Жанр: Любовные романы
Сколько стоит любовь?
...есной?
Может быть.
Сирена провела вторую половину дня, наводя порядок в магазине и с
нетерпением ожидая встречи с Грейнджем. Сначала она хотела позвонить матери
и сообщить удивительную новость о своем наследстве, но потом решила отложить
разговор до тех пор, пока сама не узнает больше.
Они с Герти уже собирались закрываться, когда в магазине зазвонил телефон.
Герти сняла трубку, а потом с легкой усмешкой протянула ее Сирене.
— Я о вас думал, — выпалил Грейндж, даже не поздоровавшись. —
О том, что должен отблагодарить вас за ленч. Вы сильно проголодались?
— Даже не знаю. Наверное, сандвич оказался очень сытным. Почему вы
спрашиваете?
— Потому что мы находимся всего в часе езды от озера Тахоа. Что, если
мы поедем туда пообедать? Там сейчас очень красиво: на крышах лежит снег, а
огни отражаются в озере. Мне кажется, вам должно понравиться.
За все годы путешествий ни одно предложение что-нибудь помотреть не казалось
ей более заманчивым. С радостью ответив
да
, она поспешила в дом и снова
встала под душ. Потом, немного покопавшись в вещах в поисках чего-нибудь
подходящего, она переоделась в тонкую белую блузку и темно-коричневые
слаксы. Долго возилась с прической. Еще чуть-чуть туши и помады, и она была
готова.
Не совсем, решила она и вставила в уши новые огромные серьги. Вот так. Пусть
попробует что-нибудь сказать.
Спустя несколько минут появился Грейндж. Он побрился и сменил одежду. От
него пахло терпким лосьоном. Для нее? Легкое подрагивание уголков губ
сообщило ей о том, что он одобряет ее внешность, даже рыболовные
принадлежности, как он упорно продолжал называть ее серьги. Поскольку Гэллам
и Герти были в комнате, она только окинула его быстрым взглядом с головы до
ног, безмолвно дав понять, что ей нравятся серо-зеленая рубашка с открытым
воротом и хлопковые брюки. Когда она потянулась за отцовским пиджаком,
Грейндж взял его и подал ей. Его руки остановились на плечах, потом медленно
скользнули вниз, до локтей. Сирена на мгновение прижалась к нему и быстро
выпрямилась.
Обед. Они всего-навсего едут обедать.
Дорога до озера Тахоа по пустынной, вьющейся серпантином дороге заняла
больше часа, но Сирена не имела ничего против. Небо было усеяно звездами, и
их свет отражался от покрытых снегом горных склонов. За исключением
нескольких так же медленно двигавшихся машин, вся дорога была в их полном
распоряжении. Грейндж настоял на том, чтобы она села поближе к печке, то
есть рядом с ним. У него в машине был неисчерпаемый запас кассет с рок-
музыкой, которую они слушали, когда не разговаривали. Когда он начинал
говорить, Сирена поворачивалась к нему, и его профиль становился с каждым
разом все более и более знакомым. В остальное время она смотрела на сосны,
которые на мгновение выхватывал из тьмы свет фар.
В полутьме небольшого зала отельного ресторана, висевшего над темным озером,
они съели по бифштексу. Грейндж рассказал, что как-то раз летом пробовал
поплавать в этом озере и чуть не отморозил ноги. Сирена смеялась, и он
смеялся в ответ, а глаза его что-то говорили. Что?
Уплатив по счету, Грейндж решил показать Сирене частные коттеджи,
расположенные по берегам озера. Вино растопило ее скованность, и она
прислонилась к сильному плечу Грейнджа. Они выехали из ярко освещенного
города и стали спускаться по узкой, как лента, осененной деревьями ухабистой
дороге. Они выбрали, какой домик купили бы, если бы у них были деньги и
возможность жить здесь.
— Вот этот. — Сирена указала на двухэтажный бревенчатый дом с
балконом, окруженный деревьями. — Я бы все время проводила на балконе,
глядя на озеро, считая звезды. А может быть... — она отодвинулась от
его теплого бока и послала ему озорную улыбку, — а может быть, ловила
бы рыбу на свои серьги.
Он снова притянул ее к себе.
— Вы замерзнете.
— Все это я бы делала летом. — С ним она чувствовала себя такой
желанной, защищенной. Не одинокой. — А зимой я бы разжигала камин, пила
горячий шоколад и читала.
