Жанр: Любовные романы
Очарованный принц
...ль безыскусной правды: "Я люблю
тебя".
- Джемма, - прошептал он, но ведь это был всего лишь сон, и в следующий миг
руки исчезли, и он остался один.
Коннор проснулся с ужасной головной болью, в расстроенных чувствах. Почему-то
он не мог отделаться от ощущения,
что прошлой ночью упустил что-то очень важное.
Кое-как выбравшись из постели, он сполоснул лицо ледяной водой из кувшина.
Вытираясь, Коннор огляделся и с
удивлением обнаружил, что находится не в своей спальне. Невероятно - но он был в
старом будуаре матери, том самом, где
синие обои и синие бархатные шторы удивительным образом сочетались с синезелеными
тонами пушистого турецкого
ковра, которым украсил эту комнату какой-то из его щедрых предков.
Теперь здесь жила Джемма.
Коннор тяжело плюхнулся на кровать и сжал голову руками. Какого черта его
сюда занесло? О Боже, вот теперь-то он
вспомнил, и в тот же момент терзавшее его неопределенное чувство обрело
название: безумие. Сумасшествие. Такая
глупость, которой ему еще ни разу не доводилось совершать!!!
Он не знал, плакать ему или смеяться. Очевидно было одно - впервые в жизни он
позволил ситуации выйти из-под
контроля. Вот здесь, на этой самой кровати, он рассиживал прошлым вечером,
наблюдая, как его строптивая жена
раздевается перед ним! И что же он сделал? Разнюнился, как какой-нибудь
жидконогий французишка, а потом отключился,
как обычный пьяница, - и упустил возможность заняться с нею любовью! Одному
Всевышнему ведомо, на какие унижения
ему придется пойти, чтобы снова получить такую возможность! Он со стоном
откинулся на подушки и закрыл глаза руками.
Смутно, словно из тумана, в памяти выплыло все остальное, так беспокоившее его
сон: прикосновение рук Джеммы к его
лицу, восхитительная гибкость ее движений, запах волос и... ее бесконечные
упреки, ответить на которые ему не хватило сил.
В общем-то они не волновали Коннора, кроме одного: что он якобы совершенно
равнодушен к Гленаррису и что всем будет
только лучше, если он уберется к чертям собачьим обратно в Эдинбург, оставив
Джемму и все семейство одних.
С радостью, яростно подумал Коннор. Господь свидетель, он предостаточно
натерпелся от этой абсолютно невыносимой
компании, и в особенности от своей милой супруги! Она была права: ему
действительно лучше оставаться в Эдинбурге, где
она не сможет его дразнить и издеваться над ним, доводя до безумия. Но прежде
чем подчиниться ее требованию, он
позаботится о том, чтобы она не забывала, кто на самом деле является хозяином
замка и вождем клана и в чьих руках
находится власть над их супружескими отношениями, зашедшими в тупик.
Вернувшись к себе в спальню, Коннор увидел, что для него уже готова горячая
ванна, а на нетронутой постели разложена
свежая одежда. Судя по всему, Джейми не забыл о своих прямых обязанностях, хотя
все остальные в замке только и знают,
что плясать под Джеммину дудку.
Однако он был совершенно не в состоянии злиться, нежась в теплой воде.
Чувство гнева и вовсе покинуло Коннора, когда
он через некоторое время спустился вниз и увидел, как великолепно смотрится
рождественская ель и все остальные
украшения, даже при дневном свете придававшие уют неприветливой зале. Женская
рука чувствовалась и в сияющих
чистотой оконных стеклах, и в подобранных со вкусом драпировках. Проходя по
анфиладе маленьких гостиных, он видел,
что мебель в них расставлена по-новому, а на стенах красуются новые обои. Среди
челяди то и дело мелькали незнакомые
лица, и пригожие горничные в свеженакрахмаленных передниках и наколках
приветствовали его реверансами и сердечными
пожеланиями доброго утра.
Господь свидетель, но судя по всему, из Джеммы получился куда лучший лэйрд,
нежели сам Коннор!
