Жанр: Любовные романы
Любимый грешник
...нные черты,
темно-синие глаза. И он был фейри.
Эйслинн замерла, глядя на него и чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Как-
то слишком много фейри носит человеческие маски этим вечером. Слишком много
сильных фейри. Татуированный только скользнул по ней взглядом и направился к задней двери,
проводя рукой по витрине с драгоценностями.
Она не могла отвести взгляд. Не в этот раз. Большинство фейри не гуляли по
центру города; они не трогали железные решетки; и уж точно не бродили
вокруг, способные носить иллюзию, прикасаясь к ядовитому металлу. Были
определенные правила. Она жила по этим правилам. Было всего лишь несколько
исключений — редкостно могущественные фейри, но не так много, не в одно и то
же время и не в безопасных для нее местах.
— Эш, — Лесли протянула руку, — эй, ты в порядке?
Эйслинн покачала головой.
Ничто больше в порядке.
Ничто. — Да, — она посмотрела через комнату туда, где ждал фейри. —
Кто твой друг?
— Прелесть, правда? — Лесли издала какой-то средний между стоном и
вздохом звук. — Я только что встретила его на улице.
Сет отложил порт-фолио и пересек комнату.
— Готова идти? — Он уверенно обнял Эйслинн за талию. — Я
могу...
— Через секунду. — Она взглянула на фейри с Рэббит; их голоса были
едва слышны. Подавляя свою паранойю, она снова повернулась к Лесли. —
Ты собираешься привести его к Ри?
— А что, думаешь, он будет нарасхват?
— Он определенно отличается от твоих обычных, — она прикусила губу
и постаралась вести себя так, будто все было нормально, — ухаж..., я
имела в виду, парней.
Лесли окинула его страстным взглядом:
— К сожалению, его это, похоже, не интересует.
Эйслинн с облегчением выдохнула: Лесли не собиралась увиваться за этим
фейри. Жизнь и без того достаточно осложнилась.
— Я бы хотела увидеться с тобой на вечеринке, — Лесли немного
злобно улыбнулась Сету, — с вами обоими.
— Нет. — Сет не уточнил, почему. Он терпел Лесли, но терпение не
было его добродетелью. Большинство девушек из школы О'Коннела не были теми
людьми, с которыми он охотно зависал.
— Намечается кое-что поинтереснее? — Спросила Лесли
заговорщическим тоном.
— Как всегда. Я хожу только на те отстойные сборища, на которых она
особенно настаивает. — Сет повернулся к Эйслинн. — Идем?
— Пять минут, — пробормотала Эйслинн и тут же почувствовала себя
виноватой: не похоже, что у них свидание.
Она не хотела заставлять Сета ждать и не хотела бросать подругу наедине с
настолько сильным фейри, который мог прикасаться к железу. И тем более она
не собиралась бросать подругу наедине с фейри под человеческой маской,
который мог заставить писать кипятком даже самых застенчивых девушек. Лесли
определенно к таким не относилась.
Эйслинн взглянула на Сета:
— Если хочешь уйти, я могу пойти с Лесли...
— Нет, — он послал ей короткий раздраженный взгляд, прежде чем
уйти разглядывать фотографии на стене.
— Итак, чем собираетесь заняться? — Поинтересовалась Лесли.
— Что? — Она снова посмотрела на ухмыляющуюся подругу. — О,
да ничего особенного. Он просто провожает меня домой.
— Хм, — Лесли постучала кончиками пальцев по витринному стеклу, не
обращая внимания на яростные взгляды, которыми одаривал ее за это пирсер.
Эйслинн убрала ее руку с витрины.
— Что?
— И это лучше вечеринки? — Лесли обвила рукой Эйслинн и
прошептала: — Когда же ты, наконец, порвешь с ним, Эш? Честное слово,
грустно смотреть, как ты водишь его за нос.
— Ничего подобного... Мы друзья. Он бы сказал, если бы... — Она
понизила голос и снова посмотрела на Сета. — Ну, ты понимаешь.
— Он говорит, детка, просто ты слишком тугоухая, чтобы услышать.
— Он просто флиртует. Даже если бы это было так, то мне не нужен секс
на одну ночь, особенно с ним.
Лесли покачала головой и мелодраматично вздохнула.