— И все одна?
Он посмеивается над ней? Надеясь, что нет, Сирена обернулась к нему. Машина
ехала медленней и медленней, пока не остановилась, проскрежетав покрышками
по гравию. Все еще держась за руль одной рукой, Грейндж наклонился и
поцеловал ее. Его правая рука поднялась от ее плеча к шее, прижала мочку
уха, зарылась в волосы.
Поцелуй не был длинным. Он не был коротким. Если бы он продлился еще хоть
мгновение, она уже никогда не захотела бы его прервать. А если бы он
кончился раньше, она никогда не узнала бы, как замечательно он умеет
целовать и как она хочет, чтобы он ее целовал. Она откинулась на спинку
сиденья, чувствуя, сейчас потеряет сознание.
Казалось, что прошло много-много времени, прежде чем Грейндж прошептал:
— Так что же?
— О чем вы?
Он глубоко вздохнул, его грудь медленно поднялась и опустилась.
— Что вы думаете?
Сирена быстро заморгала, стараясь собраться с мыслями,
— О том, чтобы купить дом? Тогда мне придется покупать и
снегоочиститель в придачу.
— Нет, не об этом. — Его тело содрогнулось от низкого, почти
неслышимого смеха. — О том, что только что произошло.
Сирена старательно избегала его взгляда. Судя по всему, они были одни на
узкой дороге, а обитателей коттеджей не интересовало происходящее снаружи.
— Мне... мне понравилось.
Очень.
— Понравилось? Что ж, это только начало.
Спустя несколько часов Грейндж лежал в постели, слушая, как редкие машины
проезжают по обледеневшему шоссе. Сирена спит в доме дяди и тети,
свернувшись под старым пледом, и ни о чем не думает, а он, не переставая,
перебирает в уме все, что случилось.
Почему он ее поцеловал?
Потому что ему казалось, что так было нужно.
Потому что он уже давно ощущает исходящий от нее внутренний жар, и не
поцеловать ее было просто невозможно.
Потому что за несколько часов она перевернула его упорядоченную жизнь, и он
нисколько об этом не жалеет.
Грейндж закинул руки за голову и уставился в потолок. Он никак не мог
вспомнить, как пришло решение пригласить ее на озеро Тахоа. Но, наверное,
как-то пришло, потому что она ответила
да
, а он принял душ и побрился,
прежде чем заехать за ней. Может быть, следовало повести ее в казино? Но
когда они вышли из ресторана — что же они ели? — и оказались на тихой,
сказочной улице, ему не захотелось ни с кем делить ее общество.
Потом она говорила о том, как будет сидеть перед камином, и он уже знал, что
хочет целовать ее. Прикасаться к ней. Держать в объятиях.
И она не протестовала.
Если бы ему нужно было сравнить этот поцелуй с другими из его не слишком
обширного опыта, он дал бы ему
пять с плюсом
. Нет,
пять с тремя плюсами
.
Почему? Из-за обстановки? Потому что в тепле и уюте замкнутого пространства
звучала мягкая музыка?
Потому что Сирена Айсом была цыганкой, может быть, в будущем очень богатой
цыганкой, и потому что цыганка с банкиром могли оказаться вместе только по
велению судьбы?
Черт возьми, он не знал. Он знал только, что хочет продолжения.
Почему? А почему нет?
Хороший вопрос, подумала Сирена Айсом, укрывшись пледом и пытаясь расправить
его под подбородком. За маленьким окошком под крутым скатом крыши были видны
звезды, луна и несколько несмелых облачков. Часы со светящимся циферблатом
показывали почти два часа ночи. Грейндж, наверное, спит глубоким сном без
сновидений, сном, не нарушаемым мыслями, которые не дают ей покоя уже
несколько часов и не оставят ее до утра.
Почему, спрашивала она себя снова и снова. Конечно, немалую роль сыграли
атмосфера, музыка, деревья, темная глубина машины. Но ничто или почти ничто
в ее непродолжительных отношениях с Грейнджем Ланкастером не указывало, что
дело примет такой оборот. Что она будет испытывать смущение и тревогу.
Хватит задавать вопросы, приказала себе Сирена.
Это
случилось, и говорить тут не о чем. И, возможно, случится снова.
А если случится, то что она должна делать?
