Жанр: Любовные романы
Любовь в Люксембурге
...ак он ушел и
оставил ее одну. — Это не ответ, правда? Я все еще не знаю, нравится ли
тебе эта квартира больше теперь, когда в ней... когда в ней живу я.
— Ну, конечно. Но квартира изменилась недостаточно.
И это было все, чего она от него добилась.
Тэффи попыталась выяснить, что он имел в виду, но Поль только взглянул на
эти проклятые золотые часы, которые у него всегда правили бал, и сказал, что
ему пора домой, переодеться перед первой деловой встречей.
— И кстати, о продвижении по служебной лестнице, — прибавил он с
легким оттенком иронии, — попробуй начать с пунктуальности. Я провожу
тебя до моста.
Поль встал из-за стола и нежно поцеловал Тэффи. Глядя, как он двигается в
своей черной футболке и спортивных брюках, похожий на гибкую черную пантеру,
она ощущала его силу и гордилась ею.
Их пути разошлись у Большого Моста Герцогини Шарлотты, который местные
жители называли проще — Красный Мост. Здесь Поль повернулся к Тэффи и взял
ее ладони в свои:
— Надеюсь, сегодня вечером ты свободна? — В его голосе звучало:
Попробуй только сказать, что ты занята
. — Я хотел бы знать твое
мнение об одной картине.
— Правда? — Солнце засветило ярче, заставив ее поморщиться, зелень
парка засверкала, как изумруд, голубь важно прошествовал мимо, а вокруг его
шеи переливалась радуга. — Ты правда хочешь?..
— Тут ты действительно можешь помочь. — Поль по очереди поцеловал
ее руки. — Я заеду за тобой сюда, — он кивнул в сторону
Европейского Центра по другую сторону моста, — в... во сколько ты
кончаешь?
Она сказала, во сколько.
— Хорошо, я буду ждать.
— Но я бы заехала домой и переоделась...
— Не нужно. — Его глаза, темно-янтарные в утреннем свете,
остановились на ней. — Ты прекрасно выглядишь.
Поль помахал ей рукой на прощание и быстрым шагом удалился. Тэффи проводила
взглядом удаляющуюся фигуру и, только когда та исчезла из виду, вздохнула и
ступила на мост. Посередине моста она снова обернулась в надежде еще раз
увидеть темный силуэт. Но нет, он был слишком далеко, и в утешение Тэффи
полюбовалась лентой реки, переливавшейся далеко внизу подобно упавшему небу,
и заторопилась на работу.
— Он целовал тебе руки на Красном Мосту, на виду у всего города! —
воскликнула всеведущая Кендра этим же утром. — Поверь мне, дорогая,
ничего хорошего из этого не выйдет.
— Ради Бога, мы познакомились всего два с половиной дня назад. —
Тэффи встала из-за своего стола, чтобы выйти из комнаты и тем положить конец
разговору, но оказалась у окна. — Почему обязательно из этого должно
что-то выйти? — Она рассеянно переводила глаза с трепещущих
национальных флагов на бегущие облака и обратно. — Кто задумывается над
тем, выйдет из этого что-нибудь или нет?
Сама Тэффи точно думала не об этом, а о будущем вечере. Счастье заполнило
ее, когда рабочий день кончился и Поль позвонил из приемной и сказал, что
ждет внизу. Она впорхнула в лифт, даже не бросив взгляда в зеркало, и нашла
Поля в вестибюле. Они погрузились в кожаные сиденья машины и отправились на
выставку местных художников, где и находилась картина, о которой Поль
упоминал.
Это оказалась акварель. Альзет в дымке осеннего утра, бледно-голубая река,
мерцающая под пролетом моста в окружении сгрудившихся блестящих крыш и
случайного деревца с красновато-бурыми листьями.
— Почему ты не купил ее сразу? — спросила Тэффи, не в силах
оторвать от нее глаз. — Будешь тянуть, кто-нибудь другой непременно
купит.
— Не знаю. — Он стоял рядом, прикидывая размеры. — Я должен
быть абсолютно уверен, что это подойдет. У нее уже столько подобных...
— У кого? — Тэффи попыталась скрыть, как она шокирована его
открытым признанием, что эта акварель предназначается в подарок другой
женщине. — У Клодии?
