Жанр: Любовные романы
Любимый грешник
...чать, то ты
полный идиот. Ничего не выйдет. — Она кивнула, подтверждая свои
слова. — Я не позволю тебе использовать меня как оправдание для того,
чтобы причинить вред тем, кого я люблю. Ясно?
— Ясно, — откашлявшись, сказал Кинан.
После этого Эйслинн быстро зашагала прочь. Охранникам и Кинану пришлось
прибавить скорость, чтобы догнать ее.
Через несколько напряженных минут, Кинан спросил:
— Ну и что же ты предлагаешь? Ты — Летняя Королева.
— Знаю, — тихо произнесла Эйслинн. — Я в этом практически
уверена, но вся соль в том, что я тебе нужна намного больше, чем ты мне.
— Ну и чего же ты хочешь? — Осторожно поинтересовался он.
Ему еще никогда не встречался ни смертный, ни фейри, настолько не
соответствующий его ожиданиям.
Она на мгновение задумалась.
— Свободы. Хочу не знать, что фейри вообще существуют. Хочу быть
смертной. Но теперь все это невозможно.
Он хотел привлечь ее к себе, но не стал этого делать. Она была такой же
неприступной, как и в их первую встречу. Но теперь не из-за страха, а из-за
того, что уже все для себя решила.
— Скажи мне, чего ты хочешь из того, что я могу тебе дать. Мы должны
править вместе, Эйслинн.
Она прикусила губу, а потом тихо, почти шепотом, сказала:
— Я могу это сделать. Я не хочу, но другого выхода не вижу, если это
действительно то, чем я являюсь.
Кинан застыл на месте.
— Ты говоришь
да
?
Эйслинн остановилась и поймала его взгляд. Черты ее лица ожесточились.
— Но я не буду жить с тобой, и вообще с тобой
не буду
.
— Но тебе нужна комната во дворце на холме.
Он не сказал
на случай возникновения проблем
. Для таких разговоров у них
еще будет время. Монархов фейри можно убить: его мать доказала это.
— Некоторые встречи, — продолжал Кинан, — проходят довольно
поздно, да и...
— Моя собственная комната, — перебила Эйслинн. — Отдельно от
твоей.
Кинан кивнул. Он может быть терпеливым.
— И я
не перестану ходить в школу, — добавила
Эйслинн.
— Мы могли бы нанять учителей... — начал было он.
— Нет. Школа, потом колледж. — Голос ее звучал твердо, уверенно.
— Колледж, — повторил Кинан. — Тогда мы найдем тот, который
тебе понравится.
Он снова кивнул. Ему не нравилось то, как она настаивает на независимости.
Когда он начал свои поиски, женщины были более покладистыми. Однако в ее
положении не так уж глупо цепляться за мир смертных. Это может даже принести
пользу их Двору.
Эйслинн наградила его дружелюбной улыбкой. Она выглядела готовой к
сотрудничеству.
— А знаешь, я могу относиться к этому, как к
работе
.
— Работе? — Переспросил Кинан.
— Работе. — У нее был странный голос, как будто она обдумывала
только что сказанное.
Он не сказал ничего, чтобы заполнить повисшую после слов Эйслинн тишину.
Работа? Его суженная рассматривает их союз как работу?!
— Я не знаю тебя. Ты не знаешь меня. — Эйслинн одарила его еще
одним странным взглядом. — Мы можем вместе работать, но это все, что я
могу предложить. Я с Сетом. И это не изменится.
— Значит, ты просишь меня оставить смертного? — Кинан очень
старался говорить спокойно.
Но ему было больно от этих слов. Он знал, что она и раньше думала об этом,
но, облеченная в слова, эта ситуация стала как будто более реальной. Его
королева — его суженная, предназначенная ему самой судьбой — собиралась быть
с другим, принадлежать смертному, а не ему, Кинану.
Эйслинн снова вздернула подбородок.
— Нет. Его оставляю
я . И это не обсуждается.
Кинан не стал спорить, не стал напоминать ей, что все смертные умирают. Он
не стал говорить ей, что ждал ее —
одну ее — всю свою
жизнь. Не стал напоминать ей о том, как они смеялись и танцевали, как хорошо
им было на ярмарке. Ничто из этого сейчас не имело значения. Главное — она
сказала
да
.