Сирена застонала. Если случится, значит, она проведет еще одну бессонную
ночь. Это нечестно!
Но воспоминание о поцелуе Грейнджа обдало все ее тело теплом, лишило
остатков спокойствия. Как это было замечательно! И разве теперь она может
спать?
6
Сирена сидела в кухне тети Герти и созерцала плоды своего труда. Ровно
четыре часа назад Герти обмолвилась, что у нее все никак не хватает времени
покрасить потолок. Потом Герти пошла в магазин, но Сирена не отправилась
вместе с нею, как делала это последние два дня, а сказала, что ей надо кое-
что купить. На самом деле купить надо было только одно — краску. Оказалось,
что она гораздо дороже, чем предполагала Сирена, но игра стоила свеч.
Получилось неплохо, и хотя она знала, что завтра плечи и руки будут ныть, не
жалела, что взялась за дело.
До чего же странно, думала Сирена, отпивая маленькими глотками кофе и
наблюдая, как сохнет краска. Ведь она всегда куда-то стремилась, искала
новых мест и впечатлений, а теперь находит удовольствие в том, что гуляет по
Сноу-Сити, живет у Герти и Гэллама, видится с Грейнджем, помогает наводить
порядок в магазине.
Сирена закрыла глаза. Теперь, когда ее не отвлекала свежая белизна потолка,
не было причины отрицать очевидное. Хотя и городок, и два милых пожилых
человека, безусловно, имеют некоторое отношение к ее теперешнему состоянию,
но истинная причина не в них.
Вчера, сразу после обеда, они с Грейнджем сели в машину и поехали в Скво-
Вэлли. Они сидели у огромного окна бывшего олимпийского комплекса, а ныне
лыжного курорта, пили горячий шоколад и наблюдали за ночными лыжниками. Как
ни поддразнивала она Грейнджа, но так и не смогла уговорить его взять
напрокат лыжи и костюмы и присоединиться к ярко одетым лыжникам, летящим
вниз по круче. В действительности она была очень довольна, что он предпочел
тепло и уют зала, потому что ей не пришлось демонстрировать свое далекое от
совершенства спортивное мастерство и узнавать больше, чем хотелось бы, о
работе врачей
скорой помощи
.
А еще она выслушала рассказ Грейнджа о том, как он учился кататься на старых
деревянных лыжах, которые дядя откопал на чердаке. И если бы они не сидели
целый час, вытянув ноги, в уютных креслах, Грейндж никогда не узнал бы, как
она потерялась в Голливуде и встретила пирата с черной повязкой, который
покатал ее в машине, показал все самое интересное и помог найти отца.
Вздохнув, Сирена поднялась и прошлепала босиком по покрытому линолеумом полу
к раковине. Она вымыла кисть и отжала из нее всю воду, затем положила ее на
подоконник, куда доходил свет зимнего солнца. Грейндж до сих пор не сказал,
когда он собирается вернуться в Сан-Франциско. Он спросил, не позвонить ли
знакомому эксперту и узнать, сможет ли он встретиться с Сиреной. Грейндж
предложил остаться в его доме. А он приедет, как только закончит дела в Сноу-
Сити.
Вообще-то ей стоит побеспокоиться о своем плачевном финансовом состоянии и
устроиться на работу. Но ни того, ни другого не хочется, призналась себе
Сирена, поднимаясь по лестнице в ванную. Ее гораздо больше интересовало
предложение Грейнджа посмотреть коттеджи у озера Тахоа при дневном свете.
Да и кто, интересно, предпочел бы проторчать несколько часов в захламленном
музее и узнать, что тетя Герти, как всегда, слишком увлеклась, а не провести
день с Грейнджем?
К тому времени, когда она вылезла из-под душа, на горизонте начали
громоздиться тучи. Если это означало приближение новой снежной бури, она не
возражала. На самом деле она была бы рада, если бы буран перекрыл все пути и
она оказалась бы запертой в маленькой квартирке Грейнджа — разумеется,
вместе с ним.
— Возьми себя в руки, — вслух приказала себе Сирена, достала
большой красный свитер и натянула его через голову. Вырез был таким
огромным, что свитер едва-едва не сползал с плеч. — Он самый обычный
мужчина. Две ноги, две руки, голова.
Верно, верно, отозвался внутри чей-то чужой голос.