Он покачал головой, все еще рассматривая картину.
— Это совсем не в ее вкусе, хотя, когда ты упомянула ее, я понял, что
было бы неплохо подарить ей что-нибудь, чтобы ободрить. Кольцо, может
быть...
Кольцо. Он дарит Клодии Воэн кольцо, какой-то неизвестной женщине —
великолепную картину, а ей, Тэффи, — ничего, кроме хлеба с маслом,
сыром и ветчиной...
И своего общества, напомнила она самой себе, и ей сразу стало легче. Это
стоит всего остального.
Вслух же Тэффи спросила:
— А где эта картина будет висеть?
— Дома, в гостиной, разумеется, — рассеянно ответил он, все еще
размышляя.
Дома? Она не ослышалась? Картина предназначена для его дома и в то же время
для подарка неизвестной женщине? Неужели незнакомка имеет право входить в
этот таинственный дом на берегу реки? Вопросы роились в ее голове, как осы,
но она держала их про себя, несмотря на то что они жалили ее в сердце.
— Полагаешь, разумно вешать такую картину там? Настоящая река так
близко...
— Ты имеешь в виду Мозель? — Поль озадаченно обернулся. —
Конечно, общая терраса выходит на реку...
— При чем тут Мозель? — перебила Тэффи, совсем запутавшись.
— Я имею в виду родительский дом, Федеранж-сюр-Мозель... — Он
заметил ее смущение. — На следующей неделе у моей матери день рождения.
— Вот как? — Ее беспокойство улетучилось, и настроение сразу стало
великолепным. — На твоем месте я тут же схватила бы картину.
— Нет, я подумаю еще день или два. — Поль взял ее под руку и
двинулся к выходу. — Ты думала, я говорю о моем доме здесь в городе?
Она кивнула.
— Ведь он у тебя на самом деле есть? То, что произошло вчера, не было
сном?..
— Не было. — Его голос вдруг снизился до слышного только ей
шепота. — Давай вернемся туда и повторим этот сон?
— Ты должен купить картину.
Но ее тело сказало другое: рука прильнула к его твердой теплой руке, ноги
сами понесли Тэффи к выходу. Недолгая поездка на машине, и Поль снова открыл
перед ней дверь в волшебную прихожую и провел вверх по райской лестнице в
комнату с видом на реку, где тусклый вечерний свет смазанными пятнами лежал
на возвышавшейся громаде кровати. Закрыв глаза, Тэффи полностью отдалась во
власть Поля, и он увлек ее в путешествие, где за каждым поворотом
открывались все новые и новые наслаждения, так что Тэффи начала думать, что
больше не сможет их выносить. Но она смогла, потому что с ней был Поль, и
она знала, что он бережно проведет ее до самого конца, где их обоих будет
ждать сонное умиротворение и спокойствие.
— Как много нового я испытала, — сказала она позже, нежась в его
объятиях среди тишины и тьмы, сквозь которую чуть пробивались отсветы желтых
уличных фонарей. — Почему все было по-другому, Поль?
— Вопросы, вопросы... — Он погладил ее бедро. — Думаю, именно
это мне в тебе и нравится, мышка. Ты не боишься задавать вопросы.
— На которые ты тем не менее не отвечаешь? Почему в этот раз все было
по-другому? Я действительно хочу знать.
— Может быть, потому...
Он поцеловал ее в висок и задумался. Тэффи ждала, почти не дыша. Понял ли он
сам, как поняли это ее руки и губы, что все было по-другому, потому что
сейчас они по-настоящему принадлежали друг другу?
— ...потому, что сейчас время на нашей стороне, — закончил он
вместе с поцелуем.
Она ожидала не этого ответа, но отчасти Поль был прав. Ее строгая юбка и
блузка не валялись этим вечером на полу, а висели в шкафу рядом с его
костюмом, потому что нашлось время их убрать. Нашлось время и для этих минут
покоя после вспышки страсти — время, когда можно было подумать и о других
вещах. Жаль только, что между ними стояло многое, о чем она вовсе не хотела
думать.
— Не верю, что время когда-нибудь было на нашей стороне, —
возразила она, преодолев разочарование. — Всегда что-нибудь мешает.
