Жанр: Любовные романы
Сколько стоит любовь?
...довый месяц, а даже если бы так и было, она не имела права
быть эгоисткой и требовать, чтобы ее муж забыл об интересах семьи ради
ублажения жены. Однако ей хотелось бы побольше знать о том, что он задумал.
Она пыталась придумать, как провести день, когда зазвонил телефон. Это был
Брюс, который сообщил, что ее коллекция упакована и что она может забрать ее
или оставить на хранение в музее. Предложение поставило ее в тупик. Она
никогда не думала, что ее наследство должно храниться под замком. Но разве
можно подвергать вещи опасности и в новых контейнерах засовывать их в старый
багажник? Она сказала Брюсу, что приедет в музей и там решит.
Только что может измениться через час?
Телефон зазвонил снова. Грейндж приглашал ее на ленч. Она согласилась и
стала искать ключи.
Сразу их найти не удалось, поэтому она вытряхнула все содержимое сумочки на
кухонный стол. Из сумочки выкатилась мелочь — меньше чем на доллар.
— Все получилось так быстро, — рассказывала она Грейнджу, когда
они сидели в маленьком кафе всего в двух кварталах от банка. — Я просто
сказала Брюсу, что хочу продать походный столовый сервиз, тот, который
сделал для кардинала Йорка этот итальянец. И все решила сама.
Потому что у меня кончились деньги.
Грейндж помахал официантке и наклонился к Сирене. Он первый раз
действительно смотрел на нее с той минуты, как позвонил дядя Гэллам. Грейндж
шепотом спросил, сколько она получила.
Сирена отвечала тоже шепотом, но только потому, что все происшедшее до сих
пор казалось ей нереальным.
— Немного больше пятидесяти тысяч долларов. Можешь себе представить?
Брюс всего-навсего позвонил. Один раз. И через полчаса прилетела эта пожилая
дама с чеком наготове. Вот он. — Она показала на сумочку.
Теперь я могу заплатить за твой ленч, накупить шоколадок,
бензина...
— А остальные вещи? Что с ними?
— Они остались у Брюса, но я сказала, что заберу их во второй половине
дня.
Грейндж озадаченно взглянул на нее, но объяснения не потребовал. Он спросил,
что она собирается делать дальше.
— Получу наличные по чеку.
— Нетрудно догадаться. — По его лицу скользнула быстрая
усмешка. — А потом? Я надеюсь, ты потратишь деньги на себя. Купи что-
нибудь из одежды, купи новую машину. Сирена... — Он вытянул руку и
подождал, пока она вложит в нее свою. — Я страшно рад, что ты
пересилила себя. Хочешь, я узнаю адрес косметического салона — все женщины,
которые у нас работают, пользуются его услугами. Но когда ты продашь
следующую вещь, — в его голосе зазвучали металлические нотки, —
тебе придется подумать о том, чтобы эти деньги стали работать на тебя.
Сирена понимала, что он имеет в виду. Если говорить честно, эта идея
привлекала ее не больше, чем предложение потратить весь день на хождение по
магазинам.
— Я подумаю. — Вот все, что она смогла ответить. Она высвободила
руку и посмотрела меню. После нескольких минут раздумья она с помощью
Грейнджа остановилась на крабовом суфле, запеченном в тесте. Он сделал
заказ, потом все его внимание — все, она это видела — снова устремилось на
Сирену.
— Извини меня, — сказал он.
— За что?
— За мое поведение вчера вечером и сегодня утром. Мы... — он
огляделся по сторонам, — после того, что между нами произошло, я не
должен был оставлять тебя одну. Но этот звонок...
— Я же все понимаю, — ответила Сирена, и ее лицо озарилось
открытой улыбкой. — Ты боишься, что с ними что-нибудь случится.
— Да, боюсь. Но если бы я не отдалился от тебя, тебе не пришлось бы
принимать решение одной.
— Все в порядке. — Так ли это, подумала она. Грейндж играл роль
голоса разума в делах дяди с тетей. Может быть, и ей нужно, чтобы кто-нибудь
отвергал ее сумбурные и иногда действительно безумные идеи? Но целью всей
жизни Грейнджа было создание надежного материального положения, а для нее
существовал только один способ этого достигнуть — продать то, что завещал
отец. И вновь и вновь ощущать то, что она ощущает сейчас, — боль.