Из столовой донесся ровный гул голосов. Задержавшись на пороге, он увидел,
что Джемма сидит во главе стола в
обществе Джечерна, Дженет и этой парочки старых вешалок, дяди Леопольда и тети
Мод, и отпускает замечания по поводу
вчерашней вечеринки, встречаемые дружным хохотом. Даже его кузина Дженет, с
вечно кислой физиономией,
присоединилась к всеобщему веселью. Коннор даже потряс головой, не веря своим
глазам. Вряд ли он смог бы припомнить,
когда в последний раз старая дева хотя бы улыбнулась, не говоря уж о смехе, или
когда Гленаррис был столь полон жизни.
Да будет ли конец тем переменам, которые внесла в это мрачное место его
неугомонная жена?
- Ха, гляньте-ка туда! - вскричал дядя Леопольд. - Никак это сам Коннор
восстал из мертвых!
Все повернулись к дверям, но Коннор видел одну лишь Джемму. На миг сердце его
замерло. Она отставила чашку и
посмотрела на мужа. Он прочитал в ее глазах тревогу. Может быть, ему это лишь
показалось, но он готов был поклясться,
что она всматривалась в его лицо, опасаясь найти следы лишений, перенесенных на
пути из Эдинбурга, а когда их не
обнаружилось - явно испытала облегчение.
Или ему просто очень хотелось так думать? Возможно, и так, но отчего же он
все время ощущает исходящее от Джеммы
душевное тепло? Насколько он помнил, его мать была единственной живой душой,
которая беспокоилась о нем; и теперь он
испытывал огромную радость, поверив в то, что Джемма действительно заботится о
нем, что ей важно знать, как он себя
чувствует и насколько тяжело далось ему опасное путешествие.
Ему захотелось поговорить с ней наедине, однако это было невозможно. Джечерн
уже вскочил из-за стола и подошел к
нему, чтобы похлопать по спине. Мод и Дженет хором настаивали, чтобы он
присоединился к ним и хоть что-нибудь поел.
Коннор неохотно отвел глаза от Джеммы и занял место между двумя дамами.
- Доброе утро! - громко поздоровался он с сидевшим напротив дядей Леопольдом.
- Ась? Что такое? - переспросил тот.
- Я сказал "доброе утро"! - проревел Коннор.
- И нечего так орать! - возмутился дядя Леопольд. - А ну-ка Джемма, - добавил
он, обратившись к хозяйке, -
накорми этого молодца. Может, он тогда чуток подобреет.
- Я очень в этом сомневаюсь, - в унисон пропели Мод и Дженет.
Коннор присоединился к общему взрыву хохота, и атмосфера за столом заметно
разрядилась.
- Вчера вечером здесь было намного больше Макджоувэнов, - заметил Коннор,
обводя взглядом собравшееся за
столом общество. - Разве, кроме вас, здесь никого больше не осталось?
- Что такое? - переспросил дядя Леопольд. - Что там моталось?
- Ничего не моталось, дядя! - Джемма с улыбкой потрепала старика по руке. -
Коннор хотел узнать, сколько гостей
осталось!
- Извини! Ты ведь знаешь, что я глуховат! - прокричал в ответ дядя Леопольд.
Когда-то этот мудрый человек был душой любой компании. Коннор уже забыл, что
в юности очень любил его. А вот в
последние годы старик стал казаться ему досадной помехой. Так же как и Мод. Но
здесь, в уюте обшитой дубовыми
панелями столовой, эти двое вновь обрели для него привлекательность. Подумать
только, даже Дженет показалась ему не
такой спесивой, как обычно, когда с улыбкой предложила ему попробовать ягодного
желе.
Он с удивлением подумал, что именно Джемме удалось настолько их смягчить. Или
он сам смягчился? Неужели ей
каким-то образом удалось сделать его более терпимым к людям, чье присутствие еще
недавно выводило его из себя?
Эта мысль вызвала у него невольную улыбку. Намазывая маслом булочку, он
посмотрел на Джемму и возликовал:
оказывается, она тоже смотрела на него и смущенно покраснела, словно пойманная
на месте преступления, когда глаза их
встретились.
- Ты знаешь, - нарочито невинно сказал он, - я сегодня спал, как бревно.
