Жанр: Любовные романы
Утро в Нормандии
...деньки, шериф, резервация...
— Если б ты, Морис, знал: талант не зависит от местонахождения. Он и в
Техасе знаешь как меня накрывал? Талант... Не дай бог! Просто я умею
находить приключения.
Карусельщик повесил табличку:
Открыто для посетителей
, и молодые люди,
застегнув куртки, уселись на колесо обозрения.
Чего я тут не видела? — думала Кейт. Где-то там внизу большого города —
мой Бернар... Вот так она когда-то думала о Жане. Нет! Такого просто не
может быть. Это пройдет. Не может же она и вправду влюбиться... Нет, это
чушь.
А вот и Жан. Легок на помине. Кейт с Морисом сходили с карусели, продрогшие
от сырого холодного воздуха на высоте. А в кафе, где они только что поедали
мороженое, сидел Жан и улыбался им. Ничто не напряглось в ее душе, ничто не
заныло, как раньше, стоило только ей увидеть его жгуче-черную голову где-
нибудь в толпе.
— Привет, дорогая. Здравствуйте. Меня зовут Жан.
— А меня Морис.
Они заказали кофе и стали наслаждаться теплом уютного кафе. Причем все трое
чувствовали себя превосходно в компании друг с другом. Никто никого не
ревновал. Морис ушел через полчаса встречать свою девушку из госпиталя. Жан
и Кейт остались одни.
— Кейт, я хотел спросить: кто тебе пишет сценарии?
— Какие?
— Ну те, что вы озвучиваете в эфире. Там, наверное, работают
профессионалы, каждому ведущему подбирается определенный образ. А потом
пишутся сценарии диалогов. Так?
— Жан, ты в своем уме? Это же
Монмартр
! Тут все должно быть
спонтанно, по-настоящему. У нас даже цензоров нет в штате. То есть ты
звонишь и говоришь в эфире все что думаешь... В этом — главный шарм. Если бы
мне писали сценарии! Ох, Жан. Если бы мне писали сценарии, сколько нервов я
бы сэкономила поначалу! Это сейчас можно болтать о чем угодно, а вначале...
Знаешь, как я боялась эфира?
— Я просто не верю, что твоя голова способна выдавать такие вещи.
— По-твоему, я вру?
— Нет, раз все так, как ты говоришь. Но... Наверное, ты растешь, Кейт.
— Знаем мы эти дешевые комплименты.
— Это не комплименты. Кейт... Ты просто меня удивляешь. Ты все время
меня удивляла.
— Жан, да ты не знал меня никогда!
Он смотрел на нее и, казалось, не слушал. Он разглядывал ее лицо и о чем-то
напряженно думал, наморщив нос.
— Послушай, Кейт, — наконец не выдержал он. — Ты стала не
похожа на себя совершенно. Ты повзрослела и сильно изменилась за это время.
Что произошло? Новая любовь?
Кейт резанули последние слова, и она снова удивилась, почему это ее так
волнует.
— Нет, Жан. Просто я разлюбила тебя. Вот ты наконец и заметил перемену.
— Не только в этом дело. Ты стала лучше. В тебе пропали эти дурацкие
детские замашки. Могу поспорить, что ты не гоняешь больше на мотоцикле по
ночам?
— Поспорь, поспорь. По ночам я сижу в эфире, а когда выходной —
отсыпаюсь. А на мотоцикле не гоняла с тех пор, как живу в Париже.
— Браво! А как твой Бернар?
— Мой Бернар? — Кейт нежно вздохнула, вспомнив почему-то вчерашний
вечер в машине. — Мой Бернар... Давай оставим моего Бернара в покое.
— Хорошо. — Жан встал. — Тем более мне пора. Ты — в какую сторону? Может, проводить?
— Не стоит. Жан, я совсем забываю добраться как-нибудь до Сандры и
Барби. Как они?
— Переживают.
— За меня?
— Скорее
из-за
тебя. Ты даже ничего им не сказала. Они узнали только
месяц спустя. И не зашла к ним. Звездная болезнь?
— Ну я же по ночам работаю...
— Передать им привет?
— Разумеется. Самый пламенный. — Кейт вдруг стало тошно. — Я пойду, Жан. Я опаздываю.
И она, спотыкаясь, выбежала из кафе, скрывшись в соседнем переулке.