— Тебе нужно немного расслабиться, детка. Нет ничего плохого в том,
чтобы немного повеселиться, если это
того стоит . А я
слышала, он того стоит.
Эйслинн не хотела думать об этом — о нем с другими девушками. Она понимала,
что Сет не ведет аскетский образ жизни и что, даже если она не видела
девушек, они безусловно были. Но лучше быть его другом, чем очередной его
подружкой. Она не хотела говорить о Сете, поэтому спросила Лесли:
— Так кто сегодня придет?
Стараясь не поддаваться неприятным мыслям, Эйслинн вполуха слушала Лесли,
которая рассказывала о вечеринке. Кузен Рианны пригласил несколько человек
из своего студенческого братства.
Хорошо, что мы не пойдем, Сет
терпеть не может столпотворений. Когда вошел брат Лесли, Сет вернулся к ним и положил руку на плечо Эйслинн почти по-собственнически.
Лесли скривилась:
— Глухо.
Эйслинн прильнула к Сету, не обращая внимания на Лесли, на комментарии ее
брата по поводу выигрыша какой-то неизвестной команды, на фейри в задней
комнате, на все вокруг.
Когда он был рядом, все становилось проще. Почему бы ей не перестать быть
дурой и не попробовать рискнуть — рискнуть тем, что у них было, их дружбой?
Попытка — не пытка?
Глава 4
Когда станешь ты Королем Лета, она станет твоей королевой. И об этом узнает твоя мать, Королева Бейра, и возжелает она, чтобы ты не приближался к ней, ибо так продлится ее господство. Удивительные сказания из шотландских
мифов и легенд (1917) Дональд Александер Маккензи В предместье Хантсдейла в великолепном викторианском особняке, который ни
один риэлтор не мог ни продать, ни даже запомнить его местонахождение, Кинан
застыл с поднятой рукой в сомнениях. Он остановился, наблюдая за молчаливыми
фигурами, которые призрачно двигались в колючем саду, словно тени, танцующие
под обледеневшими деревьями. В этом дворе снег никогда не таял и никогда не
растает, но смертные, проходившие мимо, видели только тени. Они отводили
взгляд, если вообще осмеливались посмотреть туда. Никто — ни смертный, ни
фейри — не мог ступить на лужайку Бейры без ее согласия, а именно — без
приглашения.
За его спиной по улице ездили машины, превращая замерзшую слякоть в грязно-
серое месиво, но звуки приглушались почти осязаемым холодом, который пологом
накрывал дом Бейры. Было больно дышать.
Добро пожаловать домой. Это место, конечно, не было похоже на дом, как, впрочем, и сама Бейра
никогда не ощущала себя матерью. Сам воздух внутри ее владений причинял ему
боль, отнимая даже те малые силы, которые у него имелись. Он пытался
сопротивляться этому, но до тех пор, пока он не принял на себя полную
власть, она могла поставить его на колени. Что и делала каждый раз, когда он
приходил.
Возможно, Эйслинн будет моей единственной. Может быть, она сможет все изменить. Кинан взял себя в руки и постучал.
Бейра распахнула дверь одной рукой. В другой она держала поднос с пышущим
паром шоколадным печеньем. Она наклонилась и поцеловала воздух у его лица.
— Будешь печенье, дорогой?
Она выглядела так же, как и пятьдесят лет назад, когда начались эти ужасные
встречи. Гротескное воплощение образа смертной матери: на ней были скромное
платье в цветочек, передник с оборочками и одна-единственная нитка жемчуга.
Ее волосы были собраны в то, что она называла
шиньоном
.
Она слегка покачала подносом:
— Свеженькие. Как раз для тебя.
— Нет, — он вошел в комнату, не обращая на нее внимания.
Она снова все изменила — еще один кошмар: гладкий серебряный стол, жесткие
безобразной формы черные стулья и фотографии убийств, повешений и сцен пыток
в черно-белых рамках. Абсолютно белые настенные панели чередовались с уныло
черными, на каждой из них был геометрический орнамент противоположного
цвета. Некоторые фрагменты висевших на стенах фотографий — платье, губы,
кровоточащие раны — были вручную раскрашены красным. Эти аляповатые сполохи
были единственным настоящим цветом в этой комнате. Это соответствовало ей
куда больше, чем
костюм
, который она постоянно надевала к его приходу.
