Жанр: Любовные романы
Любовь в Люксембурге
...ash; Ты не осознаешь,
что говоришь.
— Ошибаешься. — Тэффи отстранилась от его пахнущей тимьяном
руки. — На этот раз я точно знаю, что говорю и даже что делаю.
— Послушай, Тэффи, — начал он настойчиво, — даю тебе слово...
— Не надо. — Она устремила взгляд на пустынную заснеженную
улицу. — Не думаю, что твое слово Чего-либо стоит.
— Иди домой, я приеду позже, — велел он, как если бы еще имел на
это право. — Мы больше не можем сейчас разговаривать, но...
— Но что?! — Она отпрянула в сторону. — Если твоя собственная
мать тебе не верит, то почему должна я?
— Потому, что я говорю правду, ты, маленькая...
— Прошу тебя, Поль, — снова позвала Клодия. — Пожалуйста!
Ее умоляющий тон заставил его прерваться на полуслове. Он бросился через
тротуар и вскочил в машину. Мотор заурчал, шины взвизгнули на повороте, и
Поль Сейлер, его мать, его любовница и его будущий ребенок исчезли за углом.
Вот и все, поняла Тэффи. Все кончено.
Однажды она примирится с тем, что произошло. Но пока это время не наступит,
она не вернется к себе в квартиру, как велел ей Поль. А может быть, не
вернется туда вообще, — в дом, где столь многое напоминало о живших там
до нее его женщинах.
Возможно, он еще и с Аннет Уоррен встречается, размышляла Тэффи. Откуда мне
знать? В сущности, я его совсем не знаю.
Так что же ей делать сейчас? Может быть, пойти к Кендре? Но, представив
себе, как Кендра начнет повторять до бесконечности
я тебя предупреждала
,
забудь его
и
он тебя не стоит
, Тэффи бросилась в противоположном
направлении.
Я все это и так знаю, вздохнула она, хлюпая ботинками по раскисшему снегу.
Не хочу услышать, как кто-нибудь другой произнесет это вслух. Не хочу. И,
засунув руки в карманы, Тэффи побрела по улицам, которые в этот ранний
субботний вечер были забиты машинами, но ей казались унылыми и пустыми.
Неудивительно, что он был так осторожен, занимаясь сексом, подумала она,
оказавшись на Красном Мосту. Он не мог допустить еще одной ошибки. Не меня
он защищал, а себя.
Так было до сегодняшнего вечера. Ее сердце встрепенулось, когда она
вспомнила волну наслаждения, захлестнувшую ее в лесу, но Тэффи мрачно
задумалась о возможных последствиях. Если станет ясно, что она беременна, то
она никогда не сообщит ему об этом. Она уедет домой...
В любом случае я уеду домой, решила Тэффи, бредя куда глаза глядят. Меня
ничто здесь не удерживает. Я ненавижу его и все, что связано с ним, все
места, где мы были вдвоем...
Снова пошел снег. Белые хлопья падали на ее свитер, таяли и впитывались в
белье, стекали по шее; ноги тоже промокли насквозь, пока она медленно шла по
узким извилистым улочкам между высоких старых домов.
— Так вот, значит, куда я направлялась, — вслух произнесла Тэффи,
глядя на мокрые пальцы, доставшие из промокшего кармана ключ, который она с
гордостью приняла из рук Поля как знак доверия пять месяцев назад.
Лучше бы я выкинула его в Альзет, подумала она, а когда вошла, решила, что
еще не поздно: она может выкинуть ключ из окна.
Тэффи зажгла свет в прихожей. Олениха с олененком все так же паслись у
двери, белки по-прежнему собирали яблоки. Тщательно вырезанные из дерева
голубки продолжали ворковать на своей ветке над вешалкой, где висели зимние
пальто Тэффи и Поля.
Хотелось бы мне все здесь разбить, как он разбил мое сердце!
Она может побросать все это в реку.
Чучело пантеры утонет без следа, картины будут попорчены, деревянные
животные не утонут, зато их унесет течением далеко-далеко, и он их не
найдет.
— Но я не смогу так поступить, — громко заявила она, обращаясь к
чернокожей девчушке и ягненку в гостиной. — Не бойтесь, мои дорогие, я
не причиню вам вреда. Даже тебе, — перевела она взгляд на
Венеру. — Хотя мне кажется, что ты как раз подходишь Полю как женщина:
уже без одежды...
