Жанр: Любовные романы
Рай Том 1
...йные, самоуверенные, и
единственным свидетельством их юного возраста была нескрываемая радость
оттого, что впереди их ждет ночь веселья и развлечений.
Автомобиль Мередит оказался почти в самом конце длинной очереди, и со своего
места она могла спокойно наблюдать за остальными гостями. Как и она сама,
они приехали по приглашению мисс Эппингем на ежегодный ужин с танцами. Этим
вечером ученики мисс Эппингем все как один возрастом от двенадцати до
четырнадцати лет должны продемонстрировать знание манер и этикета,
приобретенное и отшлифованное на шестимесячных курсах, умение, позволяющее
им с достоинством вращаться в высоких кругах, которые, несомненно,
впоследствии станут средой их обитания, хотя и с несколько разреженной
атмосферой. По этой причине все пятьдесят учеников, одетых, как полагается,
в вечерние костюмы, пройдут сегодня мимо цепочки встречающих, отведают ужин
из двенадцати блюд и покажут, чему научились на уроках танцев.
Сквозь окно машины Мередит с завистью рассматривала радостные, уверенные
лица собравшихся в фойе. Все девочки, кроме нее, приезжали группами или с
эскортом
, обычно со старшими братьями или кузенами, уже окончившими курсы
мисс Эппингем. Лишь она прибыла на бал одна. Мередит с упавшим сердцем
смотрела на красивые платья других девочек, их сложные модные прически,
локоны, перевитые бархатными лентами или украшенные заколками с драгоценными
камнями.
На сегодняшний вечер мисс Эппингем сняла большой бальный зал, и когда
Мередит вошла в выложенный мрамором вестибюль и поднялась по лестнице,
желудок скрутило нервным спазмом, а колени затряслись от ужасного
предчувствия. Остановившись на площадке, она заметила дверь в дамскую
комнату и, войдя туда, погляделась в зеркало. Пристально изучив собственное
отражение, девочка решила, что труды Лайзы явно не пропали даром, и она
выглядит совсем не так плохо. Светлые волосы были разделены пробором на
правой стороне и заколоты шелковым цветком, хотя спадали, прямые, как палка,
до самых плеч. Цветок придавал ей таинственный, необычный вид, решила она
скорее с надеждой, чем с действительной уверенностью.
Мередит открыла сумочку, вынула помаду Лайзы персикового оттенка и слегка
подкрасила губы. Удовлетворенная результатом, девочка расстегнула жемчужную
нить и спрятала ее в сумочку, а вместе с ней и очки.
— Гораздо лучше, — решила она, воспрянув духом. Если не щуриться и
освещение к тому же будет не слишком ярким, по крайней мере, есть шанс, что
Паркер может даже посчитать ее хорошенькой.
Ученики мисс Эппингем, собравшиеся за дверями бального зала, перекликались,
здоровались друг с другом и собирались группами, но никто не махнул Мередит
рукой, не назвал по имени, не сказал:
Надеюсь, за ужином мы сядем вместе,
хорошо?
Но Мередит понимала, что в этом нет их вины. Прежде всего, многие были
знакомы с детства, их родители были друзьями, они часто ходили друг к другу
на дни рождения и в гости. Чикагское общество гордилось собственной
исключительностью и замкнутостью — чужаки в высший свет не допускались,
поэтому взрослые, с одной стороны, стремились сохранить атмосферу
эксклюзивное(tm) и снобизма, а с другой — делали все, чтобы их дети были
допущены в этот тесный круг. Единственным отступником от этих принципов был
отец Мередит; правда, он тоже хотел, чтобы дочь заняла подобающее ей место в
обществе, но не желал, чтобы ее развращали те дети, родители которых были
более снисходительны.
Мередит, однако, без труда прошла первое испытание — цепочку встречающих — и
проследовала к банкетным столам. Поскольку около каждого прибора лежали
карточки с выгравированными именами, девочка незаметно надела очки и начала
всматриваться в каждую карточку. Наконец у третьего столика она прочитала
свое имя и обнаружила, что должна сидеть с Кимберли Джерролд и Стейси
Фитцхьюг — девочками, представлявшими
эльфов
на рождественском спектакле в
госпитале.
