Жанр: Любовные романы
Рай Том 1
...ит открыла дверцу, скользнула в ледяной салон, захлопнула
дверцу, и, прислонившись лбом к рулевому колесу, закрыла глаза.
— О Господи, — прошептала она, охваченная ужасом при одной мысли о
том, что придется вновь столкнуться с темноволосым демоном из ее прошлого.
Глава 25
— Доброе утро, — весело приветствовала Фил-лис, входя в кабинет
вслед за Мередит.
— Я могла бы назвать это утро немного по-другому, — пробормотала
Мередит, вешая пальто в шкаф, — как угодно, только не добрым.
И, пытаясь оттянуть неизбежный звонок к Мэтту, спросила:
— Звонил кто-нибудь?
— Мистер Сенборн из отдела кадров спрашивал, почему вы не вернули свою
последнюю форму на выдачу страхового полиса. Говорит, что она нужна ему
прямо сейчас.
Она протянула Мередит бланк, и та, вздохнув, села за стол, взяла перо,
написала свое имя, адрес и с омерзением уставилась на следующую графу:
Семейное положение. Подчеркните одно из следующих слов:
Одинока. Замужем. Вдова
.
Истерический смех заклокотал в горле. Она замужем! Вот уже одиннадцать лет
как она замужем за Мэттом Фаррелом.
— С тобой все в порядке? — тревожно спросила Филлис, видя, как
Мередит, схватившись за лоб, словно пораженная громом, уставилась на бланк.
Подняв глаза на секретаршу, она спросила:
— Что могут с тобой сделать, если напишешь не правду в бланке на выдачу
страхового полиса?
— Наверное, откажутся платить наследникам в случае твоей смерти.
— Достаточно справедливо, — с горьким юмором кивнула Мередит,
судорожно подчеркнула слово
Одинока
и, не обращая внимания на нахмуренное
лицо Филлис, подала ей заполненную форму. — Пожалуйста, закрой дверь,
когда выйдешь отсюда, и ни с кем не соединяй меня несколько минут, хорошо?
Дождавшись ухода Филлис, Мередит сняла с полки телефонный справочник, начала
листать и через несколько минут отбросила, глядя на него с таким видом,
словно у книги внезапно выросли клыки. Настал момент, которого она так
боялась. Закрыв на мгновение глаза, Мередит попыталась взять себя в руки,
вновь и вновь повторяя, что должна сделать. Если Мэтт до сих пор сердит за
то, как она обошлась с ним на балу, придется извиниться со спокойным
достоинством. Только извинение, никаких объяснений и вежливая, бесстрастная
просьба о встрече по неотложному делу. Таков ее план.
Трясущейся рукой Мередит потянулась к трубке...
В третий раз за последний час переговорное устройство на столе Мэтта
зажужжало, прерывая громкую и весьма бурную дискуссию с его
командой
;
Разозлившись на постоянные помехи, Мэтт, извинившись, нажал кнопку, сочтя
нужным объяснить:
— Сестра мисс Стерн заболела, и ей пришлось уехать. Продолжайте
обсуждение.
— Что случилось? — рявкнул он секретарше, заменившей
Элинор. — Я же велел не беспокоить!
— Да, сэр, — пролепетала испуганная Джоанна Саймонс, — но
мисс Бенкрофт утверждает, что это крайне важно, и настаивает, чтобы ее
соединили немедленно...
— Спросите, что она хочет, — рявкнул Мэтт и уже хотел отпустить
кнопку, но, что-то сообразив, остановился:
— Кто, вы говорите, звонит?
— Мередит Бенкрофт, — многозначительно подчеркнула секретарь, явно
давая знать, что она тоже читала о стычке на балу, как, впрочем, и все
сидевшие в кабинете Мэтта. Мгновенное ошеломленное молчание тут же сменилось
нервной беседой на повышенных тонах: мужчины изо всех сил старались замять
неловкость.
— Здесь идет совещание, — коротко бросил Мэтт, — попросите ее
перезвонить мне через четверть часа.
Он повесил трубку, отлично зная, что по законам вежливости должен сам
позвонить Мередит. Но, говоря по чести, ему наплевать — им нечего сказать
друг другу.