- Вот как? - она зарделась еще сильнее, - Ну да. И сожалею лишь о том, что
слишком быстро заснул, когда творились
такие интересные вещи.
Он знал, что она отлично поняла, что он имеет в виду: ее щеки из розовых
стали пунцовыми, а взгляд метнулся в сторону.
Коннор заметил; что она сегодня по-новому уложила волосы и благодаря этой
прическе казалась трогательно юной и
невинной. Утренний туалет кремового оттенка, отделанный серым и зеленым шитьем,
придавал ее облику такую свежесть,
что ему немедленно захотелось схватить ее в охапку и заняться любовью прямо
здесь, на столе.
Черт бы ее побрал! Как она смеет столь чинно пить чай, ведь ей прекрасно
известно, что он безумно хочет ее! А хуже
всего было то, что их и без того сложные отношения теперь запутались
окончательно. Самоуверенная дама, что сидела
напротив него в новом кремовом туалете, с уложенными по-новому отросшими
локонами более в нем не нуждалась. Она
показала ему это достаточно наглядно прошлым вечером, когда так рассудительно
предложила убраться из его же
собственного дома. И хотя ему все еще ничего не стоило заставить ее щечки алеть
словно маков цвет, вряд ли теперь он
сможет сломить ее сопротивление с помощью простого ухаживания, как когда-то в
хижине старого Ферпоса Додсона.
При одном воспоминании о тех днях у него заныло сердце. А сознание того, что
он сам виноват в их размолвке, только
подлило масла в огонь. Да неужели ему и впрямь так необходимо помириться с этой
незнакомой, высокомерной Джеммой,
уговорить ее остаться, жить с ним до конца своих дней и быть его женой?
Да, да, черт побери, он этого хочет!
И ему же было бы лучше, если бы он додумался до этого еще тогда, когда
впервые увидел эту своенравную, острую на
язык красотку, что сидит сейчас перед ним: ведь не раз и не два она доказывала,
что он без нее не сможет жить!
Печальная ирония сей ситуации заключалась в том, что, судя по всему, Джемму
он больше не интересует. За это время
она успела уйти так далеко вперед, что вряд ли он сможет ее догнать. Он сумел
завладеть ее сердцем, но был настолько глуп,
что позволил себе забавляться ее безоглядной верностью и бескорыстной любовью -
ив итоге потерял и то и другое.
Джемму он больше не заботит - ее заботит Гленаррис.
Ей совершенно не интересно, сумеет ли он оправдаться - ей хочется облегчить
жизнь его крестьянам.
Ну как, скажите на милость, заставить ее поверить, что он тоже заброшен всеми
и тоже нуждается в заботе?
Но у него все еще остается Гелиос, вспомнил Коннор. Возможно, им с Джеммой
удалось бы сторговаться... Но ведь то,
что он хотел от Джеммы, не могло быть предметом торга. Нет, ни за что!
- Что с тобой, Кон? Уж не подавился ли ты костью?
- Ох, да оставь ты его, Джечерн, - одернула брата Дженет. - Ты ведь знаешь,
что утром он бывает еще хуже, чем
обычно.
- А кроме того, и днем, и вечером тоже, - фыркнул Джечерн.
Коннор грозно воззрился на кузена.
— А ты, похоже, весьма высокого мнения обо мне.
- Как раз такого, какого ты заслуживаешь, - парировал тот.
Коннор отложил в сторону вилку и нож.
- Ох, Кон, я вовсе не хотел тебя обидеть, - торопливо добавил Джечерн, с
деланным раскаянием покачав головой.
- Будьте добры, воздержитесь от кровопролития за завтраком, - потребовала
тетя Мод с набитым пирожными ртом.
- С меня довольно - прорычал Коннор. Он резко вскочил, глядя на Джемму. К его
удивлению, она низко опустила
голову:
Кровь Христова! Неужели малышка вот-вот расплачется?! Да и с чего ей
радоваться, если он все утро ведет себя, как
неотесанный медведь - того и гляди, вцепится в глотку собственному кузену...
Неужели ей это не все равно?
"Ох, Джемма, - думал Коннор. - Ну как мне заставить тебя поверить, что я не
тот, кем был прежде?!"
