Жанр: Любовные романы
Любимый грешник
...донки...
— Фейри, — перебила она, — фейри Двора
преследуют
меня. От них можно ожидать чего угодно, даже самого худшего. И я
не собираюсь быть единственной, кто не в курсе событий. — Она
замолчала, думая о том, что сказали фейри в библиотеке. — Те фейри в
библиотеке, когда на секундочку отвлеклись от страстного желания заполучить
тебя, назвали Кинана Летним Королем.
Стул под Сетом проехал назад на всех четырех ножках.
— Так он — король?
— Возможно.
Он выглядел взволнованным. Что-то, похожее на панику, промелькнуло в
выражении его лица, но он кивнул:
— Посмотрим, что я смогу завтра об этом найти. Я собирался покопаться в
интернете, пока буду ждать заказанные книги.
— Звучит отлично. — Она улыбнулась, стараясь держать в узде свою
собственную панику и не желая думать о том, что ее преследовал не
приближенный ко Двору фейри, а сам их король.
Сет смотрел на нее так, как смотрят на человека, стоящего над пропастью в
неуверенности, сделать ли последний шаг.
Он не просил ее подумать о предстоящем риске, не попросил поговорить об
этом. Он просто поинтересовался:
— Останешься поесть?
— Нет. — Она встала, ополоснула свою чашку и еще раз глубоко
вздохнула. Засунув руки в карманы, чтобы он не заметил, как они дрожат, она
обернулась и, чтобы не передумать, быстро проговорила:
— Думаю, сегодня у меня есть шанс кое-что узнать. Вдруг кто-нибудь из
них что-нибудь скажет, как те, в библиотеке. Пойдешь со мной?
— Секундочку. — Сет открыл старый сундук, в котором хранились какие-
то потертые книжки, и достал несколько сигарных ящиков. Внутри Эйслинн
увидела кожаные браслеты с большими металлическими кольцами, изящные камеи и
бархатные ювелирные футляры.
Он покопался в сундуке и нашел несколько вещей, включая кожаные наручники.
Через несколько минут он вытащил оттуда газовый баллончик.
— Для людей. Но может быть, сработает и на фейри.
— Сет, я...
— Просто носи это вместе с солью. — Он усмехнулся и достал цепочку
и браслет из довольно толстых звеньев — совсем в его стиле. — Сталь.
Это должно сжечь их или, по крайней мере, ослабить.
— Я знаю, но...
— Послушай, разве это неправильно — использовать все, что есть под
рукой?
Она кивнула, он подошел и развернул ее. Убрал ее волосы, положив густой
хвост на ее плечо.
— Просто носи это.
Она молча согласилась. То, что она ощущала раньше, делало ситуацию немного
странной, но она стояла, не шевелясь, пока он застегивал цепочку.
Возможно, он прав . Она должна использовать все, что
может помочь. Мысль о том, чтобы выследить фейри, шла вразрез со всеми
известными ей правилами, но она собиралась сделать это или хотя бы
попытаться. Это все же лучше, чем просто ждать.
Я должна
попробовать. Сделать хоть что-нибудь. Даже сейчас в окне она видела еще больше фейри: один из них взгромоздился на
провода, которые, казалось, не могли удерживать его, но он спокойно сидел на
них.
Сет застегнул тяжелую цепь на ее шее, позволив ей свободно упасть, и,
поцеловав ее в затылок, прошел мимо нее к двери:
— Пойдем.
Глава 9
Представители народа фейри больше всего были одарены в искусстве музыки... их музыка очаровывала и соблазняла оставаться с ними. Заметки по фольклору северо-восточной Шотландии
(1881) Уолтер Грегор По пути Дония пыталась найти смысл в том, что произошло.
Почему
смертные напали на Эш? Или это простая случайность? Она прошла
мимо бродяг, прислонившихся к пошарпанному зданию из красного кирпича, мимо
группы молодых людей, громко комментировавших ее достоинства, мимо двух
тощих парней, обменивавшихся наличными.
За все время бессмертия Донии Бейра никогда не нарушала правил. Никто точно
не знал
почему , но предположений была уйма. Столетия
назад Бейра установила жестокие меры наказания, когда несколько Зимних фейри
попытались вмешаться в эту игру. Никто не опротестовал это решение. И все
же, то, что случилось в парке... не могло быть случайностью. Разве что Бейра
приказала сделать это или позволила этому случиться.