Одежда! Конечно, одежда!
Тэффи взлетела вверх по лестнице в гардеробную и бросилась открывать дверцы
шкафов. Здесь, сдавшись на ее милость, висели его красивые костюмы, шелковые
рубашки, мягкие свитера...
Потом аромат дикого тимьяна обволок ее, как облако, и она увидела свое
платье, которое повесила сюда прошлой ночью, с завязанными вокруг него
рукавами любимого пиджака Поля,
чтобы пиджак присматривал за платьем
, как
он выразился...
Тэффи заплакала. Всхлипывая, она схватила полную руку носовых платков,
выглаженных и источающих тонкий запах тимьяна, и поплелась в спальню.
Она замерзла, устала и промокла. Хотя она знала, что не имеет права здесь
находиться, потому что Поль не имел права ее сюда приглашать, она все равно
направилась к огромной постели.
— Ненавижу его, — вслух сказала Тэффи, стягивая промокшие брюки,
носки, белье и забираясь под прохладное покрывало, пахнущее диким
тимьяном. — Я его действительно ненавижу! — повторяла она, вытирая
слезы платками, оставшимися у нее в руках. — Если бы только я его так
не любила...
К тому времени, когда последний, пятый платок пришел в негодность, ее глаза
были настолько воспалены, что ей пришлось их закрыть. Тэффи уткнулась в
мокрую подушку, свернулась калачиком под покрывалом, натянув его на
обнаженные плечи, и отдалась ласковой тьме и теплу.
Но ее сны знали, чего она на самом деле хочет, и ей привиделось, что Поль
снова с ней рядом, как это часто бывало наяву. Это не перешло в страстную
любовную игру, но одно то, что он просто был рядом, вызывало чувство покоя и
защищенности.
Как часто она вот так забывалась легким сном, когда он был рядом! И она
могла верить, что он и вправду с ней, пока речные блики не заиграют на
занавесках и не наступит утро...
И Поль был здесь, это был не сон. Она ощущала тепло его тела, его ладонь на
плече, его ровное дыхание, шевелящее ее волосы.
Значит, сном было то, что происходило раньше. Занесенная снегом улица,
женщина, носящая его ребенка, — ночной кошмар! Тэффи вздохнула и
прильнула к его груди, начиная постепенно просыпаться.
Почему ее глазам больно смотреть на свет? Может быть, сегодня слишком яркое
солнце? Она скользнула взглядом по разбросанной по полу одежде, увидела
четыре скомканных платка, пятый притулился около подушки...
— Мерзавец! — Тэффи стряхнула с себя его руку и вскочила с
кровати. — Подонок! Предатель! Негодяй!
Поль слегка вздохнул, но, казалось, и не думал просыпаться. Тэффи в ярости
топнула ногой:
— Да как ты смел...
— Веди себя прилично, мышка, — пробормотал он в полусне и натянул
одеяло на голову. Тэффи ошеломленно уставилась на него. Одеяла не хватило,
чтобы прикрыть его всего, и сейчас сильные, гибкие ступни торчали наружу.
Тэффи потянулась сорвать с него одеяло, но остановилась. Да, он получит, что
заслужил: она разбудит его и выскажет все, что о нем думает, но не сейчас.
Сначала она оденется, потому что ее тело вышло из-под ее власти, а она не
хотела, чтобы Поль это заметил. Она быстро натянула непросохшие брюки и
футболку и подошла к окну отдернуть занавески.
Снег сверкал на подоконнике, и в солнечных лучах река блестела как серебро
под бледно-голубым зимним небом. Мы могли бы покататься на лыжах или на
санках. Или просто пойти погулять... Тэффи снова почувствовала волну боли,
нахлынувшую на нее, и, не давая себе времени передумать, распахнула окно.
Набрав полные пригоршни снега, она высыпала его на неприкрытые ступни Поля.
Первая его реакция была вполне удовлетворительной. Он резко стряхнул снег с
ног, поджал их под себя, потом зарычал и рывком сел на кровати, сбросив
одеяло. Широко открыв глаза, он посмотрел сначала на нее, потом на
распахнутое окно, потом с растущим негодованием на тающий на простыне снег.
— Ты... ты... за что? — Он спрыгнул с кровати и попытался поймать
Тэффи за руку. — Я убью тебя!
Несмотря на все ее проворство, он догнал ее и потащил к все еще распахнутому
окну. Там он прижал ее к подоконнику и осыпал всю ее голову снегом.