Что произошло? Почему Жан ей так скучен и противен? Прошлое больше не
волнует, а обида и месть забыты. Сегодня прекрасный вечер. Они с Морисом
замечательно провели время, погуляли, пообщались, как будто и не были
никогда любовниками и не ссорились. На работе ждет толпа ухажеров и девчонки
с боулингом, в который все-таки решили идти сегодня. Но что же гложет ее
душу? Какое-то странное одиночество. Как будто она в Париже осталась совсем
одна. Неужели такое опустошение произошло из-за того, что она больше не
любит Жана? Вряд ли.
Бернар? Да, скорее всего Бернар. Но не будет же она бегать за ним. Нет, надо
держать себя в руках. Кейт заставляла себя проходить мимо телефонов, и с
большим трудом, но все-таки обошла стороной улицу, где живет Бернар. Да что
же это за наваждение?! Ей одиноко. Она опять одинока. А может, позвонить
ему? Может, просто позвонить и спросить: я все еще могу рассчитывать на
тебя, если что-то случится? Ну ведь это же такой простой вопрос!
Она не знала, да и не могла знать, что весь вечер Бернар просидел около
телефона, печально глядя в стену. В какой-то момент он подошел к окну,
вглядываясь в благоухающие весенние сумерки, но потом разочарованно сел
обратно в кресло. Он тоже не знал, что в эту самую минуту Кейт постояла на
перекрестке его улицы, подумала и понуро направилась в другую сторону...
А потом началось. Жан словно слетел с катушек. Он приходил за Кейт в
университет, караулил ее на работе, почти всю ночь проводил у ее подъезда,
пытаясь что-то доказать или выяснить, но она не понимала, что и зачем.
Впрочем, ей было уже безразлично.
Он не может жить без нее. Он понял это только сейчас. Он слышит ее голос в
эфире почти каждую ночь и не находит себе места. Интересно, где находит себе
место Барби? — думала Кейт, слушая этот бред. Он готов повернуть все
вспять. Он любит ее, он был просто безмозглый осел, когда променял ее на
Барби. И все в этом духе. Кейт уже тошнило от всего этого. Он изводил ее
постоянными ночными звонками, он напивался и кричал под окнами, что снова
предлагает ей руку и сердце. И в доказательство своих слов однажды принес
кольцо в коробочке, которую картинно открыл перед ней, стоя в грязи
палисадника на одном колене. И, когда хозяйка квартиры пригрозила ей
выселением из-за слишком шумных друзей, Кейт всерьез призадумалась: не
переехать ли снова к деду? В личной жизни — все равно неопределенность, по
ночам она и так теперь может выходить из дома под предлогом работы, на что
ей отдельная квартира? Квартира, в которую она так и не пригласила
Бернара...
— Мой Бернар, — повторяла она едва слышно на лекциях и не сводила
с него глаз, тогда как он старался вообще не поворачиваться в ее сторону.
— Мой Бернар, — шептала она одними губами, если случайно видела
его в коридоре университета.
Она даже приходила сидеть на той лавочке, с которой в апреле прошлого года
все началось. Она сидела и жмурилась на солнышко, как тогда. Ей было хорошо:
она знала, что он все еще любит ее. Кейт упивалась чувством, открывшимся ей,
искренне и всецело отдаваясь потоку счастья, который нес ее вперед. Прошлое
вдруг показалось ей жалким и мелочным. Да, конечно, в нем был когда-то
смысл, но корявый и бесцветный, думала она. Она неправильно жила.
Неправильно любила. Просто не умела любить. Она хотела только брать, а
отдавать не могла и не желала. А сейчас... А сейчас ей хорошо оттого, что
Бернар просто существует. И у нее есть возможность видеть его каждый день,
говорить ему по утрам:
— Здравствуй... — и шепотом прибавлять: —...мой Бернар.
Однажды, уже в конце марта, она не выдержала. После очередной его лекции,
после бессонной ночи, проведенной в клубе, в компании двух журналистов и
режиссера, которые по очереди подмигивали ей и напрашивались в гости, Кейт
решила расставить все точки над
i
. По крайней мере, договориться о
встрече. Она всю лекцию многозначительно смотрела на него, а он не замечал
ее глаз, он улыбался своей мечтательной улыбкой и рассеянно отвечал на
вопросы студентов. Она уже готова была встать и задать свой:
Ты все еще
любишь меня? Тогда почему избегаешь?
