Жанр: Любовные романы
Любимый грешник
...ному. Я проиграю, если...
Дония взяла его руку, игнорируя боль от прикосновения, облако пара поднялось
от их рук.
— Кинан, дай девочке подумать. Ты всегда знал об этой игре. А для нее
все так ново...
— Она не любит меня, даже не хочет. — В его голосе было столько
печали, что в комнате заморосил мелкий дождик.
— Завоюй ее. — Дония окинула его пристальным взглядом, бросая ему
вызов, пытаясь зажечь то высокомерие, которое в последнее время, казалось,
куда-то исчезло. — Что? Резко исчерпал все идеи? Ну же, Кинан. Пойди
поговори с ней завтра. Если это не сработает, сбрось
иллюзию
. Поцелуй ее.
Обольсти ее. Только сделай это быстро, иначе она умрет.
— Что если...
Она перебила его.
— Нет. Я выторговала тебе пару дней, не больше. Бейра думает, что я
выполню ее приказ — убью Эш, но у нее не займет много времени понять, что я
ей не подчиняюсь.
Прежде чем он мог ответить, Дония заговорила громче, чтобы быть услышанной в
грохоте льда, который скатывался с нее, когда капли дождя Кинана касались ее
кожи.
— Если ты не завоюешь Эйслинн, она лишится жизни. Заставь ее слушать,
или все проиграют.
Глава 27
У граждан Волшебного царства есть одно общее достоинство — преданность своему делу. Прославленные(1913) Гертруда М. Фолдинг Когда Эйслинн проснулась на следующее утро — все еще в объятиях Сета — она
знала, что пришло время рассказать бабушке всю правду.
Но как? Как
я скажу ей об этом? Она позвонила бабушке прошлой ночью, чтобы та не волновалась. Бабушка не
возражала, чтобы Эйслинн осталась у Сета, только попросила ее быть
осмотрительной,
использовать меры предосторожности и иметь голову на
плечах
. И Эйслинн поняла, что бабушка знала, почему она осталась. Несмотря
на свой возраст, бабушка была сторонником женского равенства во всех
отношениях. Не так давно это шокировало Эйслинн, когда бабушка изволила
провести с ней познавательную беседу
о пестиках и тычинках
.
Эйслинн выскользнула из кровати, чтобы быстро заскочить в ванную. Когда она
вернулась, Сет лежал, подперев голову рукой.
— С тобой все хорошо? — В его голосе явно слышалось
беспокойство. — С нами?
— Даже очень, — она снова залезла в кровать и прижалась к нему.
Только с ним одним она действительно чувствовала себя хорошо. — И все
же мне скоро придется уйти.
— Только после завтрака, — его голос был низкий и хриплый, когда
он скользнул рукой под край ее футболки, бывшей на нем прошлой ночью.
— Я должна идти. Мне нужно поговорить с бабулей и... — она
сглотнула, когда он притянул ее к себе на грудь и выдохнул в ее шею.
Его теплое дыхание щекотало кожу.
— Ты уверена? Еще рано.
Эйслинн позволила своим глазам снова закрыться, позволила себе расслабиться
в его руках.
— М-м-м... ладно, несколько минут.
Его смех был каким-то темным, другим, каким она и представить его себе не
могла — полный невысказанных обещаний. Это было чудесно!
Почти час спустя она оделась и заверила его, что может сама дойти до дома.
— Вернешься позже?
— Как только смогу, — прошептала Эйслинн.
И в самом деле. Она не бросит Сета. Это было
невозможно.
Если я — действительно их королева, какое они имеют
право указывать мне, что делать? Она все еще улыбалась, когда фейри снаружи поклонились ей. Несколько из тех,
что, кажется, были охранниками, следовали за ней, когда она шла через город,
держась на небольшом расстоянии. За ними тащился фейри со шрамами,
изображавший из себя дядю Кинана в школе.
В ярком солнечном свете, после долгой ночи с Сетом все казалось почему-то
менее ужасным, не простым, но возможным. Ей только нужно было поговорить с
Кинаном, сказать ему, что она пройдет его испытание, только если сможет
сохранить свою настоящую жизнь. Другой вариант — отказаться от своей
смертной жизни, чтобы быть или Летней девушкой, или Летней Королевой — ее не
устраивал. Теперь она должна была решить, как сказать ему и где его найти.