— Здравствуй, Мередит, — хором объявили они, глядя на нее с чем-то
вроде веселой снисходительности, неизменно заставляющей ее чувствовать себя
неуклюжей и застенчивой.
Выполнив положенные по этикету обязанности, девочки тут же переключили
внимание на мальчиков, сидевших между ними. Третьей была младшая сестра
Паркера, Розмари, безразлично кивнувшая в направлении Мередит и тут же
прошептавшая что-то
кавалеру
, который, смеясь, искоса глянул на вновь
прибывшую гостью.
Молча подавив неприятную убежденность в том, что Розмари говорила о ней,
Мередит с деланной веселостью огляделась, притворяясь, что заинтересовалась
яркими рождественскими украшениями. Стул справа, как она позже обнаружила,
остался пустым, поскольку приглашенный молодой человек внезапно заболел
гриппом, и Мередит в который раз оказалась в неловком положении, оставшись
без пары.
Ужин медленно продолжался, блюдо за блюдом, и Мередит каждый раз механически
выбирала нужные нож и вилку из тех одиннадцати, что были разложены около
тарелки. Подобные торжественные обеды и ужины были вполне привычны для нее,
как и для остальных учеников мисс Эппингем, поэтому у нее даже не было ни
малейших причин отвлечься и забыть о чувстве неловкости, терзавшем ее, пока
остальные были поглощены обсуждением последних фильмов.
— Ты видела его, Мередит? — спросил Стивен Мормон, следуя строгим
правилам мисс Эппингем, гласившим, что за столом необходимо вовлекать в
беседу всех и каждого.
— Нет. Боюсь, что... нет.
К счастью, от остальных пояснений ее избавили звуки музыки. Оркестр начал
играть, и смежная перегородка поползла вверх — знак того, что ужинающие
должны с достоинством закончить разговоры и торжественно направиться в
бальный зал.
Паркер пообещал приехать на танцы, и поскольку его сестра ужинала здесь,
Мередит была уверена, что он сдержит слово. Кроме того, его студенческое
братство веселилось на вечеринке в одном из соседних залов, так что он
наверняка был в отеле. Девочка встала, пригладила волосы, втянула живот и
шагнула за остальными.
Следующие два часа мисс Эппингем выполняла свой долг,
вращаясь
среди
гостей и делая все, чтобы у каждого был партнер для танцев и бесед, и
девочка несколько раз замечала, как директриса отправляла к ней явно
сопротивляющихся мальчиков со строгим наказом пригласить Мередит на танец.
К одиннадцати часам большинство приглашенных разбились на небольшие
компании, и почти никому уже не хотелось танцевать, возможно, потому, что
оркестр играл только старомодные танцы. На площадке осталось всего четыре
пары, и среди них Мередит и ее кавалер Стюарт Уитмор, оживленно объясняющий,
как собирается достичь заветной цели — поступить на работу в юридическую
фирму отца. Как и сама Мередит, он был неглуп, не отличался легкомыслием и
нравился ей больше остальных мальчиков, особенно потому, что Стюарт хотел
танцевать с ней. Однако слушала она его вполуха, не отрывая взгляда от
двери, поэтому успела заметить, как на пороге появился Паркер в
сопровождении трех приятелей по колледжу. Горло девочки перехватило, сердце
судорожно забилось при виде элегантного неотразимо-красивого молодого
человека в черном смокинге, с густыми, светлыми, выгоревшими на солнце
волосами и загорелым лицом. Рядом с ним любой юнец в зале, даже его
приятели, выглядели незначительными и непримечательными.
Заметив, что Мередит неожиданно застыла, Стюарт прервал бесконечное
перечисление требований к поступающим на юридический факультет и проследил
за направлением ее взгляда.
— О... брат Розмари явился! — пробормотал он.
— Вижу, — кивнула Мередит, не сознавая, как мечтательно звучит ее
голос.
Зато Стюарт, отлично все расслышавший, поморщился:
— И что такого есть в этом Паркере Рейнолдсе, почему все девчонки тут
же теряют голову и начинают задыхаться от счастья? Неужели лишь потому, что
он старше, выше и куда лучше умеет заговаривать зубы, ты предпочтешь его
мне?
— Не стоит так себя принижать, — с рассеянным чистосердечием
посоветовала Мередит, наблюдая, как Паркер пересекает зал, чтобы пригласить
сестру на обязательный танец, — Ты очень умный и очень хороший.
