Жанр: Любовные романы
Любовь в Люксембурге
Англичанка Тэффи Гриффин получает работу секретаря-переводчика и переезжает
в Люксембург, где, едва познакомившись, без оглядки бросается в объятия
своего обаятельного соседа Поля Сейлера. Кажется, что все ее желания разом
сбылись, но вскоре выясняется — Поль не из тех мужчин, кто женится.
Неужели быть любовницей Поля — все, что суждено Тэффи?
— Месье... — Тэффи еще раз украдкой взглянула на табличку около
дверного звонка. — Месье Сейлер?
— Поль Сейлер. — Придерживая открытую дверь, высокий темноволосый
мужчина склонил голову в церемонном приветствии. — А вы — мисс Дэвайна
Гриффин, живущая ниже этажом. — Низкий глубокий голос легко заглушал
шум вечеринки в комнате за его спиной.
Тэффи опешила.
— Откуда вы знаете?
...Почему-то в теплый августовский вечер ей стало холодно. Не было ничего
особенного в том, что он знал ее имя: три дня назад, въехав сюда, она сама
напечатала его на бумажке и прикрепила около звонка. Но вот на тебе: она вся
дрожит от легкого ветерка, веющего из открытого окна.
— Вы — та самая соседка, которую моему племяннику так и не удалось
увидеть, — продолжал он ошарашивать ее. — Хотя, по его словам, он
пытался это сделать весь день. — Сосед говорил с чуть заметным
акцентом. — Да я и сам пару раз звонил вам.
— Я ездила на экскурсию в Казематы. — Что это? Она
оправдывается? — А потом решила посмотреть еще и дворец Великого
герцога...
Тэффи оборвала себя на полуслове, раздраженная собственным виноватым тоном.
Она ведь пришла не отчитываться в своих действиях или просить прощения, что
ее не оказалось дома, когда он звонил.
— Не слишком ли много экскурсий для одного выходного? — произнес
Поль с легкой улыбкой. — Полагаю, вы недавно в нашем городе, мисс
Гриффин?
— Почему же, я в городе уже целую неделю... А вы, значит,
люксембуржец? — спросила Тэффи, начисто позабыв, зачем пришла.
— Вообще-то нас здесь, в Люксембурге, живет довольно много... — И
опять легкий поклон, теперь, правда, с оттенком иронии.
— Ну, не так уж и много, — отпарировала она. — Здесь работают
люди многих национальностей, поэтому я практически не встречала коренных
люксембуржцев, особенно в официальной обстановке...
Она внезапно остановилась и бросила взгляд на свой темно-зеленый пеньюар,
накинутый на ночную рубашку и плясавший вокруг ее колен под порывами
сквозняка. Вряд ли это можно назвать официальной встречей.
Пожалуй, лучше ей вернуться к делу и не позволять ему отвлекать себя.
— Я пришла из-за шума, который вы производите...
Вообще-то она вовсе не хотела мешать людям жить. Но ее сводила с ума эта
музыка, которая вот уже два часа просачивалась сверху и стократно усиливала
ее одиночество.
Приветливое выражение на его лице исчезло так же быстро, как туман в горах
при первых лучах солнца. Голос, тщательно выговаривающий каждое слово, стал
еще ниже:
— Вот почему я просил своего племянника встретиться с вами и
предупредить...
— Предупредить!.. — Она вдруг возмутилась. — Значит, можно
шуметь на весь дом, если только заранее об этом предупредишь?!
— ...и сказать, что вечеринка закончится в десять, — продолжил
Поль Сейлер мягко, но решительно, не давая заткнуть себе рот.
— О, ну что ж... — Тэффи уставилась на носки своих домашних
туфелек, чувствуя себя полной идиоткой. — По звукам не скажешь, что это
скоро закончится.
Он нахмурился.
— А вы обычно по шуму определяете, как долго будет длиться вечеринка?
— Вы отлично понимаете, что я имею в виду, — отрезала она, злясь
на свои нелепые слова. — Такая музыка обычно играет всю ночь.
— Кстати, о звуках, — он кивнул на звонок, около которого застыла
ее рука, сжимавшая ключ от входной двери. — Вам обязательно нужно было
звонить так долго?