Нахмурившись, он исподлобья окинул взглядом собравшихся за столом. Джечерн и
Дженет явно оскорбились, а дядя
Леопольд и вовсе старался не замечать его. У одной Мод хватило присутствия духа,
чтобы встретиться с ним глазами.
- Прими мои извинения, Джечерн, - выдавил Коннор. Каждое слово давалось ему с
трудом - он не был приучен
просить прощения. - Я сегодня утром сам не свой.
- Уж это точно, - согласился донельзя удивленный Джечерн.
- Джемма, - продолжал Коннор, пока решимость не покинула его. - Извини меня.
Я прошу прощения и у тебя тоже.
Джемма подняла голову и недоверчиво взглянула на мужа.
- Это за что же? - колко осведомилась Мод. - Ты что, опять издевался над
девочкой?!
Он не ответил. Он смотрел на Джемму так, как тонущий в морской пучине смотрит
на огоньки на палубе проходящего
корабля.
Джемма была совершенно не готова к подобному обороту событий. Она поспешно
спрятала на коленях дрожащие руки.
Сердце ее билось бешеными толчками, а горло перехватило так, что было трудно
дышать.
- Джемма, - настойчиво произнес Коннор, словно в комнате не было никого,
кроме них.
Ах, как часто он смотрел на нее вот так же в те волшебные дни в заброшенной
хижине! Словно она свет его очей, словно
он угаснет, если она отвергнет его... И его не смущало, что все это ложь. Как же
теперь она может поверить, что он снова не
обманет ее?
- Ох, да ладно тебе, малышка! - нетерпеливо вмешалась Мод. - Скажи этому
невеже, что ты его простила - иначе мы
так и не покончим с завтраком!
Добрая старая сварливая Мод! Всегда поможет спуститься с небес на землю -
словно порыв свежего ветра или просто
хорошая оплеуха!
У Джеммы моментально перестали трястись руки.
- Я еще подумаю, - холодно отчеканила она.
- О да, в этом я не сомневался, - согласился Коннор, опускаясь обратно на
стул.
Глава 31
Джемма шла по бесконечному коридору на четвертом этаже западного крыла замка
с целой охапкой свежих простыней.
Большинство гостей уехали из Гленарриса на утро после празднования дня Святого
Стефана, однако кое-кто остался до
самого Нового года. И хотя поначалу она была рада их присутствию, с некоторых
пор ей захотелось, чтобы все они уехали
побыстрее. Ей с ее темпераментом и независимостью стало совершенно невыносимо
без конца выслушивать советы
родственников по поводу их с Коннором отношений.
Да каких, собственно, отношений, сердито размышляла Джемма. Все эти два дня
они старались избегать друг друга,
словно трусливые дуэлянты, а когда все-таки сталкивались, с ледяным равнодушием
проходили мимо. Словно они не муж и
жена, а двое случайно встретившихся незнакомцев!
Упрямо набычившись, она распахнула дверь в спальню, из которой нынче утром
съехали кузина Коннора Виннифред со
своим мужем Рупертом, и с облегчением увидела, что они оставили комнату в полном
порядке - в противоположность
этому Киркалди Макджоувэну, который бессовестно напился на банкете, а потом
решил поиграть в регби у себя в спальне!
Ох, она не разрыдалась только благодаря присутствию миссис Сатклифф, когда
увидела перебитую посуду, разгромленную
мебель, ободранные обои и испорченные картины...
Коннор отнесся к учиненному в его доме погрому более философски.
- Вот что случается, когда даешь слишком много воли Киркалди Макджоувэну, -
поучительно произнес он, пожимая
плечами.
Джемма с трудом удержалась от смеха. За спиной экономки они обменялись
лукавыми взглядами. Как же все-таки они
хорошо понимают друг друга! Просто позор, что они не в состоянии найти общего
языка.
"Наверное, этого никогда не случится", - подумала Джемма, бросая на кресло
простыни и нетерпеливо сдергивая с
постели грязное белье. Судя по всему, он полон решимости вернуться в Эдинбург,
как только позволит погода, и совершенно
не придает значения ее намерению возвратиться весной в Дербишир.