Из- за бара выглянула несчастного вида лесная фея и спросила:
— Выпьете, сэр?
— Кинан, милый, скажи девочке, чего ты хочешь. — Бейра
остановилась, все еще держа поднос. — Ты же останешься на обед,
дорогой?
— А у меня есть выбор?
Он проигнорировал фею и подошел к фотографиям на задней стене. С фото
смотрела женщина с вишнево-красными губами, стоявшая на платформе виселицы.
Позади нее виднелись казавшиеся бесконечными дюны. Он взглянул на Бейру:
— Одна из твоих?
— В пустыне? Ты шутишь, дорогой. — Она смутилась и кокетливо
улыбнулась ему, поигрывая жемчугом. — Несмотря на весь этот прекрасный
холод, что я распространила за последние несколько веков, та пустыня все еще
недоступна для меня. Пока. Но так мило, что ты спросил!
Кинан снова повернулся к фотографии. Девушка, смотревшая на него с фото,
казалось, была в отчаянии. Ему вдруг стало любопытно, действительно ли она
умерла там или просто позировала фотографу.
— Ладно, устраивайся поудобнее. Я вернусь через секунду, и ты сможешь
рассказать мне о своей новой девушке. Ты же знаешь, как я жду твоих
визитов. — И она ушла проверять жаркое, напевая колыбельную из его
детства — что-то о замерзших пальцах.
Он знал, что если последует за ней, увидит целую толпу несчастных фей,
суетящихся на кухне, размером с ресторан. Приторно-слащавое поведение Бейры
совсем не означало, что она действительно что-то сама готовила, все это было
призвано только поддерживать образ хлопочущей на кухне матери.
— Напитки, сэр? — Фея принесла два подноса: один с молоком, чаем,
горячим какао и множеством диетических напитков в упаковках; на другом были
морковные палочки, сельдерей, яблоки и другая такая же легкая еда. —
Ваша мать настаивает на том, чтобы закуски для Вас были полезными для
здоровья. — Фея бросила взгляд в сторону кухни. — Не очень умно
злить госпожу.
— Думаешь? — Он взял чашку чая и яблоко.
Проведя детство в Зимнем Дворе, он хорошо знал, что случается с теми, кто
злил или даже просто раздражал Зимнюю Королеву. Но он сделает все возможное,
чтобы разозлить ее, и это была еще одна причина, почему он пришел сюда.
Бейра вернулась и объявила:
— Почти готово. — Она села на ужасный стул и погладила тот, что
стоял рядом. — Иди сюда. Расскажи мне все.
Кинан сел через стул от нее, сохраняя как можно большую дистанцию.
— С ней трудно. Она сопротивлялась, когда я впервые подошел к
ней. — Он замолчал, думая о страхе в глазах Эйслинн. Это не та реакция,
которую он обычно вызывал у смертных девушек. — Она совсем мне не
доверяет.
— Понятно, — кивнула Бейра, скрестила ноги и подалась вперед —
образ внимательного родителя. — А... твоя последняя подружка одобряет
ее?
Не отводя от него взгляда, Бейра протянула руку к фее, которая принесла ей
бокал чего-то прозрачного, и когда ее пальцы сомкнулись на ножке бокала,
мороз пополз по стеклу, пока вся внешняя поверхность не покрылась тонким
белым слоем.
— Дония согласилась.
Бейра провела по бокалу ногтями.
— Очень мило. Ну и как Донна?
Кинан ухмыльнулся, обнажив зубы: Бейра знала имя Донии. За больше чем
полвека Дония провела здесь в качестве Зимней достаточно времени, так что
ошибка
матери была почти смешной.
— Дония такая же, как и все последние десятилетия, мама. Она злится на
меня. Она устала. Она — то, что ты с ней сделала.
Бейра с беспечностью подняла наманикюренную руку:
— Что я с ней сделала? Скажи, пожалуйста.
— Все это твоих рук дело! Все это началось с твоего предательства. Ты
знала, что происходит со смертными, когда они берут твой посох. Они не
созданы для...