Например, через минуту ты наверняка захочешь есть.
— Я уже хочу. — Он встал. — На этот случай у меня кое-что
припасено.
— Поль Сейлер, ты предвидел, что мы придем сюда, — промурлыкала
Тэффи, лениво наблюдая, как темная фигура возится с занавесками, чтобы
закрыть окно.
— Точно. — Он потянулся к выключателю, над кроватью вспыхнула
яркая лампа. — Мы не хотим сегодня ужинать в ресторане, правда?
Поль натянул спортивные брюки и футболку, на этот раз темно-синюю; Тэффи
достался темный шелковый халат. В таком наряде они спустились поесть в
гостиную, где без церемоний расположились на диване с высокой спинкой. Тэффи
попробовала копченого лосося и отказалась от сыра с травами в пользу салата
из креветок и авокадо. Поль отведал всех блюд, закусывая каждое черным
хлебом, круглую буханку которого он нарезал длинным сверкающим ножом. Когда
же Тэффи осведомилась о вине, Поль сказал, что не собирается попусту тратить
вино, пока не научит ее, как его пить, но внезапно минеральная вода
приобрела для нее вкус вина.
— Очень вкусно, — похвалила она, складывая салфетку. —
Наверное, надо убрать здесь?
— Не обязательно. — Он взял у нее тарелку. — Мадам Тиль
завтра уберет... Соседка. Мы встретили ее в воскресенье, помнишь? — Он
прибавил еще кое-что, уже из кухни.
— Что ты сказал?
Тэффи затаила дыхание и посмотрела в понимающие глаза Венеры Кранаха, не
веря своим ушам. Потом она перевела глаза на чернокожую девочку, прижимающую
к себе ягненка. Возможно ли, чтобы было правдой то, что он сейчас так
небрежно крикнул из кухни?
— Повтори, что ты сказал, — попросила она, когда он появился в
дверях. — Я не расслышала.
— Что конкретно повторить? — озадаченно спросил Поль.
— Что мадам Тиль приходит убирать дом каждый день.
— Разве это так необычно?
— Нет, нет! — Она нетерпеливо тряхнула головой. — Ты еще что-
то сказал. Пожалуйста, пожалуйста, повтори это!
— Что она единственная женщина, которую я пускаю сюда, кроме тебя?
— Именно, — восторженно выдохнула Тэффи.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Снег пошел! — Тэффи отпустила руль и поймала медленно падающую
снежинку своей зелено-красной варежкой. — Ну почему он не пошел в самом
начале уик-энда, а только в субботний вечер?
Поль обернулся, остановив стремительный велосипед. Его ноги в темных
спортивных брюках застыли на педалях, поджидая отставшую Тэффи, но она не
торопилась. Отсюда она могла любоваться его длинными ногами, руками в
кожаных перчатках, уверенно лежащими на руле, прямой спиной, тонкой талией,
широкими плечами, обтянутыми бело-синим полосатым свитером с гербом
Люксембурга на груди — красным львом в золотой короне, стоящим на задних
лапах.
— Если бы он пошел раньше, — полосатая вязаная шапочка была низко
надвинута ему на лоб, — мы не смогли бы покататься на велосипеде.
— Мы могли бы покататься на лыжах. Эти леса отлично подходят для бега
на длинные дистанции.
— Длинные дистанции от нас не уйдут. Терпение, мышка.
Терпение. Он всегда так говорил, но знал ли он, насколько она терпелива?
Тэффи сама не понимала, откуда у нее берутся силы так долго мириться с тем,
что их отношения топчутся на месте. Уже январь, а он еще не...
Нет, нет и еще раз нет, мысленно оборвала она себя. Я не должна думать об
этом.
Лучше она вспомнит о хорошем. Они вместе катались на лодке, занимались
серфингом, играли в теннис и сквош с другими парами, принадлежащими к его
клубу. Однажды Поль даже взял ее на конную прогулку, хотя она ему явно
понравилась меньше, чем Тэффи.
Совсем не то, если лошадь не твоя собственная
, — заметил он тогда и ничего больше не сказал.