Вынуждая себя сосредоточиться на делах, Мэтт взглянул на Тома Эндерсона и
продолжил прерванное обсуждение:
— В Саутвилле не должно быть никаких проблем с районированием. У нас
есть свой человек в комиссии по районированию, который заверил, что и округ
и город Саутвилл рады, что мы решили построить там завод. Мы получим
официальное согласие в среду, когда они встретятся, чтобы проголосовать...
Десять минут спустя он выпроводил всех из кабинета, закрыл дверь и снова
уселся за стол. Прошло полчаса, но Мередит все не звонила. Мэтт откинулся в
кресле и злобно уставился на равнодушный телефон, с каждой секундой все
больше озлобляясь. Как похоже на Мередит — позвонить ему впервые за
одиннадцать лет, потребовать, чтобы секретарь прервала важное совещание, а
когда он не взял трубку, заставлять сидеть и ждать. Вечно ведет себя словно
герцогиня! Рождена с повышенным чувством собственного достоинства и считает
себя лучше других...
Нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столу, Мередит не сводила
разъяренного взгляда с часов, выжидая, пока пройдет сорок пять минут, чтобы
снова позвонить Мэтту. Как похоже на этого самоуверенного, самодовольного
хвастуна — заставить ее звонить еще раз! Очевидно, вместе с богатством он не
приобрел ни хороших манер, ни воспитания, ибо наверняка знал бы, что,
поскольку именно она любезно взяла на себя труд связаться с ним по телефону,
его обязанность — сделать следующий шаг. Но конечно, хорошие манеры никогда
не имели никакого значения для Мэтью Фаррела. Под тонким налетом лоска и
светскости скрывается не кто иной, как грубый, амбициозный...
Мередит одернула себя — не стоит зря злиться, это ни к чему хорошему не
приведет, лишь еще больше осложнит ситуацию. Кроме того, несправедливо
винить Мэтта за все, что произошло много лет назад. Она отдалась ему по
доброй воле и не подумала при этом о том, что стоило бы предохраняться.
Когда она забеременела, Мэтт как порядочный человек предложил пожениться.
Позднее именно она убедила себя, что он ее любит, но Мэтт никогда не говорил
этого, не обманывал ее, и вообще глупо и наивно взваливать на него вину за
то, что он не оправдал детских ожиданий Мередит, так же глупо и
бессмысленно, как и ее поступок на балу.
Чувствуя себя гораздо более спокойно и уверенно, Мередит решила забыть об
оскорбленной гордости и пообещала себе отнестись к происходящему философски.
И как только стрелки на часах показали десять сорок пять, потянулась к
трубке.
Услышав жужжанье переговорного устройства, Мэтт от неожиданности подпрыгнул.
— Мисс Бенкрофт звонит, — объявила Джоанна. Он поднял трубку.
— Мередит! — сухо, нетерпеливо бросил он. — Какой неожиданный
сюрприз!
Мередит рассеянно отметила, что он не сказал:
неожиданное удовольствие
, как было принято, и что его голос куда более
низкий и звучный, чем ей запомнилось.
— Мередит! — Его раздражение донеслось до нее через разделявшее их
расстояние и вывело Мередит из нервного транса. — Если ты позвонила,
чтобы дышать мне в ухо, я, конечно, польщен, но несколько недоумеваю. Что
тебе нужно от меня?
— Вижу, ты по-прежнему так же самоуверен и плохо воспитан, как...
— А... значит, ты решила покритиковать мои манеры, — заключил
Мэтт.
Мередит строго напомнила себе, что ее цель — уговорить его, а не раздражать
и не восстанавливать против себя. Стараясь держаться в рамках приличия, она
чистосердечно призналась:
— Собственно говоря, я звоню, потому что хотела бы... зарыть топор
войны.
— Предварительно отрубив мне что-нибудь этим топором? Что же именно?
Это слишком близкое к правде замечание заставило Мередит беспомощно
рассмеяться, и, услышав тихие звуки, Мэтт неожиданно вспомнил, как очарован
был когда-то этим заразительным смехом и ее чувством юмора. Лицо мгновенно
окаменело, а глаза сузились.
— Что тебе нужно, Мередит? — жестко повторил он.
— Я хочу... то есть, мне необходимо поговорить с тобой... с глазу на
глаз.
— На прошлой неделе ты повернулась ко мне спиной на виду у пяти сотен
людей, — процедил он. — Почему столь внезапная перемена?