— Прекрати, — крикнула Тэффи. — Ненавижу тебя!
Поль отпустил ее.
— Надо думать, ты таким образом просишь прощения?
— Нет, и мне не за что просить прощения. — Она откинула голову,
вытряхивая из спутавшихся локонов снег. — Я просто разбудила тебя,
чтобы сказать...
— Разбудила? — Он закрыл окно. — Черт, да ты едва не довела
меня до сердечного приступа.
— Не смеши меня. — Тэффи без улыбки отпрянула в сторону. — У
тебя нет сердца. Заявиться сюда и улечься спать рядом со мной...
— Интересно, а где мне спать, как не в собственной постели? — Он
провел рукой по волосам. — Я не мог попасть сюда до четырех утра, а все
из-за вас, чертовых баб.
— Как ребенок? С ним все в порядке? — спросила Тэффи, завидуя
Клодии и ее материнскому счастью.
— Все отлично. — Поль зевнул и потянулся чуть ли не до
потолка. — Это девочка. Слава Богу, рыжая. — Он улыбнулся. —
В роду Сейлеров, слава Богу, никогда не было рыжих.
— Теперь будут.
— Не начинай все сначала. — Он опустил руки и шагнул к ней. —
Когда я обнаружил тебя здесь, я подумал, что ты обрела рассудок.
— Безусловно... Оставь меня в покое!
Она отскочила назад, к стене, но это не помогло, она опять очутилась в его
сильных объятиях, прижатая к любимой теплой груди. К которой она не имела
права прижиматься, а он не имел права ее прижимать.
— Отпусти меня! — Тэффи хотела его ударить, но кулаки сами собой
разжались, и пальцы зарылись в волосы у него на груди. Она слышала, как
бьется его сердце, — ровно и спокойно, будто сердце честного человека.
— Зачем ты надела снова эти мокрые тряпки? — спросил Поль, целуя
ее в лоб. — Ты, наверное, шла сюда пешком через весь город?
Она кивнула.
— Я, собственно, не собиралась идти сюда.
— Еще бы. Пойми же и ты, каково было мне — ждать рождения чужого
ребенка, зная, что моя женщина сходит с ума.
Его женщина? Она не должна верить ему, не должна позволить ему снова обвести
ее вокруг пальца, невзирая на сердце, радостно подпрыгнувшее и быстрее
забившееся у нее в груди. Тэффи отвела его руки в стороны и глубоко
вздохнула:
— Если под своей женщиной ты подразумеваешь меня, то я не сошла с ума,
а, наоборот, излечилась от безумия.
— Конечно, конечно, — усмехнулся он. — С твоей стороны было
очень разумно разрядить свою ярость долгой прогулкой, а потом прийти сюда и
хорошенько выспаться.
Поль сел на кровать. Тэффи отскочила бы, не держи он ее так крепко за талию.
Возможно, она смогла бы освободиться, ударив его по колену босой ногой, но
одна мысль о том, чтобы причинить ему боль, вызвала у нее слезы. А когда он
поцеловал ее в глаза — сначала в один, потом в другой, — слезы полились
ручьем.
— Примерно так же я почувствовал себя, — он промокнул слезы
уголком покрывала, — когда вернулся в твою квартиру и не застал тебя
там.
— Отлично! Будь я там, я бы забаррикадировала дверь.
— Мне нужно многое тебе рассказать, так что сиди спокойно и слушай.
Джеймсина появилась на свет около двух...
— Джеймсина? — повторила Тэффи, заинтересованная, несмотря на свою
печаль. — Вы же не собираетесь назвать бедного ребенка таким именем?
— И пока мы все суетились вокруг матери и младенца, как и
положено, — продолжал Поль, — Клодии приспичило, чтобы я позвонил
на Аляску. Немедленно. И не уходил бы, пока не дозвонюсь.
— Аляска? Не Аризона, куда она уехала, как писали в газетах? —
спросила Тэффи, заинтригованная помимо своей воли. — Кстати, кто
подкинул газетчикам эту утку?
— Я. Через ее рекламного агента.
— Можно было догадаться. Еще один пример того, какой ты...
— Не говори так! — Поль зажал ей рот и не отпускал, несмотря на
все ее усилия вырваться. — Так вот, Аляска отняла у меня час. Потом я
отвез мою мать обратно, на что ушел остаток ночи.