Тэффи могла понять такую точку зрения, но так и не узнала, есть ли у него
самого лошадь или лошади. Если и есть, то там, куда он ее не приглашал, в
доме, о котором он никогда не говорил с ней. Иногда он неожиданно исчезал с
вечера пятницы до утра понедельника, и потом она узнавала, что ему пришлось
провести уик-энд в Федеранж-сюр-Мозеле, он просто ставил ее об этом в
известность...
Ну, вот я опять, подумала она и усилием воли вернулась к реальности.
Зимний лес был по-своему прекрасен. Утром воздух напоминал охлажденное вино,
а сейчас его смягчил снег, дышалось легко. В пятницу, накануне, они
танцевали до утра, позавтракали сонные и поднялись по райской лестнице в
спальню, где за два часа отлично отоспались.
На прошлой неделе Поль впервые привел ее в свой фехтовальный клуб. Сердце
Тэффи забилось быстрее, когда она вспомнила, как после нескольких изящных
схваток он снял маску и открыто улыбнулся ей через весь зал. Она тут же
подбежала к нему с полотенцем, и он прижал ее к своему разгоряченному телу и
поцеловал на виду у всех. Значит, он не хочет скрывать от всех, что они...
Что они — что? — устало спросила себя Тэффи. Кто мы друг другу? Он
никогда даже не заикался, что...
Нет, она даже в мыслях не осмеливалась произнести это слово. Он не
произносит его, так и она будет молчать.
Но выражаться это может по-разному, и она воскресила в памяти Рождество. В
начале декабря она провела один из своих одиноких уик-эндов за вязанием
шапочки, так гармонировавшей с его любимым свитером с геральдической
символикой. Она подарила ему ее на Рождество, кажется, ему понравилось, и в
ответ он вручил ей сверток, такой маленький, что у Тэффи перехватило
дыхание, пока она его открывала.
Но в небольшой, обитой шелком коробочке лежала всего лишь заколка для шарфа.
Теперь Тэффи не расставалась с ней, золотой мышкой с пушистым хвостом и
зелеными глазами из камня, который он назвал шпинелью, но все же...
Шпинель, хмыкнула она, когда дорога под колесами пошла в гору. Я не
заслуживаю драгоценных камней, только полудрагоценных, и мы ездим с ним куда
угодно, но не в то место, которое ему дороже всего.
Это была одна из тех многочисленных вылазок по городам и весям Великого
герцогства, которые они совершали. Тэффи нравились все эти деревушки и
городки, Клерво и Ларошет, Бофор и Дикирх, но они никогда не были в Федеранж-сюр-
Мозеле. Поль как будто старался держать ее как можно дальше оттуда: они
вообще не были на Мозеле. А когда Тэффи попыталась повернуть к Мозелю
сегодня, Поль твердо заявил:
— Нет, поедем по другой дороге. Тебе пора увидеть Вианден.
Поэтому они доехали до Эхтернаха, а потом на велосипедах поднялись лесной
дорогой на тридцать один километр вверх по реке и въехали в извилистые,
вымощенные булыжником улочки Виандена. Как Поль и предсказывал, Тэффи сразу
же влюбилась в невзрачную церковь с черепичной колокольней, замок с башнями,
ратушу с черепичным куполом и, конечно, в ресторан с обеденным залом,
нависшим над рекой. Его владелец необычно долго разговаривал с Полем и
оставил того в грустной задумчивости.
— Мы обсуждали
эльблинг
этого года. Это такое вино, маленькая
дикарка... — добавил он, видя ее замешательство. — Он купил
немного у нас... скорее, у моей матери, — поправился Поль, вздохнув.
— Ты был бы рад, если бы он покупал у тебя, правда?
— Кто родился виноделом, остается им навсегда, — сказал Поль,
невидящими глазами уставившись в меню. — Ну что ж, теперь уже
недолго... — Он тряхнул головой и стал торопливо перелистывать
страницы. — Как насчет цесарки по-люксембургски?
Тэффи даже не раскрыла меню.
— Что
теперь уже недолго
?
— Или пулярки в рислинге?..
— Если ты хочешь обосноваться... дома, — выговорить это слово ей
было трудно, и она запнулась, — и управлять виноградником, почему ты
этого не делаешь? Что тебе мешает?
