
принялись за еду. "Слава Богу, теперь на нем рубашка", - подумала Джемма.
Совершенно невыносимо было бы сидеть с
ним за одним столом и разговаривать как как ни в чем не бывало, видя, как маячит
перед глазами его бронзовая мускулистая
грудь.
К собственному удивлению, Джемма ела с большим удовольствием. То ли рыба была
настолько вкусной, то ли на нее так
подействовал свежий горный воздух, а может быть, это просто был аппетит здоровой
молодой женщины, которая провела
восхитительную, полную страсти ночь любви.
Последняя мысль заставила ее покраснеть. Она впервые осмелилась взглянуть на
Макджоувэна. Тот смотрел на нее через
стол, не отрывая глаз. Чтобы хоть как-то справиться с охватившим ее волнением,
Джемма заговорила о первом, что пришло
ей в голову.
- Я хотела спросить тебя... Никак не могу найти свои драгоценности. Они
лежали в такой большой коробке, там еще был
висячий замок. Надеюсь, мы нигде их не оставили?
Коннор помялся.
- Боюсь, их больше нет, Джемма.
- Как так нет? - Девушка непонимающе улыбнулась.
- Я использовал их, чтобы заплатить миссис Кеннерли за постой. Кроме того,
часть из них я отдал за эту ферму. То, что
осталось, находится у Джечерна на сохранении, пока...
Не дав ему договорить, Джемма вскочила так резко, что ее стул с грохотом
опрокинулся назад.
- Черт бы вас побрал, Макджоувэн! Вы не имели никакого права так поступать.
- Джемма!
- Повторяю: вы не имели права брать их! - отчеканила она. - Можно было
использовать в качестве платы серебро или
какие-то другие ценности из того, что я имею. Но не драгоценности. Они в тысячу
раз дороже, чем эта жалкая вонючая
развалюха! Да вы просто не имеете ни малейшего понятия о их цене. И знаете
почему? Потому что вы жалкий бродяга, без
роду и племени. И я... я вас ненавижу! Чертов нищий!
Вся дрожа от злости, она забралась по лестнице наверх и бросилась на кровать,
задыхаясь от подступивших к горлу
рыданий. Внизу оглушительно хлопнула входная дверь...
Удивительно, как много работы может переделать человек, когда он охвачен
яростью. Утро уже давно превратилось в
полдень, а Коннор все продолжал копать торф. Пот лил с него градом, спина и
плечи ныли от усталости, но он не
останавливался. Лишь когда куча лепешек достигла высоты стен хижины, а по длине
сравнялась с ее окружностью,
Макджоувэн решил, что не мешало бы починить еще и ограду и крышу. Камни для
ограды он таскал с берега озера, а раствор
для связки приготовлял из речного песка и глины. Тусклое осеннее солнце
находилось в зените, когда Коннор почувствовал
слабость от голода. Но продолжал работать. Гнев все не утихал. Искаженное обидой
лицо Джеммы стояло у него перед
глазами, сводя Макджоувэна с ума. Господи! Как же он ненавидел ее!
Самовлюбленная испорченная гордячка! Да и он тоже хорош! Достаточно было
взглянуть на обстановку, в которой жила
эта избалованная девчонка, чтобы понять, с кем ему придется иметь дело, и не
обольщаться на ее счет. Отвратительное
неповиновение старшим. Привычка сбегать из дому. Полное попрание всяческих норм
приличия. Вот что такое Джемма
Бэрд. Бедный сэр Арчибальд, хоть он и пройдоха! Бедные слуги, которые боятся ее
как огня!
О, Коннор хорошо знал этот тип женщин! К тому же сэр Арчибальд ввел его в
курс относительно богатства своей
племянницы. Денег у нее столько, что на них можно купить в десять раз больше тех
драгоценностей, из-за которых она
закатила весь этот скандал. И если он, Коннор, по ее мнению, необразованный
жалкий бродяга, то она - жадная бешеная
сучка! И будь он проклят, если еще хоть раз ступит ногой на порог этого дома,
который она так по-дурацки разукрасила!
Но в конце концов голод и чувство жажды взяли верх над гневом. Коннор окинул
взглядом все, что сделал за этот день.
Пожалуй, ни разу лорду Макджоувэну не приходилось так много работать.
Удивительное дело, но вид починенных ворот,
ограды и крыши, гора нарытого торфа доставили ему удовольствие. Приятно было
сознавать, что все это сделано
собственными руками.
Прекрасное расположение духа, в коем пребывал Коннор после созерцания плодов
своего труда, тотчас улетучилось, как
только он вошел в хижину. Джемма. не издала ни единого звука, ни разу даже не
пошевелилась у себя наверху, хотя
наверняка слышала, что он пришел. Хорошо еще, что она плакать перестала, подумал
Макджоувэн, который не мог спокойно
выносить громких женских рыданий.