Потому, что она продала вещь, которой касались руки дорогого человека.
Продала только потому, что у нее нет работы и кончились деньги.
Как бы она хотела, чтобы жизнь стала такой же простой, как прежде.
Грейндж снова стал извиняться, и она повторила:
— Ничего страшного. Я же не продала все отцовские вещи. Только одну.
Взгляд Грейнджа сказал ей, что он понимает все, что кроется за ее словами, что происходит внутри ее.
— Тебе удалось узнать что-нибудь новое о курорте? — поспешно
спросила Сирена, чувствуя, что если не переменить тему, то она
расплачется. — Как насчет проверки инвесторов? Есть у них деньги, чтобы
заставить все это завертеться?
— Похоже на то. — Грейндж, казалось, отнюдь не был доволен этим.
— Похоже? Ты не уверен?
— Нет, — у Грейнджа дернулся уголок рта, — я уверен.
Инвесторы — их трое — вполне состоятельные люди. А за ними стоят еще более
состоятельные. Они уже реализовали несколько подобных проектов. И все
удачно.
— Тогда... — Сирена не знала, что говорить дальше. — Тогда
тебе больше не о чем беспокоиться. Я имею в виду, что проект не липовый.
— Нет, не липовый.
— И твои дядя и тетя не разорятся.
— Вот этого я не знаю.
— Но ты же только что говорил...
— Я помню все, что я говорил. — Грейндж поставил локти на стол.
Тени, которые она заметила у него под глазами сегодня утром, обозначились
резче. — И говорил уже столько раз, что тебе, наверное, надоело
слушать. То, что этот курорт, может быть, будет преуспевать, вовсе не
означает, что дядя и тетя должны к нему примазываться. — Он помолчал
немного и простонал: — Ты, наверное, больше слышать этого не можешь.
Сирена чувствовала, что, наоборот, это он не хочет ни говорить, ни думать о
риске, которому подвергают себя его родственники, об их возрасте. И она
жалела, что не может ему помочь, не может дать мудрого совета.
Вместо этого ее преследовала навязчивая мысль, что она сейчас обменяет чек
на гору наличных денег.
— Я хочу туда вернуться.
— В Сноу-Сити? Почему?
— Потому что я его полюбила.
— А я думал, ты хочешь исследовать Сан-Франциско.
Она хотела. Или, вернее, думала, что хотела. Но после того, как она
побродила по городу несколько часов, пытаясь представить себе, как тратит
деньги, Сирена поняла, что она не из тех, кому это доставляет удовольствие.
— Мне не хочется разлучаться с тобой, но тебе сейчас придется много
работать, чтобы выкроить время для поездки в Сноу-Сити. Мне здесь не по
себе. И нечем заняться. Давай, я поеду сейчас, а ты когда сможешь.
— Можешь ничем не заниматься, только купи машину, на которой не
застрянешь в дороге.
Сирена махнула рукой. Старенькая
тойота
одолела такой длинный путь, а да
Сноу-Сити рукой подать.
— У тети Герти множество идей насчет переустройства магазина, только
она не может ни на чем остановиться. Она просила меня помочь, и я с
удовольствием этим займусь.
— Она сведет тебя с ума... — Он ухватил тонкую спираль из моркови,
украшавшую блюдо. — Эта женщина еще ни разу в жизни не приняла твердого
решения.
— Я догадываюсь. Но то, что я делала до сих пор, ей нравилось.
Грейндж отодвинулся от стола. — Ты действительно этого хочешь?
— Действительно.
Он наклонился вперед, не сводя взгляда с красивой женщины, сидящей напротив
него. Прошедшие несколько дней вывели его из равновесия, удивительно было,
как он до сих пор водит машину. Ему хотелось запереть дядю и тетю где-нибудь
в надежном месте, чтобы он мог заботиться о них и чтобы у них не было
возможности ничего предпринимать.
Все было бы намного проще, если он не так много думал о Сирене Айсом.
Но он не мог о ней не думать.
Наконец он заставил себя выговорить:
— Но зачем тебе все это? Этот городок в лесной глуши? Что тебя там
может держать? Ничего, кроме...