Еще недавно она и в самом деле подумывала о том, не остаться ли ей в
Гленаррисе, хотя бы до весеннего сева, пока не
удастся осуществить заветные планы относительно сельской школы и доктора. Однако
два дня, прожитые с Коннором под
одной крышей, убедили ее, что самым мудрым решением будет убраться отсюда
подобру-поздорову как можно скорее. Она
больше не в состоянии делать вид, что жизнь ее по-прежнему полна, в то время как
чувствует себя совершенно несчастной и
не в силах подавить сердечную боль, с каждым часом терзавшую ее все сильнее. Она
вот-вот может утратить контроль над
собою.
Скомкав грязные простыни, она отбросила их в сторону. Чтобы постелить на их
место свежие, ей пришлось подоткнуть
юбку и взобраться на кровать, надо же их как следует расправить. Безусловно,
такое поведение недостойно истинной леди,
но иначе ей не управиться. По крайней мере ее никто здесь не видит!
Услышав, как у дверей кто-то иронически хмыкнул, она испуганно обернулась.
Там, засунув руки в карманы, стоял
Коннор и наблюдал за ней.
Джемма тут же вскочила на ноги - прямо посреди необъятной кровати.
- И давно ты здесь торчишь?!
- Достаточно.
- Ну, - нахмурилась она, - тогда по крайней мере мог бы подать мне руку.
— Безусловно, - он подошел поближе и остановился, разглядывая ее. - А что
еще я должен сделать?
- Потяни за тот угол и засунь его под тюфяк, - взмахнула она рукой. - Да нет
же, не так! Он выскочит, как только ктото
уляжется на кровать! Ты что, никогда в жизни не заправлял постелей?
- Честно говоря, нет.
- Ну так пришло время этому научиться. Она сползла с кровати, отодвинула
Коннора в сторону и старательно
продемонстрировала, как надо правильно разровнять и заправить свежую простыню.
Он кивал и наклонялся над ней -
словно для того, чтобы лучше видеть, а она все подгибала и подтыкала, подгибала
и подтыкала...
Неожиданно выпрямившись, она повернулась и поймала его взгляд. Его лицо
немедленно приняло скучающее выражение.
- А теперь наволочки, - заявила Джемма. - Как думаешь, хоть с ними ты смог бы
управиться?
- Полагаю, что да. Однако я пришел сюда не для того, чтобы играть в
горничную.
- Так зачем же, скажи на милость, ты сюда пришел?
- Потому что одна из служанок клянется, что слышала ночью странные звуки вот
из этой самой комнаты.
- Странные звуки? - нахмурилась Джемма. - Что ты имеешь в виду?
- Стучали или топали, что-то в таком роде, - пожал плечами Коннор. - Она
настаивает на том, что в тот момент вся
семья сидела внизу, и во всем крыле не было ни души. И я подумал, что надо в
этом разобраться, пока слухи о привидениях и
гоблинах не переполошили всю челядь.
- Привидения в Гленаррисе? - расхохоталась Джемма. - Как таинственно!
- Вовсе нет, если ты суеверна. Тогда ты места себе не найдешь от страха.
- А я уверена, что странные звуки из этой комнаты очень просто объясняются, -
фыркнула Джемма.
- Вот как? - удивился он.
- Ох, ну конечно, Коннор! Разве тебе не ясно? Ведь в спальне в конце этого
коридора жили твои кузены Драмкорри!
- Ну и что же?
- Как ты думаешь, отчего они всякий раз так опаздывали к обеду? И как ты
думаешь, куда они скрывались всякий раз,
когда их не могли разыскать в течение часа, а то и двух? Наверняка в первую
попавшуюся им пустую спальню - и чем
дальше она была расположена от парадных покоев, тем лучше. Ты ведь знаешь этих
новобрачных!..
- Ты так считаешь? - тихо спросил он. Она поперхнулась, словно он ударил ее.
Ее щеки вспыхнули.
- Ах эта юная любовь, - издевательски протянул он. - Да, я согласен что им
трудно было держаться в рамках
приличий. И я в полном восторге от того, что они слонялись именно по моему дому,
залезая то в одну кровать, то в другую,
чтобы насладиться торопливыми объятиями.