— Это все? — Мягко спросил он.
— На сейчас, — ответила Эйслинн, и в ее голосе больше не было ни
гнева, ни агрессии.
На секунду она показалась ему растерянной.
Эйслинн нерешительно спросила:
— Итак?
Ему хотелось ликовать, сжать ее в объятиях, пока она не откажется от всех
своих условий; хотелось плакать оттого, что, согласившись принять его, она
все же оттолкнула его. Однако, взяв себя в руки, он спокойно сказал:
— Итак, моя королева, мы должны найти Донию.
Кинан вытащил из кармана мобильный и набрал номер Донии. Ее не было дома, а
может, она просто не брала трубку, чтобы не разговаривать с ним. Поэтому он
оставил сообщение с просьбой перезвонить и отключился. После этого Кинан
послал нескольких охранников на поиски Донии.
— Я знаю, где она живет, — тихо проговорила Эйслинн. — Мы
можем встретиться там. Ты мне позвонишь...
— Нет. Мы подождем вместе.
Теперь, когда она была рядом, Кинан не имел ни малейшего желания упускать ее
из вида, пока все не свершится. Хотя он не был уверен, что и после этого
захочет отпустить ее от себя.
— Считаешь ты это работой или нет, — объяснил он свой
категорический отказ, — ты моя королева, единственная, кого я ждал и
искал всю жизнь. И я всегда буду рядом.
Эйслинн скрестила руки на груди.
— Помнишь, о чем ты просил в самом начале? — Она бросила на него
нервный взгляд. — На этот раз мы можем по-настоящему попытаться быть
друзьями. Будет намного легче, если мы попробуем подружиться,
согласен? — И она протянула ему руку в ожидании рукопожатия.
— Друзья, — согласился Кинан и пожал ей руку.
И тогда вся нелепость того, что происходит, словно ударила его —
предназначенная ему судьбой, его королева считала их правление обычной
работой, которую делят между собой друзья или партнеры. Во всех своих мечтах
о том, как он найдет свою королеву, Кинан и представить себе не мог, что их
воссоединение станет актом навязанной обстоятельствами дружбы.
На мгновение между ними повисла неловкая тишина.
— А куда бы ты пошла, — спросил Кинан, — если бы меня с тобой
не было?
— К Сету, — слегка порозовев, ответила Эйслинн.
Впрочем, Кинан этого ожидал. Похоже, Эйслинн все больше и больше не
терпелось вернуться к своему смертному —
к Сету ,
поправил себя Кинан.
Он улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась достаточно бодрой, и заявил:
— Я хотел бы с ним познакомиться. —
Я смогу .
— Серьезно? — Вид у Эйслинн был скорее подозрительный, чем
удивленный. Между бровями залегла морщинка. — Зачем?
Кинан пожал плечами:
— Теперь он — часть наших жизней.
— Да уж...
— Значит, я должен с ним встретиться.
И Кинан пошел вперед. Эйслинн не могла видеть его лица, пока он не
остановился на углу:
— Так мы идем?
Глава 29
Больше всего они любят останавливаться или просто отдыхать под кустом боярышника. Фейри считают его священным растением. Он обычно располагается в центре круга фейри. Античные легенды, мистические заклинания и
ирландские суеверия (1887) Леди Франческа Сперанца Уайлд Эйслинн стояла не двигаясь и смотрела, как Кинан уходит. Несколько
охранников маячили у нее за спиной, остальные шли впереди своего короля,
будто живой забор.
— Познакомить тебя с Сетом, — проговорила Эйслинн, словно пробуя
эту фразу на вкус.
Ей казалось, что в этом есть определенный смысл. По крайней мере, так
Эйслинн говорила самой себе, надеясь, что тиски, сжимавшие ее грудь, хоть
немного ослабнут.
В напряженном молчании они почти дошли до железнодорожного двора.
— Он хороший человек? Этот твой Сет? — Вдруг спросил Кинан.
— Очень, — ответила Эйслинн и не смогла не улыбнуться.
Несколько охранников резко отступили назад с искаженными болью лицами, когда
слишком далеко прошли по железнодорожному двору.
На лице Кинана играла странная, будто смущенная, улыбка.
