Жанр: Любовные романы
Рай Том 1
...мек, уставился в свои заметки.
— Прибыли неплохие, мы знали это и раньше, но есть немало статей
расхода, которые можно сократить. Кроме того, они чертовски ленятся торопить
задолжников. Некоторые счета следовало бы оплатить уже полгода назад, и
только потому, что Хаскелл взял за правило никогда не торопить со сбором
долгов.
— Значит, придется заменить и главного бухгалтера-контролера?
Лемберт поколебался:
— Тут трудно решить сразу. Бухгалтер утверждает, что это делалось по
распоряжению самого Хаскелла. Хотя он сам много лет пытался настоять на
более настойчивых требованиях оплаты, президент и слышать об этом не желал.
Помимо этого, можно сказать, что в финансовом отделе полный порядок и сам он
прекрасный руководитель. У него вполне достаточно опытных служащих, и работа
идет как по маслу.
— А как он отнесся к вторжению в его владения? Готов ли изменить свои
методы?
— Он не лидер, а ведомый и очень исполнителен. До последней запятой
следует приказам и инструкциям. С другой стороны, если вам нужны новаторские
идеи, вряд ли они у него появятся, не говоря уже о более агрессивной
политике.
— Объясните, что от него требуется, — немного поколебавшись, решил
Мэтт. — Когда мы назначим президента, тот сможет присматривать за
бухгалтером. Финансовый отдел крайне важен для нас, и если вы считаете, что
он в хорошем состоянии, пусть все так и идет.
— Согласен. К началу следующего месяца буду готов обсудить новый бюджет
и ценовую структуру.
— Прекрасно.
Мэтт обернулся к невысокому светловолосому мужчине, занимавшемуся кадровой
политикой.
— Дэвид, как с людскими ресурсами?
— Неплохо. Даже очень хорошо, я бы сказал. Ллойд Уолдроп, вице-
президент, возглавляющий этот отдел, умен, проницателен и вполне на своем
месте, — объявил Телбот.
— Паршивый двуличный лицемер и шовинист, — вмешался Том, нагибаясь
к столу, чтобы налить себе чашку кофе из серебряного кофейника.
— Совершенный абсурд! — раздраженно бросил Телбот. — Я изучал
списки и с уверенностью могу сказать, что среди руководства достаточно много
женщин и представителей национальных меньшинств.
— Не верю я никаким спискам.
— Иисусе, да что это с тобой. Том? — рявкнул он, поворачиваясь на
стуле и окидывая Тома разъяренным взглядом. — Каждый раз, когда мы
приобретаем компанию, ты начинаешь придираться к вице-президенту по кадрам.
За что ты их, спрашивается, так не любишь?
— Наверное, потому, что почти все они готовы лизать зад начальству, а
сами рвутся к власти.
— Включая Уолдропа?
— Особенно Уолдропа.
— И какой из твоих прославленных инстинктов заставляет тебя верить
этому?
— Он два дня подряд отпускает комплименты по поводу моей манеры
одеваться. Никогда не верю человеку, который расхваливает мой пиджак,
особенно если сам при этом одет в строгий серый костюм.
Приглушенные смешки нарушили напряжение, воцарившееся в комнате, и даже Дэвид, видимо, расслабился.
— Существует ли иная причина считать, что он лжет относительно своих
методов найма и продвижения по службе персонала?
— Еще бы, — фыркнул Том и, стараясь не окунуть рукав в чашку,
потянулся за сахарницей. — Я уже пару недель слоняюсь вокруг этого
здания, и пока ты был занят изучением людских ресурсов, не смог не заметить
одной маленькой детали.
Он замолчал и принялся размешивать сахар в кофе, чем вывел из себя всех
присутствующих, кроме Мэтта, продолжавшего рассматривать Эндерсона со
спокойным интересом. Наконец Том откинулся на спинку стула и, положив ногу
на ногу, поднес к губам чашку.
— Том! — не выдержав, сухо сказал Дэвид. — Нельзя ли перейти
к делу, иначе это совещание никогда не кончится. Что же ты заметил, пока
слонялся у здания?
Том, ничуть не смутившись, поднял мохнатые брови и ответил:
— Я видел, кто сидит в личных кабинетах.
— И что же?