— Кое-что случилось, и мы должны это обсудить в спокойной обстановке и
без скандала, — выдохнула она, отчаянно пытаясь не раскрывать
подробностей, пока не останется наедине с Мэттом. — Это... насчет...
нас...
—
Нас
уже давно нет, — бесстрастно заметил он, — и после
случившегося в опере ясно, что ты не способна ни на спокойствие, ни на
рассудительность.
Язвительная реплика уже готова была сорваться с губ Мередит, но она вовремя
сдержалась. Ни к чему эти словесные поединки, сейчас нужны мирные
переговоры. Она была деловой женщиной и научилась успешно справляться с
самыми упрямыми мужчинами, следовательно, необходимо привести Мэтта в более
разумное и хладнокровное состояние. Спорами ничего не добьешься.
— Я не имела ни малейшего представления о том, что Салли Мэнсфилд стоит
рядом, когда говорила все это, — тактично объяснила она. — И
готова извиниться за все, что произошло, особенно за то, что вела себя
подобным образом в ее присутствии.
— Потрясающе! — издевательски заметил Мэтт. — Ты, очевидно,
изучала дипломатию.
Мередит сделала раздраженную гримаску, но продолжала все тем же мягким
тоном:
— Мэтт, я пытаюсь заключить перемирие, неужели ты не можешь хоть
немного помочь мне?
Звуки его имени на ее губах окончательно лишили Мэтта равновесия, и чтобы
скрыть это, он колебался секунд пять перед тем, как резко ответить:
— Через час я вылетаю в Нью-Йорк. Вернусь только в понедельник поздно
вечером. Мередит торжествующе улыбнулась:
— В четверг — День Благодарения. Не могли бы мы встретиться до того,
скажем, во вторник, или ты ужасно занят?
Мэтт поглядел на календарь, заполненный пометками о встречах и совещаниях. Да, минуты свободной нет.
— Хорошо, во вторник. Почему бы тебе не прийти в офис в одиннадцать
сорок пять?
— Чудесно, — согласилась Мередит, скорее обрадованная, чем
разочарованная пятидневной отсрочкой.
— Кстати, — вспомнил он, — твой отец знает об этой встрече?
Значит, его неприязнь к отцу с годами не уменьшилась...
— Знает.
— Удивляюсь, как это он не заковал тебя в кандалы и не запер под замок.
Должно быть, с годами совсем ослаб.
— Вовсе нет, просто стал старше и очень болен. Пытаясь смягчить
неизбежный взрыв гнева Мэтта при известии о том, что отец нанял мошенника-
адвоката и они до сих пор по закону женаты, она добавила:
— Он в любую минуту может умереть.
— Надеюсь, когда это произойдет, — саркастически бросил
Мэтт, — у кого-нибудь найдется достаточно мужества, чтобы вбить ему в
сердце осиновый кол.
Мередит едва успела подавить испуганный смешок и вежливо попрощалась. Но
стоило повесить трубку, как улыбка мгновенно исчезла с ее лица, и она устало
положила голову на спинку кресла. Мэтт намекнул, что ее отец вампир, и в
самом деле, иногда она чувствовала себя так, словно он высасывает из нее
жизнь. Во всяком случае, Филип украл у дочери радость юности.
Во вторник, стоя перед зеркалом в ванной комнате, смежной с ее кабинетом,
Мередит ухитрилась убедить себя, что способна встретиться с Мэттом на
нейтральной почве и уговорить его согласиться на быстрый тайный развод.
Она чуть подкрасила губы, взбила доходившие до плеч волосы в модную прическу
и отступила, чтобы оценить впечатление, производимое ее черным платьем из
мягкой шерсти джерси, с высоким воротником, узкой юбкой и длинными,
широкими, собранными на запястьях рукавами. Широкое блестящее золотое колье
ярко выделялось на черном фоне, а на запястье переливался браслет в таком же
стиле. Самолюбие и здравый смысл заставили ее выглядеть как можно лучше:
Мэтт встречался с кинозвездами и сексапильными элегантными моделями, и она
легче сможет договориться с ним, если будет выглядеть уверенной и изящной.
Удовлетворенная результатом, Мередит сунула косметичку в сумку, надела манто
и перчатки и решила взять такси, чтобы не пробираться самой в бесконечном
потоке машин и не искать место парковки в такой дождь.