— А-ах, мой сладкий, но ты же сам попросил ее сделать это. Ты выбрал
ее, а она — тебя. — Бейра снова уселась на стуле, довольная тем, что он
злился. Ее ладонь была открыта, и слуги, сбиваясь с ног, выполняли все ее
желания — отличное напоминание о власти, которой она обладала. — Она
могла бы присоединиться к твоему маленькому кружку Летних, но думала, что
ради тебя стоит рискнуть. Рискнуть окунуться в ту боль, в которой она
пребывает сейчас. — Она взглянула на него. — Действительно
печально. Она была так прекрасна, так полна жизни.
— Она и сейчас такая.
— Правда? Сейчас? — Бейра понизила голос до шепота: — Я слышала,
что она слабеет с каждым днем. — Она замолчала и надула губы: — Если
она поблекнет, это будет настоящим позором.
— Дония в порядке! — Его голос сорвался. Он испытывал ненависть к
тому, что она так легко смогла его разозлить. Мысль о том, что Дония станет
тенью, — фактически умрет, но окажется в ловушке вечной тишины —
выводила его из себя. Смерть фейри всегда была настоящей трагедией, потому
что у фейри не могло быть жизни после смерти. Вот почему она упомянула об
этом. Он никак не мог взять в толк, каким образом его отцу удалось так долго
терпеть Бейру, что она смогла забеременеть. Эта женщина приводила его в
бешенство.
Бейра издала мурлыкающий горловой звук:
— Давай не будем ссориться, дорогой. Я уверена, с Дианой все будет в
порядке, пока новая девушка не убедится в том, что ты стоишь таких жертв.
Возможно, ее болезнь не позволит ей в этот раз помешать тебе. Может статься,
что она даже будет поощрять новую избранницу принять тебя, вместо того чтобы
рассказывать ей все эти жуткие истории о твоих злых намерениях.
— Дония исполнит свою роль, я — свою. Ничто не изменится, пока я не
найду Летнюю Королеву.
Кинан встал и шагнул вперед, чтобы иметь возможность смотреть на Бейру
сверху вниз. Он не мог позволить ей запугать себя, несмотря на то что она
по-прежнему держала всю власть в своих руках, несмотря на то что она скорее
убьет его, чем станет помогать. Короли не просят — короли приказывают. У
него могло быть меньше силы — легкое теплое дыхание в сравнении с ее ледяным
холодом, — но он все еще был Летним Королем. Он так и стоял перед ней и
не мог позволить ей игнорировать это.
Это была демонстрация его власти.
— Ты знаешь, что я найду ее, мама. Одна из этих девушек возьмет в руки
посох, и твой холод не сможет наполнить ее.
Бейра поставила бокал и посмотрела вверх, на него:
— Правда?
Как же я это ненавижу! Кинан наклонился и положил руку
на ее стул:
— Однажды у меня будет вся сила Короля Лета, какая была у отца. Твоему
правлению придет конец. Больше не будет распространяющегося холода. Больше
не будет неограниченной власти. — Он понизил голос, скрывая
дрожь. — Тогда мы посмотрим, кто из нас сильнее.
Мгновение она сидела молча, не двигаясь. Потом положила одну холодную ладонь
на его грудь и, слегка толкнув его, встала. Лед, исходящий из ее руки, сетью
опутывал его, пока боль не стала такой нестерпимой, что он не смог бы
пошевелиться, даже если бы на него самого объявили Дикую Охоту.
— Какая замечательная речь. И с каждым разом все интереснее и
интереснее — прямо как ток-шоу по телевизору. — Она поцеловала его в
обе щеки, оставляя морозный след своих губ, позволяя своему холоду
просочиться в его кожу, напоминая ему, что ей —
не мне,
пока — принадлежит вся власть. — Самое замечательное в нашем
договоре то, что если я буду иметь дело с
настоящим королем
, я буду скучать по нашим играм.
Кинан не ответил — не мог. Если он умрет, займет ли кто-то другой его место?
Природа отвергает пустоту. Придет ли новый король, не связанный с ней семейными узами, к власти? Она
часто дразнила его:
если хочешь защитить их, брось все. Позволь
править настоящему королю. Но станет ли другой полновластным
королем, если он потерпит неудачу? Он не мог этого знать. Он качнулся на
ногах, ненавидя ее, ненавидя ситуацию, в которой он оказался.