— Да то, что там не было ни одной женщины, только мужчины, если не
считать бухгалтерии, где в любой фирме по традиции менеджеры — женщины, да
еще паре-тройке женщин выделены отдельные кабинеты с секретаршами в
приемной. Это и заставило меня подумать: что, если наш приятель Уолдроп
раздает пышные титулы, чтобы осчастливить дам и приукрасить отчеты? Если
здесь действительно много женщин-руководителей, где их секретари? И где
кабинеты?
— Я все проверю, — процедил Дэвид. — Конечно, я и сам это
обнаружил бы, но лучше знать заранее. Кроме того, мы собираемся привести
систему отпусков и тарифную сетку в соответствие с нормами
Интеркорпа
.
Хаскелл дает своим людям трехнедельный отпуск после трех лет работы и
четырехнедельный после восьми лет. Такая политика обходится компании в целое
состояние и, кроме того, приводит к постоянной необходимости нанимать
временных сотрудников.
— А оплата? — осведомился Мэтт.
— Ниже нашей. Хаскелл считал, что лучше дать служащим продленные
отпуска, чем выплачивать приличное жалованье. Как только я выработаю
определенные рекомендации и получу основные цифры, мы встретимся и все
обговорим.
Следующие два часа Мэтт внимательно слушал доклады остальных и выносил
решения. После обсуждения дел в
Хаскелл
перешли к насущным вопросам,
касающимся
Интеркорпа
, начиная от грозящей забастовки членов профсоюза на
текстильной фабрике в Джорджии и кончая заводом, который Мэтт намеревался
построить для нужд компании
Хаскелл
на большом участке земли, который
приобрел в Саутвилле.
В течение всего времени лишь один человек, Питер Вандервилд, не вступал в
разговор и внимательно слушал, совсем как талантливый, но немного
ошеломленный старшекурсник, пытавшийся приобрести опыт и знания у группы
экспертов. Двадцативосьмилетний молодой Питер, бывший чудо-ребенок Гарварда
с коэффициентом умственного развития настоящего гения, специализировался в
поисках потенциальных приобретений для
Интеркорпа
, анализировал их
доходность, а затем давал Мэтту рекомендации.
Хаскелл электронике
также
была выбрана Вандервилдом и стала уже третьей компанией, купленной по его
предложению. Мэтт послал его с остальной командой в Чикаго, с тем чтобы
Питер самолично узнал и понял, что происходит с фирмами после перехода во
владение
Интеркорпа
. Мэтт хотел, чтобы Питер увидел то, чего не найдешь в
финансовых отчетах, на которые так безоговорочно полагался молодой человек,
когда давал заключение о выгодности покупки, понял, что на свете существуют
главные бухгалтеры, не спешившие собирать долги, и вице-президенты по
кадрам, проводившие исподтишка политику дискриминации.
Мэтт прислал его сюда, поскольку понимал, что, несмотря на блестящие
способности, молодой человек по-прежнему нуждается в руководстве. Более
того, Питер мог быть дерзким и сверхчувствительным, самоуверенным и
застенчивым, в зависимости от ситуации, и именно эти свойства Мэтт
намеревался обуздать. Да, Питер был настоящим гением, но эту гениальность
следовало направить в нужное русло.
— Питер, — обратился к нему Мэтт, — есть ли какие-то
соображения по вашей части, которые мы должны выслушать?
— У меня есть несколько компаний, которые могут стать превосходными
приобретениями, — оживился молодой человек. — Не так велики, как
Хаскелл
, но чрезвычайно доходны. Одна из них — чудесная маленькая компания
по программному обеспечению в Кремниевой Долине...
— Никаких программных обеспечении, Питер, — твердо заявил Мэтт.
— Но объединенный Комитет по тылу... — начал Питер.
— Только не программное обеспечение, — перебил Мэтт. — Пока
это слишком рискованное предприятие!
И видя, как краска смущения ползет по щекам Вандервилда, напомнил себе, что
его цель — направлять необычайные таланты молодого человека, а не душить его
инициативу. Мэтт, подавив нетерпение, добавил:
— К вам это не имеет никакого отношения, Питер. Я ведь никогда не
говорил, как отношусь к компаниям по программному обеспечению. Что еще вы
можете рекомендовать?
— Вы упоминали как-то, что хотите расширить наши коммерческие
владения, — нерешительно начал Питер. — Одна такая компания в
Атланте, вторая — в Чикаго и третья — в Хаустоне. Хозяева хотят их продать.