На ходу Дония сбросила
иллюзию
, в мгновение ока став невидимой для людей.
К сожалению, она не могла так же легко скрыться от фейри.
Она старалась говорить спокойно, однако с Кинаном это никогда не срабатывало, а сегодня — тем более.
— Чего ты хочешь?
— Счастья. Чтобы у Бейры появилась совесть. Прощения. — Он
наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
Она шагнула назад и угодила в лужу:
— Ничем не могу помочь.
— Даже с прощением? — Не замедляя шага, он рассеянно выдохнул
мягкий ветерок в сторону двух дрожащих от холода любителей травки.
Дония хранила молчание, размышляя о том, как много сможет утаить и не лгать
при этом.
Кинан, как всегда, был нетерпелив и засыпал ее вопросами до того, как она
успела собраться с мыслями:
— Ты видела ее?
— Да.
— Говорила с ней? — Он заботливо протянул руку, чтобы взять ее
сумку, хотя сейчас по его глазам она видела, что он думает
о ней
, об Эйслинн.
Дония сжала ремень сумки, почувствовала себя идиоткой и протянула сумку ему.
Саша бежал к ней на полной скорости, перепрыгивая через ямы. Он встал рядом
с ней с поднятым высоко вверх хвостом.
— Хороший мальчик. — Она остановилась, потянулась к его рябому
меху, тщательно осмотрела, нет ли крови на его морде, и снова продолжила
путь.
Несколько охранников Кинана, сохраняя безопасное расстояние, шли по другой
стороне улицы, ветром расчищая себе путь между людьми, прижимаясь к
разрушающимся фасадам зданий и непостижимым образом умудряясь не заляпать
грязью длинные полы своих пальто.
Покачав головой, она снова взглянула на Кинана.
Он улыбнулся ей.
На миг она обо всем забыла — о его предательстве, о своих подозрениях насчет
Бейры, о причиняющем боль холоде.
Он так же прекрасен, как и в
день нашей встречи. Я выгляжу бледной и ужасной, но он по-прежнему
великолепен. Она отвела взгляд и пошла быстрее.
Он оставался рядом, приспосабливая свой шаг к ее.
— Так как, Дония? Ты говорила с ней?
— Говорила. — Она снова подумала о том, что случилось в парке, и о
том, что могло бы произойти, если бы ее там не было. Но она ничего не стала
ему рассказывать. — Это девушка добрая, хорошая. Слишком хорошая для
тебя.
— Как и ты, — он поцеловал ее в щеку обжигающими губами. — Ты
и сейчас слишком хороша для меня.
— Ублюдок. — Она толкнула его, не обращая внимания на горящие от
прикосновения к нему ладони.
Он положил руку на свое плечо, растапливая лед, появившийся после того, как
она толкнула его. Лед потрескивал под его ладонью.
— Только потому, что Бейра убила моего отца.
Кинан шел в ногу с Донией, пока они не достигли забаррикадированного
переулка. Она ничего не говорила, даже не пытаясь быть любезной с ним.
Наконец, он шагнул вперед и встал перед ней, загораживая проход.
— Ты виделась с Бейрой. — Она не ответила. Впрочем, это и не было
вопросом. — Что ей было нужно? — Требовательно спросил он.
Дония обошла вокруг него, уходя дальше к железнодорожной станции.
— Ничего такого, с чем я не могла бы разобраться.
Она что- то скрывала. Он видел, как сжались ее руки, слышал, как едва слышно прервалось ее дыхание.
Он пошел за ней.
— Вряд ли она просто нанесла тебе визит вежливости. Не думаю, что тебе
приятно ее общество.
— Не меньше, чем твое. Но я же терплю.
Она остановилась и прислонилась к черному от пожара зданию возле
железнодорожного двора, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Саша растянулся у
ее ног.
Поскольку когда-то она была смертной, ей было легче находиться близко к
металлу, чем другим фейри, но все же он причинял ей боль. Если бы это ранило
Сашу, она никогда не пришла бы сюда, но волку металл не причинял вреда.
Охранники держались на расстоянии, но даже близость к такому количеству
металла должна была быть болезненной для них. Кинан жестом приказал им
отойти подальше.