Однако искать его не пришлось: он сидел на лестничной площадке — невидимый
для ее соседей.
— Тебе нельзя здесь находиться, — сказала она скорее раздраженно,
чем испуганно.
— Мы должны поговорить. — Он выглядел таким утомленным, что она
задалась вопросом, спал ли он вообще.
— Прекрасно, но не здесь, — она схватила его за руку и
потянула. — Ты должен уйти.
Он поднялся на ноги, но не ушел, а гневно посмотрел на нее.
— Я ждал большую часть ночи, Эйслинн. Я не уйду, пока мы не поговорим.
Она потянула его от двери, подальше от дома бабушки.
— Я знаю, но не здесь, — она скрестила руки на груди. — Это
дом моей бабушки. Ты не можешь здесь находиться.
— Тогда пойдем со мной, — его голос был тих и наполнен тем самым
отчаянием, которое она впервые услышала в Руинах.
Эйслинн переживала, что он будет сердиться после того, как она убежала, что
он не пожелает идти на компромисс, но вместо этого он выглядел таким же
подавленным, какой чувствовала себя и она сама, если не больше. Его
блестящие медные волосы выглядели тусклыми, словно сияние исчезло. Он провел
руками по лицу.
— Мне нужно, чтобы ты поняла. После прошлой ночи...
Бабушка открыла дверь и вышла на площадку.
— Эйслинн? С кем ты разговариваешь...
И тут она увидела его. Двигаясь так быстро, как только могла, она затолкала
Эйслинн себе за спину.
— Ты!!!
— Элена? — Начал Кинан с широко распахнутыми глазами, разведя
руки, показывая, что не опасен. — Я не причиню вам вреда.
— Тебе здесь не рады, — голос бабушки дрожал.
— Бабуля? — Эйслинн видела в глазах Кинана почти панику, а в
глазах бабушки — ярость. Это точно не предвещало ничего хорошего.
Бабушка затащила Эйслинн в открытую дверь и уже готова была закрыть ее, но
Кинан остановил дверь ногой, и бабушка принялась изо всех сил тянуть ее на
себя.
Он вошел, толкнув дверь, и она захлопнулась за его спиной.
— Я сожалею о Мойре. Я хотел сказать вам это раньше, но...
— Не смей. Ты не имеешь никакого права даже произносить ее имя.
Никогда, — голос бабушки сорвался. Она указала на дверь. —
Убирайся. Убирайся из моего дома.
— За все эти столетия я не встречал никого похожего на нее. Только
Мойру. Я предлагал ей время, — Кинан потянулся, словно собирался взять
бабушку за руку.
Она ударила его по руке.
— Ты убил мою дочь.
Эйслинн не могла пошевелиться.
Как Кинан мог убить маму? Она же
умерла при родах... — Нет! — Ответил он глубоким голосом, прозвучавшим так же
уверенно, как той первой ночью, когда Эйслинн встретила его, как звучал
тогда, когда они шли из школы О'Коннелла. — Она убежала от меня, спала
со всеми теми смертными. Я попытался остановить ее, но...
Хватит! — Бабушка! — Эйслинн схватила ее за руку, оттаскивая от Кинана, и
подвела ее к креслу.
Кинан даже не вздрогнул.
— Когда смертная девушка избрана, пути назад больше нет, Элена. Я
заботился бы о ней даже после рождения малыша. Я ждал, прекратив искать ее,
когда она была беременна.
Элена заплакала. Слезы катились по ее щекам, но она не сделала ни одной
попытки стереть их.
— Я знаю.
— Тогда вы знаете, что я не убивал ее, — он повернулся к Эйслинн,
умоляюще глядя на нее. — Она выбрала смерть от собственной руки, вместо
того чтобы присоединиться к Летним девушкам.
Элена уставилась на стену, где были немногие имевшиеся фотографии Мойры и
Эйслинн.
— Если бы ты ее не выследил, она была бы жива!
Эйслинн повернулась к Кинану и сказала сдавленным голосом:
— Уходи.
Вместо этого он пересек комнату, подошел к ней, пройдя мимо портретов ее
матери, даже не взглянув на них. Он взял Эйслинн рукой за подбородок,
вынуждая посмотреть на него.