Первые две имеют лишь административные здания, высотные и пониже. Третья, в
Хаустоне, в основном вкладывала средства в земельные участки. Владеют ею
братья Тори, получили по наследству от отца и, по слухам, не выносят друг
друга.
Все еще страдая после бесцеремонной отповеди Мэтта, Питер поспешил закончить
перечень недостатков:
— Экономика Хаустона до последнего времени находилась в застое, и хотя
дела последнее время пошли в гору, думаю, вряд ли это будет продолжаться
долго. Кроме того, братья Торп никак не могут сговориться между собой, так
что сделка, вероятно, доставит нам больше неприятностей, чем пользы...
— Не понимаю, пытаетесь ли вы меня убедить, что это плохая идея или
хорошая? — спросил Мэтт, улыбаясь, чтобы смягчить резкость. — Вы
делаете выбор, основываясь на собственных суждениях, а уж я загоняю добычу.
Это моя работа, и если вы попытаетесь выполнять еще и ее, тогда мне нечего
будет делать. Останется только уйти на покой.
В комнате раздались смешки. Питер, привстав, вручил Мэтту папку с надписью:
КОМПАНИИ, РЕКОМЕНДОВАННЫЕ К ПРИОБРЕТЕНИЮ, — КОММЕРЧЕСКАЯ
СОБСТВЕННОСТЬ
.
Внутри лежали документы с данными по трем упомянутым компаниям и еще
относящиеся к дюжине других, менее привлекательных. Немного успокоившись,
молодой человек уселся и выжидающе уставился на хозяина. Мэтт открыл досье и
увидел, что отчеты были чрезвычайно длинными, а анализы — сложными. Не желая
без необходимости задерживать остальных, он объявил:
— Питер, как обычно, проделал огромную работу, джентльмены, и скорее
всего потребуется довольно много времени, чтобы все изучить. Думаю, сегодня
мы уже обсудили все что следовало. Дайте мисс Стерн знать, когда вы готовы
перейти к более детальному разговору. А вы, Питер, если не возражаете,
задержитесь. Идемте в мой кабинет, там и побеседуем.
Он только что уселся за письменный стол, когда зажужжало переговорное
устройство, и мисс Стерн передала, что звонят из Брюсселя. Зажав трубку
между плечом и подбородком, Мэтт начал просматривать финансовый отчет по
компании в Атланте, которую рекомендовал купить Питер.
— Мэтт, — раздался радостный голос Иозефа Хендрикса, перекрывающий
шум и потрескивание на линии, — у нас плохая связь, друг мой, зато
новости у меня превосходные и не могут ждать. Мои люди полностью согласны с
идеей ограниченного товарищества, которое я предложил вам в прошлом месяце.
Кроме того, они не возражают против ваших условий.
— Прекрасно, Иозеф, — ответил Мэтт, но его энтузиазм немного
расхолодило сознание того, что уже гораздо позднее, чем он считал, и кроме
того, перепад во времени подействовал весьма отупляюще. За окнами было
совсем темно, и только огни соседних небоскребов, мерцая, переливались,
словно веселые звездочки. Далеко снизу, с Мичиган-авеню доносились гудки
машин запоздавших жителей пригородов, спешивших добраться домой. Мэтт нажал
выключатель настольной лампы и, поглядев на Питера, который, поднявшись,
включил верхний свет, попросил:
— Оказывается, уже позднее, чем я думал, Питер, а мне еще нужно сделать
несколько звонков. Возьму папку домой и весь уик-энд буду изучать. Обсудим в
понедельник, в десять утра.
Глава 17
Освеженный после душа и сауны, Мэтт завязал полотенце вокруг пояса и
потянулся к наручным часам, лежавшим на карнизе черного мрамора, тянувшемся
по всей окружности ванной. Затрещал телефонный звонок, и Мэтт поднял трубку.
— Ты совсем голый? — раздался томный голос Элиши Эйвери, прежде
чем Мэтт успел хотя бы открыть рот.
— Какой номер вы набираете? — пролепетал он с деланным смущением.
— Твой, дорогуша. Так ты голый или нет?
— Наполовину, — признался Мэтт, — и к тому же опаздываю.
— Я так рада, что ты уже в Чикаго. Когда прилетел?
— Вчера.
