Жанр: Любовные романы
Рай Том 1
...изайнера по интерьерам.
Мередит устало прислонилась к стене.
— Я сейчас не так тревожусь за это лето, как три месяца назад.
Лайза знала, что подруга имеет в виду настоящую битву, которую вела с отцом
за право поступать в колледж по своему желанию. Несколько колледжей
предложили Лайзе стипендии, но она предпочла Северо-западный университет,
потому что Мередит тоже намеревалась учиться там. Отец Мередит, однако,
настаивал, чтобы дочь поступила в Мэривилль — колледж, который, по ее
мнению, был всего-навсего чуть получше частного пансиона для благородных
девиц в предместье Чикаго. Мередит пошла на компромисс, записавшись в оба
колледжа, и была принята. Теперь она и отец зашли в тупик: никто не хотел
уступить.
— Ты действительно считаешь, что сможешь отговорить его от намерения послать тебя в Мэривилль?
— Я туда не поеду!
— Ты знаешь это, и я знаю, но именно твой отец платит за обучение!
— Он согласится, — вздохнула она, — я уверена. Отец слишком
оберегает меня, но желает только добра и самого лучшего для меня, а школа
бизнеса в Северо-западном университете самая лучшая. Диплом Мэривилля не
стоит бумаги, на которой напечатан.
Гнев Лайзы сменился недоумением: она много лет знала Филипа Бенкрофта и все
же отказывалась понимать.
— Ты, конечно, права, — согласилась она, — я признаю, что он
не похож на большинство родителей, приславших сюда детей. По крайней мере,
ему есть до тебя дело. Звонит каждую неделю, и приезжает на каждый школьный
праздник.
Еще на первом курсе Лайза была потрясена, узнав, что родители остальных
учениц жили собственной жизнью, не обращая внимания на детей, и дорогие
подарки служили обычно заменой посещений, писем и звонков.
— Может, лучше мне поговорить с ним и убедить позволить тебе учиться в
Северо-западном?
Мередит метнула насмешливый взгляд на подругу:
— И чего, по-твоему, ты добьешься?
Лайза, нагнувшись, раздраженно поддернула носок и перевязала шнурки:
— Того же, что и в последний раз, когда я спорила с ним и приняла твою
сторону: посчитает, что я оказываю на тебя дурное влияние.
Обычно, если не считать одного этого случая, Лайза, чтобы предотвратить
катастрофу, вела себя с Филипом почтительно, как с почитаемым благодетелем,
без помощи которого она никогда не поступила бы в Бенсонхерст. В его
присутствии она всегда была олицетворенной вежливостью и женственностью —
роль, настолько не соответствующая ее живой и мятежной натуре, что Лайза
обычно донельзя раздражалась и нервничала, вызывая добродушный смех Мередит.
Сначала Филип относился к Лайзе как к чему-то вроде найденыша, которому он
покровительствует, но та удивила его, мгновенно освоившись в Бенсонхерсте.
По мере того как шло время, он по-своему, без излишних слов и похвал,
сдержанно показал, что гордится ею и, вероятно, даже чувствует некоторую
привязанность. Родители Лайзы не могли позволить себе приезжать в
Бенсонхерст, так что Филип взял на себя роль отца, приглашая Лайзу поужинать
каждый раз, когда вел в ресторан Мередит, и выказывая неподдельный интерес к
ее успехам. Весной первого года обучения Филип дошел даже до того, что отдал
секретарше распоряжение позвонить миссис Понтини и спросить, что та хочет
передать Лайзе, когда он полетит в Вермонт на День Родителей. Миссис Понтини
с радостью приняла предложение и приехала провожать его в аэропорт,
нагруженная большой белой кондитерской коробкой, полной итальянских
пирожных, и пакетом из грубой бумаги, из которого выглядывали длинные,
вкусно пахнущие батоны салями. Раздраженный тем, что пришлось садиться в
самолет с таким неприличным грузом и, как позже Филип жаловался Мередит,
выглядеть при этом словно грязный бродяга, решивший проехать в автобусе
компании
Грейхаунд без билета, да еще и с коробкой для завтрака в руках
,
он тем не менее передал посылку Лайзе, и с тех пор стал для нее чем-то вроде
приемного отца.