— Я хотела быть уверенной, что меня услышат. — Тэффи опустила руку
с зажатым в ней ключом. — У вас так шумно...
— Право же, мадемуазель, — прервал он ее нетерпеливо, —
музыка звучит не так уж громко даже здесь, наверху, а кроме того, я знаю,
что в этом доме хорошая звукоизоляция.
— Но я как раз пытаюсь заснуть... Тэффи опустила голову, кусая губы.
Вот она и выдала себя; субботний вечер, все развлекаются, а она одна, и ей
так тоскливо, что хочется домой, в Шептон...
Ну уж нет! Она обязательно заведет себе друзей, пусть даже все ее коллеги в
Европейском Центре кажутся сейчас такими старыми и консервативными. Она не
будет тосковать по дому и родным, не будет скучать. Не будет, и все.
— Пытаетесь уснуть, в двадцать минут десятого? — Мужчина
раздраженно взглянул на свои золотые часы. — Ну, знаете, мы не
виноваты, что вы так рано ложитесь.
— Нет, не рано! — Неужели это ее голос, такой резкий и
недоброжелательный? — Я хочу сказать, если человек хочет спать...
— Подождите. Вам нужно успокоиться. — Его бас перекрыл ее
напряженное сопрано.
Да уж, что ей необходимо, так это успокоиться. Ничего себе — первое
знакомство с новым соседом... А ведь он, должно быть, настоящий
люксембуржец, один из тех людей, с которыми она больше всего и хотела
познакомиться, — коренной житель среди всех этих иностранцев.
И он прав насчет музыки, неохотно признала Тэффи. Дело было не в громкости,
а в том, что эти звуки приводили ее в уныние, напоминая, как она одинока
вдали от всех, кто любил ее.
Я не скучаю по дому, тихо сказала она про себя, отчеканивая каждое слово,
чтобы утвердиться в этой мысли.
И вообще, кто он такой, чтобы решать за нее, что мешает ей, а что нет? Тем
временем изнутри доносились голоса гостей, пытающихся перекричать очередную
пластинку. Тэффи почувствовала себя еще более заброшенной и покинутой.
— Вам-то хорошо говорить, — снова начала она. — Если бы вы
лежали внизу в моей постели...
Она запнулась и в замешательстве уставилась на узор из серебристых листьев
на его галстуке. Опустила голову, светло-каштановые локоны закрыли лицо.
Тэффи не стала их поправлять, надеясь, что они скроют запылавшие от смущения
щеки.
...Ну почему она не переоделась перед тем, как идти к соседям? Влезть в
джинсы и футболку не заняло бы и минуты. Но нет, она всегда все делает
очертя голову, вот и сейчас решила подняться с претензиями, пока храбрость
не покинула ее. Тэффи снова пробрала дрожь — от звуков насмешливого голоса:
— Может, выразите свою мысль по-другому?
Хорошо хоть он не стал острить на эту тему. Тэффи осмелилась даже взглянуть
на него, хотя знала, что краска стыда все еще заливает лицо.
— Ваша вечеринка никогда бы не побеспокоила меня дома. В Шептоне
субботняя ночь была для меня ночью развлечений. — Тэффи поспешила
исправить ложное впечатление, которое могли произвести ее слова. —
Разумеется, не развлечений в постели, я хотела сказать...
Опять влипла!.. Легкая усмешка тронула его четко очерченные губы, взгляд
темных глаз скользнул по полупрозрачному пеньюару, и Тэффи захотелось
закрыться от него руками. Вместо этого она стала нервно теребить верхнюю
пуговицу у глубокого выреза в форме буквы V.
Безусловно, все пуговицы были застегнуты. Тэффи купила этот пеньюар потому,
что он придавал ее карим глазам зеленоватый оттенок. И вот оказалось, что
здесь, в ярком свете лестничной лампы, она чувствует себя в нем чуть ли не
обнаженной.
— Развлечения в постели, — медленно, с расстановкой повторил
сосед. — Мне это нравится.
— Большинству мужчин это нравится, — выпалила она агрессивно.