Ничего, кроме тебя, говорили ее глаза. По крайней мере
он надеялся, что не ошибся.
Поскольку Грейндж всеми возможными способами старался ее задержать, Сирена
выехала только на следующий день и добралась до Сноу-Сити к вечеру. Медленно
въезжая в городок, она испытывала благодарность к своей машине, которая
словно сама знала дорогу. После ночи любви сама она была не в состоянии
сосредоточенно следить за указателями и дорожными знаками. Единственное, о
чем она могла думать, — о том, как дожить до пятницы, когда приедет
Грейндж.
Хотя накануне Сирена позвонила и предупредила тетю Герти и дядю Гэллама о
приезде, сначала она остановила машину у местного банка. Ей было необходимо
открыть счет на пятьдесят тысяч долларов. Она могла бы открыть его где
угодно, но решила сделать это здесь.
Почему она не выбрала банк Грейнджа?
Потому что хотела, чтобы деньги находились там, где она собиралась жить?
Вопрос казался слишком сложным для холодного зимнего дня. Уже в банке она
поняла, что в атмосфере города появилось что-то новое — всеобщая
приподнятость и возбуждение.
Банковский служащий, который открывал ее счет, молодая пара, стоявшая за ней
в очереди, двое кассиров, даже человек, мывший окно, вели себя так, будто
сюда должен был переехать Диснейленд.
Когда она возвращалась к своей
тойоте
, посреди тихой улицы остановились
две машины. Двое мужчин высунулись из окон и стали оживленно обсуждать рост
цен на недвижимость. Сирена села в машину, с трудом завела ее и направилась
к автостанции дяди Гэллама за бензином и свежими новостями.
Но дядя Гэллам, который разговаривал одновременно с пятью или шестью людьми,
смог только кивнуть ей. Она наполнила бак, помахала Гэлламу и его друзьям и
поехала к тете Герти.
Здесь было ничуть не спокойнее. Сначала она подумала, что у Герти наплыв
покупателей. Но выяснилось, что две женщины из плановой комиссии пришли
рассказать Герти последние новости, а остальные собрались их послушать.
— Я очень рада, что ты так скоро вернулась, — приветствовала ее
тетя Герти. — Но и удивлена не меньше. Я-то думала, ты поживешь в
большом, полном развлечений городе.
— Я уже пожила, — пожала плечами Сирена. — Жила, пока было
интересно. Я вижу, здесь дела пошли в гору, правда?
— Еще как, — сказала одна из женщин, член плановой
комиссии. — По-моему, мы взяли быка за рога.
— Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, что все происходит очень быстро. И мне многое
нравится, особенно то, за что мы проголосовали вчера.
Она объяснила, что в интересах местных жителей все новые здания и
перестроенные старые должны будут отвечать определенным стандартам, чтобы не
нарушать облика города.
— Таким образом, у нас не появятся ни швейцарские шале, ни эти
ультрасовременные здания со стеклянными стенами и плоской крышей.
Герти засмеялась при мысли о доме с плоской крышей в такой снежной
местности. Потом она заговорила о том, что будет очень жаль, если Сноу-Сити
потеряет очарование, свойственное маленьким городкам.
— Думаю, этого не произойдет, — ответила ее собеседница. — Мы
для того и работаем, чтобы это предотвратить.
— Как?
— Все уже много лет говорят, что город нуждается в более современной
системе водоснабжения. Но по-настоящему это никому не было нужно, и ничего
не делалось. Поэтому воды в городе может хватить только на небольшое
количество новых построек.
Остальные женщины закивали, и Сирена успокоилась. Местная система
водоснабжения будет в состоянии обслужить только новые здания на склоне и
мотель, который планировали строить несколько ближе к городу. Но сам город
разрастаться не будет.
Когда приятельницы Герти наконец расстались с ней, она подошла к Сирене и положила ей руки на плечи.
— Ты можешь со мной поделиться чем угодно, дорогая. Если вы с Грейджем
поссорились, не держи все в себе.
— Поссорились? Нет, ничего такого не случилось.
— Ты уверена? А почему тогда ты не с ним?
Сирена стала сбивчиво объяснять, что у Грейнджа совсем нет времени, а ей
нечего делать в Сан-Франциско.