Повинуясь внезапному порыву, она надела на шею целых три мельхиоровых
цепочки. Почему тогда ей так не терпится поскорее закончить работу в
Дарах
Герти
, чтобы можно было пойти на станцию и посмотреть, как дела у Грейнджа?
Потому что эти две руки, две ноги и голова были соединены вместе самым
замечательным образом.
Снег пошел еще до того, как Сирена завершила дневные дела в магазине. В
воздухе повисли крупные ленивые снежинки, потом снег пошел гуще и скоро одел
окрестные холмы, покрыл дорогу. Маленькая стоянка перед магазином Герти
превратилась в крошечную страну чудес. Ржавый железный бак для мусора
скрылся из виду.
— Я скоро вернусь, — сказала Сирена тете Герти. — Просто
ничего не могу с собой поделать — так хочется прогуляться, ловить губами
снежинки.
— Вот что значит молодость, — усмехнулась Герти. — После
такого тяжелого дня у вас еще остаются силы на прогулки. Вы вернетесь к
обеду?
— Не знаю. Пожалуйста, не беспокойтесь и не рассчитывайте на меня. Ах,
да, дома вас ждет небольшой сюрприз.
— Я догадалась, — улыбка Герти стала шире. — Вы покрасили мой
потолок.
— Каким образом?
— Вижу по вашим волосам. Одобряю выбор краски. Хороший цвет.
Сирена на миг заключила Герти в объятия.
— Я вам говорила, что мне здесь очень нравится?
Герти похлопала ее по спине.
— Сама догадываюсь. А говорила ли я вам, что вы меня поражаете? Если бы
я была на вашем месте, я уже давно умчалась бы в город, чтобы узнать,
насколько я богата.
— Ах, это... — Сирена пожала плечами. Герти была права: девяносто
девять процентов людей именно так бы и поступили. Однако если Сирене и
случалось думать о том, что лежало в ее багажнике, а это случалось нечасто,
то ее сразу же охватывало чувство нереальности.
Гораздо лучше было застегнуть куртку и шагнуть в пушистый снег.
Когда она добралась до станции, то нашла там одного Гэллама. Он объяснил,
что Грейндж отправился в ратушу. Резкие линии вокруг рта Гэллама лучше
всяких слов говорили о том, что он об этом думает. Сирене не хотелось
оживлять в его памяти воспоминание об очередном споре, который, как она
подозревала, недавно произошел между ним и Грейнджем, поэтому она просто
пошла к одноэтажному кирпичному зданию, где размещались все городские
официальные лица и две пожарных машины. Она глубоко вдыхала чистый холодный
воздух. Надвигались сумерки. Взрослые завершали дела, дети торопились домой.
Грузовик замедлил ход, чтобы не забрызгать ее грязью. Сирена помахала
водителю рукой в знак благодарности.
До ратуши оставалось всего полквартала, когда она увидела идущего навстречу
Грейнджа — с поднятым воротником, но с непокрытой головой. Она остановилась,
чтобы посмотреть, скоро ли он ее узнает. Он едва не сбил ее с ног и только
тогда заметил.
— Где вы? — спросила Сирена и взяла его за руки, отметив, какие
они теплые и сильные. — Ясно, что не здесь, а где-то за тридевять
земель.
— Я задумался.
— Понятно. — Шум проезжавших машин заглушал их голоса, поэтому
Сирена направилсь к детской площадке, где было потише. — Не хотите ли
поведать мне, о чем? Или лучше просто поболтаем?
— Что? — недоуменно переспросил Грейндж, потом уставился на ее
макушку, где остались следы краски.
— Я сказала, — медленно повторила она, — не хотите ли вы
рассказать, о чем вы думаете.
— Возможно. — Грейндж рассеянно пнул небольшой сугроб, и, когда
снег осыпался, под ним оказался кустик.
— Возможно, — повторила Сирена. — Похоже, у меня немного
шансов с вами поговорить.
— Правда? Извините. — Она чувствовала, как старается Грейндж взять
себя в руки. Потом последовал глубокий вздох и несколько неуверенных шагов
по рыхлому пушистому снегу. — Ни от кого не могу добиться прямого
ответа, — продолжал он. — Я говорил с этим симпатичным малым, с
мэром, на которого все ссылается дядя Гэллам. По-моему, он во всем этом
разбирается еще хуже, чем наш бывший механик в машинах. Члены совета
немногим лучше, а пытаться выжать что-нибудь из городского регистратора —
все равно что... То есть это невозможно.