, но не решилась. А потом Бернар
пожелал всем хорошего весеннего настроения и добавил, что уходит в отпуск. У
Кейт оборвалось сердце.
Как только начался перерыв, она кинулась к нему, но он так быстро исчез из
виду, что Кейт не успела проследить направление.
— Бернар! — крикнула она на весь коридор, увидев наконец знакомую
спину.
Толпа студентов стала заинтересованно оборачиваться на них. А поскольку
Бернар был преподавателем, а Кейт — известной личностью, да еще и ходили
слухи об их романе, разговоры вокруг стали потихоньку умолкать, кто-то уже
звал товарищей из аудиторий, чтобы те не пропустили интересное зрелище.
Бернар медленно обернулся. Казалось, ему все равно, что о нем подумают его
ученики. Кейт шла ему навстречу, он стоял и ждал.
— Бернар... Мсье Маршан, — поправилась она тихо, — я хотела с
вами поговорить. Вы сказали, что уходите в отпуск. Это правда?
— Да. — Его голос снова был бесцветен и глух.
— Я... конечно, могла бы прийти к вам домой, — по коридору
пронесся вздох восхищения, — но... по-моему, этого делать не
стоит. — Она замолчала, ожидая, что он пригласит ее.
— Не стоит.
— Бернар, я... пойми, я... — Только тут они оба заметили, что
стоят словно на большой сцене, и стали недоуменно оглядываться по сторонам.
Студенты усиленно засуетились, в коридоре снова возрос гул, а они поспешили
укрыться в уютном закутке какого-то учебного зала.
— Бернар, мы с тобой не договорили тогда. Я не хотела бы с вами просто
так расстаться. — От волнения она начала путать слова, обращаться к
нему то на
ты
, то на
вы
и даже включила в речь несколько американских
выражений. Такого с ней не было даже в первые дни эфира. Французский она
знала в совершенстве. А сейчас...
— Кейт, меня не будет два месяца. У меня много дел. Но не волнуйся — к
сессии я опять вернусь. — Он многозначительно посмотрел на нее. —
Тебе ведь это хотелось узнать?
— Что? Нет конечно...
— Кейт, мне нужно идти. У меня очень мало времени. Меня ждут люди.
— Алиса?
Бернар заинтересованно смотрел на нее несколько секунд. Потом ответил:
— Нет. Да и какое это имеет значение? Я пойду, Кейт. Пока.
И он зашагал в сторону выхода. А она почувствовала, что ноги подкашиваются и смысл уходит из жизни.
Некоторое время она молча, глотая слезы, стояла у стола. Потом, пошатываясь,
вышла в коридор.
— Что, старушка? Горюешь? Не переживай! — Перед ней стоял Морис.
— Что ты сказал?
— Я говорю, приедет твой ненаглядный. Дело есть дело. Так что уж
потерпи.
— О каком деле ты говоришь?
— Да у него же другая работа. Я так понимаю, он поехал туда.
— Куда?
— В Нормандию.
— У него там родители.
— Это понятно. А еще работа. — Морис отступил от нее и удивленно
смерил взглядом. — Ну ты даешь... Кто с ним спит: ты или я? Почему я
тебе рассказываю эти подробности?
— Я с ним не сплю.
— Ты... Ты с ним не спишь? — Морис посмотрел на нее, восхищенно
открыв рот. — Ну, старушка! Ну ты даешь!.. Да-а. А про вас тут с
декабря месяца такое болтают!
— Так что же у него за работа?
— Он директор студии звукозаписи.
Так вот откуда у него столько знакомых на радио! Он, наверное, думал, что
она знала об этом, потому и обратилась. Тут до Кейт вдруг дошло остальное:
— Морис, как ты сказал, куда он уехал?
— Да в Лилль. Эй! Это самый север Нормандии! Ты бы хоть куртку взяла!..
Кейт бежала по коридору, сшибая всех на своем пути. Она не знала, что делает
и зачем. Но знала одно: его надо догнать. Он же думает про нее черт знает
что! Впрочем, он правильно думает. И если ей понадобится пешком иди в
Нормандию, чтобы его в этом разубедить, то она пойдет. Вот прямо сейчас и
пойдет!
9
Поезд немного опоздал, и Кейт в нетерпении прохаживалась по перрону, то и
дело поглядывая на часы. Только заняв свое место в вагоне для некурящих —
она как-то и забыла уже про вишневый табак, — Кейт немного успокоилась.