— Дония, — он потянулся, чтобы взять ее за руку, но не сделал
этого. Это причинило бы ей бльшую боль, чем металл. Вместо этого он положил
руки на стену с обеих сторон от нее, закрыв часть украшавших стену граффити,
и Дония оказалась в ловушке его рук. — Зачем ты пришла сюда?
— Чтобы напомнить себе о том, что потеряла. — Она открыла глаза и
посмотрела на него. — Чтобы напомнить себе о том, что я не должна
верить никому из вас.
Она совершенно невозможна!
Он поморщился от ее осуждающего взгляда и в сотый раз за прошедшие
десятилетия повторил:
— Я никогда не лгал тебе.
Она снова закрыла глаза.
— Но и правды не говорил.
Несколько минут они оба молчали. Ее холодное дыхание смешивалось с его,
теплым, превращаясь в пар между ними.
— Уходи, Кинан. Ты мне больше не нравишься, как, впрочем, и вчера, и
позавчера, и...
— Но ты нравишься мне, — перебил он. — В этом есть своя
прелесть, правда? Мне по-прежнему тебя не хватает. Каждый раз, Дон. —
Он понизил голос, чтобы скрыть волнение. — Я скучаю по тебе.
Она даже не открыла глаза, чтобы посмотреть на него.
Вся любовь, которую она могла испытывать, умерла много лет назад.
Если бы все было иначе... Но все было так, как было. Он
потряс головой. Дония не принадлежала ему. Она была единственной, кого он не
смог получить. Он должен думать о том, как сблизиться с Эйслинн, а не мучить
себя мыслями о той, кого он любил и потерял.
Он вздохнул.
— Ты скажешь мне, чего хотела Бейра?
Дония взглянула на него и приблизилась настолько, что он почувствовал ее
слова на своих губах:
— Бейра хочет того же, что и ты: чтобы я исполнила то, чего от меня
ждут, и выдвинула ее требования.
Он отступил на несколько шагов.
— Проклятье, Дония, я не хочу...
— Стоп. Остановись. — Она отошла от здания. — Она хочет,
чтобы я убедила Эйслинн не доверять тебе. Так, ободряющий разговорчик на
случай, если я забыла о своих обязанностях.
Она явно что-то скрывала: Бейра не пришла бы к ней только за этим. Эван,
рябинник, который следил за Донией, говорил, что она была напугана, когда
Бейра ушла.
Напугана . Но она не доверяла ему, чтобы рассказать,
почему.
Да и зачем ей это? Он последовала за ней, чтобы
сделать еще одну попытку.
— Прошу тебя, — ее голос дрогнул. — Не сегодня. Просто оставь
меня в покое.
Она уходила, держась так близко к станции, как только могла. И он ничего не
мог сделать, чтобы остановить ее, удержать ее. Он смотрел ей вслед, пока она
не скрылась за стеной.
К вечеру Дония, наконец, пришла в себя, но близость к железной дороге
утомила ее, поэтому она остановилась у фонтана на Уиллоу авеню, чтобы
передохнуть. Она отпустила Сашу, не желая просить его оставаться с ней,
когда ему хотелось явно побродить.
Яркий свет уличных фонарей отражался на поверхности фонтана, отбрасывавшего
темно-синие тени на асфальт. Старик играл на любимом саксофоне для
проходящих мимо людей. Дония вытянула ноги на скамейке, наслаждаясь
танцующими тенями, слушая саксофониста и размышляя над случившимся.
Пытаясь днем поговорить с фейри, Дония поняла, что никто из них не горел
желанием делиться информацией. Ни Зимним фейри Бейры, ни Темным фейри
Ириала, которые сотрудничали с Зимним Двором, не позволялось вмешиваться.
Фейри-одиночки говорили, что в тот день им в парке было неуютно. Отсутствие
ответов было само по себе ответом: так или иначе, Бейра была во всем этом
замешана.
Судя по всему, она думает, что эта девушка отличается от
других. Саксофонист начал играть другую жалобную песню. Дония сменила позу,
вытягиваясь еще больше, наслаждаясь своим одиночеством и предаваясь
кратковременной иллюзии принадлежности к людям. Но она никогда не станет
снова человеком. Она теперь не принадлежит их миру и больше никогда не будет
его частью. Мысли о том, чего она лишилась ради Кинана, до сих пор причиняли
невыносимую боль.