— Я провел не очень много времени со смертными мужчинами, — нервно
проговорил он. — А те, кого мне доводилось встречать, когда я ухаживал
за другими девушками, были не очень-то дружелюбными.
Эйслинн громко рассмеялась:
— Да неужели?
— А что? — Спросил он подозрительным голосом.
— Кинан, ты великолепен. Из-за всего этого, — она показала на его
серо-зеленый свитер, который на большинстве людей смотрелся бы самым обычным
образом, но Кинан выглядел ошеломительно, — народ штабелями падает к
твоим ногам. Да большинство девчонок готовы удавиться за шанс просто
поговорить с тобой.
— Большинство, — Кинан криво ухмыльнулся, — но не все.
Эйслинн взглянула на закрытую дверь дома Сета и сказала:
— Я до сих пор замечаю, как ты выглядишь.
— Разумеется, — он пожал плечами, словно ожидал ее
признания, — ты же смертная.
Она решила, что он прав. Видеть его без
иллюзии
было все равно, что
смотреть на совершенный восход солнца над океаном, наблюдать за метеоритным
дождем в пустыне, и после этого услышать вопрос, хочешь ли ты всю эту
красоту оставить себе.
Эйслинн прикусила щеку, чтобы не засмеяться, когда представила себе, как
Кинан пытается подружиться с Митчеллом или Джимми, да вообще с любым из их
знакомых. У них бы не хватило уверенности в себе выйти в люди в обществе
Кинана, даже если бы он надел
иллюзию
, чтобы выглядеть обыкновенным
человеком. Короткий смешок таки сорвался с ее губ, и он хмуро взглянул на
нее:
— Теперь что?
— Да ничего, — ответила Эйслинн, и в ее голосе звучал смех.
Неожиданно ей в голову пришла другая мысль. — А фейри так же относятся
к тебе?
— Я Летний Король, — он снова нахмурился и выглядел сконфуженным.
И тут Эйслинн расхохоталась во весь голос, схватившись за живот.
— Ну что? — Снова спросил Кинан.
Пытаясь справиться со смехом, она жестом подозвала Ниалла. Поколебавшись
секунду, тот спросил:
— Да, моя королева?
— Когда ты подходишь к фейри, я имею в виду, к девушке, она всегда...
м-м-м, отвечает тебе взаимностью?
Эйслинн наблюдала, как на лице Ниалла появляется то же замешательство,
которое сейчас было четко написано на лице Кинана.
— Я советник короля. У Летних девушек есть определенные
желания... — Он взглянул на Кинана в поисках одобрения, но тот лишь
пожал плечами. — Только наш король может отдыхать столько, сколько
захочет. А тем временем охранники, Тэвиш и я делаем все, чтобы девушки были
удовлетворены.
Эйслинн перестала смеяться и, повернувшись от одного фейри к другому,
спросила:
— И сколько там девушек?
Кинан поднял руку в предупреждающем жесте и посмотрел на Ниалла:
— Не больше четвертого порядка? — Ниалл кивнул, а Кинан добавил,
взглянув на Эйслинн: — Слишком много, чтобы заботится о них без посторонней
помощи.
Эйслинн недоверчиво подняла брови:
— И что же, никто из них не отказывает?
— Конечно, отказывают. Нам, но не Кинану. — Ниалл смотрел на нее
взглядом, в котором ясно читалось, что этот вопрос так же ставит его в
тупик, как и Кинана. — Но ведь вы теперь одна из них. Они Летние, моя
королева, а Лето создано для удовольствий, свободных желаний...
— Поняла-поняла, — перебила Эйслинн. — Значит ваш Двор...
— Наш Двор, — вставил Кинан.
— Наш Двор пропитан любовными утехами?
Теперь рассмеялся Кинан.
— В общем, да. Но всем им так же необходимы смех, музыка, танцы. —
Он схватил ее и закружил, на мгновение сбросив
иллюзию
, и солнечное тепло
пролилось на Эйслинн. — Мы не такие холодные, как Зимние, и не такие
жестокие, как Темные. Мы не скованы ограничениями, как Высший Двор, который
предпочитает скрываться в своем собственном мире.