- Коннор, не надо...
- Не надо что? - спросил он, тогда как она смешалась и отвела глаза.
Джемма лишь покачала головой, избегая его взгляда.
- Не надо муссировать тему "юной любви"? - сердито продолжал он. - Не надо
вспоминать, что некогда и мы с
трудом могли удержаться в рамках приличий?
- Н-нет! Дело вовсе не в этом!
- Но тогда в чем же? Откуда эта неожиданная девичья стыдливость?! Думаешь, я
не заметил, какими глазами ты
смотрела на их ласки и на то, как они раздевали друг друга взглядом прямо за
обеденным столом! Ты ведь завидовала им, не
так ли, Джемма?
- Н-не будь смешным!
- Смешным? Странно. А мне-то казалось, что ты вот-вот разрыдаешься всякий
раз, как кузен Родди при тебе запускал
руку под юбку Каролины.
- Ну вот, теперь ты мне грубишь! - Ее губы задрожали. - И вовсе я не
собиралась плакать! Я... Я... - тут она
окончательно утратила дар речи. Да и откуда, скажите на милость, могла бы она
найти подходящую отговорку, если каждое
слово Коннора было чистейшей правдой?! В отчаянии топнув ногой, она отвернулась.
Коннор молча наблюдал, как Джемма укладывает на кровать подушки и набрасывает
покрывало. Вместо того чтобы
разозлиться, он пришел в прекрасное расположение духа: ему удалось добиться
некоторого успеха в их противостоянии.
Ведь если она молчаливо согласилась с тем, что он только что сказал, - значит, в
глубине души она все-таки чувствует то
же, что и он...
У него защемило сердце от надежды. И желания.
Набравшись храбрости, он вдохнул всей грудью, еле слышными шагами двинулся к
Джемме и остановился у нее за
спиной. Она застыла, когда Коннор опустил руки ей на плечи, но не отшатнулась.
- Джемма...
- Коннор, пожалуйста, - взмолилась она дрожащим голосом. - Уходи.
Он придвинулся ближе, так, что его дыхание коснулось ее шеи.
- Ты действительно этого хочешь?
- Н-н-... да! У м-меня полно дел, и я н-не хочу, чтобы ты так себя вел...
- А как я себя веду? - еле слышно спросил он, продолжая ласкать ее плечи.
- Ты сам знаешь. - Джемма нетерпеливо дернулась, но не рискнула повернуться.
Ох, конечно же, он знал. А еще он знал, что в то время как слова говорят
одно, тело ее говорит совершенно другое. Он
чувствовал, как она трепещет под его руками, как участилось ее дыхание, и знал,
что достаточно лишь слегка опустить руки
- и он коснется пышных, соблазнительных грудей и ощутит, как под тонкой тканью
платья напряглись упругие соски...
От одной мысли об этом у него чаще забилось сердце.
Еще ни разу за все эти бесконечные недели он не стоял так близко возле своей
жены. Его пальцы легко скользнули к ее
шее, нащупав бешено пульсирующую жилку под нежной кожей.
- Джемма...
Повинуясь его голосу и ласковым движениям пальцев, Джемма повернулась к нему
лицом. Она стояла, понурившись,
безвольно опустив руки, словно надеясь на то, что если не будет его замечать, он
просто исчезнет сам.
Но этого не случилось. Его руки нежно подняли ее голову. Она зажмурила
глаза... Это было последнее, что, она еще
могла предпринять, чтобы попытаться устоять перед ним. Тело уже предало ее...
- Поцелуй меня, Джемма, - хрипло прошептал Коннор. - Поцелуй меня так, как
раньше.
- Я не могу, - отвечала она прерывисто, едва не плача.
- Почему? Неужели ты забыла? Ну что ж, позволь я напомню тебе.
Он наклонил голову, словно завораживая; руки его как бы сами собой сомкнулись
за ее спиной. Почти приподняв
Джемму над полом, Коннор приник к ее губам.
Он со сгоном обхватил ее затылок, другой рукой еще теснее притянув ее к себе,
так что она ощутила, как напряглась его
плоть.