— Наконец-то ты в моих тисках! — Элиша рассмеялась, весело,
звонко, заразительно. — Не можешь представить, какие только фантазии
мне не грезились при мысли о сегодняшней ночи, когда мы наконец вернемся с
благотворительного бала в опере! Мне так не хватало тебя, Мэтт, —
добавила она без обиняков и, как всегда, прямо и откровенно.
— Мы собираемся увидеться через час, — пообещал , Мэтт, —
если, конечно, немедленно повесишь трубку.
— Честно говоря, это папочка заставил меня позвонить. Боялся, что ты
забудешь насчет бала. Он почти так же рвется увидеть тебя, как и я...
правда, по совершенно другим причинам, конечно.
— Конечно, — пошутил Мэтт.
— Должна предупредить тебя, что он собирается организовать тебе
членство в
Гленмур
. Бал — это идеальное место, чтобы представить тебя
некоторым членам и получить их голоса, так что па попытается познакомить
тебя со всеми и каждым, если, ты, конечно, согласишься. Правда, не пойму, с
чего он так суетится! Ты настоящий верняк, пройдешь единогласно! Да, кстати,
пресса тоже будет там в полном составе, так что приготовься к осаде. Ужасно
унизительно, мистер Фаррел, — пошутила она, — знать, что твоему
партнеру на сегодняшний вечер будет уделяться куда больше внимания, чем
тебе...
Упоминание о клубе
Гленмур
, где он впервые встретил Мередит в тот давний
день Четвертого июля, заставило Мэтта усмехнуться с мрачной иронией и
сцепить зубы. Теперь он почти не слышал Элишу. Кроме того, Мэтт уже был
членом двух клубов, не менее престижных, чем
Гленмур
, и не имел желания
вступать в третий, а если бы захотел это сделать здесь, в Чикаго, черта с
два выбрал бы
Гленмур
!
— Передай отцу, что я очень благодарен, но прошу его не беспокоиться.
Но прежде чем Мэтт успел сказать еще что-то, Стентон Эйвери поднял трубку
параллельного телефона.
— Мэтт, — сердечно приветствовал он, — надеюсь, ты не забыл о
сегодняшнем благотворительном бале в опере?
— Конечно, нет, Стентон.
— Прекрасно, прекрасно. Как насчет того, чтобы заехать за тобой к
девяти, отправиться в яхт-клуб, а оттуда в отель? Таким образом, нам не
придется высиживать всю
Травиату
, прежде чем начнется настоящее веселье.
Или ты слитком любишь
Травиату
?
— — От опер у меня аллергия, — пошутил Мэтт, и Стентон согласно
хмыкнул. За последние несколько лет Мэтт посетил дюжину оперных спектаклей и
симфонических концертов, поскольку вращался в социальных кругах, где
спонсорство и посещение подобных развлечений было необходимо и крайне
выгодно с деловой точки зрения. Теперь, когда он почти против воли успел
познакомиться со всеми знаменитыми симфониями и операми, первоначальное его
мнение не изменилось: Мэтт находил большинство из них слишком утомительными
и чрезмерно длинными.
— Хорошо, в девять, — добавил он. Несмотря на нелюбовь к оперной
музыке и назойливое внимание прессы, Мэтт все же с некоторым нетерпением
ожидал вечера. Бреясь, он вспоминал о первой встрече со Стентоном Эйвери.
Они познакомились в Лос-Анджелесе четыре года назад, и с тех пор, когда бы
Мэтт ни был в Чикаго, а Стентон — в Калифорнии, они старались провести
вместе хотя бы несколько часов. В отличие от большинства чикагцев из высших
слоев общества Стентон был жестким, упрямым, но честным и прямым
бизнесменом, и Мэтт очень его любил. По правде говоря, если бы пришлось
выбирать себе тестя, Мэтт выбрал бы Стентона. Элиша была похожа на отца —
элегантная, неглупая и образованная, но чертовски настойчивая, когда речь
шла о том, чтобы получить желаемое. Они оба хотели, чтобы Мэтт сопровождал
их на сегодняшний бал, и не слушали никаких отказов. В конце концов Мэтт не
только согласился посетить оперу, но и пожертвовать пять тысяч долларов.