Эйслинн заметила, что охранники улыбаются и выглядят счастливее, когда Кинан
смеется. Она и сама чувствовала себя счастливее и решила, что это потому,
что она теперь тоже одна из них.
Взяв себя в руки, Эйслинн задала важный вопрос:
— Значит, фейри, которые причиняют людям вред, не наши?
Улыбка Кинан исчезла так же быстро, как и появилась.
— Большинство из них — не наши. Но некоторые... Когда мы станем
сильными, — он взял ее за руку и так пристально посмотрел ей в глаза,
что Эйслинн с трудом подавила желание сбежать, — мы сможем остановить
их. Летний Двор самый изменчивый из всех, самый страстный. Без руководства
моего отца не всем удается сдерживать свои страсти и желания. У нас с тобой
будет очень много работы.
— Ох, — выдохнула Эйслинн.
Внезапно на нее навалилась вся тяжесть того, на что она соглашалась. Ей
стало казаться, что все это невозможно. Должно быть, Кинан заметил ее
волнение, потому что быстро добавил:
— Но мы будем и отдыхать. Летний Двор — это место танцев и желаний.
Только работать так же несвойственно нашей природе, как неприемлемо
оставлять злодеяния безнаказанными.
— Похоже, я согласилась на что-то грандиозное, а? — Эйслинн крепко
сжала кулаки, чтобы не тряслись руки.
— Да, — осторожно согласился Кинан.
— И что же я... должна делать?
— Ты будешь пробуждать землю, когда зиме нужно будет отступить, будешь
мечтать о весне вместе со мной. — Он взял ее руки и нежно разогнул
сжатые пальцы, раскрыв ее ладони. — Закрой глаза.
Эйслинн вздрогнула, но сделала так, как он сказал. Она почувствовала его
дыхание на своем лице, когда он прошептал:
— И они мечтали о том, как тонкие корни погружаются в почву и пушистые
звери просыпаются в своих убежищах. Мечтали о том, как серебристые рыбы
мчатся в стремительных потоках, как полевые мыши резвятся в траве и как
греются на камнях змеи. И Летние Король и Королева улыбались новой жизни,
которую они пробудили ото сна.
И Эйслинн увидела это: мир потянулся, как гигантское животное, сбрасывая с
себя снег и долгое бездействие. Она почувствовала, как засияло ее тело, и не
хотела, чтобы это прекращалось. Она увидела белую иву, чей шелест слышала в
легком бризе, когда впервые встретила Кинана; ощутила нежный армат весенних
цветов. Вместе они будут пробуждать животных и саму землю. Они будут
смотреть на просыпающийся мир и ликовать.
Эйслинн открыла глаза, чтобы посмотреть на Кинана, и поняла, что плачет.
— Это слишком... грандиозно. Все, что снова должно жить... Как же я
смогу? Мы? Что, если у меня не получится?
Кинан положил ладонь на ее щеку:
— У нас все получится.
— А все остальное? Дела Двора? — Она вытерла щеки, стараясь не
удивляться, увидев, что ее слезы были золотыми. Поспешно спрятав руки в
карманы, она прошла дальше. — Я не умею никем управлять.
Он пожал плечами и поравнялся с ней.
— Научишься. Я буду рядом. Я знаю, как управлять. Но сегодня мы не
будем обо всем этом думать. Это красота Лета. В нем должны быть удовольствия
и танцы. Если мы будем радоваться жизни, все остальные тоже будут. Это такой
же долг, как и пробуждать землю.
— Замечательно, похоже, работенка не пыльная. Будить землю, управлять
неуправляемыми, исправить то, что развалилось, и веселиться. — Эйслинн
с трудом проглотила ком в горле, когда они подошли к порогу дома Сета. Ей
было дурно от количества обязанностей, которые теперь войдут в ее жизнь, и
от того, что она скажет Сету. — Похоже, любой дурак справится с этим
коротким списочком.
— Нет, но Летней Королеве это по плечу, — заверил ее Кинан. Он
наградил ее еще одной ослепительной улыбкой и повернулся к открывающейся
двери. — Но сегодня мы сделаем первый шаг. Я познакомлюсь с
возлюбленным моей королевы и постараюсь подружиться со смертным, идет?
— Идет. По крайней мере, это выполнимо.
Эйслинн тряхнула головой, словно стараясь сбросить стресс, и взглянула
вверх.