На столе на блюде лежало несколько кусочков оставшейся от завтрака рыбы.
Коннор быстро проглотил их и запил водой.
Фу! Нет ничего хуже, чем подобный обед!
- Джемма! - крикнул он, натягивая шкуру. - Я еду в город за провизией,
вернусь завтра.
- Я поеду с вами, - проговорила девушка, высовывая сверху заплаканное лицо.
Коннор нахмурился. Ему совсем не улыбалось брать девчонку с собой в
Гленаррис, где каждый знает его как хозяина - а
именно туда он и намерен был отправиться.
- Нет, вы не поедете.
- Почему?
- Потому что не можете.
- Почему это не могу?
- Потому что я так сказал. Вы еще слишком слабы.
- Ха! Почему-то вас это нисколько не волновало, когда вы тащили меня сюда из
Стерлинга.
- У меня в городе дела. Я не в состоянии буду присматривать за вами.
- Боитесь, что сбегу? - язвительно проговорила Джемма.
- Я, может, и необразованный, как вы говорите, но не такой дурак, чтобы
доверять вам, - парировал Коннор и принялся
собирать вещи. - В озере полно рыбы, так что вам не составит особого труда
добыть себе завтрак.
"Ты еще и не того заслуживаешь, голубушка, - мстительно подумал он, глядя на
разъяренное лицо Джеммы. - Может
быть, тяготы быта заставят тебя понять, что есть вещи похуже, чем потеря
нескольких бриллиантов".
- Я оставляю вам свои пистолеты; оба они заряжены. Но используйте их только в
крайнем случае.
В любой другой момент Джемма предпочла бы разрядить их в самого Макджоувэна,
но сейчас она слишком нервничала,
что ей придется остаться одной в этом пустынном и мрачном месте.
- Джемма, спуститесь, пожалуйста, вниз.
Девушка повиновалась. Но не из-за того, что Коннор обратился к ней неожиданно
мягко, а просто потому, что надеялась
на перемену его решения.
- Может статься, меня не будет несколько дней. Поклянитесь мне... именем
Бэрд, что не сбежите.
У него хватило ума не сказать "именем Макджоувэн", иначе она наверняка
плюнула бы ему в лицо. Джемма зло
посмотрела на Коннора и молча отвернулась.
- Бога ради, будьте благоразумны. Вы и дня не протянете в горах.
Он произнес это с такой настойчивостью, что девушке на какой-то миг
показалось, что он действительно переживает из-за
нее самой. Но она поспешно отогнала эту мысль. Гордо вскинув голову, Джемма
произнесла:
- Не волнуйтесь, Коннор Макджоувэн, я никогда не сбегу, потому что теперь моя
единственная цель - сделать как
можно невыносимее вашу жизнь.
- Вот и прекрасно! - рявкнул Коннор и, круто развернувшись, вышел из комнаты,
громко хлопнув дверью.
Джемма услышала стук копыт пони и выглянула в окошко. Сомнения не было, он
бросал ее здесь одну! Девушка
провожала повозку взглядом до тех пор, пока очертания фигуры Коннора не
растворились в тумане.
Он ни разу не оглянулся в сторону хижины.
Как только повозка скрылась за холмами, Джемма почувствовала невыносимое
одиночество. Хижина, которая накануне
казалась такой уютной, теперь выглядела мрачной и заброшенной.
Натянув пальто, девушка отправилась к озеру. По воде шла рябь от холодного
осеннего ветра, искажая отражение
унылого тускло-синего неба. Коннор оставил Джемме длинный шест и металлический
прут с крючком на конце,
предназначавшиеся для ловли рыбы. Но ей даже в голову не пришло использовать их,
несмотря на усилившееся чувство
голода. Она осторожно прошлась по берегу, то и дело оступаясь на скользких от
сырости камнях. После недавнего шторма
повсюду были видны раковины морских моллюсков и щепки расколотого дерева.
"Интересно, далеко ли отсюда океан?" -
подумала девушка. Мысль о том, что вокруг на многие мили нет ни души, и что она
даже не знает, где находится, заставила
Джемму поежиться. Чертов Коннор! Бросил ее здесь одну, на краю света! Ох, как же
она была на него зла! За все: за то, что
он так бездумно продал драгоценности, за то, что уехал один, в конце концов за
то, что он вообще женился на ней.
Темнота надвигалась с неумолимой быстротой. Ну и пусть! Пусть она немного
напугана, и ей жутко и одиноко среди
грозно возвышающихся вокруг молчаливых гор. Она справится со страхом и тоской.
Ах, если бы здесь был Гелиос! Как
хорошо было бы уткнуться в шелковую гриву своего любимца и, ни о чем не думая,
выплакать все свои тревоги и обиды...