— Может быть, им не нравится, как вы спрашиваете?
Грейндж с недоумением уставился на нее.
— Как это?
Сирена покусывала губу, прикидывая, стоит ли продолжать. Это может дорого
обойтись, но упускать случай...
— Вы не скрываете, как ко всему этому относитесь. Помните, как вы не
раз говорили —
дурацкие надежды
. Иностранные инвесторы снимут все сливки,
а местные жители останутся с носом.
— Я так говорил?
— Говорили. Если мэр и совет уловили ваше отношение, стоит ли
удивляться, что они вовсе не жаждали с вами разговаривать?
— Они разговаривали, — защищался Грейндж. — Они сказали, что
до тех пор, пока не будут подписаны контракты, они не имеют права разглашать
их содержание. Но, черт возьми...
— Грейндж! — Сирена положила руку ему на плечо. Ее пальцы слегка
дрожали, и она точно знала, что не от холода. — Если здесь
действительно будет курорт, вы не в силах этому помешать.
— Я знаю.
— Так ли это? Когда я слушаю вас, мне все время кажется, что вы просто
пытаетесь убрать с дороги это препятствие.
— Вам так кажется?
— Извините меня, но это действительно так. — Они дошли до
площадки. Качели были покрыты снегом. Сирена шагнула в сторону, смела снег с
сидений, уселась на одно и указала Грейнджу на другое. Грейндж повиновался
как робот. Она с трудом сдержала улыбку, когда он механически принялся
раскачиваться, взметая ногами снег.
— Я вас не осуждаю, — продолжала она. — Если бы это была мои
родственники, я точно так же боялась бы, как бы они не ввязались в какую-
нибудь аферу, которая может стоить им последней рубашки.
— Дело не в этом. Во всяком случае, не только в этом.
Она чувствовала, что было бы лучше вызвать Грейнджа на состязание, кто выше
раскачается, чем продолжать этот разговор. Но ему явно было не до
состязаний.
— Я знаю, — вот все, что она сказала в ответ.
— Вы понимаете, почему я все это делаю, правда? — Прежде чем она
успела кивнуть, он продолжал: — Если тут действительно будет курорт, он все
равно откроется только будущей зимой. И это самое раннее. А тем временем
дядя с тетей истратят все сбережения на расширение дела, не думая о том, кто
за всем этим стоит — порядочные люди или грабители. Может быть, кто-нибудь
уже нацелился на его автостанцию, на ее магазинчик. — Он вздохнул, не
отрывая взгляда от лица Сирены, несмотря на то, что они качались
вразнобой. — К тому времени мои родственники станут старше на год, на
год прибавится усталости, а все их надежды будут направлены только на одно.
А если этого не случится, если они не окупят затраты, им придется продать
дело в убыток — при том, что покупатель найдется. Это единственный способ,
которым они могут обеспечить старость.
У Сирены едва не выступили слезы на глазах, когда она поняла, как любит
Грейндж дядю с теткой, как он обеспокоен их судьбой. В первый раз она
услышала в его словах настоящее чувство. Он спорил с ними не потому, что они
собирались изъять свои срочные вклады, а потому, что боялся за них.
— Не знаю, что сказать, — проговорила она. — Мне так хотелось
бы знать ответ, но я не знаю.
Он притормозил ногами о землю, чтобы попасть в такт с ней. В его глазах
читалась тревога, даже страх. А еще она видела в них усталость.
Он не переставал думать обо всем этом все двадцать четыре часа в сутки.
Хотя ответов она не знала, зато знала, как отвлечь его. Она слезла с
качелей, встала за его спиной и стала раскачивать его все выше и выше. Скоро
он уже взлетал на один уровень с планкой, болтая ногами в воздухе. Когда он
обернулся, она увидела, что щеки у него разрумянились. И он улыбался.
— Хватит! — воскликнул он, поглядев вниз, на далекую землю. —
Я уже слишком стар для таких упражнений.
— Слишком стар? — Сирена дождалась, пока качели остановятся,
опустилась на колени на покрытый снегом газон, потом легла на спину, вытянув
ноги. Она лежала на снегу, улыбалась ему и плавно поднимала и опускала руки,
оставляя в снегу след в форме веера. — Я самый главный снежный ангел
западных стран, — сообщила она. — И те, кто слишком стар, признают
мою власть и беспрекословно мне подчиняются.