Оджнажды следующая девушка поднимет посох, и она просто станет другой фейри
— никакой верности какому-либо из Дворов, никакой ответственности и никакого
места, которое она смогла бы назвать
своим .
Но она хотела, чтобы у нее было такое место. Когда-то она думала, что это
место рядом с Кинаном. Когда они встретились — до того как она узнала кем он
был, — он пригласил ее на концерт группы своих друзей. Он даже купил ей
платье — короткое маленькое чудо с нитками бусинок, свисавшими со всех
сторон и покачивавшимися в такт ее движениям, когда она танцевала. А как они
танцевали!
Музыка этой группы не была похожа ни на что, что ей доводилось слышать
раньше. Трое высоких стройных мужчин с любовью извлекали звуки из своих
инструментов, в то время как женщина с низким сексуальным голосом пела
толпе, обещая словами и движениями все удовольствия этого мира. Среди
музыкантов были и другие. Например, клавишник мощного телосложения, который
прикасался к клавиатуре фортепиано так, словно ласкал ее. О боги, когда они
играли, казалось, что из инструментов льются чистые эмоции. Ничто не
казалось ей таким же чудесным, как их музыка, за исключением одного —
кружиться в танце в руках Кинана.
Пытаясь избавиться от тоски, Дония закрыла глаза, вслушиваясь в музыку
саксофониста. Его песня казалась неполной по сравнению с музыкой из ее
воспоминаний, но эта музыка казалась по-настоящему, благословенно
смертной
. В этой песне не было никакого обмана, никакой лжи в звуках. Это
портило ее, но в тоже время делало ее такой прекрасной.
Дония громко рассмеялась абсурдности происходящего: она могла слушать
совершенную музыку, сопровождающуюся голосами фейри несравненной чистоты,
хоть каждый день, но полуодаренный старик, играющий за мелочь в парке,
доставлял ей намного больше удовольствия.
Рядом с собой она услышала ясный и осторожный голос Эйслинн:
— Дония?
— М-м?
Она была даже осторожнее самой Донии, пока Зимняя девушка и Летний Король
играли с ней в свои игры.
Ей понадобится помощь, чтобы привыкнуть
ко всем странностям, особенно если она именно та, кого искал
Кинан. — Мы проходили мимо и увидели тебя. Саши нет, и я подумала... — Ее
голос стих. — Он вернулся?
— С Сашей все хорошо. Посиди со мной. — Глаза Донии по-прежнему
были закрыты, но она повернула голову, чтобы улыбнуться Эйслинн.
Смертный Эйслинн молчал, но Дония слышала его уверенное сердцебиение, пока
он стоял рядом, словно охраняя Эйслинн.
— Мы вообще-то... — начала было Эйслинн.
— Останьтесь. Отдохни со мной. Нам обеим это не помешает.
И это было правдой. После встреч с Кинаном, после того, как он нашептывал ей
ничего не значащие слова, после его протестов и напоминаний о том, что у них
было когда-то и чего у нее больше никогда не будет, она всегда пребывала в
расстроенных чувствах. Если бы была зима, он не смог бы потревожить ее. Но
на улицах было по-весеннему тепло — одно это воплощало в себе Кинана, и он
мучил ее своим присутствием. Даже не обращая внимания на его пустые
обещания, даже забыв о том, что он украл ее смертность, до тех пор пока
другая девушка не захочет довериться ему, она была в мучительной ловушке,
вынужденная наблюдать за тем, как он добивается их любви, знать, что эти
девушки, которые никогда не рискнут ради него поднять посох, делят с ним
постель. Они все отказывались рисковать, предпочитая стать Летними и не
прикасаться к посоху.
Я люблю — любила —
его
так сильно, что рискнула, а они нет . И все же он был с ними.
— Эш? — Смертный, Сет, показал на группу людей с пирсингом,
которые позвали его.
— Я побуду здесь, — пробормотала Эйслинн и слабо улыбнулась ему.
Она крепко обняла себя руками.
— Когда будешь готова... — Он выглядел так, будто предпочел бы
остаться рядом с ней, но она жестом отпустила его и стала смотреть, как он
идет мимо фонтана.