Всю дорогу она смотрела в окно, изучая местечковую Францию, которая раньше
ей представлялась просто безликой ухоженной деревней, а теперь вдруг
показалась такой свежей, просторной и разной. На лугах паслись коровы и еще
кто-то более мелкий, она не успела разглядеть: козы или овцы. Яркая весенняя
трава покрывала холмы, и в окно сочился мягкий деревенский воздух.
Жалко, сегодня день не солнечный. Но, может быть, поезд обгонит эту тучу,
край которой уже показался над горизонтом, и она сможет найти Бернара без
приключений. Она не взяла, разумеется, ни зонта, ни многого другого,
необходимого в дороге. Она прибежала на вокзал, почти не заходя домой:
только бросила у порога сумку с учебниками, схватила все деньги, какие были,
и бумажку с его адресом, который он давал ей когда-то в феврале вместе с
номерами своих телефонов. А если она вообще его не найдет? Ведь его дом
находится еще в десяти милях от города. Неизвестно, на чем до него
добираться, как ходит транспорт и вообще... Кейт стало неуютно, но это
меркло перед огромным смятением, которое переполняло ее душу: вдруг Бернар
вообще не захочет видеть ее? Она, не думая, пошла на этот шаг. Может быть, в
таких случаях люди поступают по-другому? Может быть, они сидят сейчас с
Алисой и мирно воркуют перед камином?.. Интересно, какой у Бернара дом?
Наверное, соответствует его дорогой квартире в Париже. А родители тоже, как
у Жана: надменные французы, которые и знать не захотят юную американку.
Может быть, они не пустят ее в дом? Один раз она уже пошла ва-банк, к маме
Жана, и проиграла. А Бернар... Но душа Кейт непроизвольно переполнялась
светом, когда она даже мысленно произносила его имя. Оно стало прямо-таки
заколдованным для нее.
— Мой Бернар, — шептала она, глядя в окно на весеннюю
Нормандию. — Так вот ты какой? Край, где вырос мой Бернар, —
пробормотала она, потому что Бернар очень любил вспоминать свой дом и часто
рассказывал Кейт, как там хорошо, приглашая ее съездить к родителям. Это
было еще зимой... Зимой, когда они гуляли каждый день, говорили обо всем,
смотрели друг на друга и смеялись, словно влюбленная пара, которая
встречается уже долго. Влюбленная пара... Бернар уже тогда был влюблен, а
она... а она притворялась, что ей приятно проводить с ним время, пока не
поняла, что проводить с ним время — главный смысл ее жизни.
Кейт сжала кулаки. Может, не стоит к нему ехать? Дождаться окончания
отпуска, дождаться сессии? Но от этой мысли огромная гулкая пустота накрыла
сердце Кейт. Ей даже стало трудно дышать. Что она будет делать целых два
месяца? Париж, который стал ее городом, хотела она того или нет, будет
пустым без Бернара. Господи, как глупо она себя вела, когда заставляла его
страдать. А теперь — ей тошно без него! Она так и скажет прямо с порога, что
не может жить без него... Кейт вздохнула, прикрыв глаза, вспоминая его шепот
и обжигающее дыхание у себя на шее:
— Кейт, я люблю тебя... Нет, она заставит Бернара выслушать ее!
...Лилль оказался абсолютно нормальным городом, где имелись все блага
цивилизации, а значит, и такси. Она взяла машину, договорилась о цене и,
показав водителю адрес, отправилась в главную часть пути.
Дом Бернара был небольшим, впрочем, как и все остальные, которые встречались
по дороге, окруженный возделанными полями и садом вокруг двора. Дом уютно
располагался у перекрестка дорог, как бы прислонившись к склону плоского
холма, и от этого выглядел, как домик с картинки в детской книжке про
деревню. На лугах паслись несколько лошадей и коров. Кейт втянула носом
воздух и закрыла глаза от удовольствия. После парижского смога здесь был
просто рай.
Интересно, как ей появиться перед ними?.. Что сказать? И тут же она
разозлилась на себя за эти нелепые сомнения: она ведь никогда не
задумывалась, как выглядит перед Бернаром, значит, и сейчас он примет ее
такой, как она есть. Он любит ее! Кейт это точно знала.