Может быть, ему мешает она? Может быть, он ждет, пока перегорят их чувства и
они расстанутся, прежде чем он возьмет в свои руки бразды правления в
Федеранже? С мгновенно пересохшим от волнения ртом Тэффи наблюдала за
выражением его лица. Но его губы оставались плотно сжатыми в одну прямую
линию, а глаз она не могла увидеть из-за того, что Поль уткнулся в меню.
— Что тебе мешает? — настаивала Тэффи, готовая выслушать горькую
правду.
— Вопросы, вопросы...
Как обычно, ответа она не получила. И почему-то оказалось, что она не такая
голодная, как сама думала. Хотя в омлете было только два яйца, Тэффи так и
не смогла его доесть.
Почему Поль не допускает ее в такую важную часть своей жизни? Это может
означать только одно: в будущем он вернется в Федеранж без нее.
Она была не более чем короткое городское увлечение, иностранка, ненадолго
привлекшая его внимание — до тех пор, пока он не вернется к земле и реке,
которым всегда принадлежал. И если после того, как Поль ее бросит, Тэффи
некуда будет идти и нечего делать всю оставшуюся никчемную жизнь, то,
значит, ей не повезло в игре, которую она начала так легко пять месяцев
назад.
Лучше бы я никогда его не встречала, думала она на обратном пути, проезжая
на велосипеде по берегу Ура. Или все-таки нет?
Она не могла лгать самой себе, поэтому предпочла завязать непринужденный
разговор:
— В Люксембурге много рек, правда? Тэффи нагнала Поля и поехала ближе к
краю дороги, откуда было видно, как светящийся тусклым оловом Ур неторопливо
катит свои волны под тяжелым серым небом к слиянию с Сюром.
— Ты, наверное, считаешь, что нет ничего красивее, — она махнула
на ленту Ура, — но Кендра говорит, что Мозель просто потрясает...
Тэффи едва не потеряла равновесие, бросив в сторону своего спутника
виноватый взгляд. Собственно, в чем ее вина? В том, что она упомянула
наиболее известную в Люксембурге реку? Он же не знает про остальной
разговор...
— Ты должна взглянуть на это своими глазами, — уговаривала ее
Кендра в ноябре. — Я не имею в виду экскурсию по
Пещерам
, на которую
поехала Аннет...
— Даже и не думала, — прервала ее Тэффи, положив сразу три письма
на ее стол. — В любом случае это невозможно. Экскурсии заканчиваются в
конце октября.
— Значит, все-таки думала? — подколола проницательная
Кендра. — Но тебе ничто не мешает просто так туда поехать.
— Мешает многое. — Тэффи неправильно напечатала слово и с мрачным
видом исправила ошибку. — Я слишком занята.
— Занята тем, что тратишь время зря, — сказала Кендра.
Тэффи отлично понимала, что она имеет в виду. Ее старшая, счастливо вышедшая
замуж приятельница считала время, проведенное с мужчиной, который не
собирается жениться, потраченным зря, ведь его можно было провести с другим
мужчиной, готовым к более серьезным отношениям...
В наши дни думать так глупо, верно?
Тэффи бросила еще один быстрый взгляд в сторону Поля и с облегчением
увидела, что он улыбается. Точнее, почти улыбается, приподняв кончики губ и
продолжая смотреть вперед на дорогу.
— Да, Мозель великолепен. Хотя я, наверное, пристрастен, потому
что... — он обернулся к ней, темные теплые глаза — как оазисы в
окружающем холоде, — потому что там мой дом. Мой отец за всю свою жизнь
не покидал дома больше чем на один день.
Тэффи глубоко вдохнула пахнущий снегом воздух. Поль редко заговаривал о
своей семье, и теперь она жадно впитывала каждое слово. Она уже знала, что у
Поля только одна сестра, мать Ника, и нет братьев; что виноградник
принадлежит его семье уже пять поколений, а сейчас его мать управляет им в
одиночку, с тех пор как два года назад умер его отец. Но Тэффи не помнила,
чтобы Поль когда-нибудь рассказывал ей о нем.
— Твой отец никогда не покидал Федеранжа? — мягко спросила
она. — Даже не ездил в отпуск?
—
Кому нужен отпуск?
— бывало, говорил он. — Поль медленно
крутил педали, как будто вся его энергия была направлена сейчас на
другое. — Думаю, он так и не примирился с тем, что я зарабатывал кучу
денег.