— Я только говорю, что мне нравится, как вы выразили свою мысль, —
спокойно произнес он. — Изящно, лаконично, и сказано все, что требуется
сказать.
— Нет! Требуется сказать гораздо больше, прежде чем начать что-нибудь в
таком роде. — Тэффи забыла о своем смущении, с увлечением повторяя то,
о чем так часто говорила многим знакомым мужчинам: —
Развлекаться в
постели
не означает ничего, кроме того, что мужчина и женщина...
— ...подходят друг другу, как нога и ботинок?
— Я бы выразилась иначе, но можно сказать и так. — Она вскинула
голову, встретила невозмутимый загадочный взгляд и быстро отвела глаза в
сторону. — Да, необходимо, чтобы ботинки были впору, но этого мало.
Существует множество других вещей, которые должны подходить друг к другу.
Она на мгновение остановилась и решилась снова взглянуть на него. Не выдала
ли она свои надежды и мечты? Не проговорилась ли о причинах, всегда
удерживающих ее от этого первого судьбоносного шага к женской зрелости?
В квартире за спиной Поля кто-то поставил новую пластинку.
Люби меня всю
жизнь, — мяукал женский голос, — иначе мне любви твоей не надо
.
Да, я того же мнения, вздохнула про себя Тэффи, и он это понимает. Она не
знала, почему так уверена, но его слегка нахмуренные брови, большие темные
глаза, резко очерченные губы, готовые произнести очередную колкость,
подтверждали это.
— Верно. Вас понял. — Его энергичный голос перекрыл
мелодию. — Но между нами, соседями, Дэвайна Гриффин, — он прошелся
взглядом снизу вверх, остановившись там, где зеленый шелк вздымался и опадал
от ее дыхания, — если вы не хотите, чтобы вас... примерили, —
глубокий голос задержался на этих словах, подчеркивая их значение, —
вам не следует разгуливать в столь соблазнительном виде.
Она вздернула подбородок, злясь на этот удар ниже пояса.
— Я вообще не разгуливаю, — заявила она. — Просто вы не даете
мне заснуть...
Его глаза под густыми ресницами угрожающе сверкнули. Тэффи услышала стук
своего сердца. На этот раз ей так просто не отделаться...
— Думаете, мне стоит так поступать?
— Вы уже так поступили, — настаивала она, хотя у нее пересохло во
рту и дыхание прерывалось. — А иначе почему я пришла?
— Не знаю. Но я уверен в одном, — его бас понизился до бархатного
мурлыканья и губы слегка приоткрылись, показав кончик языка между белыми
ровными зубами, — будь я тем, кто не дает вам уснуть, вы, черт возьми,
не были бы такой норовистой.
— Норовистой! — Не обращая внимания на вновь заалевшие щеки, она
недовольно тряхнула головой, чувствуя, как волосы щекочут шею. — Ну и
выражение!
— Оно подходит.
— Как будто я лошадь!
— Не лошадь. — Поль смерил ее пристальным взглядом, сверху вниз,
слева направо. — Определенно не лошадь.
— Я н-не д-думаю... — Она невольно расправила плечи, попытавшись
скрыть свое замешательство. Слишком поздно она поняла, что при этом движении
ее груди еще явственнее проступили сквозь пеньюар. Краешком глаза она видела
их, видела и колышущийся подол ночной рубашки, лишь чуть-чуть прикрывающей
тело. Ну что ж, пусть только попробует на них уставиться! Пусть только
попробует! Желая отвлечься от этой мысли, она снова попыталась заговорить: —
Не думаю...
— Ну, уж если мы заговорили о животных, — и опять его мягкое
мурлыканье с легкостью заглушило ее неуверенный лепет, — то для вас
самое подходящее слово — мышка.
Тэффи лишилась дара речи от возмущения. Чем дальше, тем хуже!
— И очень аппетитная мышка. — Он медленно провел языком по своим
мягким полным губам.
Тэффи зачарованно смотрела на его губы. И как она сразу не заметила, что
губы у него мягкие и полные? Но они и не были такими! Они были тогда
твердыми, упрямо сжатыми...
— Аппетитная, — повторила она в замешательстве. — Так говорят
про что-то съедобное. А кому же захочется съесть мышь?