Сет стоял в дверях, спокойный и терпеливый, как всегда. Все ее волнения,
перемены и весь мир отошли на задний план.
Что он
почувствует? Она забеспокоилась, что после вчерашней ночи все будет казаться странным,
что Сет больше не захочет ее, что он разозлится оттого, что она притащила
фейри в его дом. Но его, кажется, абсолютно не волновал их приход и
присутствие фейри, окружавших Эйслинн. Кроме нее и Кинана, все они были
невидимыми, но Эйслинн знала, что Сет их видит и прекрасно понимает, кто
стоит рядом с ней.
По выражению лица Сета ничего нельзя было понять. Он протянул руку и
произнес:
— Привет.
Кинан, Ниалл, охранники — все было забыто, когда Эйслинн оказалась в
объятиях Сета.
Увидев лица Эйслинн и смертного, Кинану стало проще поверить в то, что его
королева сделала единственно возможный для нее выбор. Он знал этот взгляд,
видел его в глазах нескольких избранных им девушек, в глазах Донии.
— Пойдем, — сказал Сет и жестом пригласил Кинана. Потом вдруг
остановился и взглянул на Эйслинн. — Или он...
Она на мгновение задумалась.
— М-м, ты можешь войти?
— Могу. — Кинан обменялся короткими взглядами с Ниаллом по поводу
осведомленности Сета о том, кто он такой, и о том, что фейри не выносят
металл.
Что еще она сказала ему? Ощутив раздражение, он
добавил:
— Холодный металл не причинит вреда монарху.
Сет не пропустил удар. Изогнув бровь, он сказал:
— Полагаю, это значит, что ты Кинан.
Эйслинн вздрогнула. Ниалл и охранники замерли. Кинан рассмеялся.
Вот ведь наглец! — Он самый, — подтвердил он.
— Ну, раз уж дом для тебя не проблема... — Сет не договорил и
повел Эйслинн внутрь.
Кинан вошел вслед за ними в сумрачный свет комнаты. Она была крошечной, но
вполне опрятной. Первая его мысль была о том, что Дония посчитала бы ее даже
уютной, если бы могла находиться рядом с таким количеством металла.
— Хочешь чего-нибудь? — Задал Сет Кинану риторический вопрос из
маленькой кухни, засовывая миску с каким-то рисовым блюдом в
микроволновку. — Эш нужно поесть.
— Да я в порядке, — вспыхнула она.
— Ты сегодня вообще ела? — Сет подождал пару секунд и, когда она
не ответила, повернулся к буфету и стал доставать тарелки.
Кинан почувствовал, что начинает испытывать к Сету симпатию.
Эйслинн застенчиво проговорила:
— Я собираюсь сделать это. В смысле, по поводу королевы и все
такое. — Она села на край дивана.
— Я понял, когда увидел его, — спокойно сказал Сет, сунул в руки
Эйслинн бутылку воды и выжидающе уставился на Кинана.
Кинан взял протянутую ему Сетом бутылку.
Звякнула микроволновка. Никто не проронил ни слова, пока Сет собирал на
стол. Потом он спросил:
— И что это значит для нас?
— Ничего. Я об этом подумала. — Эйслинн бросила короткий взгляд на
Кинана. — Это было одним из моих условий, когда я соглашалась на эту
работу.
Кинан сел на один из стульев.
— А школа? — Сет вручил Эйслинн тарелку и сел рядом с ней.
Он немного расслабился, когда она подтянула под себя ноги и откинулась
спиной на его грудь.
— С этим тоже порядок, — заверила она.
Сет с некоторым апломбом контролировал ситуацию, но Кинан заметил
собственнические жесты смертного — случайные прикосновения, которые
свидетельствовали о его физической связи с Эйслинн.
Сет с ложки кормил ее. Она проглотила первую предложенную порцию еды, и,
повернувшись к Кинану, Сет спросил:
— И что теперь?
— Эйслинн пойдет со мной к Донии и станет королевой. — Кинан
старался сохранять самообладание. В конце концов, они оба хотели одного и
того же — чтобы Эйслинн была счастлива.
— Ей будет больно? — Взволнованно спросил Сет.