В центре фонтана веселились молодые келпи. Как и большинство водяных фейри,
они почти не обращали внимания на остальных собратьев в парке. Они
беспокоили Донию так, как не беспокоили никакие другие. При малейшей
возможности они охотились на людей, выпивая их дыхание до последнего вдоха,
каким-то образом превращая смерть в нечто сексуальное. Даже Темный Двор
Ириала не тревожил ее так, как водяные фейри.
Конечно, Сет, как и большинство смертных, даже не взглянул на них. Но когда
он проходил мимо, они замерли, глядя на него голодными глазами. Каким-то
образом они почувствовали в нем страсть, иначе не стали бы так пялиться на
него.
Эйслинн тоже смотрела на него. Ее дыхание участилось, щеки порозовели. Ее
готовность отпустить его теперь казалась не больше, чем представлением,
разыгранным специально для него. Она напряженно молчала.
Прошло всего несколько минут перед тем, как она заявила:
— Я не могу здесь оставаться.
— До сих пор нервничаешь из-за нападения?
Донии тоже было не по себе, но совсем по другим причинам. Если Бейра узнает,
что Дония подозревает ее в нарушении правил, если Кинан узнает, что этот
смертный стоит на его пути к Летней Королеве... Теперь все гораздо сложнее.
Глупо надеяться на быструю развязку.
Эйслинн вздрогнула. Она смотрела прямо на фонтан, или дальше, туда, где
стоял ее смертный.
— Думаю, это немного напугало меня. Знаешь, это все кажется нереальным.
Ну и все эти, которые ходят по ночам...
Дония села прямо.
— Эти?
Это было странное слово, тон, которым говорила Эйслинн, глядя на келпи, тоже
был странным.
Неужели она видит их? Да уж, это было бы большой
неожиданностью. Были легенды о видящих смертных, но Дония никогда не
встречала таких.
Со странной насмешкой в голосе Эйслинн объяснила:
— Они не такие, как те в парке. Даже красавчики могут быть ужасными. Не
верь им просто потому, что они красивы.
Дония холодно рассмеялась, как настоящая Зимняя:
— Где ты была, когда мне нужен был этот совет? Я уже совершила самую
большую ошибку, которую только может совершить девушка.
— Покажи мне его, если увидишь поблизости. — Эйслинн встала и
повесила рюкзак на плечо.
Тут же появился Сет, внимательно следивший за каждым ее движением.
Дония улыбнулась им. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь так же ждал ее — как когда-
то Кинан.
— Еще раз спасибо за то, что спасла меня. — Эйслинн кивнула и
ушла, направляясь прямо к трупно-бледным сестрам Скримшоу, жутко прекрасным
и легко скользящим по земле.
Она бы свернула, если бы видела их. Однако Эйслинн продолжала идти в том же направлении, пока одна из сестер не
отпрыгнула с ее пути в самый последний момент.
Смертные не видят фейри . Дония криво усмехнулась. Если
бы они видели, Кинан не смог бы заставить кого-то из них доверять ему.
Порой они изобретали очень эффективные способы, чтобы заставить неосторожных мужчин и женщин присоединиться к ним. Заметки по фольклору северо-восточной Шотландии
(1881) Уолтер Грегор Казалось, ее вот-вот стошнит, когда они отошли достаточно далеко от фонтана
и, наконец, остановились. Эйслинн прильнула к Сету, зная, что он снова
обнимет ее.
— Слишком много для одного дня? — Проговорил он ей в ухо.
— Да уж.
Сет молча прижал ее к себе.
— Что бы я без тебя делала? — Она закрыла глаза, не желая видеть
гибких девушек-фейри, да и любых других из их братии, наблюдавших за ними.
— Ты никогда об этом не узнаешь. — Он держал ее за плечи, когда
они прошли то место, где на нее напали, миновав вездесущих фейри с
потрескавшейся кожей.
Ей нужно было быть более уверенной в себе и уметь лучше держать себя в
руках, раз уж она собиралась поболтать с фейри. Может, Дония и спасла ее, но
это не меняло того, кем она была.
Когда они дошли до ее дома, Сет сунул деньги ей в руку:
— Завтра возьмешь такси.
Ей не нравилось брать у него деньги, но она не могла попросить об этом
бабушку, не вызвав у нее подозрений.
Эйслинн засунула деньги в карман.
— Хочешь зайти?