— Ты — моя королева, Эйслинн. Мы оба знаем это. Мы можем поговорить
сейчас или позже, но я не могу позволить тебе отвернуться от меня.
— Не сейчас, — она ненавидела свой дрожащий голос, но не
отступала.
— Тогда сегодня вечером. Мы должны поговорить с Донией, организовать
тебе охрану и, — он окинул взглядом квартиру, — решить, куда ты
хочешь переехать, где захочешь жить. Есть другие, более красивые места, где
мы могли бы жить.
Это был фейри, который преследовал ее — уверенный в себе и непобедимый. Так
же быстро, как молния рассекает небо, он перешел от просьб к приказам.
Она стала за бабушкиным креслом, недосягаемая для него.
— Я живу с бабушкой.
Мягко улыбаясь, Кинан упал на колени перед Эленой.
— Если вы захотите присоединиться к ней в нашем доме, ваши вещи
перенесут туда. Это была бы большая честь для нас.
Бабушка молчала.
— Мне жаль, что Мойра была так напугана. Я так долго ждал, я почти
сдался. Если бы я знал, что Мойра будет матерью нашей королевы! — Он
покачал головой. — Но все, что я знал, — это то, что она была
особенной, меня влекло к ней.
Все время, что он говорил, бабушка не двигалась: она сжала руки на коленях и
впилась в него взглядом.
Эйслинн потянулась и схватила руку Кинана.
— Ты должен уйти. Сейчас.
Он позволил ей поднять себя на ноги, но выражение его лица было ужасным.
Исчезли все следы доброты, мольбы, осталась только жестокая решимость.
— Ты придешь ко мне сегодня вечером, или я найду тебя, найду твоего
Сета. Я не хочу этого, но я уже исчерпал все варианты.
Эйслинн уставилась на него, слова впечатывались в ее память. Она начала день
с того, что готовилась к разговору с ним, принимая неизбежное, а он
угрожал ей. Он угрожал Сету. Она постаралась, чтобы ее
голос прозвучал холодно:
— Не смей ходить туда, Кинан.
Он наклонил голову.
— Это не то, чего я хочу, но я...
— Уходи, — перебила она его, схватила за руку и потащила к
двери. — Мы можем поговорить позже, но если ты хоть на минуту подумал,
что угрозы помогут... — Она прервалась, готовая вот-вот
взорваться. — На самом деле ты не хотел угрожать мне.
— Не хотел, — мягко ответил он, — но, если надо будет, я это
сделаю.
Эйслинн открыла дверь и вытолкала его. Прислонившись к закрытой двери, она
сделала несколько глубоких вдохов, и произнесла:
— Бабуль, я...
— Уходи, пока он не вернулся. Я не могу защитить тебя. Иди к своему
Сету, уезжай, беги куда-нибудь далеко-далеко. — Бабушка подошла к
книжной полке, достала пыльную книгу и открыла ее. В середине она была
полой. Внутри оказалась толстая пачка банкнот. — Я накопила денег. Я
экономила с тех пор, как умерла Мойра. Возьми их.
— Бабуль, я...
— Нет! Ты должна уйти, пока еще можешь. У нее не было денег, когда она
убежала; может, если у тебя будут...
Она вошла в комнату Эйслинн и вытащила большую спортивную сумку, решительно
запихивая в нее одежду, больше ни на что не обращая внимания — включая
повторные попытки Эйслинн поговорить с ней.
Говорят, у них есть аристократы-правители и ряд законов, но нет никакой определенной религии. Тайный народ
(1893) Роберт Кирк и Эндрю Лэнг Кинан слышал приказ Элены так же ясно, как если бы она стояла рядом, но не
остановился.
Что бы это дало? Он не мог вернуться в их
квартиру. Кинан вышел на почти опустевшую улицу и остановился, чтобы
подождать Ниалла, который развалился на лавочке по другую сторону улицы, а
теперь направлялся к нему.
— Я же сказал не ходить за мной, — холодно произнес Кинан.
— А я и не шел за тобой. Я шел за ней, — парировал Ниалл и кивком
головы указал на дом Эйслинн. — За королевой. Я решил, что это разумно,
особенно после визита Зимней девушки.
— Ладно, — вздохнул Кинан. — Нужно было послать сюда больше
охранников.