Два месяца назад Элиша, приехав в Калифорнию, без обиняков намекнула на то,
что им следует пожениться. Какое-то время Мэтт был готов согласиться, но
порыв очень быстро прошел. Элиша ему нравилась как в постели, так и вне ее,
но Мэтт уже успел с трудом пережить последствия разрушительного брака с
богатой, капризной дочерью чикагского бизнесмена и не имел ни малейшего
желания повторять опыт. Беда была в том, что он никогда не мог серьезно
думать о второй женитьбе, потому что попросту не был способен на чувства,
которые испытывал когда-то к Мередит, — эту безумную, жестокую, жгучую
потребность видеть ее, касаться, ласкать... эту вулканическую страсть,
владевшую им, опустошающую и ненасытную. Ни одна женщина не могла заставить
его всего лишь взглядом ощущать себя одновременно всемогущим и жалким, не
пробуждала отчаянного желания доказать, что он может стать лучше и
благороднее, чем на самом деле. Жениться на ком-то еще означает признать,
что Мэтт готов примириться с чем-то второсортным, а второй сорт недостаточно
хорош для него. Но в то же время Мэтт совершенно не жаждал вновь испытать те
мучительные, дурманящие, исступленные эмоции еще раз, эмоции настолько же
болезненные, насколько сладостные, и когда этот несчастный брак разрушился,
всего лишь воспоминания о нем и о молодой предательнице-жене, которую Мэтт
обожал, много лет превращали его жизнь в ад.
Правда заключалась в том, что если бы Элиша , была способна занять такое же
место в его сердце, как Мередит, Мэтт немедленно порвал бы с ней, как только
почувствовал это. Он больше никогда не позволит себе выказать подобную
уязвимость, быть таким беззащитным. Ни перед кем. Никогда. Теперь, когда
Мэтт приехал в Чикаго, Элиша скорее всего снова заговорит о женитьбе, но в
этом случае Мэтт попытается ясно дать ей понять, что об этом не может быть и
речи, в противном же случае придется положить конец их восхитительной связи.
Натянув черный смокинг, Мэтт вышел из спальни и направился в гостиную. У
него еще оставалось четверть часа до приезда Стентона и Элиши, поэтому он
шагнул к дальнему углу комнаты, где на возвышении находились стойка бара и
несколько диванов, предназначенных для удобства беседующих. Мэтт выбрал это
здание и эту квартиру, потому что внешние стены из толстого изогнутого
стекла позволяли видеть с высоты захватывающую дух панораму города.
Несколько секунд Мэтт смотрел вдаль, а потом подошел к бару, намереваясь
налить себе бренди. При этом он задел рукавом газету, предусмотрительно
оставленную дворецким на дальнем столике. Блоки вылетели и рассыпались по
полу.
И тут он увидел Мередит. Ее фото бросилось в глаза с последней страницы
первого блока — совершенная улыбка, совершенная прическа, совершенное лицо.
Типичная Мередит, подумал Мэтт с ледяным отвращением, поднимая газету и
всматриваясь в снимок, все в ней рассчитано на то, чтобы произвести внешний
эффект. В восемнадцать лет она была прекрасна, теперь же газетные фотографы
из кожи вон лезли, чтобы подчеркнуть ее сходство с молодой Грейс Келли.
Его взгляд скользнул к заметке, помещенной под фото, и на какой-то момент
Мэтт сжался от изумления. Если верить репортеру Салли Мэнсфилд, Мередит
только что объявила о помолвке с юношеской любовью, Паркером Рейнолдсом III,
и
Бенкрофт энд компания намеревается отметить роскошную свадьбу в феврале
грандиозной распродажей во всех филиалах.
Губы Мэтт дернулись в иронической ухмылке. Отбросив газету, он снова шагнул
к окну. Подумать только, быть женатым на хитрой сучонке и даже не знать ни о
какой юношеской любви. Правда, тогда он вообще почти не знал ее, напомнил
себе Мэтт, а все, что стало известно потом, лишь вызывало презрение.
Но тут Мэтт неожиданно спохватился, что его мысли не вполне соответствуют
чувствам. Очевидно, он так бурно реагирует по привычке, потому что, по
правде говоря, вовсе не презирал больше Мередит. Нет, по-настоящему он
испытывал к ней всего лишь холодное презрение. То, что случилось между ними,
произошло так давно, что разрушило всякие сильные эмоции, которые он
испытывал к ней... даже ненависть. А вместо ненависти не было ничего...