Прошлым вечером в честь окончания школы он подарил Мередит кулон из розового
топаза с тяжелой золотой цепью от Тиффани. Лайзе он презентовал гораздо
менее дорогой, но все же, несомненно, красивый золотой браслет с ее
инициалами и датой, искусно выгравированными и вплетавшимися в общий узор.
Браслет был тоже куплен у Тиффани.
Сначала Лайза совершенно терялась, не зная, как обращаться с ним, поскольку
Филип был неизменно вежлив, но всегда держался несколько холодно и не
выказывал своих чувств — так же, как относился и к Мередит. Позже, поняв,
что его поступки совершенно не соответствуют внешне бесстрастной и иногда
грубоватой манере держать себя, Лайза жизнерадостно объявила Мередит, что
Филип, в сущности, добрый и милый плюшевый мишка, который только рычит, но
не кусается!
Это полностью ошибочное заключение заставило ее позапрошлым летом попытаться
вступиться за Мередит, когда Лайза очень вежливо и с самой милой улыбкой
объявила, что, по ее мнению, Мередит должна пользоваться немного большей
свободой на каникулах. Реакция Филипа на то, что он назвал
неблагодарностью
и вмешательством в чужие дела
, была крайне бурной, и только искреннее
раскаяние и немедленные извинения девушки помешали ему выполнить угрозу
положить конец дружбе Лайзы и Мередит, и потребовать от администрации
Бенсонхерста передать стипендию, кому-нибудь
более заслуживающему такой
милости. Это столкновение потрясло Лайзу куда больше столь неожиданного
взрыва бешенства. Из всего сказанного Филипом она справедливо предположила,
что стипендия выплачивается из средств, пожертвованных семейством
Бенкрофтов, и это открытие заставило Лайзу почувствовать себя совершенным
чудовищем, хотя сама ссора оставила в ней чувство гневного раздражения.
И теперь Лайза ощущала такую же бессильную ярость и недоумение оттого, что
Мередит держат в такой железной узде, не давая ей ни малейших поблажек.
— Ты в самом деле искренне считаешь, что он разыгрывает роль сторожевой
собаки только потому, что твоя мать ему изменила?
— Она не просто изменила, она была настоящей шлюхой, которая после
свадьбы спала со всеми, от лошадиных тренеров до водителей грузовиков,
намеренно сделала отца посмешищем и развлекалась с самыми подозрительными
личностями, грязными ничтожествами. В прошлом году я спросила Паркера, и он
рассказал все, что знал от своих родителей. Очевидно, всем было известно,
какая она.
— Все это ты часто повторяешь, — горько бросила Лайза, —
только я не понимаю, почему твой отец ведет себя так, словно отсутствие
моральных устоев — это нечто вроде генетического порока, который ты можешь
унаследовать.
— Он ведет себя так, — ответила Мередит, — потому что отчасти
верит в это.
Обе виновато посмотрели на Филипа Бенкрофта, вошедшего в комнату. Один
взгляд на мрачное лицо, и Мередит забыла о собственных проблемах.
— Что случилось?
— Утром умер твой дед, — угрюмо сообщил он. — Сердечный
приступ. Пойду выпишусь из отеля и заберу свои вещи. Я купил себе и тебе
билеты на самолет, вылетающий через час. — И, повернувшись к Лайзе,
добавил:
— Надеюсь, ты сможешь добраться домой на моей машине.
Мередит, желая, чтобы Лайза вернулась с ними, уговорила отца ехать домой на
машине, вместо того чтобы лететь.
— Конечно, мистер Бенкрофт, — поспешно заверила Лайза. — И я
очень сожалею о вашем отце.
После его ухода она взглянула на Мередит, тупо уставившуюся в пространство.
— Мер! С тобой все в порядке?
— Кажется, да, — сдавленным голосом ответила та.
— Твой дед — это тот, кто женился на собственной секретарше?
Мередит кивнула:
— Они не очень-то ладили с отцом. Я не видела деда с тех пор, как мне
исполнилось одиннадцать. Однако он звонил, обсуждал с отцом, как идут дела в
магазине, говорил со мной. Он был... был... я любила его, — беспомощно
заключила она. — И он тоже любил меня. — Она подняла на Лайзу
затуманенные печалью глаза. — Если не считать отца, он был моим
единственным близким родственником. И теперь остались лишь троюродные и
четвероюродные братья, которых я даже не знаю.