— И ты тоже.
— И кроме того, обязательно будешь блестящим адвокатом, как отец.
— Ты не хотела бы куда-нибудь пойти в следующую субботу?
— Что?! — охнула Мередит, неприлично вытаращив глаза. — То
есть, — поспешно попыталась она исправить положение, — с твоей
стороны было так мило пригласить меня, но отец позволит мне встречаться с
мальчиками только с шестнадцати лет.
— Спасибо за то, что нашла способ не обидеть меня.
— Но я сказала правду! — горячо возразила Мередит и тут же забыла
обо всем, потому что один из приятелей Розмари Рейнолдс
отбил
ее у брата,
и тот уже направился было к дверям зала.
— Прости, Стюарт, — с отчаянием пробормотала девочка, — но
мне нужно кое-что отдать Паркеру!
Не замечая, что привлекает внимание окружающих, явно забавляющихся странной
сценой, Мередит почти побежала за Паркером и настигла его в тот момент,
когда он уже был готов покинуть зал вместе с друзьями. Молодые люди с
любопытством смотрели на нее, словно на непонятное насекомое, неожиданно
залетевшее в окно, но улыбка Паркера была теплой и неподдельно дружелюбной:
— Привет, Мередит. Хорошо проводишь время? Мередит кивнула, надеясь,
что он вспомнит свое обещание потанцевать с ней, и тут же с упавшим сердцем
поняла: Паркер просто вежливо дожидается, пока она заговорит, а у нее не
находится слов. Жаркий румянец смущения разлился по щекам, как только
девушка с ужасом поняла, что глазеет на него в благоговейном молчании.
— Мне... мне нужно отдать тебе это, — пробормотала она наконец
дрожащим, перепуганным голосом, лихорадочно шаря в сумочке. — То есть
это отец велел передать...
Она вытащила конверт с билетами в оперу и поздравительной открыткой, но
зацепила уголком за ожерелье, и жемчуг белоснежным ручейком пролился на пол.
Мередит поспешно нагнулась, но Паркер успел чуть раньше, и они с размаха
столкнулись лбами.
— Прости, — выпалила она, услыхав, как охнул Паркер.
Мередит судорожно выпрямилась, но в этот момент по полу покатился тюбик
губной помады, и Джонатан Соммерс, один из друзей Паркера, наклонился, чтобы
подобрать его.
— Почему бы тебе просто не перевернуть сумочку, чтобы мы смогли сразу
все поднять? — пошутил он, обдавая ее парами спиртного.
Мередит, сгорая со стыда, слушала смешки собравшихся вокруг гостей мисс
Эппингем и, осознав, что кажется еще более неповоротливой и неуклюжей, чем
всегда, протянула конверт Паркеру, сунула помаду и жемчуг в сумочку и
отвернулась, смаргивая непрошеные слезы. Пора уходить, и как можно скорее.
Но Паркер неожиданно вспомнил о данном ей обещании.
— Как насчет танца, который я у тебя просил? — добродушно
усмехнулся он.
Мередит круто развернулась, и несчастное личико мгновенно осветилось
радостью;
— Ах, это... совсем забыла. А ты хочешь? Я имею в виду танцевать?
— Это лучшее приглашение из всех, которые я получил за весь
вечер, — галантно ответил молодой человек.
Как только музыканты заиграли
Зачарованная, заколдованная, завороженная
,
Мередит очутилась в объятиях Паркера и поняла, что мечта стала реальностью.
Под пальцами скользила гладкая ткань смокинга, бугрились мышцы плеч. От него
исходил горьковатый, восхитительный запах одеколона, и к тому же Паркер
оказался великолепным танцором. Мередит была так безнадежно влюблена, что
немедленно выложила свои мысли вслух:
— Ты прекрасный танцор.
— Спасибо.
— И чудесно выглядишь в смокинге. Паркер негромко хмыкнул, и Мередит
откинула голову, наслаждаясь теплом его улыбки, греясь в лучах этих
волшебных глаз.
— Ты тоже очень мила, — заметил он. Чувствуя, как лицо заливает
горячая краска, она поспешно отвела глаза. К сожалению, цветок от резких
движений выскользнул из заколки и теперь смешно болтался на плече, свисая с
поломанного стебелька.