— Римляне когда-то ели мышей. Мышей определенной породы, с пушистыми
хвостами. — Он протянул руку и приподнял один из ее локонов. — Вот
такими.
Она отпрянула, но Поль уже убрал руку, и только легкое ощущение его
прикосновения, как искра, пробежало по волосам, шее, спине, распространилось
по всему телу. Мысли в голове у Тэффи спутались.
О чем же они говорили? Она изо всех сил сжала ключ, его острый край врезался
ей в ладонь. Ах, да, он сравнивал ее с мышами особой породы, съедобными
мышами.
— И, кстати, им нравились упитанные мышки, — добавил он.
— Упитанные! — Это ее доконало. — Но я не...
— Нет. Вы — нет.
Его взгляд задержался именно там, где, как Тэффи поклялась самой себе, она
не позволит ему задерживаться. Ей бы поставить его на место уничтожающей
репликой, повернуться и с негодованием уйти, но все, на что она была
способна, — это стоять и смотреть на него. Погрузиться в темные глаза
под густыми бровями, позволить им делать с ней все, что им
заблагорассудится...
— В чем дело, Поль? — Из глубины квартиры донесся мужской голос с
типичным английским выговором.
Тэффи, вздрогнув от неожиданности, вздохнула с облегчением. Хотя она не
могла видеть говорящего, что-то в его тоне придало ей уверенности.
— Ничего особенного, — бросил Поль через плечо, не трогаясь с
места.
— Чего же ты тогда застрял? — Говорящий приближался, вот он уже в
прихожей, но Поль все так же стоял в дверях, загораживая дорогу, только
обернулся для того, чтобы сказать:
— Мы уже почти закончили.
— Вовсе нет! — с негодованием возразила Тэффи. — Вы должны
прекратить этот шум. — Она повысила голос, чтобы человеку в прихожей
были слышны ее слова. — Я пытаюсь объяснить вашему гостю...
— Моему гостю? — прервал ее невидимый собеседник. — Вы
ошиблись, девушка... Черт возьми, Поль, дай же мне пройти!
Легкая потасовка в дверях, и второй мужчина, протиснувшись мимо высокой
фигуры Поля, оказался прямо перед Тэффи.
— Это я здесь гость... — Он изумленно приоткрыл рот. — Чтоб
мне провалиться!
Он глазел на Тэффи так восхищенно, что к ней сразу же вернулось хорошее
настроение. Вообще-то она знала цену знакам внимания такого рода, особенно
со стороны пьяных юнцов, однако же его голос ободрил ее. Этот юноша
напоминал ее младшего брата, он и выглядел так же, долговязый и неуклюжий.
— Поль, старый хитрюга, неудивительно, что ты меня сюда не
пускал. — Он не отрывал от Тэффи глаз. — Меня зовут Ник Элиот,
лапочка.
— А я ваша соседка снизу, — сказала она, привычно принимая
покровительственный тон старшей сестры.
— Соседка снизу... Ну и повезло же мне! — Ник осторожно выдохнул
эти слова, как будто Тэффи была мыльным пузырем, который может лопнуть в
любую секунду. — Я сначала даже не был уверен, настоящая ты или нет.
— Настоящая, настоящая. — Она совершенно точно знала, как надо с
ним разговаривать. — Из плоти и крови, живая, и мне осточертел этот
шум...
— Ты имеешь в виду музыку? — Он попытался ее обнять, покачиваясь в
такт новой пластинке. — Пойдем потанцуем.
— Нет, спасибо. — Она отступила назад.
— Ну же, лапочка...
— Я сказала — нет! — Теперь Тэффи говорила повелительно. Ник был
из тех ребят, которые живут по принципу
Сила есть — ума не надо
, в
точности как три ее брата и их друзья. На таких она насмотрелась. Тэффи
приняла самый официальный вид, какой возможен в ночной рубашке и пеньюаре, и
призвала на помощь то, чему научилась на курсах секретарей. — Итак,
если это ваша вечеринка, мистер Элиот...
— Называй меня Ник, лапочка...