Глава 7
Неловко переминаясь в фойе дома Филипа Бенкрофта, Джонатан Соммерс оглядывал
толпы людей, которые, как и он сам, пришли предложить обязательные и
необходимые утешения в день похорон Сирила Бенкрофта.
Джонатан остановил одного из официантов, разносивших спиртное, и быстро взял
с подноса два стакана. Опрокинув порцию водки с тоником, он сунул первый
стакан в большой горшок с декоративным папоротником, глотнул шотландского
виски из второго и сморщил нос, поскольку это оказался не
Шива Регал
.
Водка в сочетании с джином, который он тянул из карманной фляги в машине,
немного подкрепила его, и теперь Джонатан чувствовал, что почти готов
выдержать утомительную похоронную церемонию. Рядом стояла крошечная пожилая
женщина, опираясь на палку и с любопытством изучая его. Поскольку хорошие
манеры требовали, чтобы он заговорил с соседкой, Джон завел то, что ему
казалось вежливой беседой, подобающей столь печальному случаю.
— Ненавижу похороны, а вы? — осведомился он.
— Ну а мне они нравятся, — самодовольно объявила она. — В
моем возрасте я считаю каждые похороны, которые посещаю, личным триумфом,
потому что не я — почетный гость.
Джон проглотил смешок, потому что громкий хохот в столь тяжелый час будет
серьезным нарушением этикета, который он привык соблюдать с самого детства.
Извинившись, он поставил недопитый стакан на маленький столик и направился
на поиски чего-нибудь получше. Оставшись одна, престарелая леди подняла
стакан и слегка пригубила виски.
— Дешевое пойло, — с отвращением бросила она и поставила стакан на
место.
Несколько минут спустя Джон заметил Паркера Рейнолдса, стоящего в алькове
рядом с гостиной с двумя молодыми женщинами и мужчиной. Задержавшись у
буфетной стойки, он взял очередной стакан со спиртным и подошел к друзьям.
— Блестящее собрание, не так ли? — заметил он, саркастически
улыбаясь.
— А я думал, ты терпеть не можешь похороны и никогда на них не
бываешь, — заметил Паркер после того, как все обменялись приветствиями.
— Совершенно верно. Я здесь не затем, чтобы оплакивать Сирила
Бенкрофта, а для того, чтобы защитить собственное наследство.
Джон сделал большой глоток, пытаясь залить горечь, сжигавшую душу:
— Отец снова угрожает вычеркнуть меня из завещания и выгнать из дома,
только на этот раз старый ублюдок, по-моему, не просто треплет языком.
Ли Эккермен, хорошенькая брюнетка с изящной фигурой, с веселым недоверием
взглянула на него:
— Твой отец пообещал лишить тебя наследства, если не придешь на
похороны?
— Нет, моя прелесть, отец пригрозил избавиться от меня, если не
исправлюсь и немедленно не займусь чем-нибудь. Иными словами, это означает,
что я обязан появляться на погребении старых друзей семьи, принимать участие
в новом семейном бизнесе, иначе все эти чудесные денежки, которые накопил
старый дурак, достанутся не мне.
— Печальная история, — кивнул Паркер, однако при этом язвительно
улыбаясь. — И какое же новое предприятие ты имеешь в виду?
— Нефтяные скважины. — объяснил Джонатан. — Опять нефтяные
скважины. На этот раз предок заключил договор с венесуэльским правительством
на проведение там разведки.
Шелли Филмор посмотрелась в маленькое зеркало в позолоченной раме, висевшее
за спиной Джона, и коснулась пальчиком уголка рта, стирая небольшой мазок
ярко-красной губной помады.
— Только не говори, что он посылает тебя в Южную Америку.
— Нет, до этого он еще не дошел, — раздраженно фыркнул
Джон. — Отец назначил меня на почетный пост начальника отдела кадров.
Поручил нанимать рабочих и персонал. И знаете, что выкинул потом этот
подонок?
Приятели Джона давно привыкли к его каждодневным обличениям отца, как,
впрочем, и к беспробудному пьянству, но все же терпеливо выслушали очередные
жалобы.