Мередит, лихорадочно пытаясь сказать что-нибудь остроумное и оригинальное,
откинула голову и весело спросила:
— Хорошо проводишь каникулы?
— Очень, — кивнул он, снова и снова невольно поглядывая на ее
плечо, где трепыхался цветок. — А ты?
— Тоже, — ответила Мередит, чувствуя себя невыразимо неловкой и
неповоротливой.
Руки Паркера опустились в то мгновение, как музыка смолкла, и он, с улыбкой
попрощавшись, пошел к выходу. Мередит поспешно обернулась и заметила в
зеркальной стене свое отражение. Увидев поникший цветок, она быстро сжала
его в кулаке, надеясь, что он упал только сейчас.
Стоя в очереди за пальто, девочка оцепенело разглядывала стиснутый в пальцах
цветок, страшась, что он свисал с ее волос во время танца с Паркером. Она
взглянула на стоявшую рядом девочку, и та, словно прочитав ее мысли,
кивнула:
— Ну да, он так и висел, пока ты танцевала.
— Я именно этого и боялась.
Соседка сочувственно улыбнулась, и Мередит вспомнила ее имя. Брук. Брук
Моррисон. Мередит всегда считала ее неплохой девчонкой.
— В какую школу ты собираешься поступать на следующий год? —
спросила Брук.
— Бенсонхерст, в Вермонте.
— Бенсонхерст? — повторила Брук, сморщив носик. — Это в
страшной глуши и к тому же там строгости хуже, чем в тюрьме. Моя бабушка
училась в Бенсонхерсте.
— И моя тоже, — подавленно вздохнула Мередит, сожалея, что отец
так настаивал именно на этой школе.
Мередит открыла дверь своей спальни и увидела, что Лайза и миссис Эллис
мирно дремлют в креслах.
— Ну? — вскочила Лайза, услыхав шорох. — Как все прошло?
— Великолепно! — фыркнула Мередит, состроив гримасу. — Если
не считать того, что когда я передавала Паркеру билеты, из моей сумочки
вывалилось все, что там было. Кроме того, я беспрестанно болтала и выложила
ему, как он прекрасно выглядит и какой хороший танцор.
Она плюхнулась в кресло, с которого встала Лайза, и только сейчас
сообразила, что оно стоит не на привычном месте. Собственно говоря, вся
комната разительно изменилась.
— Как тебе? Нравится? — спросила Лайза с бесшабашной улыбкой,
заметив удивленно-радостный взгляд подруги.
Она не только переставила мебель, но и разделила букет искусственных цветов
и пришпилила их к бантам, прикрепляющим полог к столбикам. Комнатные цветы в
горшках, принесенные со всего дома, совершенно преобразили аскетическую
комнату, придав ей женственную атмосферу.
— Лайза, ты изумительна!
— Верно, — широко улыбнулась та. — И миссис Эллис помогла.
— Я, — запротестовала экономка, — только достала растения, а
все остальное сделала Лайза. Надеюсь, ваш отец не будет возражать, —
смущенно добавила она, вставая, чтобы уйти. Девочки остались одни.
— Я надеялась, что твой отец заглянет сюда, — призналась
Лайза. — Знаешь, я даже приготовила потрясную речь. Хочешь послушать?
Мередит ответила ей улыбкой и кивнула. Лайза, положительно излучая
безупречное воспитание и блистая безукоризненной дикцией, начала:
— Добрый вечер, мистер Бенкрофт. Я подруга Мередит, Лайза Понтини. Я
намереваюсь стать дизайнером по интерьерам, а пока практикуюсь здесь.
Надеюсь, вы не возражаете, сэр?
Произношение было таким идеальным, что Мередит рассмеялась:
— Не знала, что ты собираешься стать дизайнером по интерьерам.
Лайза окинула ее презрительным взглядом:
— Мне повезет, если сумею окончить высшую школу, а уж о колледже и
интерьерах приходится только мечтать. У нас нет денег на колледж. — И
благоговейно объявила:
— Миссис Эллис сказала, что твой отец тот самый Бенкрофт из
Бенкрофт
энд компани
. Он что, сейчас в деловой поездке?