— Ты был занят. К тому же, присматривать за тобой — наша работа. Можем
присмотреть и за королевой. — Ниалл говорил так, будто их королева уже
сказала
да
.
Но она еще ни на что не соглашалась. И поскольку сейчас Кинан мог только
надеяться, что она не сбежит, он вообще не был уверен в том, что она
согласится.
И пока он ждал ее в подъезде, зная, что его королева в постели с другим,
зная, что она умрет, если не примет его, зная, что погибнет Дония, если
Эйслинн все-таки даст свое согласие, он наконец осознал всю уродливую
реальность происходящего. Он должен сделать все, чтобы победить. Он не мог
заставить ее, но использовать дар убеждения фейри, опоить ее вином, угрожать
Сету... Эйслинн примет его, так или иначе.
— Как все прошло? — Поинтересовался Ниалл, когда они пошли по
улице в сопровождении охранников. — Ты выглядишь лучше, чем вчера.
Кинан открыл было рот, но остановил себя.
— Я не знаю, — наконец сказал он. — Мойра была ее матерью.
Ниалл вздрогнул:
— Ничего себе!
Кинан сделал глубокий вздох.
— Однако способ убедить ее существует, но я не хочу этого делать.
— То, о чем говорил Тэвиш? — Похолодел Ниалл.
И несмотря на то, что голос советника был резким, Кинан ничем не выдал своих
чувств.
— Это нужно для дела, — пояснил он с непроницаемым лицом. — Я
мог бы притащить его на холм и отдать в руки девушек, чтобы она увидела его
сраженным и растерянным.
— Это не наши методы, — ужаснулся Ниалл — Только не Летнего Двора.
Он махнул охранникам, и они сменили направление, медленно уводя за собой
Кинана и Ниалла на другую улицу.
— Не будет никакого Летнего Двора, если Бейра убьет Эйслинн, —
проговорил Кинан так, словно вынес приговор.
Ему не нравилось то, что он намеревался сделать, но неужели судьба всех
летних фейри и всех смертных не стоила страданий одной девчонки?
— Верно. — Ниалл повернул в узкий переулок между двумя
магазинами. — Я знаю, Тэвиш считает, что нужно добиться цели любой
ценой, но я был рядом с тобой столько же, сколько и он.
— Я знаю, — процедил Кинан.
Он знал, что Ниалл был более чувствителен к вопросам применения силы.
Лицо Ниалла посерело, и вид у него сделался болезненный. Бесцветным голосом
он произнес:
— Не пересекай эту грань, Кинан. Не надо, если есть хоть какой-нибудь
способ этого избежать. Ты никогда не поощрял таких поступков. Но, если
нашему королю можно, то почему нельзя остальным?
Ниалл остановился и положил ладонь на плечо Кинана. В тени переулка
несколько темных фейри загнали в угол лесную фею. Она умоляла их. Фейри не
трогали ее, но она была в ловушке, и ловушку эту устроили собственные
охранники Кинана. Еще несколько рябинников заблокировали выходы из переулка,
чтобы никто не мог ни войти, ни выйти. На коже феи кровоточили порезы, там,
где покрытые шипами руки темных фейри успели дотронуться до нее. Туника феи
была разорвана, выставляя напоказ кровоточащие раны на животе.
Кинан медленно повернулся к своему советнику.
— Этот спектакль разыгран для меня? — Спросил он.
— Да, — тихо ответил Ниалл с бесстрастным выражением лица. —
Я не могу заставить тебя изменить решение, потому что не обладаю таким
отцовским влиянием на тебя, какое есть у Тэвиша. И ты не станешь
прислушиваться ко мне, как к Зимней девушке с ее печальной любовью.
— И поэтому ты решил организовать нападение?! — Вся злость,
которую испытывал Кинан, зная о злодеяниях темных фейри, затопила его, когда
он перевел взгляд от своего советника — своего друга — на развернувшуюся
перед ним сцену.
— Я всего лишь приказал охранникам, которые нашли их, локализовать их
здесь и подержать до нашего прихода. Это, — Ниалл ткнул пальцем в
троицу в переулке, — то, что делают Темные. Мы никогда не пользовались
такими методами.
По сигналу Ниалла охранники, преграждавшие темным путь к фее, отступили, оставляя ее на их милость.