— Я думаю, Сан-Франциско показался бы мне гораздо интереснее, если бы у
Грейнджа было побольше времени, но он сейчас занят, и мне приходилось ходить
по городу одной. Он приедет на этот уик-энд.
— Да? Гм. Он ничего об этом не говорил. Мне понятно, что у него на
уме. — Герти подошла к окну и локтем вытерла пыль с подоконника. —
Он надеется застать нас врасплох. Думает, что, если мы не успеем
подготовиться к разговору, он нас переговорит.
— Я думаю, дело не в том. — Сирена встала рядом с ней у окна. На
небе кое-где появились облака, но ни одно из них не угрожало
снегопадом. — Он просто хочет удостовериться... О, я не знаю, что он
думает.
— Вы с ним об этом не говорили?
Сирена в ответ пробормотала что-то невнятное и стала рассказывать, как она
оценила вещи, внезапно продала одну из них, решила вернуться в Сноу-Сити и
открыла счет в банке.
Герти вдруг бросилась к ней на шею.
— Ты замечательная! Просто замечательная.
Сирена, полузадушенная, умудрилась проговорить:
— Замечательная? Почему?
— Потому что ты настоящий человек, вот и все. Я знавала людей, к
которым вдруг приходило богатство. Они сразу бросали работу и начинали
покупать все подряд. А ты ничего этого не делаешь.
Потому что это не просто деньги. Это часть жизни моего
отца.
— Но у меня нет работы.
— Тебе надо купить дом. Не можешь же ты вечно жить на колесах.
Прошло больше часа, но в ушах Сирены все еще звучали эти слова. Она хотела
посидеть в магазине и послушать о планах тети Герти, но туда все время
приходили люди. Сказав Герти, что позаботится об обеде, она пошла к машине.
Один из посетителей упомянул о том, что архитектор попросил, чтобы за проект
с ним расплатились не деньгами, а возможностью снять на время один из самых
красивых домов в городе. Сирене пришло в голову взглянуть на этот дом, и она
поехала по узким улочкам, не чувствуя никакого сожаления, что не
позаботилась взять адрес. Скоро она нашла небольшой квартал, окруженный
деревьями, где дома очень походили друг на друга, может быть, потому, что в
каждом дворе стоял снеговик. Однако ни один из них не был похож на тот, что
описывал посетитель Герти.
Дважды объехав всю округу, Сирена свернула на узкую улочку, с которой
открывался вид на Сноу-Сити, застроенную самыми разными домами. Некоторые
были такими огромными, что, казалось, вот-вот рухнут под собственной
тяжестью, другие явно предназначались для семей рабочих. Притормозив перед
крутым зигзагом дороги, Сирена призналась себе, что не так уж ей хотелось
посмотреть на дом архитектора. Ей просто не давал покоя неугомонный
характер.
Что ей с ним делать?
Как ей жить дальше?
Что делать с ее чувствами к Грейнджу?
Все время вопросы! Сирена с размаху ударила кулаком по рулю.
Она не сразу заметила на обочине дороги табличку
Продается
, залепленную
снегом и грязью. Повинуясь порыву, она свернула в узкий проулок и остановила
машину. Дорожка, ведущая к дому, что скрывался за деревьями, была не
расчищена. Она вылезла из машины, порадовалась, что на ней высокие ботинки,
и надела отцовский пиджак. Если в доме кто-то живет, она просто пустится
наутек.
Но мысль о стоящем в отдалении от других, глядящем сверху на город и
предназначенном к продаже доме волновала и влекла вперед.
Увидев островерхое, в форме буквы А, строение, она пришла в еще большее
волнение. Переднее крыльцо было не в лучшем виде, лестница просела, но
кровля, пожалуй, могла продержаться без ремонта еще год-другой. А чуть ли не
всю боковую стену, обращенную к Сноу-Сити, занимало огромное окно.
С того места, где она стояла, не было видно, есть ли мебель в комнате,
которую она сочла гостиной. Судя по всему, за последнее время ни одна машина
не проехала по дорожке, окружавшей дом. С легким замиранием сердца Сирена
постучала в дверь и покричала. Ее голос эхом отозвался внутри.