Бейра наклонилась и прошептала:
— Я уверена, что ты найдешь свою маленькую королеву, — ее ледяное
дыхание касалось его губ. — Возможно, уже нашел. Может быть, это была
Сиобан или та Элиза несколько веков назад. А Элиза была хороша. Она могла бы
стать прекрасной королевой, как ты считаешь?
Кинан дрожал, его тело начало закрываться от холода. Он пытался противиться
холоду, вытолкнуть его изнутри.
Я Летний Король. Она не сможет этого сделать. Он сглотнул, изо всех сил стараясь держаться прямо.
— Только представь себе, за все это время, за все эти столетия, она
могла быть той единственной среди всех этих девушек, слишком слабых, чтобы
рискнуть. Слишком робких, чтобы взять посох и узнать.
Несколько служанок-лисиц вошли в комнату:
— Его комната готова, госпожа.
— Бедняжка очень устал. И он был груб со своей мамочкой. — Она
вздохнула так, будто это на самом деле причиняло ей боль. Держа его
подбородок одним пальцем, она запрокинула его голову. — В постель без
ужина. Когда-нибудь ты сможешь остаться в сознании. — Она поцеловала
его в подбородок. — Может быть.
А потом все потемнело. Служанки-лисицы отнесли его в комнату, которую Бейра
держала для него.
У представителей Тайного народа есть разногласия, сомнения, споры, междоусобицы и разделение на противоположные стороны. Тайный народ
(1893) Роберт Кирк и Эндрю Лэнг Когда поднялся ветер, принося в дом резкий холод, Дония уже знала, что
приближается Бейра.
Это не может быть никто другой .
Никто не приходил к ней в гости, несмотря на то что дом Донии располагался в
отдалении от переполненного железом Хантсдейла — в одной из лесных зон в
окрестностях города. Когда Кинан выбрал Хантсдейл, все последовали за ним и
в ожидании поселились здесь. Выбирая этот дом, она надеялась, что фейри
будут устраивать здесь, среди деревьев, свои вечеринки, но этого не
произошло. И не произойдет. Никто не общался с ней слишком близко, как будто
Кинан до сих пор мог быть против. Даже представители других Дворов фейри не
подходили к ней: только главы Летнего и Зимнего осмеливались приблизиться.
Дония открыла дверь и отступила внутрь.
Нет смысла притворяться,
будто я не знаю, что она здесь. Бейра вплыла в дверь с таким видом, будто была одной из роковых красавиц-
актрис. После формального воздухоцелования и неискренних шуток она
растянулась на диване, скрестив ноги и болтая ступнями в воздухе. Образу женщины-
вамп не соответствовал только грубый посох, который она легко держала одной
рукой.
— Я тут как раз думала о тебе, дорогая.
— Не сомневаюсь. — Посох больше не представлял для нее опасности,
но Дония все же отошла подальше. У очага она прислонилась к каменной стене.
Ее кожа ощутила тепло, однако его было недостаточно, чтобы изгнать владеющий
ее изнутри холод, но лучше так, чем сидеть рядом с его источником.
Бейру холод никогда не беспокоил: она сама была этим холодом и могла им
управлять. Дония же несла его внутри себя против своей воли, тоскуя по
теплу. Бейра никогда не искала тепла, она наслаждалась холодом, он постоянно
был с ней, словно облако ледяных духов, особенного тогда, когда это
заставляло страдать других.
— Сегодня ко мне заходил мой мальчик, — сказала Бейра, как всегда,
обманчиво обыденным голосом.
— Я так и думала. — Дония старалась говорить спокойно, но несмотря
на десятилетия практики, в ее голосе все же прозвучали нотки беспокойства.
Она сложила руки на груди, смущенная тем, что все еще волнуется из-за
Кинана.
Бейра улыбнулась ее реакции и позволила паузе затянуться неприятно долго.
Затем, по-прежнему улыбаясь, она протянула свободную руку, ожидая, что в ней
появится бокал. Он не появился.
— У тебя все еще нет слуг?
— Нет.
— Честное слово, дорогая, ты должна завести хотя бы парочку. Лесные феи
— послушный народец, хотя и не домовые, — она неприязненно
скривилась. — Ужасно независимые. Могу одолжить тебе нескольких.