Темные фейри со смехом принялись за фею. Они содрали с нее верх туники,
обнажив ее грудь. Фея закричала и взмолилась:
— Пожалуйста!..
Один из фейри проткнул руку феи, пригвоздив ее к стене. Теперь она была по-
настоящему поймана в ловушку, совершенно беспомощная.
— Мы поделимся, — заявил темный фейри, слизывая кровь с запястья
феи.
— Ты способен на это? — Почти простонал Ниалл. — Способен
просто смотреть на то, как они будут мучить смертного королевы? Ты хочешь,
чтобы твои подданные занимались этим? Посмотри на них, — он указал на
темного фейри, который в предвкушении облизывался, в то время как фея
пыталась пнуть его ногой. — Вот в это ты хочешь превратить наш Двор?
Кинан не мог заставить себя отвернуться от рыдающей феи, которая продолжала
отчаянно бороться, несмотря на то что теперь обе ее руки были пригвождены к
стене.
— Это не одно и то же, — тряхнул он головой.
Фея обхватила ногами одного из рябинников за талию и притянула к себе, как
щит перед нападавшими. Тот освободился, на лице его ясно читалась боль.
— Неужели? — Спросил Ниалл тоном, который не скрывал его
отвращения. — И ты сделаешь это в нашем Дворе?
Не имея сил больше сдерживать себя, Кинан развернулся и всадил кулак в
челюсть советника, сбив его с ног. Из губы Ниалла засочилась кровь. Никто из
охранников не пошевелился — все смотрели на лесную фею с мукой на лицах.
Противно ухмыляясь, один из темных фейри спросил:
— Приятненько, верно?
Второй темный рассмеялся.
Кинан смотрел на Ниалла, скрючившегося на земле.
— Я сделаю то, что должен, чтобы остановить Бейру. Если это означает,
что придется использовать... не только слова с Эйслинн и Сетом, я постараюсь
сделать это как можно менее жестоко.
И хотя сама мысль об этом была ему противна, он не мог позволить своему
отвращению поставить их всех под угрозу. Даже если Эйслинн станет презирать
его. Но он не позволит ей отказаться от своей судьбы. Когда-нибудь она
поймет. А если нет... что ж, он сделает все, чтобы это случилось.
— Это не имеет значения, — не унимался Ниалл. — Не для нее.
Ты сам рассказывал мне о том, что она говорила после ярмарки, о том, как она
нервничала. — Ниалл склонил голову в знак своего подчиненного
положения, но слова его противоречили этой демонстрации субординации. —
Если ты будешь давить на нее или позволишь девушкам попользоваться смертным,
ты проиграешь. Были времена, когда это не считалось преступлением. Сейчас
все по-другому.
Едва сдерживаясь, Кинан отдал приказ охранникам:
— Освободите ее. И прогоните их. Сейчас же!
С очевидным облегчением охранники, намного превосходившие числом нападавших,
освободили лесную фею и прогнали все еще ухмыляющихся темных фейри. Фея
плакала, цепляясь за одного из рябинников, который, сняв с себя куртку,
укрыл ею плечи феи.
— Это не одно и то же, — настаивал Кинан.
Он стер кровь Ниалла с пальцев и подал ему руку.
— При всем должном уважении, мой король, это абсолютно одно и то же. И
ты не хуже меня знаешь это. — Ниалл взял руку Кинана и встал. Указав на
истекающую кровью фею, он добавил: — Она плачет не от полученных ран. Бейра
ранит их намного сильнее, но они молчат. Она плачет, потому что боится того,
что могло случиться. Она дралась, чтобы не дать им сделать то, что они
намеревались сделать.
Ниалл не сказал ничего такого, о чем уже не успел бы подумать Кинан. Но если
Эйслинн будет по-прежнему упрямиться, у него просто не будет выбора. Она
должна согласиться, а он понятия не имел, как убедить ее. Он не интересовал
ее в романтическом смысле. Большим препятствием было и ее отвращение к фейри
вообще. Еще одной огромной преградой была связь Эйслинн со смертным. А после
того как открылась правда о Мойре, он, похоже, потерял и тот маленький шанс
на успех, который у него мог быть.
Когда несколько охранников вызвались проводить фею, Кинан продолжил свой
путь.