— И что же он сделал? — осведомился Дуг Шелфон.
— Устроил мне проверку! После того как я выбрал пятнадцать здоровых
опытных рабочих, старик настоял на том, чтобы встретиться с каждым из тех, с
кем я беседовал лично, чтобы оценить мою способность выбирать людей. И
подумать только, он выгнал половину тех, кого я наняла! Единственный, кто
ему действительно понравился, был какой-то парень по имени Фаррел,
сталеплавильщик, именно тот, кого я не собирался брать на работу. Последний
раз он видел нефтяную вышку два года назад, когда качал нефть на каком-то
чертовом кукурузном поле в Индиане. Он и близко не подходил к большой пышке,
такой, какие мы строим в Южной Америке. Кроме того, ему вообще наплевать на
бурение. Единственное, что привлекает его, — сто пятьдесят тысяч
долларов премии, которую он получит, если продержится там два года. Он так и
заявил папаше прямо в лицо.
— Так почему же он его нанял?
— Сказал, что ему нравится стиль Фаррела, — ощерился Джон,
опрокидывая стакан. — И то, что Фаррел собирается сделать со своей
премией, когда получит ее. Дьявол, да я почти ожидал, что папаша передумает
посылать Фаррела в Венесуэлу и вместо этого предложит ему мою должность. Так
или иначе, мне приказано в следующем месяце отвезти его туда, познакомить с
работой и показать местность.
— Джон, — спокойно заметила Ли, — ты опьянел и говоришь
слишком громко.
— Прошу прощения, но мне два дня пришлось выслушивать, как папаша поет
дифирамбы этому типу. Говорю же, Фаррел — дерзкий, высокомерный наглый сукин
сын! Ни денег, ни воспитания, а туда же, нос дерет!
— Звучит божественно, — пошутила Ли. Видя, что остальные трое
молчат, Джон, словно оправдываясь, продолжал:
— Если считаете, что я преувеличиваю, можно привести его Четвертого
июля на танцы в загородный клуб, и тогда сами увидите, каким человеком, по
мнению папаши, я должен стать.
— Не будь идиотом, — предостерегла Шелли. — Твоему отцу,
может, и нравится Фаррел как работник, но он кастрирует тебя, если приведешь
подобного гостя в
Гленмур
.
— Знаю, — сухо усмехнулся Джон, — но оно того стоит.
— Только не вешай его на нас, если приведешь сюда, — предупредила
она, обменявшись взглядами с Ли. — Мы не собираемся весь вечер
развлекать какого-то литейщика или плавильщика только потому, что тебе
пришло в голову позлить отца.
— Без проблем! Предоставлю Фаррела самому себе и пусть он корчится под
взглядами папаши, соображая, какую вилку выбрать. В конце концов именно он
велел
присмотреть
за Фаррелом и
показать тому ходы-выходы
, пока парень
болтается в Чикаго.
Паркер невольно хмыкнул при виде разъяренной физиономии Джона.
— По-моему, должен найтись более легкий способ решить твои проблемы.
— Есть, — согласился тот. — Найти богатую жену, которая будет
содержать меня в том стиле, к которому я привык, и тогда уж можно будет
спокойно послать папашу ко всем чертям.
Оглянувшись, он жестом подозвал хорошенькую девушку в униформе горничной,
как раз проносившую мимо поднос со спиртным. Она поспешила подойти, и Джон
широко улыбнулся.
— Вы не только красавица, — заметил он, ставя на поднос пустой
стакан и взяв полный, — но еще и спасли мою жизнь!
По тому, как горничная, вспыхнув, улыбнулась Джону, сразу стало ясно, что
она не осталась равнодушной к привлекательному лицу и мускулистому,
атлетически сложенному телу высокого молодого человека. Нагнувшись пониже,
Джон театральным шепотом спросил:
— Признайтесь, вы служите горничной лишь для собственного развлечения
или ваш отец на самом деле владеет банком или местом на бирже?
— Что? То есть нет, — пробормотала она, очаровательно смутившись.
Улыбка Джона стала поистине неотразимой:
— Никакого места на бирже? А как насчет фабрик и нефтяных скважин?
— Он...он водопроводчик, — выпалила девушка. Улыбка Джонатана
мгновенно померкла.