— И шпионить за мной?
— Ну конечно, но ведь все это мелочи. — Она махнула рукой. —
Это место... действительно запущенное. Хуже, чем предыдущее. Тот маленький
городок... или то была еще одна отвергнутая моим сыном любовница? Так трудно
запомнить.
Дония не проглотила приманку.
— Зато здесь чисто.
— Бред. Никакого стиля. — Бейра провела пальцами по резьбе,
украшающей стол у дивана. — Они не из твоего времени. — Она
подняла фигурку медведя, правая лапа которого с выставленными когтями была
поднята вверх. — Это работа Лайсли?
Дония кивнула, хотя в ответе не было необходимости. Бейре все было прекрасно
известно. Ее раздражало, что Лайсли до сих пор видится с Донией — и Кинаном.
Она уже давно не приходила, но придет. С тех пор как она освободилась от
ноши холода Бейры, она скиталась по миру, выбирая пустынные районы, где
шансы встретить Бейру или ее приспешников были равны нулю. Каждые несколько
лет она появлялась, чтобы напомнить Донии, что холод не будет длится вечно,
хотя это и казалось невозможным.
— А эти ужасные штаны, которые ты носишь?
— Это Рики. У нас один размер.
Рика не приходила к ней уже больше двадцати лет, но она была странной
девушкой: ей было проще нести холод, чем быть королевой Кинана. Все они были
разными. Сила воли — вот все, что было у Зимних девушек.
Это
лучше, чем быть похожими на ничем не примечательных Летних, которые повсюду
следовали за Кинаном, словно дети. Бейра ждала, пока Дония пыталась взять себя в руки. Наконец, Дония сдалась:
— Зачем вы пришли?
— У меня на все есть причины. — Бейра подошла к ней и положила
руку на ее спину.
Дония не попросила ее убрать руку, потому что Бейра стала бы делать это
только чаще.
— Не хотите мне о них рассказать?
— Тише-тише, ты еще хуже, чем мой сын. Хотя, разумеется, и не так
темпераментна. — Бейра придвинулась ближе и обвила рукой талию Донии,
впиваясь пальцами в ребра. — Ты была бы намного привлекательнее, если
бы лучше одевалась. Может быть, тебе стоит сделать что-нибудь с волосами.
Дония отступила и приоткрыла заднюю дверь, чтобы выпустить нарастающий
холод.
Она бы хотела быть такой же
темпераментной
, как Кинан, но это было
прерогативой Летнего Короля. Он был так же изменчив, как летние грозы, такой
же капризный и непредсказуемый; он мог смеяться, когда, казалось, должен был
бушевать от ярости. Но не его сила владела ею, а холод Бейры, с тех пор как
много лет назад она подняла посох. Если бы этого не случилась, если бы она
могла противостоять всеобъемлющему холоду Зимней Королевы, она была бы с
Кинаном, у нее была бы целая вечность с ним. Но холод, заключенный в посохе
Зимнее Королевы заполнил ее, и она стала его простым отражением. Дония до
сих пор не знала, на кого злилась больше: на Кинана, за то что заставил ее
поверить в его любовь, или на Бейру, за то что она убила эту мечту. Если он
по-настоящему любил ее, почему она не стала единственной? Почему не стала
его королевой?
Дония вышла на улицу. Деревья тянулись к серому небу, будто пытались
кончиками ветвей прикоснуться к последним проблескам солнечных лучей. Где-то
вдалеке она услышала зов оленя, который бродил по маленькому заповеднику,
примыкавшему к ее двору. Знакомые места. Успокаивающие звуки. Почти идиллия,
но теперь все было иначе. Ничто не приносило покоя, с тех пор как началась
эта игра.
В тенях она увидела слуг Кинана. Рябинники, фейри-лисы и другие солдаты его
Двора, и те, кто был почти похож на смертных, даже через десятки лет, что
она видела их, казались ей странными. Они всегда были там, сдедили за ней,
передавали ему все, что она делала.
И неважно, что она тысячи раз говорила ему, что хочет, чтобы они ушли.
Неважно, что она чувствовала себя, как в ловушке, когда они были рядом,
наблюдали и выжидали.
— Эт...
Закладка в соц.сетях