— Я согласен.
Сирена протянула руку, и Грейндж помог ей подняться. Отойдя в сторону, она
сделала вид, что любуется своими следами на снегу, но вдруг быстро
выпрямилась и запустила снежком Грейнджу в голову.
По крайней мере, она целилась в голову, но промахнулась.
У Грейнджа получилось лучше. Огромный рыхлый снежок угодил ей прямо в грудь
и разлетелся снежной пылью. Стиснув зубы, Сирена присела на корточки, но
прежде чем она успела набрать снега, Грейндж боднул ее, и они оба рухнули в
мягкую снежную кучу.
— Это нечестно! — задыхаясь, заговорила Сирена. — Существуют
правила. Женевская конвенция...
Грейндж прервал ее, бросив в лицо пригоршню снега. Она встряхнула головой,
безуспешно пытаясь освободиться. Однако когда лицо Грейнджа приблизилось,
вид его полуоткрытых губ заставил ее замереть. Его рот приближался к ее
губам — медленно, так медленно, что снег кругом едва не таял от жара
нетерпения.
С того дня, как они ездили на озеро Тахоа и он поцеловал ее в темноте,
обещание, ожидание пронизывали воздух каждый раз, когда они оставлись
наедине, но он ни разу не воспользовался случаем. Она могла бы проявить
инициативу сама, но думала, что если он не хочет ее целовать, то она не
собирается ему навязываться.
Но сегодня он хотел. И она тоже.
— Холодные, — пробормотал Грейндж сквозь зубы. Его дыхание
коснулось ее языка.
— Ч-что х-холодные?
— Твои губы.
Так согрей же их. Через мгновение Сирена подумала, что,
может быть, Грейндж сошел с ума. Он безусловно знал, как согревать губы... и
еще многое другое.
Боже, как он умел целовать! Тепло превратилось в жар, его язык трепетал и
просил. Она разомкнула губы и впустила его. Она чувствовала, как ее тело
поднимается к нему навстречу, повисает над снегом, сливается с его телом.
— Сирена? — Его рот был прижат к ее рту, а губы легко вибрировали,
произнося слово и вызывая в ней ответную дрожь
— Ч-что?
Он немного отстранился и прошептал:
— Мне ужасно не хочется этого говорить, но мы не одни.
— Что?
— Мы на площадке. Здесь могут быть дети.
Да. Он был прав. Но, даже кивнув в знак согласия, она не могла убедить себя,
что может найтись хоть одно место в мире, где бы ей было так хорошо, как
здесь, сейчас, когда она чувствует на себе его тело.
А теперь он тянет ее за руку, чтобы она встала.
Хорошо, я встану, если ты мне поможешь.
— Ты что-нибудь пила сегодня?
— Пила? Ты же знаешь, что нет.
— Я просто так спросил. Мне кажется, тебя немного покачивает.
Можно подумать, ты не знаешь, почему.
— Ничего меня не покачивает, — запротестовала она, хотя это была
неправда. Глубоко вздохнув, она повернулась к нему. Он улыбался — такой
открытой, честной, попробуй-ка-не-обратить-на-меня-внимание улыбкой. —
Вот видите. А я уже думала, что мне не удастся вас развеселить.
— Конечно, смешно. Очень уж бестолковая женщина. — Он расстегнул
ее куртку и каким-то образом умудрился нацепить ей цепочку на уши.
Она совсем не казалась себе бестолковой, но не стала ему возражать. Ей
казалось, он знает, что с ней происходит. Интересно, происходит ли с ним то
же самое?
Только оказавшись на кухне у тети Герти и глядя, как Сирена демонстрирует
работу, тыча в разные места потолка кистью, Грейндж в первый раз вздохнул
спокойно. Он уже столько дней сопротивлялся, ежеминутно напоминая себе, что
потеряет голову, если еще раз попробует поцеловать Сирену Айсом. И до сих
пор ему неплохо удавалось соблюдать дистанцию, даже если для этого
требовалось бесчисленное количество холодных душей. И он едва удержался тем
вечером, когда они сидели за маленьким столиком в Скво-Вэлли, наблюдая за
...Закладка в соц.сетях