— Нет, на ужине с членами совета директоров, — объяснила Мередит
и, предположив, что подруга будет потрясена принципами работы огромной
корпорации, продолжила:
— Повестка дня, можно сказать, волнующая. Двое директоров считают, что
компания должна расширить деятельность, открыв филиалы в других городах.
Главный бухгалтер утверждает, что это приведет к повышенному
налогообложению, зато заведующий отделом закупок настаивает, что небольшие
дополнительные расходы позволят значительно увеличить прибыль.
— Для меня все это сплошное мумбо-юмбо, — отмахнулась Лайза, не
сводя глаз с разросшейся китайской розы в углу комнаты. Немного подумав, она
подвинула растение на несколько футов вперед, и эффект получился поистине
поразительный.
— А какую высшую школу ты выберешь? — спросила Мередит, восхищаясь
преображенной спальней и думая о том, как несправедливо, что Лайза не может
поступить в колледж и применить на деле свои многочисленные таланты.
— Киммерлинг, — ответила Лайза. Мередит поморщилась. Она проезжала
Киммерлинг по пути в школу Святого Стефана, здание которой было хотя и
старым, но содержалось в идеальном порядке. Киммерлинг был уродливой,
захламленной городской средней школой, все ученики которой выглядели
оборванцами, с малых лет повидавшими неприглядные стороны жизни. Отец
Мередит постоянно подчеркивал, что настоящее образование можно получить
только в превосходных учебных заведениях.
Несколько часов спустя после того, как Лайза заснула, в голове Мередит
родилась идея, и девушка начала обдумывать каждую деталь более тщательно,
чем что-либо в жизни... если, конечно, не считать воображаемых свиданий с
Паркером.
Глава 5
На следующее утро Фенвик отвез Лайзу домой, а Мередит спустилась в столовую,
где отец ожидал ее за накрытым столом, читая газету. В обычный день она с
любопытством расспросила бы его, чем кончилось вчерашнее совещание, но
сегодня на уме у девушки было совсем другое.
Усевшись на место, она поздоровалась и начала сложную игру, пока внимание
отца было приковано к газете.
— Разве не ты всегда говорил, что хорошее образование жизненно
важно? — спросила Мередит и, когда отец рассеянно кивнул, продолжала:
— И не ты ли считаешь, что городские школы сильно перегружены и уровень
обучения в них не слишком высок?
— Да, — ответил Филип, снова кивнув.
— И не ты ли как-то обмолвился, что семья Бенкрофтов вот уже много лет
делает пожертвования Бенсонхерсту?
— Угу, — пробурчал отец, переворачивая страницу.
— Послушай, — объяснила Мередит, стараясь сдерживать нарастающее
возбуждение, — в школе есть одна ученица — чудесная девочка из набожной
семьи. Она очень умна и талантлива. Хочет стать дизайнером по интерьерам, но
приходится поступать в Киммерлинг, потому что родителям не на что послать ее
в приличную школу. Разве это не позор?
— М-м-м-м, — согласился Филип, хмурясь при виде статьи о Ричарде
Дейли: демократы не входили в число его любимцев.
— Правда ведь, это настоящая трагедия, когда такой талант, и ум, и
честолюбие... все пропадает зря...
Отец поднял глаза от газеты и с неожиданным вниманием начал рассматривать
дочь. В сорок два года он выглядел привлекательным, элегантным мужчиной с
резковатыми манерами, пронизывающими голубыми глазами и каштановыми,
седеющими на висках волосами.
— И что ты предлагаешь, Мередит?
— Стипендию. Если Бенсонхерст не пожелает выделить ей стипендию, может,
ты попросишь их воспользоваться деньгами, которые фонд для этого
предназначил?
— И я также должен указать, что стипендия предназначается специально
для девушки, о которой ты упомянула, не так ли?
Он придавал словам Мередит такое значение, словно та предлагала нечто крайне
неэтичное, но она уже знала, что отец считал нужным использовать могущество
и связи, когда и где только возможно, поскольку это служит его целям. Он
тысячу раз утверждал, что именно для этого и существует власть.
Мередит медленно кивнула, улыбаясь глазами:
— Да.
— Понимаю.
— Ты никогда не найдешь человека, более заслуживающего этой
стипендии, — взволнованно настаивала дочь. — И, — добавила
Мередит, словно по вдохновению, — если мы ничего не сделаем для Лайзы,
она, возможно, закончит пособием по безработице.