— А если, — тихо спросил он Ниалла, — если альтернатива этому
— ее смерть, наша смерть, что, по-твоему, я должен выбрать?
— Может, спросишь у нее? — Ответил Ниалл вопросом на вопрос и
махнул за плечо.
Кинан обернулся и увидел ее — Эйслинн, свою упрямую королеву.
Ниалл поклонился, оставшиеся охранники тоже. Кинан в надежде протянул руку.
Эйслинн проигнорировала его жест и засунула руки в карманы слишком большой
для нее кожаной куртки. Куртка точно была не ее, и Кинану не нужно было
спрашивать, чья она. Он знал, что куртка принадлежала ее смертному.
Эйслинн впилась в него взглядом.
— Я думала, — сказала она раздраженно, — что мы собирались
пройтись и кое-что обсудить. Пришлось попросить одного из твоих охранников
помочь мне найти тебя.
Кинан моргнул, сбитый с толку ее непредсказуемостью.
— Видимо, я что-то не так понял...
— Бабушка не станет меня слушать. Она дала мне деньги, чтобы я куда-
нибудь уехала. Однако, не думаю, что мне это удастся. — Она шагнула так
близко, что дыхание Кинана смахнуло темные пряди с ее лица. — Я права?
Получится ли у меня сбежать от тебя?
— Сомневаюсь, — ответил Кинан, почти жалея, что не может дать ей
тот ответ, который она хотела услышать.
— У мамы ведь не получилось? — Прошептала Эйслинн, глядя на него
снизу вверх с непонятным выражением лица. — Значит, придется
поговорить. Похоже, ты не собираешься отступать, раз уж прибегаешь к
угрозам.
Впервые Кинану захотелось шагнуть назад, отступить от нее, но он остался на
месте. Раньше, у нее дома, он чувствовал себя увереннее. Теперь, после
наглядного
урока
Ниалла, все еще слыша в голове крики феи и глядя на
Эйслинн, стоявшую перед ним с широко раскрытыми глазами, он с трудом пришел
в себя.
Она не отступила, но взглянула на невидимых охранников, которые стояли
вокруг них.
— Мы можем поговорить без свидетелей? — Спросила Эйслинн.
— Разумеется, — ответил Кинан и жестом отпустил охранников,
радуясь тому, что ему представился наконец случай сделать что-то привычное.
Ему самому частенько надоедало постоянное присутствие охраны. Охранники
отошли подальше, увеличив круг, в центре которого стояли Кинан и Эйслинн.
Уперев руку в бедро, она кивнула, посмотрев на Ниалла, который остался
стоять за спиной Кинана:
— И ты тоже,
дядюшка
...
Широко улыбнувшись, Ниалл выступил вперед и отвесил низкий поклон:
— Ниалл, миледи, придворный советник нашего короля в течение последних
девяти столетий.
— Оставь нас, Ниалл, — сказала Эйслинн таким тоном, словно уже привыкла отдавать приказы.
— Как пожелаете. — Ниалл сделался невидимым и отошел к охранникам.
Когда он был уже достаточно далеко, чтобы они могли поговорить, не будучи
услышанными, Эйслинн посмотрела на Кинана сузившимися глазами и четко
произнесла:
— Угрожать мне или Сету — натуральная тупость. Нет, — пресекла она
его попытки сказать что-нибудь в свою защиту, будто все, что он мог сказать,
было для нее неприемлемым. — Первое, что мы должны прояснить, если ты
хочешь, чтобы я с тобой вообще поговорила: мы не будем трахаться, и ты не
посмеешь приближаться к бабушке или Сету.
— Ого! — Выдохнул Кинан и теперь уже отступил от нее.
Никто, кроме Донии и Бейры, не смел говорить с ним в таком тоне. Может, его
силы и связаны, но он все же король!
— Именно так. — Эйслинн толкнула его обеими руками. — Я тебе
нужна, чтобы вернуть силы, которые у тебя сперла Зимняя Королева, так?
— Да, все верно, — согласился Кинан, растягивая каждое слово.
— Значит, если со мной что-нибудь случится, удача помашет тебе ручкой,
правильно? — Эйслинн с вызовом подняла голову выше.
— Правильно.
— Если ты думаешь, что угрозами заставишь меня сотрудни
...Закладка в соц.сетях