Эйслинн была поражена вопросом. Вилка в ее руке повисла в воздухе.
— Нет, — сказал Кинан. — А после этого мало что в моем и
твоем мире сможет причинить ей вред.
— А как насчет другой — Зимней Королевы? — Сет рассеянно
поглаживал волосы Эйслинн.
— Она может. Монархи могут ранить или убить друг друга.
— Монархи, как ты, — жестко произнес Сет. —
Ты
можешь причинить ей боль.
— Этого не будет. — Кинан посмотрел на Эйслинн, прильнувшую к Сету
и выглядевшую абсолютно счастливой. Вот, чего он хотел для нее — счастья.
Даже если это означало, что сейчас она будет с другим. — Я дал ей
слово.
Они молча сидели, пока Эйслинн ела. Наконец, она нарушила тишину:
— А Сет может пойти с нами?
— Нет. Смертным нельзя присутствовать на церемонии. Для него это
небезопасно, — ответил Кинан осторожно, борясь с соблазном подвергнуть
этого смертного опасности и все же позволить ему быть там. Даже без Видения
он наверняка ослепнет, когда силы Кинана освободятся, а силы Эйслинн войдут
в нее.
Эйслинн отставила тарелку в сторону и скользнула на колени Сета. Кинан не
пропустил ее напряженного взгляда. Вдохнув, чтобы успокоиться, он добавил:
— Но после этого ты можешь привести его на наш праздник в
Руины
.
— А как насчет того, чтобы видеть их...
нас, — поправила себя Эйслинн прежде
Кинана. — Было бы легче, если бы он это мог.
— Монарх может позволить это. — Кинан улыбнулся ее вниманию к
деталям. Она действительно станет чудесной королевой.
— Значит, ты...
— Или
ты , Эйслинн, — перебил ее Кинан.
— Да. Если один из нас одобрит это, то можно найти способ сделать так,
чтобы Сет нас видел? — Продолжила она странным тоном, в котором
слышались отголоски страха.
— Я уже одобряю это. Нам только нужны необходимые ингредиенты. У меня
во дворце на холме есть книга. — Кинан заметил, как они
переглянулись. — Или у вас уже есть такой рецептик?
Никто из них не ответил. В этом не было необходимости. Кинан тихо выругался,
прекрасно зная, где они могли достать этот рецепт. Кто еще мог им дать его?
Сменив тему, он заявил:
— Нам нужно поработать над вашим умением скрывать свои чувства. Теперь,
когда Эйслинн стала фейри, ее эмоции станут сильнее. Такова наша природа.
Сет выгнул бровь, и Кинан вздохнул:
— Ты же будешь рядом, поэтому тебе это необходимо. Есть вещи, которые
ты должен знать, если будешь с моей королевой.
Эйслинн промолчала, но черты лица Сета напряглись. Несколько мгновений Кинан
и Сет смотрели друг другу в глаза, и Кинан понял, что смертный прекрасно
осознает их неизбежное соперничество за внимание Эйслинн. Кинан
почувствовал, как в нем растет уважение к Сету. Смертный любил Эйслинн
настолько, чтобы остаться рядом с ней несмотря ни на что. За этого он его и
уважал.
Они продолжали говорить. Не о фейри и не о будущем. Они просто
разговаривали, узнавая больше друг о друге. И Кинан вдруг с удивлением
понял, что вполне способен находиться в обществе своей королевы и ее
возлюбленного. Он даже ощущал некоторое облегчение от этого, когда позвонила
Дония и сказала, что она уже дома, ждет их и просит поторопиться. Ведьмы
Бейры по-прежнему шастали по Хантсдейлу и учиняли настоящий хаос. Фейри из
Высшего Двора уезжали из города, не желая оставаться, пока в нем творятся
такие беспорядки.
Ну конечно, они не останутся. Кинан вздохнул. Было бы неплохо, если бы еще один двор пытался остановить
бесчинства, а не производить их или убегать от них.
Поговорив с Донией, Кинан пересказал их разговор Сету и Эйслинн. Они были
готовы идти несмотря на очевидное нежелание Эйслинн оставлять Сета, хотя он
и убеждал ее, что они скоро увидятся снова.
Кинан тихо напомнил ему:
— Ведьмы не м
...Закладка в соц.сетях