Социальное обеспечение было предметом, вызывающим крайне отрицательную
реакцию отца. Мередит отчаянно хотелось рассказать ему побольше о Лайзе, о
том, как много значит для нее эта дружба, но какое-то шестое чувство
предостерегало не делать этого. В прошлом отец так чрезмерно опекал ее, что
ни один ребенок не удовлетворял его стандартам и не был достоин стать
постоянным компаньоном дочери по играм. Он скорее посчитает, что Лайза
достойна получить стипендию, чем позволит ей стать подругой Мередит.
— Ты напоминаешь мне бабушку Бенкрофт, — задумчиво протянул он
наконец. — Она часто проявляла подобный интерес к достойным, но менее
удачливым особам.
Угрызения совести на миг болью отозвались в сердце Мередит, поскольку мотивы
ее ходатайства за Лайзу были столь же эгоистичны, сколь и благородны, но
следующие слова заставили Мередит обо всем забыть:
— Позвони завтра моей секретарше. Дай ей сведения об этой девушке и
попроси напомнить мне позвонить в Бенсонхерст.
Последующие три недели Мередит ждала, сгорая от нетерпения, боясь признаться
Лайзе в своих замыслах, потому что не хотела заранее разочаровывать подругу,
но в то же время не могла поверить, что администрация Бенсонхерста может
отказать отцу. Наступили времена, когда американских девушек посылали в
Швейцарию и Францию, а не только в Вермонт, и уж точно не в Бенсонхерст с
его холодными каменными дортуарами, по которым гуляли сквозняки, с чрезмерно
строгими правилами и жестким расписанием. Конечно, школа уже не так
переполнена, как раньше, следовательно, они не рискуют оскорбить важного
попечителя.
На следующей неделе прибыло письмо из Бенсонхерста, и Мередит нетерпеливо
переминалась возле кресла отца, пока тот разрезал конверт.
— Тут говорится, — наконец объявил он, — что они
предоставляют мисс Понтини стипендию на основании ее выдающихся успехов в
учебе и по ходатайству семьи Бенкрофт..
Мередит испустила совершенно неподобающий леди радостный вопль, за что отец,
прежде чем продолжить, наградил ее ледяным взглядом:
— Стипендия покроет расходы по ее обучению, питанию и жилью. Дорога в
Вермонт и деньги на карманные расходы — ее забота.
Мередит прикусила губу: об этом она не подумала. Но ее план прекрасно
удался; позже она обязательно что-нибудь сообразит. Может, стоит убедить
отца, что они поедут на машине, тогда Лайза сможет отправиться в Вермонт с
ней.
На следующий день Мередит захватила в школу все проспекты из Бенсонхерста
вместе с письмом о стипендии. Уроки, казалось, длились целую вечность, но
наконец они очутились в кухне Понтини. Мать Лайзы хлопотала, выкладывая на
стол воздушные итальянские пирожные с кремом и взбитым творогом.
— Ты становишься такой же тощей, как Лайза, — заметила она, и
Мередит послушно откусила кусочек пирожного, пытаясь одновременно открыть
школьную сумку и достать письмо.
Чувствуя себя немного неловко в роли филантропа, она без умолку болтала о
Бенсонхерсте, Вермонте и радостях путешествия и только потом объявила, что
Лайза получает стипендию для учебы в школе.
На несколько мгновений в комнате воцарилась мертвая тишина. И Лайза и миссис
Понтини, казалось, были не в силах осознать происходящее. Наконец Лайза
медленно встала.
— Так я что, очередной объект благотворительности?! — разъяренно
взорвалась она. — Кем ты, спрашивается, себя воображаешь?
Она вылетела через черный ход, и Мередит, едва успев опомниться, помчалась
следом:
— Лайза! Я только пыталась помочь!
— Помочь? — огрызнулась подруга, наступая на нее. — Почему
это ты посчитала, что я захочу сидеть в одном классе с кучей богатых снобов
вроде тебя, которые будут взирать на меня сверху вниз, как на нищенку? Могу
себе представить, целая школа избалованных стервоз, которые жалуются, что
приходится перебиваться на
...Закладка в соц.сетях