Янтарно-стальные глаза внимательно смотрели на Тэффи, и он убрал свою
ладонь, как будто ждал ее ответа.
— Она останется в городе на несколько дней.
— Чтобы навещать внучку?
— Думаю, она навестит Клодию и Джеймсину, но они не родственники. Даже,
слава Богу, не через Ника. — Поль благодарно возвел очи горе.
— Через Ника? — Тэффи нахмурилась. — Не думал же ты, что Ник
— отец ее ребенка?
— Я не знал, что и думать, а Клодия не говорила.
— Но... но он может быть твоим? — Она заглянула ему в глаза, уже
сомневаясь в его вине. — Вы были любовниками?
— Никогда. — Поль медленно и торжественно покачал головой, не
отрывая от нее взгляда. — Даже когда мы учились вместе в колледже,
десять лет назад.
— Но... ты привез ее в Федеранж...
— Все заботятся о Клодии, ты что, забыла?..
Он искал понимания, и он его получил. Тэффи вспомнила, что Клодия всегда
вела себя как обиженный ребенок, и это действовало тем сильнее, что от нее
ожидали стойкости и благоразумия взрослой женщины. Ведь и она сама, Тэффи,
не далее как прошлой ночью клюнула на эту удочку, несмотря на всю свою боль.
— В том числе и моя мать, — продолжал Поль. — Раз уж Клодия
ей понравилась, она стала винить во всех ее бедах только меня.
— И она хотела, чтобы ты женился на Клодии. — Тэффи вспомнила кое-
что из их вчерашнего разговора в лесу. — Ты говорил, что твоя мать
несет тяжкий груз. Ты имел в виду, что она заботится о Клодии, а за это ты
должен жениться?
— Дурочка. — Он приподнял один из ее мокрых локонов и пропустил
между пальцев. — Я никогда бы не согласился на такое!
— Так ты сделал это всего лишь из дружбы?
— Дружба много значит, мышка. Мы с Клодией знакомы сто лет. Она не
могла уехать, нуждалась в покое... — Он пожал плечами. — Я все
устроил в понедельник после ярмарки.
Тэффи вспомнила нескончаемую пытку ожидания в тот день, постепенно тающую
надежду на новую встречу с ним.
— Я подумала тогда, что ты меня бросил.
— Правда? — Поль улыбнулся знакомой иронической улыбкой. — Я
подумал то же самое, когда ты сообщила, что собираешься стать исключительно
деловой женщиной.
Он подшучивал над ней, и ей это нравилось, ей нравился он сам. Но нельзя
допустить, чтобы он опять обвел ее вокруг пальца. А вдруг он и сейчас врет?
— Почему ты не рассказал мне все раньше, Поль?
— И ты еще спрашиваешь? — изумился он. — Потому что это была
не моя тайна.
— А как тебе удалось скрыть все от Ника?
— Мне и не пришлось. Он к тому времени уже нанес бабушке свой визит
вежливости. — Поль скорчил гримасу. — Вскоре после этого он уехал
домой.
— Но если ты подозревал, что ребенок может быть от него...
— Все равно это был секрет Клодии. Слава Богу, теперь все, наконец,
разрешилось, — добавил Поль с чувством.
— Неужели? — прервала его Тэффи. — И тебе дозволено
разгласить тайну?
— Еще бы, после всех моих хлопот. — Он снова зевнул. — Теперь
даже мать признает, что отец Джеймсины — Джим Грейди.
— Джим Грейди? Кто это?
— Рыжеволосый горный инженер с Аляски.
— Так это ему ты должен был позвонить?
— Он уже вылетел сюда. И надеюсь, у него хватит ума не называть дочку
своим именем. — Поль подавил зевок. — А сейчас, может, забудем
Клодию и ее проблемы? Иди сюда и помоги мне заснуть...
— Нет! — Тэффи сопротивлялась его попыткам привлечь ее
поближе. — Ты все еще ничего не сказал о ноше, которую несет твоя мать.
— Ах, это. — Его руки задержались на вырезе ее футболки. —
Она старается заставить меня сделать то, что я когда-нибудь все равно
собирался сделать.
— А именно?
— Жениться на симпатичной порядочной девушке, поселиться в Федеранже и
управлять виноградниками.
— Симпатичная порядочная девушка. — Тэффи вдруг почувствовала
страшный холод. — Наверное, твоя мать нашла кого-нибудь еще вместо
Клодии? Подругу детства, может быть?