— Добрый день... — Она вошла в калитку и сразу увидела какую-то
женщину в длинном деревенском платье, с седыми волосами, собранными в низкий
пучок. У нее было красивое лицо, но уставшие и печальные глаза.
— Здравствуйте, — ответила женщина. — Вы к Бернару?
Подождите, я позову его, или пройдите сами вон туда... — Она указала
рукой на высокую дворовую постройку. — Он в конюшне.
Кейт поблагодарила женщину, немного удивленная ее невозмутимостью, и пошла к
конюшне. Вообще она боялась лошадей, как и всякую крупную живность, и на
всякий случай оглядывалась по сторонам: вдруг кто-нибудь выскочит из загона
и растопчет ее? Но важнее всего для нее сейчас было пройти незамеченной. Она
хотела посмотреть на Бернара, пока тот еще не знает, что она здесь. Она
хотела посмотреть на него и увидеть настоящего Бернара дома. Она хотела
посмотреть на него с тем чувством, которое иногда заставляет наблюдать, как
сладко спит любимый человек...
Бернар раскладывал сено в кормушки. Он был потный, с соломинками,
застрявшими в коротких волосах, в расстегнутой рубашке с закатанными
рукавами до локтя. Он мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Кейт прикрыла
глаза, с нежностью вздохнув, и инстинктивно провела рукой в воздухе, как
будто гладила его обнаженную грудь под расстегнутой рубашкой. Наконец она
шагнула к нему из своего укрытия.
— Бернар.
— Кейт! — Он в ужасе отступил, как будто увидел призрак. —
Как ты меня нашла? Что случилось?
— Ты не рад, что я приехала?
— Что случилось? — настойчиво повторил Бернар, потому что глаза Кейт наполнились слезами.
— Бернар, я хотела снова попросить тебя о помощи, — схитрила она.
— У тебя что-то произошло? Что-то серьезное, что ты не поленилась
тащиться в такую даль? Опять Жан?
— Да! Нет! При чем здесь Жан?! Я должна... Я должна изменить отношение
к себе одного человека. — Она захлюпала носом. — Одного очень
дорогого мне человека... А у меня не получается!!!
Бернар внимательно смотрел на нее, пытаясь угадать, каких сюрпризов от нее
ждать на этот раз.
— А при чем здесь я?
— А при том...
Вдруг из глаз ее полились слезы. Первый раз в жизни, полились настоящим
ручьем.
— Я, Бернар, между прочим, — она кулаком размазывала грязь по
лицу, — не плакала с тех пор, как мама вынула меня из пеленок! Честное
слово! Меня мальчишки в детстве научили. А теперь... А теперь...
И Кейт заревела в голос. Бернар вытирал ей лицо своим платком, гладил по
голове, потом она сама прислонилась к его плечу, продолжая всхлипывать.
— Я приехала... Я приехала, чтобы ты... Бернар! Ты не стал сегодня
утром разговаривать со мной! — Она снова заревела, не в силах
выговорить ни слова.
Он взял ее лицо, аккуратно стер слезы, по очереди поцеловал мокрые щеки,
потом — губы... Минуту спустя Кейт уже обнимала его за шею и, пружинисто
запрыгнув на него, обвила ногами бедра. Он шептал ее имя и покрывал мокрое
лицо поцелуями. Кейт забыла, что нужно говорить и зачем она приехала, она
просто принялась повторять:
— Бернар, мой Бернар...
Они не целовались так еще ни разу в жизни: словно два путника в пустыне,
которые наконец прильнули к источнику и никак не могут напиться. И если бы в
этот момент вокруг них начал рушиться мир, они вряд ли заметили бы это...
Бернар так и не отпускал ее с рук, Кейт была, наверное, легче его раза в
два, и он легко понес свою бесценную ношу во двор.
— Бернар! — раздался со стороны дома женский голос. — Бернар!
Звонили со студии, там уже приехали люди. Они ждут тебя в Лилле, в
гостинице. Бернар!
— Это мама, — сокрушенно сказал он, зарываясь лицом в рыжие волосы
и усаживаясь с Кейт на руках на скамейку под яблоней. — Я жду очень
важных клиентов. У меня большой контракт. Кейт, посиди, пожалуйста, пару
часов без меня. Мне нужно их устроить, а завтра мы начинаем работу.