— Значит, о свадьбе не может быть и речи, — вздохнул он. —
Существуют определенные финансовые и социальные требования, которым должна
удовлетворять победительница конкурса претенденток на мою руку. Однако мы
вполне могли бы стать любовниками. Давайте встретимся через час в моей
машине. Красный
феррари
у самого входа.
Девушка отошла с обиженным и одновременно заинтригованным видом.
— Это было особенно омерзительно с твоей стороны, — бросила Шелли,
но Дуг Шелфон, подтолкнув приятеля локтем, хмыкнул:
— Готов поставить пятьдесят баксов, что девчонка уже будет сидеть в
машине, когда ты соберешься уйти.
Джон повернул голову и уже хотел что-то ответить, когда его внимание
внезапно отвлекла ослепительно красивая блондинка в черном прямом платье с
высоким воротом и короткими рукавами, спускавшаяся по лестнице в гостиную.
Джон с отвисшей челюстью наблюдал, как она останавливается, чтобы поговорить
с престарелой парой, и когда группа гостей перешла на другое место и
загородила девушку, Джон наклонился вбок, пытаясь получше разглядеть ее.
— На кого ты смотришь? — удивился Дуг, пытаясь проследить за
направлением его взгляда.
— Не знаю, кто она, но хотел бы выяснить.
— Где она? — спросила Шелли, и все вытянули шеи, пытаясь определить, кого он имеет в виду.
— Вон там! — протянул Джон руку со стаканом, как только толпа
немного рассеялась.
Узнав девушку, Паркер победно усмехнулся:
— Все вы знаете ее сто лет, просто давно не видели. Четверо
недоумевающих приятелей безмолвно требовали ответа, и улыбка Паркера стала
еще шире:
— Это, друзья мои, Мередит Бенкрофт.
— Да ты просто не в своем уме, — покачал головой Джон и пристально
уставился на девушку, но, как ни пытался, не мог найти сходства между
неуклюжей, некрасивой девчонкой и этой сдержанной, уверенной в себе
красавицей. Куда делась детская полнота, очки, скобки и вечная заколка в
прямых светлых волосах? Теперь бледно-золотые пряди были уложены в простой
пучок, из которого выбивались локоны, обрамляя классически красивое лицо со
скульптурными чертами. Мередит подняла голову, кивнула кому-то, стоящему
рядом с приятелями Джона, и тот увидел ее глаза. Увидел через всю комнату
эти огромные потрясающе прекрасные аквамариновые озера и внезапно припомнил,
как они смотрели на него несколько лет назад.
Страшно измученная Мередит стояла, не двигаясь, прислушиваясь к людям, что-
то говорившим ей, улыбаясь, когда улыбались они, но никак не могла осознать
жестокую реальность — дедушка умер, и сотни людей, переходивших из комнаты в
комнату, пришли сюда именно из-за него. Лишь потому, что она знала его не
очень хорошо, мучительная грусть последних дней вскоре превратилась в тупую
боль.
Она мельком увидела Паркера на кладбище и знала, что он сейчас где-то в
доме, но поскольку гости собрались сегодня по столь печальному поводу, ей
казалось неуместным и оскорбительным для памяти деда разыскивать молодого
человека в надежде, что тот наконец обратит на нее внимание. Кроме того,
Мередит немного устала оттого, что именно она должна постоянно разыскивать
Паркера и приглашать куда-то, в конце концов сейчас его очередь делать ход и
как-то показать, что он заинтересован в ней.
И Паркер, словно угадав ее мысли, возник из ниоткуда. Мередит услыхала до
боли знакомый голос, шепчущий на ухо:
— Вон в том алькове стоит человек, угрожающий лишить меня жизни, если я
не приведу тебя, чтобы он смог поздороваться и назначить свидание.
Мередит, улыбаясь, обернулась, положила ладони в протянутые руки Паркера, и
почувствовала, как слабеют ноги, когда он притянул ее к себе и поцеловал в
щеку.
— Выглядишь настоящей красавицей, хотя и ужасно усталой. Как насчет
того, чтобы пойти на прогулку, когда все разойдутся и с обменом любезностями
будет покончено?
— Хорошо, — кинула она, удивленная тем, что голос звучит ровно и
спокойно.