Усевшись в такси, она выглянула в окно, наблюдая, как пешеходы поспешно
бегут по Мичиган-авеню, держа над головами зонтики и развернутые газеты.
Капли барабанили сотнями крохотных молоточков по крыше такси, и она
поплотнее завернулась в роскошное манто, подаренное отцом на
двадцатипятилетие. Все эти пять дней и ночей она непрестанно репетировала,
как и что сказать. Нужно быть спокойной, тактичной, деловой... да-да, именно
так она будет себя вести. Не стоит опускаться до того, чтобы критиковать его
за прошлое. Пусть у него нет совести, Мередит совершенно не желает доставить
ему удовлетворение узнать, как ранило ее его предательство. Но никаких
истерик — она будет спокойной, тактичной и деловой. Именно таким образом
она, возможно, сумеет показать ему пример, как вести себя, и, возможно, их
отношения станут более цивилизованными. Кроме того, не стоит обрушивать на
его голову все проблемы сразу, нужно сообщать обо всем постепенно.
Но руки снова начали дрожать, и Мередит сунула их поглубже в карманы,
судорожно сжав кулаки в нервном напряжении. По стеклам лились водяные струи,
так что яркие вспышки светофоров превращались в размытые пятна красного,
желтого и зеленого, напоминая Мередит о фейерверке, взрывавшемся волшебными
огнями Четвертого июля, в день, навсегда изменивший жизнь Мередит.
Голос таксиста отвлек ее от мрачных мыслей:
— Мы приехали, мисс.
Мередит порылась в сумочке, заплатила ему и бросилась к небоскребу из стекла
и бетона.
Выйдя из лифта на шестидесятом этаже, она оказалась в огромной приемной,
затянутой серебристым ковром. Мередит подошла к секретарше, шикарной
брюнетке, сидевшей за круглым столом и с плохо скрытым любопытством
наблюдавшей за посетительницей.
— Мистер Фаррел ожидает вас, мисс Бенкрофт, — сказала она,
очевидно, узнав Мередит по снимкам в прессе. — Сейчас он на совещании,
но через несколько минут оно закончится. Пожалуйста, садитесь.
Раздраженная тем, что Мэтт явно намеревается заставить ее ждать, как
крестьянку, добивающуюся аудиенции у короля, Мередит подчеркнуто поглядела
на часы. Она приехала на десять минут раньше.
Гнев испарился так же внезапно, как и вспыхнул, и Мередит уселась в
хромированное кресло с кожаной обивкой. Не успела она раскрыть журнал, как
из углового кабинета вышел мужчина, оставив дверь нараспашку. Мередит
поняла, что может беспрепятственно изучать мужа поверх страниц журнала, и
украдкой уставилась на него. Он сидел на столом, задумчиво сдвинув темные
брови, и о чем-то говорил с незнакомыми мужчинами. Несмотря на небрежную
позу, он излучал атмосферу властности и уверенности в себе. Сразу было
видно, кто хозяин в этой комнате. Он словно был олицетворением мощи и силы,
которые Мередит нашла немного удивительными и странно-тревожащими. В ту ночь
в опере она была слишком расстроена, чтоб хорошенько рассмотреть его, по
теперь у нее были для этого время и возможности, и Мередит отметила, что он
остался почти таким же, что и одиннадцать лет назад... и все-таки в чем-то
изменился. В тридцать семь лет он потерял свежесть юности, и теперь лицо
светилось приобретенным тяжким трудом опытом, что делало его еще
привлекательнее, но и более непреклонным. Волосы оказались темнее, чем она
припоминала, глаза светлее, но скульптурно очерченные губы все так же
излучали неприкрытую чувственность.
Один из мужчин сказал что-то шутливое, и блеск неожиданной улыбки Мэтта
заставил сердце Мередит сжаться. Она постаралась прислушаться к спору.
Очевидно, Мэтт намеревался слить два отдела
Интеркорпа
в один, и теперь
мужчины пытались выработать лучший способ это сделать.
Мередит с возрастающим профессиональным интересом отметила, что здесь метод
ведения совещаний разительно отличается от того, что происходило в их фирме.