— Думаю, не стоит, мистер Элиот. Мое же имя — Дэвайна Гриффин, а
не... — она сделала на этом слове ударение, —
лапочка
!
Ника Элиота будто окатили холодной водой с головы до ног.
— Ладно, ладно, Дэвайна, — пробормотал он ошеломленно. —
Расслабься...
— Один — ноль в пользу леди, — прошептал Поль Сейлер, и в глазах
его мелькнула тень улыбки.
Тэффи с негодованием повернулась к нему.
— Мы не на футбольном матче, мистер Сейлер!
— Но я не сказал ничего дурного, мадемуазель.
Она чувствовала, что он смеется над ней, но почему-то не обижалась. В
глубине души она была рада показать ему, какой спокойной и уверенной может
быть, когда не сбита с толку... не важно, чем. Она снова обратилась к
долговязому парню, которого вопреки собственным словам уже называла про себя
Ником.
— Так вот, насчет вечеринки, мистер Элиот. Не могли бы вы слегка
приглушить звук?
— Или мы могли бы потанцевать... — С пьяной ухмылкой Ник потянулся
обнять ее за талию.
Тэффи бросила на него взгляд, каким Медуза Горгона превращала в камень свои
жертвы. Когда стало понятно, что это не помогает, она положила ключ на
подоконник, чтобы на всякий случай освободить обе руки, и заговорила очень
медленно и внятно:
— Сейчас же уберите руки.
— Ну давай, лапочка, один танец...
— Она не будет танцевать! — В мгновение ока объятия Ника
разжались, и он отпрянул. Подняв юнца за воротник рубашки, как котенка за
шкирку, Поль хорошенько встряхнул его и осведомился: — Будешь ты, в конце
концов, вести себя нормально или нет? — Он не сердился, но в его голосе
чувствовалась угрожающая неумолимая решимость. — Или мне придется
преподать тебе урок хорошего тона?
— Кончай, Поль! — Ник попытался вырваться, но ему это не
удалось. — Я только...
— Ну да, ты только приставал к девушке.
— Да ей понравилось!..
— А тебе нравится вот это? — Поль еще раз встряхнул племянника.
— Эй, осторожнее с рубашкой, она стоила кучу денег!..
— Так тебе, значит, нравится, когда с тобой грубо обращаются? —
Поль тряхнул его еще раз, и драгоценная рубашка затрещала по швам. —
Скажи, нравится?
— Конечно, нет, ты, паршивый...
— А-а-а, ты понял. Тогда извинись перед дамой.
Все еще придерживаемый за воротник, Ник посмотрел на Тэффи взглядом
провинившегося школьника.
— Прошу прощения, лапочка... — Покосившись на Поля, он поправился:
— Я хотел сказать, мисс Гриффин.
Тэффи кивнула и не смогла удержаться от улыбки. В душе она наслаждалась их
потасовкой. Они ссорились без настоящей злобы, в шутку, совсем как ее
братья.
— Ник, дорогой, — позвал изнутри мелодичный женский голос, —
я тебя жду...
— Уже иду, Клодия! — Ник старался освободиться, стремясь вернуться
обратно в квартиру. — Пусти, Поль. Я же извинился, разве нет?
Поль снисходительно отпустил его и посторонился, давая пройти. А эта Клодия,
должно быть, ничего себе, подумала Тэффи, если ей повинуются по первому
зову. Ну, впрочем, не совсем по первому: Ник задержался в дверях, чтобы
бросить последний взгляд на темно-зеленый шелк:
— Почему бы тебе не прийти на вечеринку, ла... — (Поль Сейлер
угрожающе повернулся к нему.) — Мисс Гриффин... — быстро
поправился Ник и добавил с несмелой улыбкой: — По крайней мере вы позволите
называть вас Дэвайна?
— Вы можете звать меня Тэффи, — расщедрилась она на радостях —
ведь она вновь обрела уверенность!
— Ник! — Судя по тону, Клодия начала раздражаться. — Ты идешь
или мне послать кого-нибудь за тобой?..
— Иду, иду!.. Не уходите, Тэффи. Поль, приводи ее. — И Ник исчез
внутри.
— Наконец-то, — укоризненно произнесла невидимая Клодия. — А
что случилось с Полем?