Брови Сета поползли вверх:
— Это вряд ли.
Эйслинн шла вверх по лестнице, надеясь, что бабушка уже спит. Лучше ей
сейчас не попадаться бабушке на глаза. Она вошла в квартиру и попыталась
тихонько прокрасться мимо гостиной.
— Ты опять пропустила ужин. — Бабушка даже не подняла глаз от
газеты. — На улицах происходят ужасные вещи, Эйслинн.
— Я знаю. — Она остановилась у двери, но не вошла в комнату.
Бабушка сидела в своем любимом ярко-фиолетовом халате, положив ноги на
кофейный столик из камня и стали. Очки на цепочке висели на шее. Бабушка уже
не была такой молодой, какой Эйслинн помнила ее в детстве. Но она была
стройнее и здоровее других женщин ее возраста. Даже когда она весь день
проводила дома, она одевалась так, будто ждала гостей: ее длинные седые
волосы всегда были собраны в аккуратный пучок или заплетены в косу, а под
халатом она всегда носила строгую юбку и блузку.
Однако бабушка не была консервативной, она думала не так, как другие
бабушки, и если хотела, была слишком проницательной.
— Что случилось?
Это был обычный вопрос, и любой, кто услышал бы его, так бы и подумал.
Всегда быть настороже — вот ключ к выживанию . И все же
в голосе бабушки прозвучало нечто большее, чем простое беспокойство.
— Все в порядке, бабуль. Просто устала.
Эйслинн подошла к ней, наклонилась и поцеловала.
Я должна сказать
ей, но не сейчас. Она и так слишком переживает.
— Смотрю, у тебя новые побрякушки. — Бабушка взглянула на цепочку,
которую Сет дал Эйслинн.
Эйслинн замерла в сомнениях.
Что я должна сказать?Бабушка не поймет, не одобрит желания Эйслинн во всем
разобраться. Прячься и отводи взгляд — вот бабушкин девиз.
— Эйслинн, — бабушка сделал звук телевизора громче, взяла лист
бумаги и написала:
Они что-то сделали? Причинили тебе вред?
И протянула листок ей.
— Нет.
Бабушка строго посмотрела на Эйслинн, а потом на бумагу. Вздохнув, Эйслинн
написала:
Двое из них ходят за мной по пятам
. Бабушка громко втянула воздух и, выхватив из ее рук листок, быстро написала:
Я позвоню в школу, нужно забрать документы...
— Нет, прошу тебя, — прошептала Эйслинн и положила свою ладонь
поверх бабушкиной. Потом взяла ручку и написала:
Я не знаю, чего они хотят, но я не хочу прятаться
. А потом попросила:
— Умоляю, позволь мне самой во всем разобраться. Я буду очень
осторожна.
Впервые в жизни бабушка смотрела на Эйслинн так, словно могла увидеть ответы прямо у нее под кожей.
Эйслинн старалась выглядеть уверенно.
Наконец, бабушка написала:
Старайся держаться от них подальше так долго, как только сможешь.
Помни о правилах
. Эйслинн кивнула. Она нечасто пыталась обмануть бабушку, но сейчас не
собиралась признаваться в том, что пыталась выследить фейри, или в том, что
Сет помогал ей.
Бабушка всегда настаивала на том, что избегать их — единственно правильное
решение. Эйслинн сомневалась, что в теперешней ситуации это могло помочь, и,
если быть до конца честной, она никогда не думала, что это самый правильный
путь.
— Я буду осторожна. Я знаю, что на улицах опасно, — заверила она
бабушку.
Бабушка нахмурилась и схватила ее за запястье.
— Держи мобильный в кармане. Я должна быть уверена, что могу связаться с тобой в любую минуту.
— Хорошо, бабуль.
— И держи меня в курсе на случай... — Ее голос оборвался, и она
написала:
Хорошо, давай посмотрим, чего они хотят. Подождем несколько дней.
Но никаких ошибок
. Затем она разорвала листок на мелкие кусочки.
— А теперь иди и поешь чего-нибудь. Тебе понадобятся все силы.
— Окей, — согласилась Эйслинн и быстро обняла бабушку.
Посмотрим, чего они хотят? Эйслинн не была уверена, что
это вообще возможно. Если бы бабушка узнала, что ее преследуют
...Закладка в соц.сетях