Уже почти стемнело, когда Джемма возвратилась в "коттедж". Она зажгла все
свечи, какие только были в доме. Так как
входная дверь вообще не имела запора, девушка загородила ее большим сундуком,
водрузив на него несколько других,
поменьше. Она прекрасно понимала, что ведет себя глупо, что ей не от кого
защищаться. В этой части Шотландии не было
волков и медведей (Коннор наверняка предупредил бы ее), а ворам, вздумай они
забраться в эту глухомань, Джемма только
обрадовалась бы.
- С ними хоть поговорить можно. Куда лучшая компания, чем этот ненавистный
Коннор! - громко сказала она.
От ее голоса по комнате разнеслось гулкое эхо. Чудно, но крошечная каморка
казалось огромной и пустынной, когда в
ней не было Макджоувэна.
Девушка забралась наверх раньше обычного. Она даже попыталась втащить за
собой лестницу, но потом отругала себя за
излишнюю осторожность. Ну от кого, скажите на милость, она так упорно старается
защититься? Тем не менее спать
Джемма легла, положив оба пистолета рядом. Ей с трудом удалось задремать только
под утро, так как всю ночь за дверью
раздавались странные звуки: то ли ветер завывал в печной трубе, то ли кричали
какие-то неведомые птицы.
Проснулась она с тяжелой головой и красными воспаленными глазами. С завтраком
у нее ничего не вышло: девушка не
смогла поймать ни одной рыбешки, хотя Коннор утверждал, что это очень легко. Ей
пришлось довольствоваться
моллюсками, которых она насобирала руками в ледяной воде у берега. Джемма
поджарила их на сковороде. И так как под
рукой не было ни масла, ни приправ, на вкус они получились отвратительные. Может
быть, Коннор и рассчитывал на то, что
она умрет от голода?
Так вот, черта с два она умрет! Слишком большая радость для него! В
довершение всех бед вечером у нее начались
месячные. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Джеммы. Если
бы Коннор подвернулся ей сейчас под
руку, она не задумываясь убила бы его.
Дома, в Англии, Джемма проводила эти дни лежа на кушетке, чтобы хоть как-то
приглушить боль, и носила специальную
защиту, которая в последние годы была принята среди девушек благородного
происхождения. Здесь же единственным, что
она могла себе позволить, был жесткий деревянный стул, который лишь усиливал ее
страдания. В лоскутах ткани,
используемых ею в качестве защиты, было мало проку. Возня с ними лишь раздражала
и унижала девушку. "Я ненавижу
тебя, Коннор Макджоувэн. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!" - неистово повторяла
Джемма про себя.
Слава Богу, она хоть могла утешаться мыслью, что не беременна от него!
И все же, несмотря на гнев, голод, все свои злоключения, Джемма продолжала
ждать Коннора. Ей вовсе не улыбалось и
следующую ночь провести в полном одиночестве, вздрагивая от страха при каждом
шорохе. Уж лучше общество
Макджоувэна! Но каждый раз, когда она выглядывала в окно - не едет ли повозка, -
перед ее взором расстилалась
пустынная равнина.
Черт бы побрал этого Коннора! Сама того не желая, она скучала по нему. Джемма
попыталась разжечь свою злость на
мужа как можно сильнее, припоминая все обиды, которое он ей причинил. Особенно
продажу драгоценностей. Этого она ему
точно никогда не простит. Не то чтобы это были какие-то особенные, очень дорогие
бриллианты, хотя в любом случае они
стоили дороже, чем этот кусок дерьма, называемый фермой, нет. Но они
принадлежали к тем немногим вещам, что остались
у Джеммы от родителей. Это были драгоценности ее матери. Смутное напоминание о
ее необычайной доброте и нежности...
Иногда завеса памяти приоткрывалась, и Джемма отчетливо могла воскресить в
сознании тот последний раз, когда она
видела родителей перед их отъездом во Францию.
Они пришли попрощаться к ней в детскую. Джемма хорошо помнила массивные
потолки их огромного дома в одном из
утопающих в зелени районов Канта, свою комнату с красиво разрисованными панелями
и хорошенькой кроваткой. Няня
девочки была очень милой и доброй, хотя Джемма забыла ее имя и лицо...
Сначала пришла мама. Годы почти стерли из памяти Джеммы внешний облик
Аннабель Бэрд. Остались лишь отдельные
черты. Бледное усталое лицо с большими зелеными, как у самой Джеммы, глазами.
Мелодичный голос и мягкие, заботливые
руки, которые чуть дрожали, когда мама держала маленькую шкатулку.
При виде изумрудов, бриллиантов и жемчуга, лежавших на синем бархате внутри,
у маленькой Джеммы перехватило дух.
- Пока ты еще слишком мала, чтобы носить их, - сказала Аннабель, обращаясь к
дочери, благоговейно прикасающейся
к украшениям. - Но когда я вернусь, ты будешь уже взрослой и сможешь их
надевать.
- Мне уже почти шесть, - настойчиво н
...Закладка в соц.сетях