— Да, иди, я подожду тебя. — Кейт терлась щекой о его щеку и,
вопреки своим словам, не сделала ни малейшего движения, чтобы его отпустить.
— Кейт... У меня в голове не укладывается, что это — ты. Тебе нравится
здесь? Ты останешься со мной?
Она кивнула и вновь прильнула к его губам.
— ...Мне правда нужно в город... Пойдем, я познакомлю тебя с мамой?
— Хорошо, — сказала она и нежно-нежно поцеловала его в щеку.
Наверное, в ее взгляде появилось что-то новое, чего раньше он никогда не
видел. Потому что вдруг, как тогда, на кафедре, подняв ее подбородок, Бернар
снова попросил:
— Кейт, посмотри на меня.
Она посмотрела на него, вспоминая, как все эти дни повторяла его имя.
— Кейт! Кейт, я люблю тебя.
Она уткнулась лбом в его лоб и промолчала.
Могла ли она сказать ему те же слова? Конечно, могла, но почему-то не
решилась...
Вечером он вернулся из города. За это время прошло, конечно, не два часа, а
гораздо больше. За это время Кейт успела побродить по полям, поболтать с
мамой Бернара и даже позвонить на работу, чтобы предупредить, что несколько
дней ее не будет. Почему она решила, что несколько дней, а не один? Потому,
что он сказал ей самые главные слова. Потому, что она тоже их скажет сегодня
ночью.
— А я думала, что вы приехали на студию, — со смехом сказала мама,
когда Бернар отправился на своей машине в город. — Он тут с ума сходит
со своей студией. Так переживает!
— Ему нравится заниматься музыкой?
— Это еще с детства... Ну и потом, — она смущенно
улыбнулась, — это ведь приносит доход. А мы живем... сами видите, не
богато.
Эта кроткая женщина с грустными глазами так понравилась Кейт, что ей не
хотелось отходить от нее. Она вспомнила старуху в резервации, к которой у
нее тоже сразу легла душа и с которой они не ошиблись друг в друге.
— Вас зовут Кейт?
— Да.
— А меня Мари, — сказала она и снова почему-то засмущалась.
— А Бернар часто наведывается в студию? Мне казалось, он не уезжал из
Парижа, только на Рождество...
— Нет, он здесь бывает хотя бы раз в месяц. А уж в апреле приезжает к
нам на пару недель, а то и больше. Длинный отпуск у него летом, а сейчас...
Он очень любит весну в Нормандии, — Мари усмехнулась, — только в
прошлом году почему-то не приехал. Так весь месяц и проторчал в Париже.
Кейт прикрыла глаза.
— Мы как раз познакомились в прошлом апреле.
— Правда? Ну вот видите — это судьба. — Мари искренне улыбалась
ей. — Вообще-то, он ничего не рассказывал о вас...
— Я учусь в Сорбонне...
— Ах, вы его студентка?
— Нет. То есть да, конечно.
Кейт сама не успела понять, как это произошло. Но она вдруг спокойно и с
достоинством добавила:
— Я приехала сюда потому, что люблю вашего сына.
На глаза ее вновь навернулись слезы.
— Ну полно, полно, Кейт. — Мари сама вытерла ей щеки чистой
льняной салфеткой, другой рукой обнимая за плечи. — Это от счастья.
Давай вот лучше я налью тебе парного молочка. Молоко нынче душистое — травы
цветут...
Кейт выпила кружку молока и вправду успокоилась.
— Мой сын тоже давно не выглядел таким счастливым. — Мари
усмехнулась, опускаясь на стул рядом с Кейт. — Может быть, с самого
детства. Спасибо тебе за это, детка. Только не наделайте глупостей, и пусть
Бог будет с вами...
Кейт ничего не рассказала Бернару об этом разговоре, когда он вечером
приехал со студии. Они с Мари готовили ужин для своих мужчин, которых ждали
с работы. Потом Кейт со страхом наблюдала, как Мари доит коров, и даже
решилась подойти поближе, но так и не смогла сесть на низенькую скамеечку у
ног этого рогатого чудовища. Правда, теорию она прослушала внимательно и
сделала вывод, что ухаживать за животными весьма непросто. Уже в сумерках на
дороге появилась красная машина Бернара. Кейт повисла у него на шее и с ее
губ слетели совершенно непостижимые слова:
— Знаешь, Бернар, мне хочется жить тут всегда и каждый вече
...Закладка в соц.сетях