Отец лишь отдавал приказы и приходил в бешенство, если кто-то пытался
противоречить. Мэтт, однако, предпочитал оживленную дискуссию и свободное
выражение мнений. Он слушал, спокойно оценивая преимущества каждой идеи, и
вместо того чтобы унижать служащих, силой заставляя их подчиниться,
использовал их таланты и приобретенный опыт. Такой подход казался Мередит
куда более разумным и продуктивным.
Она, не скрываясь, подслушивала, и в сердце укоренилось и начало расти
крохотное семя восхищения. Мередит подняла руку, чтобы отложить журнал, и
это движение, по-видимому, привлекло внимание Мэтта. Он поднял голову и в
упор посмотрел на Мередит.
Она замерла, забыв о журнале, не в силах отвести взгляда от этих серых глаз.
Но тут Мэтт резко отвернулся и обратился к сидевшим за столом мужчинам:
— Сейчас позднее, чем я думал. Возобновим дискуссию после обеда.
Через несколько секунд кабинет и приемная опустели, и горло Мередит
пересохло при виде Мэтта, шагнувшего к ней.
— Спокойная, тактичная, деловая, — нервно повторяла она, вынуждая
себя поднять голову и взглянуть в эти полуприкрытые веками глаза. —
Никаких упреков. Не вываливай на его голову сразу все проблемы...
Постепенно...
Мэтт наблюдал, как она встает, заговорил голосом таким же бесстрастным и
безразличным, как и его чувства к ней.
— Давно не виделись, — объявил он, намеренно показывая, что забыл
о короткой неприятной встрече в опере: Мередит извинилась по телефону,
доказала желание помириться, придя сюда, и он был готов встретить ее на
полдороге. В конце концов все это случилось много лет назад, глупо дуться
из-за чего-то и кого-то, не имевшего для него ни малейшего значения.
Ободренная очевидным отсутствием неприязни, Мередит протянула руку в черной
перчатке и постаралась не показать, как нервничает.
— Здравствуй Мэтт, — выговорила она с самообладанием, которого
вовсе не испытывала.
Его пожатие было коротким и деловым:
— Зайдем на минуту в кабинет, нужно позвонить до ухода.
— Ухода? — повторила она, шагнув в огромный кабинет с серебристыми
коврами и потрясающим видом на панораму города. — Что ты имеешь в виду?
Мэтт поднял трубку.
— Прибыли картины для офиса, и сейчас их начнут развешивать. Кроме
того, мне казалось, что лучше обсудить дела за обедом.
— Где? — охнула Мередит, лихорадочно пытаясь придумать, как
отделаться от приглашения.
— Только не говори, что уже успела поесть, потому что я все равно не
поверю, — покачал головой Мэтт, набирая номер. — Ты всегда
считала, что неприлично обедать до полудня.
Мередит вспомнила, как сказала нечто подобное, когда жила на ферме. Какой же
самонадеянной маленькой идиоткой она была в восемнадцать лет! Сейчас она
вообще не брала перерыв на обед и обычно довольствовалась бутербродами,
съеденными прямо за столом... если, конечно, у нее находилось на это время.
Только сейчас она сообразила, что обед в ресторане — не настолько уж плохая
идея, по крайней мере, он не посмеет кричать и ругаться или устраивать
сцены, когда она расскажет, в чем дело. И вместо того чтобы стоять в
ожидании, пока Мэтт говорит по телефону, Мередит решила осмотреть его
коллекцию современного искусства. В дальнем конце комнаты она увидела и
узнала единственную вещь, которая ей нравилась, — большой автомобиль
Колдера. Рядом на стене висела огромная картина в пятнах и спиралях желтого,
голубого и розово-фиолетового цветов, и Мередит отступила, пытаясь понять,
что люди находят в подобных вещах. Ей это казалось рыбьими глазами,
плавающими в виноградном желе. Рядом висела еще одна, на которой было
изображено нечто, напоминавшее аллею в Нью-Йорке...
Мередит наклонила голову набок, молча изучая пейзаж. Нет, не аллея...
возможно, монастырь, а скорее всего перевернутые вершинами вниз горы с
деревней, ручьем, текущим по диагонали через весь холст, и жестянками из-под
консервов.
Стоя за столом, Мэтт исподтишка наблюдал за Мередит. С безразличным
интересом ценителя искусства он изучал красивую женщину, закутанную в
норковое манто. На шее блестело золотое колье. Она выглядела элегантной,
роскошно одетой и избалованной, что разительно отличалось от мадонноподобной
чистоты ее профиля, сверкающего в огне ламп расплавленного золота волос.