— Ты хочешь сказать, ему не нравилось, что ты разбогател? — Тэффи
тоже дала отдых своим ногам, хотя снег налипал на ее зеленый, как
рождественская елка, свитер.
— Он уважал меня за это. — Поль снова взглянул на нее — янтарная
вспышка в белой снежной мгле. — Но его огорчало, что это мешает мне
работать вместе с ним.
— А твоя мать? — осмелилась спросить Тэффи.
— Несет тяжелый груз. — Еще один теплый взгляд и ироническая
усмешка, потом его велосипед повернул в белеющую долину. — Быстрее, мне
надо позвонить домой.
Она с трудом поспевала за ним, замерзшая и усталая. Он снова, сам того не
подозревая, разбил все ее надежды. Она может свободно приходить в дом на
набережной Альзета, но настоящий его дом — в Федеранже, а туда он ее никогда
не приглашал.
Может быть, она сделала что-то не так? Но он брал ее с собой везде, на
прошлой неделе даже в Шато-Бетцдорф, на официальный прием, устроенный в
здании бывшей резиденции Великого герцога. Запретным для Тэффи был только
Федеранж, о котором Поль всегда говорил уклончиво и осторожно.
Только! Гнев заставил ее быстрее крутить педали. Если он не хочет видеть ее
у себя дома, в том месте, которое он действительно считал своим домом, к
чему все остальное?
Не только Кендра, уподобляясь Кассандре, постоянно предрекала Тэффи грядущие
беды. Брат Тэффи, Аллен, который три недели назад заехал за ней и отвез ее
на Рождество в Кент, тоже не одобрял их связь.
Аллен выехал из своего дома в Страсбурге еще до рассвета, и это означало,
что в Люксембурге он попадет в утренние пробки. Поэтому Поль вызвался
подвезти Тэффи ему навстречу, в маленькую гостиницу недалеко от транспортной
развязки. Там они заказали завтрак.
Вскоре Аллен присоединился к ним и неохотно выпил чашку кофе. Он был
немногословен и разговаривал настолько натянуто и отрывисто, что Тэффи почти
обрадовалась, когда он сказал, мол, пора ехать. Она расставалась с Полем на
целую неделю, и хотя их прощальный поцелуй был коротким, но от этого не
менее сладостным.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Тэфф, — начал Аллен, как только
они выехали на автостраду.
Встревоженная Тэффи наконец-то поняла, что волнует ее брата. Он пришел к
выводу, что она и Поль провели ночь вместе. Как она могла ему возразить,
если это была чистая правда?
— Я уже большая девочка, — вместо этого заявила она, — и сама
о себе позабочусь.
— Ха. Этот парень, по-моему, просто пижон.
— Только ты, — Тэффи кивнула на его свитер, который он носил пять
лет, и на старую куртку, валявшуюся на заднем сиденье, — можешь назвать
человека в спортивном костюме пижоном.
— Спортивные костюмы бывают разные, — проворчал Аллен. — А
эта его машина...
— Избавила тебя от нудных городских пробок, — сухо отрезала
Тэффи. — Мог бы и поблагодарить.
Некоторое время Аллен молчал, но этим дело не кончилось:
— Теперь понятно, почему я всегда попадал на этот чертов автоответчик,
когда пытался тебе позвонить.
— Я всегда тебе перезванивала, — возразила Тэффи.
— Ты уверена, что он не женат или что-нибудь в этом роде?
— Вполне. Я знакома со многими его друзьями...
— Женщинами или только мужчинами?
— Видишь ли, он меня уважает, — вспылила Тэффи, — и не держит
за женщину легкого поведения!
— Ты встречалась с его родственниками?
— Д-да. — В конце концов, она ведь знакома с Ником, его
племянником.
— Как они к тебе относятся? — продолжался допрос.
— Они замечательные, — язвительно произнесла она. — Не лезут
в чужие дела и не задают лишних вопросов, как мои.
Аллена это не смутило.
— Они приглашали тебя на Рождество?
— Ты же знаешь, что такое Рождество, — смутилась она. —
Исключительно семейный праздник.
— Значит, нет, — подытожил он, глядя на дорогу. — Ты
...Закладка в соц.сетях