Они направились к алькову, и Мередит оказалась в немного смешном положении —
пришлось заново знакомиться с людьми, которых она знала много лет, теми, кто
всегда вел себя так, словно она была невидимкой, но сейчас, казалось, с
искренней радостью готовы были принять ее в свой круг. Шелли пригласила ее
на вечеринку на следующей неделе, а Ли упрашивала сесть рядом на балу,
который ежегодно давала Четвертого июля администрация загородного клуба
Гленмур
.
Паркер нарочно представил Джона последним.
— Не могу поверить, что это вы, — пробормотал он заплетающимся
языком, пьяно глотая слова, и, победно улыбнувшись, добавил:
— Мисс Бенкрофт, я только что объяснял этим людям, что срочно нуждаюсь
в красивой и богатой жене. Не согласитесь ли выйти за меня замуж в следующий
уик-энд?
Отец Мередит несколько раз упоминал о бесконечных скандалах Джонатана с
разочарованными в нем родителями. Мередит предположила, что неотложная
необходимость срочно жениться на богатой красавице, вероятно, вызвана
очередной ссорой, но ей почему-то стало смешно.
— Превосходно. Самая подходящая дата, — сообщила она,
жизнерадостно улыбаясь. — Но, к сожалению, отец пригрозил лишить меня
наследства, если выйду замуж до окончания колледжа, так что придется жить с
вашими родителями.
— Только не это, — вздрогнул Джонатан, и все, включая его самого,
расхохотались.
Сжав локоть Мередит, Паркер спас ее от дальнейшей бессмысленной беседы,
объявив:
— Мередит хочет немного подышать свежим воздухом. Мы идем гулять.
Выйдя из дома, они пересекли газон и медленно направились по подъездной
дорожке.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Паркер.
— Все в порядке... просто немного устала. В наступившем молчании
Мередит, как всегда, лихорадочно пыталась придумать остроумную тонкую
реплику, однако решила не мучиться и сказать что-нибудь попроще.
— Должно быть, многое случилось с тобой за последний год? —
осведомилась она с искренним интересом.
Паркер кивнул и неожиданно объявил то, что Мередит меньше всего ожидала
услышать:
— Ты будешь первой, кто поздравит меня. Сара Росс и я решили
пожениться. Собираемся официально объявить о своей помолвке на вечере в
субботу.
Все закружилось перед глазами девушки. Сара Росс! Мередит знала Сару и не
любила ее. Хотя она была очень хорошенькой, живой и веселой, однако всегда
казалась Мередит тщеславной и ограниченной.
— Надеюсь, ты будешь очень счастлив, — выговорила она вслух,
старательно скрывая разочарование и сомнение.
— Я тоже на это надеюсь.
Еще с полчаса они гуляли по двору, беседуя о планах на будущее. Мередит
неотступно, с чувством невозвратной потери думала все это время, какой
Паркер прекрасный собеседник, внимательный, все понимающий и к тому же
полностью поддерживает ее желание поступить в Северо-западный колледж вместо
Меривилля.
Они уже направлялись к дому, когда к дверям подкатил лимузин, откуда вышла
эффектная брюнетка в сопровождении двух молодых людей лет двадцати.
— Вижу, скорбящая вдова наконец-то решила показаться! — с
необычным для него сарказмом пробормотал Паркер, глядя на Шарлотту Бенкрофт.
В ее ушах горели и переливаюсь огромные бриллианты, и, несмотря на простой
серый костюм, она выглядела чувственно-соблазнительной.
— Ты заметила, она и слезинки не проронила на похоронах! Эта женщина
напоминает мне чем-то Лукрецию Борджа!
Мередит немедленно согласилась со столь нелестной характеристикой:
— Она здесь не для того, чтобы принимать соболезнования. Хочет, чтобы
завещание прочитали сегодня же, как только гости разойдутся, чтобы
немедленно этим же вечером вернуться в Палм-Бич.
— Кстати, насчет
разойдутся
. У меня через час деловое свидание.
Наклонившись, он по-братски чмокнул Мередит в щеку.
— Попрощайся за меня с отцом. Мередит глядела вслед Паркеру, уносившему
с собой ее романтические девичьи мечты. Он открыл дверцу автомобиля, бросил
темный пиджак на заднее сиденье и,
...Закладка в соц.сетях