— Какая-то старая мегера жалуется на шум. — Ник, не стесняясь,
говорил громко, так, что его было слышно на лестнице. — Ты же знаешь,
как он носится со старухами...
Дальнейшие откровения были прерваны Полем, закрывшим дверь. Тэффи молча
посмотрела на него, не зная, смеяться или плакать: мышкой ее, пожалуй, и
можно было назвать, но старой мегерой — определенно нет.
— Это его жена?
— Жена у малыша Ника? Да, это было бы сенсацией. — Внезапно Поль
заговорил более жестко: — Теперь вы видите, что происходит, когда вы
разгуливаете здесь в таком виде?
— Надо полагать, это вся моя вина? — холодно спросила она.
Он пожал плечами:
— На лестницах всегда народу как на улице, так что...
— Это ровным счетом ничего не значит. Даже если бы я ходила
нагишом... — она заметила блеск в его глазах и поторопилась
закончить, — все равно это не оправдывает того, кто ведет себя подобным
образом.
— Именно поэтому я и привел его в чувство.
— Спасибо, хотя и не за что. Началось-то с шума, который вы
устроили... — Она смущенно замолчала. — То есть я знаю теперь, что
это не ваша вечеринка, но музыка-то все еще играет, и громко...
— Только до десяти. Если вы потерпите ровно... — он взглянул на
часы, — тридцать пять минут, я обещаю, все закончится.
...Тэффи вдруг озарило: Ник назвал ее старой мегерой, имея в виду не
возраст, а то, как она себя вела. Она повернулась к окну, надеясь, что
холодный воздух освежит ее, и напоминая себе, что имеет полное право
осуждать Ника и его поведение.
— Как он мог подумать, что его заигрывания могут мне понравиться?!
— Он еще научится себя вести. Ему только двадцать.
— Между прочим, мне
только
двадцать два, а я не кидаюсь на первого
встречного, с которым мне хочется поразвлечься...
Тэффи запнулась. Поль сжимал губы, едва сдерживая смех.
— Рада, что мне удалось вас развеселить, — с достоинством
произнесла она.
— Я только подумал...
Он не смог удержаться от откровенной улыбки. Она осветила его лицо, как
солнце, проглянувшее среди облаков, и показала Тэффи то, что она до сих пор
не замечала: мужественные черты, волевой подбородок, благородную линию губ,
открывающих превосходные ровные зубы. Но больше всего Тэффи притягивали
глаза, в которых она читала, что она ему нравится.
— У вас мало шансов на победу, если вы кинетесь на первого встречного,
правда? — лукаво спросил Поль.
— Д-думаю, да. — Она отлично понимала, что он имеет в виду: при ее
небольшом росте ей было бы довольно трудно осуществить такие намерения даже
в отношении Ника; что же касается Поля, ему достаточно лишь слегка повести
плечом... — В любом случае я и не собиралась этого делать, —
поспешно сказала она.
— Поразвлечься!
Он все еще смеялся над ней. И ей все еще это нравилось. Его больше не
интересовало, насколько широко распахивается ее пеньюар, хотя сейчас она
стояла ближе к окну и ветер дул сильнее. Нет, он смотрел ей прямо в глаза,
прямо ей в душу, пробуждая своим взглядом какую-то новую ее ипостась, о
которой сама Тэффи не знала, не хотела думать, но которая всегда была с ней,
ожидая его.
— Ну что ж. — Она неохотно потянулась за ключом, лежащим на
подоконнике. — Я, пожалуй, лучше пойду.
— Ник пригласил вас на вечеринку, — мягко произнес Поль, — но
вам вряд ли будет интересно.
— Наверное, вы правы. — Она вспомнила неуклюжего Ника и
вздохнула. — Вряд ли.
— Не только из-за него. — Поль, должно быть, читал ее
мысли. — Вам просто будет скучно со всеми этими пожилыми... как бы их
назвать? — Он ненадолго задумался. — Акулами масс-медиа, кажется,
так.
— Масс-медиа? Вы хотите сказать, они с телевидения и все такое? —
Тэффи широко раскрыла глаза. — А
...Закладка в соц.сетях