— Как ты догадалась? — В ярком свете утреннего солнца его глаза
внезапно приобрели стальной оттенок. — У одного из наших соседей есть
дочь...
Тэффи больше не могла слушать.
— В любом случае между нами все кончено.
— Ты сошла с ума? — Поль потрогал ее лоб. — Температуры вроде
нет. Ты вправду думаешь, что я позволю матери выбирать мне невесту?
— Если смотреть с такой точки зрения, то нет, — призналась
она. — Но ты всегда делаешь то, что разумно и практично.
— Ты так считаешь? — Янтарь засветился в его взгляде, теплый и
печальный. — Ты считаешь, разумный и практичный человек добровольно
согласился бы на кутерьму, в которой я живу последние пять месяцев?
— Кутерьма закончилась, — тихо сказала Тэффи. — Все кончено.
Ты можешь делать, что хочешь.
— Правильно. Поэтому мы сегодня в четыре встречаемся с моей матерью за
чаем. — Он потянул ее за ворот футболки. — Если ты не сляжешь с
воспалением легких.
— Зачем мне встречаться с твоей матерью? — Тэффи схватила его за
руки.
— Разве непонятно? Я должен был привезти тебя в Федеранж еще несколько
месяцев назад. — Его руки скользнули вниз, к ее брюкам. — Но я не
мог, пока Клодия была там...
— И твоя мать все неправильно воспринимала, — закончила Тэффи,
застегивая молнию, которую Поль расстегнул.
— Не только. Клодия была такая скрытная и подозрительная. Ты знаешь,
беременные женщины иногда странно себя ведут.
— Не знаю. — Тэффи вздохнула. — Но, возможно, скоро выясню.
— Что? — Он на мгновение нахмурился. — А, ты имеешь в виду
вчерашнее.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Я, естественно, предпочел бы, чтобы все обошлось. Я хочу, чтобы мы
побыли только вдвоем, прежде чем заведем детей... ох! — Он попытался
обнять ее, но отстранил. — Тэффи Гриффин, если ты сейчас же не снимешь
эти отвратительные мокрые тряпки, я... я сорву их.
Тэффи знала, что он способен на это, но продолжала сопротивляться.
— Попробуй только, я наберу еще снега, и на этот раз... — Она
сделала многозначительную паузу. — Куда бы мне засунуть снег на этот
раз?
— Не посмеешь! — Поль крепко обхватил ее за талию. — Что тебя
беспокоит? Я же сказал, что не против ребенка, раз уж он будет...
— Ты ни разу не заговорил о браке, не правда ли?
— Нет, неправда. Я упомянул, что женюсь на симпатичной порядочной
девушке...
— Но это не я. Порядочные девушки, — пояснила она, и это было
шуткой лишь наполовину, — не ложатся в постель с мужчиной после шести
часов знакомства.
— Так ведь это был я. С другим мужчиной ты бы так не поступила.
— Ты уверен? Как ты сможешь мне помешать?
— Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос и на многие другие...
Поль нетерпеливо рванул пуговицу на поясе ее брюк, и она отлетела к стене,
после чего молния стала медленно расползаться.
— Неужели мне придется и все остальные вещи снимать с тебя таким же
образом? — с притворным возмущением спросил он. — Или ты будешь
благоразумна и снимешь их сама?
— Сниму, — заверила его Тэффи, — но только тогда... —
Она смущенно опустила глаза и с усилием закончила фразу: —...когда ты
произнесешь нужные слова.
— Слова? Какие слова?
— Слова, которые никогда не позволят мне... — она молчала, пока он
снимал с нее футболку, — лечь в постель с другим.
— Например,
я сломаю ему шею
? — Поль отбросил футболку в сторону
и перешел к брюкам. — В самом деле, Тэффи! — Брюки спускались все
ниже. — Как ты разговариваешь с человеком, который станет твоим мужем?
— Он правда станет, Поль? — Тэффи все еще отстранялась от его
широкой груди. — Откуда мне знать, если он меня не спросил?
— Вот оно что. — Он вытянулся на кровати возле нее. — Ты
хочешь, чтобы предложение было сделано по всей форме? Ну что ж. — Он
поцеловал ее в грудь. — Мисс Дэвайна Гриффин, я прошу вашей руки.
Закладка в соц.сетях