ничего, кроме жалости и отвращения. Мередит оказалась слишком безвольной,
чтобы стать настоящей предательницей, просто она целиком подпала под влияние
отца... и отказалась от Мэтта. На шестом месяце беременности она сумела
вызвать искусственные роды, а потом послала Мэтту телеграмму, в которой
объяснила все, что сделала, и объявила, что разводится с ним. И несмотря на
то, что она сделала с их малышом, Мэтт вылетел в Чикаго с безумным
намерением попытаться отговорить ее от немедленного развода. Но, добравшись
до госпиталя, он услышал от девицы в приемной, что Мередит не желает его
видеть, а охранник проводил его к выходу. Думая, что приказ мог быть отдан
Филипом Бенкрофтом, Мэтт вернулся на следующий день, но у парадной двери был
перехвачен копом, сунувшим ему в руки судебное предписание, вынесенное по
настоянию Мередит и запрещавшее ему и близко к ней подходить.
Все эти годы Мэтт старался душить воспоминания, не думать о тоске по убитому
ребенку, боясь, что попросту сойдет с ума. Отбрасывать все, связанное с
Мередит... не позволять острому жалу горечи пронзить сердце... постепенно
это стало искусством, доведенным почти до совершенства. Сначала Мэтт делал
это из чувства самосохранения. Позже по привычке.
Теперь, глядя на мигающие огоньки, Мэтт понял, что отныне можно не делать
этого. Мередит перестала для него существовать.
Решив провести следующий год в Чикаго, Мэтт знал, что рано или поздно
встретит Мередит, но не позволял ненужным эмоциям влиять на свои планы. Его
не пугали неприятные встречи, потому что это нисколько его не трогало. Они
оба взрослые люди, и прошлое давно похоронено. Мередит достаточно хорошо
воспитана, и они сумеют поддерживать отношения с вежливой учтивостью,
принятой в подобных обстоятельствах.
Мэтт уселся в чрезмерно длинный мерседес Стентона, пожал приятелю руку и
взглянул на Элишу, закутанную в доходившую до щиколоток соболью шубу, почти
такого же цвета, как темные блестящие волосы. Сжав его пальцы, девушка
улыбнулась, нежно, зазывно и маняще.
— Давно не виделись, — низким, чуть хрипловатым голосом шепнула
она.
— Слишком давно, — кивнул Мэтт и при этом не солгал.
— Пять месяцев, — напомнила Элиша. — Может, все-таки поцелуешь меня, как полагается?
Мэтт кинул беспомощный, смеющийся взгляд на отца Элиши, прося разрешения, но
тот лишь ограничился благосклонным кивком, и Мэтт, потянув Элишу за руку,
усадил к себе на колени.
— Что ты имеешь в виду под словом
полагается
?
— Сейчас покажу, — усмехнулась она. Только Элиша посмела бы
поцеловать таким образом мужчину на глазах у отца. Но ведь и немногие отцы с
терпеливой ухмылкой вежливо отвернулись бы к окну, пока их дочь впивается в
губы постороннего мужчины с почти несдерживаемой чувственностью, граничившей
с сексуальным возбуждением.
— Кажется, ты и в самом деле скучал по мне, — выдохнула она.
— А я думаю, — покачал головой Мэтт, — хотя бы у одного из
нас должно было хватить совести покраснеть.
— Какие провинциальные замашки, дорогой! — объявила Элиша, смеясь
и нехотя снимая руки с его плеч. — Настоящее мещанство! Средний класс!
— Было время, — напомнил он, — когда для меня выбиться в
средний класс означало очень многое.
— И ты гордишься этим, верно?
— По всей видимости, да, — сознался Мэтт. Элиша соскользнула с его
колен, скрестила длинные ноги, так что полы манто разошлись, открывая разрез
до середины бедра в юбке прямого черного платья.
— Что ты об этом думаешь?
— Выяснишь позже, — вмешался Стентон, неожиданно раздраженный тем,
что дочь совершенно завладела вниманием друга.
— Мэтт, ходят слухи, что
Эдмунд Майнинг
собирается слиться с
Райерсон консолидейшн
. Это верно? И прежде чем ты ответишь, расскажи, как
твой отец? По-прежнему не желает уезжать с фермы?
— Отец в полном порядке.
И это
...Закладка в соц.сетях