Дом был сложен из цельных бревен и казался достаточно прочным, чтобы
выдержать землетрясение. Крыльцо осело потому, что под ним не было
фундамента. Но она с этим справится.
Она?
Сирена неторопливо обошла вокруг дома. Прижавшись лицом ко второму огромному
окну, она увидела столовую, смежную с большой кухней. Еще она увидела две
спальни с покрытым пылью паркетным полом и замечательную лестницу, ведущую,
по-видимому, в мансарду. Дом не был большим, но благодаря удачной планировке
и высоким потолкам в нем создавалось ощущение пространства.
Ни намека на мебель — только овальный ковер на полу в гостиной и повсюду
нити паутины. По оборудованию кухни Сирена заключила, что дому не меньше
двадцати лет. Ничего страшного, в кухне все можно сменить.
Кто будет его менять? Она?
Сирена еще раз прогулялась вокруг дома, отметив восхитительный вид внизу и
треснутое кухонное окно. Было слишком много снега, чтобы понять, в каком
состоянии двор и чем вымощена дорожка. Но ей пришло в голову, что кто бы
здесь ни жил, он старался, чтобы дом вписывался в окружение. Между домом и
лесом не было ни фруктового сада, ни газона. Но это ее не беспокоило. Ей
нравилось, что лесные деревья подходят к самой двери ее дома.
Ее дома?
К тому времени, когда Сирена вернулась к машине, нос у нее посинел от
холода. Она порылась в сумочке в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы
записать имя и телефон агента. Едва оказавшись в городе, она нашла
телефонную будку и набрала номер.
— Я купила дом.
Герти отвернулась от женщины, с которой разговаривала, и, открыв рот,
уставилась на Сирену.
— Что ты купила?
— Дом. — Сирене хотелось заплакать, закричать, спросить у Герти,
не сошла ли она, Сирена, с ума. — Во всяком случае, я уже подписала
бумаги. — Боясь утратить остатки храбрости, Сирена стала описывать дом.
— Это дом Хилверсов. Он пустует с прошлой осени, когда они решили, что
он им не по карману. Такая жалость. Я знаю, они искали покупателя. Вы
уверены, что поступаете правильно? — вмешалась в разговор
посетительница.
— Конечно, нет, — призналась Сирена, стараясь сдержать
подступавший смех. — Я сошла с ума? Не отвечайте. — Она в первый
раз обратила внимание на приятельницу тети Герти. Это была высокая, сильная
на вид женщина с пронзительными черными глазами, темными с проседью
волосами. На ней была трикотажная рубашка с эмблемой местной средней
школы. — Извините, — сказала Сирена, — я не хотела прерывать
ваш разговор. Просто я... не знаю... — Она посмотрела на свои
руки. — Меня трясет. Это хороший знак или плохой?
— Хороший, дорогая, хороший, — сказала тетя Герти и представила
Сирену Бонни Палмер, директору школы. — Я давно уже хотела вас
познакомить. Бонни хочет послушать о карьере твоего отца.
— Отца? — Сирена понимала, что она выглядит идиоткой, но она
никогда не думала, что когда-нибудь вынет новенькую чековую книжку, выпишет
чек и заключит настоящее деловое соглашение. Дом стоил меньше, чем она
предполагала, потому что — как объяснил агент — подъездная дорога нуждалась
в серьезном ремонте, а владельцы торопились с продажей. Ее рука достаточно
твердо вывела подписи на немыслимом количестве бланков. Но теперь... Что она
наделала?
Бонни Палмер что-то говорила.
— Платить мы можем только очень немного, но если вы серьезно решили
здесь поселиться и знаете о театре столько, сколько обещает Герти, тогда мне
вас послал сам Господь Бог.
Сирена не знала, что сказать. Она даже не понимала, о чем идет речь, потому
что не слушала, занятая своими мыслями.
— Это бы продолжило нашу традицию. За все пятьдесят лет, что существует
школа, мы ни разу не обходились без по крайней мере трех постановок в год. А
теперь, когда в город идет новая жизнь, я думаю, это становится еще более
важным. Я хочу, чтобы школьники ощущали себя частью общества. Но когда Тэлли
сбежала с этим шофером грузовика...