Она застонала в ответ. Как давно она принадлежала этому мужчине? Наверняка
слишком давно, чтобы сейчас найти в
себе силы отвергнуть его - она это понимала. Как-никак они все еще муж и жена. И
вряд ли случится большой вред от того,
что она позволит ему заняться любовью один-единственный раз! Ведь может быть и
так, что, утолив физическое влечение к
этому человеку, она более уверенно будет противостоять ему в споре. Кто знает?
- Джемма, ради Бога... - пробормотал он.
- Только один раз, - шепнула она.
- Только один раз, - согласился Коннор. - Клянусь.
Он подхватил ее на руки. Не обращая внимания на то, что юбки задрались до
пояса, Джемма обхватила ногами его бедра,
а их губы слились бесконечном поцелуе. Он коснулся ее груди, и она вздрогнула от
остроты наслаждения.
В тот же миг Коннор опустил ее на свежезастеленную кровать. Все еще стоя
рядом, он склонился над нею. Его руки
торопливо расстегивали платье... Лаская нежные бутоны ее затвердевших сосков
языком, он опускал руки все ниже. С
возрастающим нетерпением он расправился с последней застежкой и стянул платье.
Не дожидаясь, пока Коннор снимет с нее нижнее белье, Джемма опрокинула его на
себя. Теперь их тела разделял лишь
тончайший шелк ее сорочки и его одежда.
Приподнявшись, он сорвал с нее последние покровы и жадно припал губами к
обнаженной плоти. И вот уже безо всякого
стеснения его рука ласкает самое сокровенное место, средоточие ее женственности.
Джемма вскрикнула. Все ее тело
затопила волна сладостного, неудержимого желания.
- Коннор, пожалуйста... - взмолилась она.
У них не было сил дожидаться, пока Коннор разденется. Он быстро расстегнул
брюки и спустил их до колен. Ее бедра
послушно раздвинулись, повинуясь его безмолвному приказу. Он со стоном опустился
на нее и, задыхаясь от страсти, слился
с нею воедино.
- Оо-о!
Ее глаза удивленно распахнулись. Оказывается, она успела забыть это
пленительное, непередаваемое ощущение... Ее
бедра выгнулись так, чтобы он мог войти в нее как можно глубже. Он слегка
отодвинулся, чтобы поцеловать ее, и опять
повторил свою атаку.
Его ритмичные движения лишили Джемму ощущения реальности. Их обоих сжигала
любовная лихорадка, и влажная
кожа нежно приникала к влажной коже, и сладкий пот струился по их телам... Они
не переставали ласкать друг друга, их
губы не размыкались, их дыхание слилось в одно...
С каждым движением Коннор разжигал в ней пламя любви. Она стонала, все крепче
прижимая его к себе, ее ноги
обхватили его икры, ее руки цеплялись за его напряженные плечи. Она ощущала, как
в нем нарастает ответная страсть, и
запрокинула голову так, чтобы он мог припасть губами к судорожно пульсировавшей
на шее жилке.
Разрядка обрушилась на них одновременно, словно неукротимый девятый вал.
Содрогаясь от наслаждения, они сжимали
друг друга в объятиях, Коннор хрипло выкрикивал ее имя, у Джеммы по щекам текли
счастливые слезы...
"О Коннор, - безмолвно молила она, качаясь на волнах удовлетворенного
желания, - люби меня, люби меня,
пожалуйста..."
Долгое время в комнате царила тишина. Кровать под ними больше не
раскачивалась. Обнявшись, они лежали на смятых
простынях, все еще вздрагивая от постепенно затихавшего пламени страсти.
Раскрасневшийся, счастливый Коннор приподнял голову с плеча Джеммы и откинул
с ее лба влажную прядь волос. Она
открыла глаза и улыбнулась ему, и от этой ослепительной улыбки все закипело у
него в душе.
- Ты... - прошептал он, взяв в ладони ее лицо и погружаясь в изумрудную
зелень ее глаз.
- Что я? - спросила она, не дождавшись продолжения - он лишь молча гладил ей
щеки.
- Только это: ты.
...Закладка в соц.сетях