Несмотря на возраст, Мередит по-прежнему излучала ауру безыскусной
утонченности, изысканности и бессознательной чувственности.
Без сомнения, именно это по большей части и привлекло его тогда,
сардонически думал Мэтт, ее ослепительная красота в сочетании с
поверхностной, но убедительной аурой царственной отрешенности, доброты и
порядочности. Даже сейчас, став на десять лет старше и мудрее, Мэтт мог бы
найти ее неотразимой, не знай он, как она в действительности бессердечна и
эгоистична.
Повесив трубку, Мэтт подошел к Мередит, безмолвно ожидая ее замечаний.
— Думаю... думаю, это замечательно, — солгала она.
— В самом деле? И что же тебе в ней нравится?
— О... все. Цвета... буйство красок... эмоции, которые она передает...
образность.
— Образность? — словно не веря своим ушам, переспросил он. —
И что же ты видишь, когда смотришь на нее?
— Возможно, горы... или башни шпилями вниз, или...
На этом ее воображение истощилось, и Мередит беспомощно смолкла.
— А ты что видишь, когда смотришь на нее? — с деланным оживлением
осведомилась она.
— Я вижу четвертьмиллионное вложение, — сухо пояснил он, —
которое возросло теперь в цене до полумиллиона.
Прежде чем Мередит успела скрыть свои чувства, на ее лице отразился ужас:
— За это?!
— За это, — ответил он, и Мередит почти показалось, что она видит
ответные искорки юмора в его глазах.
— Я не то хотела сказать, — сокрушенно пробормотала она, напоминая
себе о своем плане: спокойная, тактичная... — Я почти ничего не знаю о
современном искусстве.
Он, безразлично пожав плечами, сменил тему:
— Так мы идем?
Когда он подошел к шкафу, чтобы достать пальто, Мередит заметила на столе
фотографию в рамке. Со снимка улыбалась хорошенькая молодая женщина,
сидевшая с прижатыми к груди коленями на поваленном дереве. Волосы растрепал
ветер, глаза радостно сияли. Мередит решила, что она либо профессиональная
модель, либо, если судить по этой улыбке, влюблена в фотографа.
— Кто сделал снимок? — спросила она, когда Мэтт обернулся.
— Я, а в чем дело?
— Просто так.
Девушка явно не была одной из кинозвезд или светских дам, с которыми Мэтт
обычно фотографировался. Ее красота была свежей и неиспорченной.
— Не узнаю ее.
— Она не вращается в ваших кругах, — язвительно процедил он,
натягивая пиджак и пальто. — Просто девушка, которая работает химиком в
научно-исследовательском институте в Индиане.
— И любит тебя, — докончила Мередит, с изумлением распознав плохо
скрытый сарказм в его голосе. Мэтт тоже посмотрел на снимок сестры.
— И любит меня.
Мередит инстинктивно почувствовала, что девушка играет большую роль в его
жизни, и если это правда... Если он, возможно, подумывает о том, чтобы
жениться на ней, значит, так же как и Мередит, будет стремиться поскорее
получить развод. А это намного облегчит ее задачу.
Проходя мимо офиса секретарши, Мэтт остановился и сказал седоволосой
женщине:
— Том Эндерсон сейчас находится на слушаниях Саутвилльской комиссии по
районированию. Если он приедет до моего возвращения, пусть позвонит в
ресторан по этому номеру.
Серебристый лимузин уже дожидался у обочины. Рядом стоял приземистый
здоровяк шофер со сломанным носом и фигурой бизона, успевший распахнуть
заднюю дверь для Мередит. Обычно она любила ездить в лимузине, поскольку,
как правило, отдыхала за дорогу, но на этот раз в неприятном удивлении
схватилась за подлокотники сиденья. И хотя ей удалось скрыть тревогу, пока
водитель швырял лимузин с одной улицы на другую, но когда он нагло проехал
на красный свет и обогнал автобус Карибской туристической ассоциации, она
нервно взглянула на Мэтта. Но тот лишь философски пожал плечами:
— Джо никак не может забыть свою мечту участвовать в Инди.
— Но здесь не Инди, — возраз
...Закладка в соц.сетях