— Тэлли?
— Тэлли Томпсон. Необыкновенная красавица. Но знаете, как трудно с
молодежью. Они влюбляются, и все остальное перестает существовать. Конечно,
я ее нисколько не виню. Такой красивый мужчина! И Тэлли было трудно уезжать,
но остановить ее я не смогла. Вот почему все повисло в воздухе. Вы подумаете
об этом, хорошо?
Сирена хотела попросить Бонни повторить все сначала. Но рядом стояла Герти
и, широко улыбаясь, одобрительно кивала. Очевидно, Герти думала, что Сирена
как нельзя лучше подходит... для чего? Для того, что хочет от нее
директриса.
— Когда? — Сирена откашлялась. — Когда первый показ?
— О! — Бонни замахала руками и заулыбалась, но старалась избежать
взгляда Сирены. — До него еще почти четыре недели.
Надо было ему сказать. Эта мысль эхом звучала в голове Сирены, но Грейндж мог появиться в любую
минуту, и ей надо было сосредоточиться на пироге с мясом и картофельном
пюре.
Она в десятый раз проверила, не подгорает ли пирог, потом подошла к окошку,
выходившему на автостанцию дяди Гэллама. Они с Герти предлагали ей
остановиться у них, но три последних дня она провела в маленькой квартирке
над станцией — ей хотелось собраться с мыслями. Сегодня была пятница, и она
радовалась, что, когда приедет Грейндж, они смогут побыть наедине друг с
другом.
Ее старания, кажется, не пропали даром: машина Грейнджа уже стояла под
окном, а он вынимал чемодан из багажника. Вот он идет к лестнице, освещенный
неоновым светом вывески, которую дядя Гэллам никогда не выключал. Шел снег,
крупные снежинки кружились в воздухе. Грейндж остановился и запрокинул
голову. Сирена улыбнулась, увидев, что он пытается поймать снежинку на язык,
а когда он помахал ей рукой, ее улыбка стала еще шире.
Грейндж входил в дом.
— Я уж боялся, что не выберусь из города, — объявил он с
порога. — Все забито транспортом. Никогда не думал, что в пятницу все
начинают так рано разъезжаться.
Сирена стояла посреди комнаты, а ее сердце билось, как будто внутри ее
звучал тяжелый рок. На Грейндже была его любимая одежда — старая трикотажная
футболка и джинсы, в которых он выглядел просто великолепно.
— Я не знала, сумеешь ли ты так рано освободиться, — пробормотала
Сирена непослушными губами.
Он бросил на пол чемодан и выпрямился, не сводя с нее глаз.
— Ничто не могло бы меня остановить.
Сирена поверила. Не говоря ни слова в ответ, она подошла к нему.
— Мне тебя так не хватало. — Он не обнял ее, а ласково взял ее
лицо в ладони. — Я скучал по тебе.
— А я... я скучала по тебе.
Потом они сидели на кушетке и ели обед, который стал казаться совершенно
ненужным, как только он поцеловал ее. Сирена, одетая в ночную рубашку,
старалась сосредоточиться на том, что он говорил, но все ее тело еще
переживало чудесные мгновения любви. Грейндж рассказывал, что работал в
банке по восемнадцать часов и все еще не наверстал упущенного.
— Хорошо еще, что я принадлежу к начальству, — говорил он. —
Иначе мне пришлось бы искать другую работу. А кому я нужен?
— Ты же так не думаешь. — Сирена наблюдала за его движениями,
нисколько не удивляясь, что это ее так завораживает. — Я же знаю. Ты —
мечта любого работодателя.
— Вряд ли. — Он пожал плечами. — Не знаю, что со мной
происходит. Может быть, дело в том, что мне гораздо больше хочется быть
здесь, а не работать.
От этих слов по спине Сирены побежали мурашки.
— Тебе действительно больше хочется быть здесь?
— Да. В доме стало так пусто без тебя.
Сирена сделала вид, что сейчас подтолкнет его локтем в бок. Вместо того
чтобы отпрянуть в сторону, он наклонился к ней, держа тарелку на коленях,
приглашая ответить на призыв полуоткрытых губ. Она с готовностью
согласилась. Сколько бы они ни
...Закладка в соц.сетях
